За Сценой

      Холод и отчаяние.       Я вынырнул, глотая ртом воздух. Оглядевшись, и увидев среди тихих волн океана дрейфующую дверь, я подплыл и вцепился в неё, как в спасательный круг. Вскоре меня понесло туда, куда меня занесёт бескрайний океан.       Наверху больше ничего не было видно, просто серое небо, которое, казалось, вот-вот заплачет.       Я дышал, но никак не мог надышаться, я смотрел, но не знал, куда и для чего смотреть.       Из моих рух словно выскользнул руль, маршрутной карты у меня не было, и я не стремился ни в какую гавань. Плывя по течению, я меньше ощущал жизнь, а ощущение жизни причиняло боль.       Волны медленно ударялись о мой плот, как об Ноев Ковчег, и я, единственный его пассажир, бродил по необозримым просторам вод. Куда бы я не вглядывался, везде был лишь вечный горизонт океана, и лишь там, где-то вдалеке, я видел некую выпуклость. Что-то, что отличалось от всего, доколе хватало моих глаз.       Я ещё долго всматривался в далёкий горизонт пустыми глазами, затем медленно залез всем телом на плот. Уперевшись грудью об грубое дерево, и, раскинув руки по обе стороны, я начал медленно грести.       Рюкзак на моей спине казался непосильно тяжелым, мои руки дрожали, каждое движение отдавалось болью, но я продолжал грести. Как зачарованный, как безумец, как псих. Я грёб, уставившись в воду подо мной, видя утомленное лицо. И я долго всматривался в неё. Было в этом отражении что-то странное, но я всё никак не мог понять что, и вдруг меня осенило.       У меня не было очков.       Я перестал грести и вгляделся в своё лицо, затем поднял взгляд. Горизонт виднелся четкой линией, тонкой и прямой. Я всмотрелся в воду, и на каждой из них видел каждую рябь, каждую инородную частичку и каждую ворсинку. Я снова всмотрелся в своё отражение. Очков по-прежнему не было.       Ха...       ...Ну, и чёрт с ними.       Я вновь начал грести. Вода забеспокоилась, пахло морской солью, но морской солью странной, словно не естественной, не природной. Будто океан этот фальшив, как и всё под ним.       В каше, в которую превратился мой разум, с навязчивым постоянством появлялась и исчезала единственная мысль – «Что случилось с Леей?».       И чем дольше я задумывался над этим, тем хуже мне становилось.       ...Выпуклость стала казаться ближе, и вскоре я мог видеть на ней деревья и прочую зелень. Почти весь остров был покрыт растительностью, и лишь на подножьях был пляжный песок. У леса стояла странная деревянная кабинка, а по самому пляжу был разбросан всякий пластиковый мусор.       Приблизившись к острову, я покинул свой плот, направившись дальше уже вплавь.       Доплывая до берега, я не пытался встать. Я плыл до тех пор, пока не почувствовал на груди шершавость песка, после чего начал выползать из воды.       Я обессиленно лежал на пляже, устало глотая солёный воздух. Протянув руку и взяв в ладонь сухой песок, он прошёл сквозь мои пальцы, на что я завороженно глядел, словно впервые увидев.       Собравшись с мыслями, я наконец заставил себя встать. Вокруг не было ни души. Лишь лес да небольшой участок побережья, который был замусорен следами человеческой цивилизации.       Вдруг мой глаз увидел что-то у дальней кабинки.       Я пригляделся. Это были люди. Полдюжины человек. На секунду я обрадовался, но затем замер.       С ними что-то было не так.       Они сначала неторопливо шагали ко мне, затем начали ускоряться, а вскоре стали бежать так, словно увидели самую драгоценную вещь на свете.       Уже скоро толпа, разукрашенная какой-то краской была от меня в десяти метрах. Они встали чуть поодаль, оглядывая меня, как животные, и до меня дошло, что мне в них не понравилось.       На них была не краска.       Окровавленные руки и рты, одежда, пропитанная человеческими жидкостями, безумные глаза...       Некоторые были с голым торсом, на которых кровью было нарисовано нечто, схожее с длинной и зубастой рыбой.       Всё это не говорило о гостеприимности.       И тем более не о мирном разрешении.       Толпа начала сближаться, и некоторые подошли достаточно близко, чтобы в мой нос ударила вонь прогнившего мяса. Вдруг двое из них встали на изготовку, и до того, как я что-то понял, они бросились на меня, повалив на землю. Дикари начали рвать руками и зубами мою кожу, пока наблюдающие издавали одобрительные вскрики, а я отбивался всеми остатками сил, что у меня остались. В один момент зарядив одному из них в лицо ногой и оттолкнув второго я, чертыхаясь, встал и ринулся бежать. Толпа последовала за мной, присвистывая.       Прекрасно понимая, что на барахтанье в воде сил больше не осталось, я стал пробиваться через заросли острова, через колючки, листья и низкие ветки, мимо крон деревьев и непроходимых завалов. Я бежал мимо пеньков и заготовленных дров, погасших костров и гор сломанных досок.       Вскоре я добежал до крутого подножья скалы, и затаившись среди кустов, начал ждать. Но я ничего не услышал. В лесу стало тихо. Листья деревьев, что когда-то качались на легком морском ветру, застыли как камни. Всё в моём поле зрения стало... статичным. Будто само время остановилось.       Я ждал. Ожидание медленно съедало мой рассудок, но я ждал, ведь другого выбора просто не было. Среди деревьев и зарослей, я молился об одном – чтобы я мог увидеть завтрашний день. Я не замечал боли от царапин и укусов, не замечал, что моя кожа была сплошь покрыта ранами и порезами.       Тишина продолжалась неимоверно долго, но напряжение начало покидать меня. Адреналин начал спадать, а чувство опасности уходить. Осознание того, что я единственный со здравым умом на всём острове пришло ко мне поздно.       Надо найти способ свалить отсюда, да побыстрее.       Я видел повсюду следы того, что жители этого острова хоть и дикари, но отнюдь не тупые. Они работали над чем-то. Даже во время побега в лесу я натыкался на строительный мусор и спиленные деревья, и что-то подсказывало мне, что лежали они там не просто так.       Медленно встав из-за кустов, я огляделся. Не увидев ничего, я уже собирался уходить, как вдруг услышал из зарослей неподалеку шум. Меня вдруг ударили в самый дых, и я впечатался в каменную стену у подножья скалы. Подняв глаза, я встретился с безумным взглядом каннибала. В его руке что-то сверкнуло, он замахнулся, и я рефлекторно подставил перед собой руку.       Острая боль и агония – вот, что я почувствовал. Мою левую руку поразило током, и я не сразу понял, что произошло. Из моей ладони, из которого в паре сантиметров от моего глаза торчало лезвие ножа, ручьем хлынула кровь.       Я истошно кричу, и вдруг, как гром, приступ ярости захлестывает меня.       Не столько на каннибала, сколько на себя.       Он берётся обеими руками за нож, и пытается вытащить его из моей руки, отдаваясь невыносимой болью по всему телу.       Я собираю свою волю, нащупываю возле себя увесистый камень, и занеся его над головой, наношу удар прямо по виску врага. Он отшатывается и, потеряв равновесие, плашмя падает на землю.       Я беру рукоять ножа, застрявшего в моей руке и, приложив все силы, начинаю вытаскивать его. Боль заполняет меня. Мои инстинкты противятся моей воле, но я подавляю их, давая ярости поглотить меня. Нож с лязгом выходит из моей ладони, и я встаю.       В порыве ненависти и гнева я набрасываюсь на врага, и ударяю его ножом в грудь. Снова, снова, и снова, игнорируя всхлипы и нечеловеческие визги. Из его груди толчками хлынула светлая, алая кровь, но даже тогда я не остановился. В порыве я позабыл о боли, позабыл о ране, всё, что вело мной тогда – примитивное желание выжить.       С каждым ударом до меня всё больше доходила одна сладкая истина этого мира – выживает сильнейший. И только у сильнейшего есть право вершить судьбы других и себя. Сила была универсальным инструментом этого мира с самого его зарождения, и всегда будет таковой до тепловой смерти Всего.       Вдруг, осознание опустилось на меня. Уже занеся нож для очередного удара, я замер. На меня смотрели чьи-то глаза, которые были уже безжизненными, стеклянными, пустыми. Но даже будучи без блеска жизни, они смотрели на меня умоляюще, моля о милосердии.       Передо мной, прямо сейчас, гаснет человеческая жизнь.       Когда я почувствовал на руках своих кровь, я понял – уже поздно что-то менять. Всё к этому и вело, всё было уже давно предрешено, и не могло случиться иначе. Кровь текла по моим рукам. Было в этом нечто прекрасное, но при этом глубоко внутри я ощущал отвращение. Отвращение от самого себя.       Где-то поблизости вновь зашуршали заросли. Покрепче взявшись за нож, я встал и бросился бежать, куда глядели глаза.       Я бежал, спотыкаясь и не чувствуя под собой земли. Мои ноги словно несли не моё тело, а труп. И от части это было правдой.       Что-то внутри меня тогда погибло.       Я вырвался из зарослей острова и огляделся, и увидев у самого побережья маленькую деревянную лодку, без раздумий рванул к ней. Позади послышался плач, а вместе с ним и разъяренные вскрики, их бег казался ещё ближе, чем раньше.       Я запрыгнул в лодку и, увидев внутри рукодельное весло, схватил его и начал грести. Вскоре я уже отплыл от острова на десяток метров, и оглянувшись назад, увидел на пляже подбегающую толпу. Они начал кидаться камнями, один из которых попал мне в лицо. Я ощутил боль, но помимо этого больше ничего. Я стал грести ещё сильнее, стараясь уйти от этого проклятого острова как можно дальше.       Мгновения превратились в секунды, а секунды превратились в минуты. С каждым движением моё тело всё меньше слушалось меня, словно постепенно отключаясь. Усталость и боль начали возвращаться ко мне, и вскоре я был не в состоянии грести. Я встал посреди бескрайнего океана. Казалось, двинусь хоть одним мускулом, и потеряю сознание.       Вода тихо ударялась о бортики лодки, а я всматривался в деревянный пол, усеянный чьими-то останками костей. Вероятно кого-то, кого они поймали на просторах здешних вод.       Я поднял глаза, словно в ступоре, и почувствовал, что что-то не так. Я посмотрел на свою руку, которая до сих пор сжимала весло, и осознал, что кровь льется с неё в воду, оставляя на ней кровавые разводы.       Не сразу обработав происходящее, я заторможено потянулся к своей белой футболке, которая уже была запятнана кровавыми пятнами. Я не знал, чьей кровью она была запачкана. Может моей, может его.       Может обоих.       Я медленно снимаю футболку, ощущая, как от холодного бриза дрожит всё моё тело.       Я рву её, и, сделав из его кусков подобие перевязок, обмотал ладонь на пробитой руке. Во время этого я вдруг понял, что нож не стоило вытаскивать, чтобы кровь не шла, однако...       ...Честно говоря, мне было не до этого.       Холод охватил всё моё тело, словно дав этим новый запас сил и желание двигаться вперед. Через боль, я вновь начал грести.       Чтобы не произошло, я должен выжить.

***

      Я не знал, сколько прошло времени, но время тут не играет никакой роли. Моя энергия была на исходе, а нового места стоянки на горизонте всё не было видно. Я был в отчаянии.       Мне было больно. Мне было холодно. Мне было одиноко.       Но я продолжал грести.       Вскоре, вдали показалось что-то высокое. Я ускорился, как умалишенный.       Через некоторое время я мог с уверенностью сказать, что этим что-то был маяк. Но что он делал посреди океана, в центре полного ничего, объяснить было сложно. К тому же, он не стоял на острове, а на какой-то квадратной платформе.       Я подплыл к маяку вплотную, и когда лодка стукнулась об бетонный фундамент, на котором башня и стояла, я наконец вступаю на него ногой. Холодный ветер заставил меня невольно съёжиться. Маяк возвышался надо мной, его силуэт казался неестественно мрачным на фоне серого неба. Сердце колотилось, и каждый шаг казался тяжелее предыдущего, но жаловаться было не на что.       Найдя потертую дверь, я отпёр её. Дверь маяка скрипнула, и внутри оказалось темно и сыро, запах затхлости и соленого моря стоял здесь уже, похоже, довольно давно.       Я вытащил из рюкзака фонарь и включил его, луч света озарил тесное помещение. Слева была винтовая лестница наверх, но моё внимание сразу привлекла массивная деревянная дверь справа от входа. Медленно приоткрыв её, я увидел комнату, которая когда-то была чьей-то спальней.       Внутри царил полумрак, и едва уловимый запах старины и табака. Комната казалась покинутой в спешке, кровать, покрытая старым одеялом, была смята, а на тумбочке рядом с кроватью стояла керосинка с выгоревшим абажуром. Какая-то куча оборванных книг валялась на полу. В углу комнаты я заметил шкаф с приоткрытой дверцой. Внутри него оказались личные вещи и одежда – старые свитера, куртки, пара ботинок, и единственная черная футболка, которую я тут же надел. Мне наконец-то стало теплее, и её огромный размер в этом помог.       Я падаю на кровать без сил. Мокрый, уставший, и весь в крови, но зато живой. Я долго глядел в потускневший потолок, пока сознание вновь ко мне не вернулось.       Рядом с кроватью, на тумбочке, помимо керосиновой лампы лежала и тетрадка с карандашом. Пересилив себя и поддавшись ближе я увидел, что в ней что-то записано мелким, но аккуратным почерком.       Не желая тратить батарею фонаря, я нашёл в комнате коробок спичек и, провозившись с керосиновой лампой, наконец зажёг её. Тетрадь тут же оказалась в моей руке:       «Если ты это читаешь, то добро пожаловать на Уровень 7.       На самом деле, я бы предпочел этому Уровню даже шестой, но так уж распорядилась судьба, что меня сюда закинуло. Я слышал об этом месте много слухов, что хороших, что плохих. Кто-то говорил, что среди этого океана можно найти настоящие сокровища, вроде проклятой Жидкой Тишины или Царских Пайков, однако, ничего из этого ты здесь не увидишь. Максимум, что найдешь – это воду, дюжину мелких островов и, возможно, бетон. Всё.       Эти просторы не гостеприимны, так и есть, но, поверь, есть места и хуже.       Намного хуже.       Надеюсь, это сообщение найдёт хоть кого-то, так что мои приключения не будут насмарку.       Так вот, у этого маяка есть специальная кабинка, в ней ты найдёшь клетку со шлемом. Они помогут тебе углубиться вниз, как минимум на несколько километров, и там же, в подводной пещере, ты найдешь выход. Однако, тут есть небольшой подвох.       Нет, на самом деле, большой.       В общем, я тебе бессовестно наврал, что здесь только вода, острова, да бетон. Тут есть ещё кое-что.       Плоть с зубами.       Тысячи тонн этой плоти с зубами, если быть точнее, если не миллионы.       На этом Уровне обитает одна единственная Сущность – «Существо Уровня 7». Оригинальное название, а?       Всё что тебе нужно знать о ней – она огромная, километров десять в длину. Называй её как хочешь, монстр глубин, левиафан, рыба на стероидах, или же червеподобный тунец-выродок, тут вся ответственность наименования уже на тебе. Я же этой херней утомлять себя не буду. Мразь как мразь, макияж её явно не исправит.       Итак, о чём это я?       А, да.       Когда же ты спустишься на дно и найдёшь эту пещеру, просто плыви через неё. И смотри по сторонам, чтобы ты вдруг не оказался в чьем-то пищеварительном тракте.       Ну а мне пора, всё-таки свалить мне отсюда тоже хочется.       Конец записи.       — Х»       ...Похоже, я уже встречал кого-то с таким инициалом?       Я вдруг понимаю, что существуют в этом мире люди, которые не хотят сожрать меня, в отличие от Робинзонов Крузо на том острове, и это заставляет меня кое-что вспомнить.       Я достаю телефон, пробую включить его, но быстро понимаю, что он сломан. Вода сделала его негодным. — Чёрт...       В один момент я оказался полностью оторван от внешнего мира. Один в океане из ничего, кроме воды. А ко всему прочему в самой её глубине здесь рыщет местный аналог Ктулху, которому, видимо, поклоняются местные каннибалы...       ...Впрочем, кто бы тот ни был прав, пора валить отсюда.       Я выхожу из спальни и, на мгновение глянув на лестницу наверх, вышел из маяка. Бетонный фундамент снова оказался под моими ногами, и я пошёл вокруг маяка.       Вскоре я наткнулся на то, что искал. Деревянная кабинка, похожая на рыбацкую хижину. Внутри, в пыльном и заваленном мусором помещении стояла стальная клетка, подвешенная на цепи. Эта цепь была прикреплена к механизму подъема, что давало возможность углубляться, и, в теории, подниматься из вод океана.       Где-то в углу стоял шлем. Он выглядел, как старинные водолазные шлемы прямиком из средних веков с элементами современных решений. Толстое стекло, обрамленное металлической решеткой, и мешковидная форма придавала ему зловещий вид.       Без лишних раздумий я взял её, и, внимательно оглядев на наличие трещин и прочих сюрпризов, надел себе на голову и защелкнул все защелки. Отрегулировав давление, я уже глядел через слегка запотевшее стекло на висящую клетку.       Подойдя к механизму, я осознал, что в нём предусмотрен механизм таймера. То есть, я мог запустить механизм сейчас, и у меня останется время зайти самому. Разобравшись, что тут да как, я настроил регуляторы и запустил механизм.       Подойдя к клетке, я на секунду остановился в сомнениях. Что-то внутри меня говорило мне, что это совсем не безопасно, но другая часть упрямо желало свободы.       Что же, а что мне остается?       Я ступил внутрь, закрыв за собой стальную решетчатую дверь.       Вскоре механизм проснулся, и цепи полетели вниз. Клетка с грохотом упало на поверхность воды, и стало медленно погружаться в глубины океана. Ледяная вода дошла до моих колен, затем живота, затем груди... пока не оказалась у самого шлема. Вдруг вода просочилась в него, и поднявшись по моей шее, уже добиралась до подбородка. Я было запаниковал, как вдруг вода остановилась, начав бултыхаться на терпимом уровне.       Я облегченно вздохнул.       Клетка и я вместе с ней полностью погрузились в океан.       Углубляясь всё глубже, я слышал лишь то, как вода плескалась в моём шлеме. В остальном я ничего слышал.       Вскоре света вокруг стало меньше, пока в один момент не стало совсем темно. Я это предвидел, и поэтому держал наготове фонарик. Включив его, однако, заметно лучше не стало. Свет слабо пробивал здешнюю мутную тьму. Странно, фонарик ведь вроде для дайвинга...       А клетка тем временем продолжала спускаться.       Прошло несколько минут, и я начал чувствовать, как в маске всё тяжелее и тяжелее дышать, но конца всему этому не было видно.       Вскоре клетка наконец резко затормозила, издав гулкий скрежет. Я оказался в самой глубокой точке, которая была здесь доступна человеку.       Хотя... нет, я даже дна не вижу. Цепь закончилась?       Я насел на дверь и с некоторыми усилиями отпер её.       Выплыв наружу, вокруг всё также было темно. Куда бы мои глаза не смотрели, мрак окружал меня. Посмотрев вниз, я через запотевшее стекло увидел в самом низу нечто, похожее на вход пещеры. Я поплыл к нему.       Вскоре передо мной показалось дно... или то, что здесь играло роль дна.       Это был ворсяной ковер.       Он чем-то напоминал тот, что я видел ещё в желтых комнатах. Из-за этого мне стало не по себе. Куда хватало глаз, везде был именно этот ковёр. Он простирался до самых краев того, что мог осветить фонарик, и в этом ковре была трещина, похожая на пещеру, ведущая непонятно куда.       Так вот почему, когда я плавал на поверхности, я всё замечал какие-то ворсинки в воде... только на кой хер он здесь лежит?       Вдруг на ковре появилась огромная тень, затмив всё в округе.       Что-то сверху отбрасывало её.       Я посмотрел наверх. На меня уставился залитый кровью глаз, с венками и сосудами. Глаз настолько огромный, что заполонял всё моё поле зрения.       Сердце пропустило пульс.       Я рванул вниз, к трещине. Влетев внутрь, позади меня раздался грохот. Разразился рёв, что отдавался в моих ушах ещё долгие минуты, даже несмотря на шлем.       Я плавал через пещеру, не видя перед собой конца. Параллельно ощущал, как заканчивался кислород, а сознание ускользало от меня.       Меня клонило в сон, но я сопротивлялся. Я знал, если поддамся, то больше не проснусь. Давление казалось невыносимо тяжелым, голова раскалывалась, а плавать становилось всё тяжелее.       Спустя пару поворотов, я наконец начал плыть вверх. Над собой я увидел тусклое сияние. То ли нехватка кислорода, то ли осознание, что спасение близко одарило меня эйфорией.       Из последних сил я совершаю рывок, и выныриваю на поверхность.       Тут темно, но не это важно, я хватаюсь обеими руками за шлем и панически пытаюсь снять его. Вода выливается, и шлем со всплеском падает в воду, начав тонуть в ряби беспокойной воды.       Я плыву к берегу, и, ощутив под ногами каменистую землю, начал идти через глубокую воду, пытаясь надышаться. Наконец выйдя из водоёма, я упал спиной на холодный, твёрдый пол, глотая воздух.       Я четко видел потолок пещеры. Сталактиты уродовали её своими тонкими наконечниками, так и норовящими пронзить кого-то, будь он неосторожен.       Но мне было всё равно. Я продолжал боротся за воздух.       Вскоре головная боль прошла, но меня всё ещё клонило в сон. Вдруг я очнулся, как из полудрёма, и огляделся.       Виноградные лозы и кустарники росли возле пруда, из которого я выплыл, а вокруг меня простирались бесконечные коридоры пещер. Их свод почти не различался в полутьме. Я включил фонарик, но мрак окутывал всё, поглощая даже луч света, словно он был лишь тусклой звездочкой в глубоком космосе.       Пещера казалась живым существом. Стены были покрыты странными, похожими на вены лианами, которые порой пульсировали под натиском слабого ветерка, что по какой-то причине здесь нашёлся. Я почувствовал, как холодный, влажный воздух проник сквозь одежду, пробираясь к самому моему сердцу.       Страдания не окончены. Боль не окончена. Ещё ничего не окончено.       Это только начало, у которого так и не видно конца.       Я ещё не искупил вину перед собой, как мне полагалось.       И я это исправлю.