За Сценой

      Где-то мерно капала вода. Лужи, сталагмиты и скудная растительность покрывали пол здешних пещер. Усталость, боль, даже сонливость, всё это уже не имело значения, я ступал среди темных закоулков, и лишь свет фонаря вёл меня.       Мелодия далеких ручейков играла среди пещер, и порой далекие шорохи возвращали меня в чувства. Какое-то странное ощущение опустилось на мои плечи, словно мне тут не место. Капля булькнула в лужице неподалёку, пока я пытался высмотреть среди тьмы хоть оттенок солнечного света. Но его как не было, так и никогда, скорее всего, не будет.       Внезапно под луч моего фонаря попали уже давно потухшие угольки. Остатки от костра. Подле них лежала одинокая фляга, из которой лазурным цветом что-то когда-то растеклось – сейчас же на полу была затвердевшая корочка, отдававшая запахом гнилья и тусклыми отблесками лаванды. У стены мой взгляд зацепился за что-то длинное и заостренное, и подняв фонарь, этим "что-то" оказалось самодельное деревянное копье, на вид довольно прочное.       Подняв его, оно оказалось на удивление увесистым, но отказываться от него я не спешил. Ещё мне послужит. Осмотрев остатки лагеря в последний раз, я вновь направился в неизвестность.       Вскоре я вышел в огромное пространство, заросшее сверху донизу. Где-то здесь был очень тусклый, но естественный свет, однако его источник я нигде не смог найти. Было ощущение, будто это стены излучали его, что как минимум странно.       Недалеко от меня было целое озеро, состоящее из какой-то черной, смоловидной субстанции. Как дёготь. Поверхность этой жидкости была абсолютно неподвижной, её вполне можно было спутать с обычным полом, если бы не её всепоглощающая чернота.       Прямо в стене, выше этого озера зияла пещера – очередной вход в никуда, в тёмную мглу, в которой не виднелось ни конца, ни края.       Я пошёл мимо, стараясь не задерживаться на одном месте. Выйдя через подобие туннеля, я прошёл в очередную систему пещер, в которой тут же затерялся.       Со временем я и не заметил, как вокруг меня стало меньше растительности, а поверхности становились всё чище и проще, пока я вдруг не оказался посреди ничего, кроме камня.       Это меня, однако, не смутило, и я пошёл дальше, будучи уверенным в заостренной палке в моих руках. Найдя небольшой вход, и пройдя через узкую пещеру, усеянную паутиной, я вдруг начал осознавать, что возможно загоняю себя в ловушку. Дальше было лишь ещё больше паутины, и я, как человек, панически боящийся пауков, наконец остановился.       Вдруг до моего слуха дошли далёкие постукивания часов. Но вскоре я понял, что это на самом деле не часы. Постукивания перешли в четкие шажки, причём ловкие, и такие, словно у владельца этих ножек не два, как полагается, а минимум полдюжины. — Мать твою...       Звуки приближались, и я уже попятился назад, как вдруг из тьмы на скорости вылетел огромный арахнид, в метр длинной. Я, уже позабыв о копье, рефлекторно вздрогнул и рванул бежать, с куском дерева наперевес.       Раздался тягучий свист, и это заставило меня быстрее перебирать ногами, иногда спотыкаясь об уже снова появлявшиеся куски лозы и корней. Я переходил из пещеры в пещеру, из тоннеля в тоннель, но паук не отставал от меня.       Вскоре я заметил, как бегу уже наклонно верх, гоняя как безумец. Вдруг свет фонаря осветил впереди резкий обрыв. Подбежав к нему вплотную, и посмотрев вниз, я увидел в глубине бездны уже знакомое, неподвижное озеро из черной смолы. Похоже, я случайно сделал круг.       Я обернулся, а из тьмы уже приближались шажки.       Не раздумывая, я бросил фонарь так, чтобы он освещал наступающего паука, а сам лег на спину боком к обрыву и выставил к источнику звука длинное острие копья. Я приготовился принять его.       Постукивания перешли в потрескивания, и из тьмы рванула восьминогая тварь. Когда она подбежала почти вплотную, я рывком вонзил в её брюхо копье и, опираясь копьем в пол, подобно рычагу, перекинул барахтающегося паука вместе с ним в обрыв.       Спустя пару мгновений раздался тяжелый всплеск.       Я схватил фонарик, и, встав у обрыва, осветил паука в самом низу.       Он пытался выбраться из вязкой смолы, и у него это даже получалось, но вдруг кучка покрытых дёгтем длинных, человеческих рук вышли из глубин озера, и, окружив арахнида, схватили и затянули его с собой на дно. В одно мгновение паука не стало, и озеро вновь стало гладким и... безмолвным. Опустилась короткая тишина, которая тут же была прервана далёким, но гулким грохотом.       Я оглянулся, но ничего не увидел. Это было чем-то похоже на взрыв, но я не был уверен.       Довольно быстро до моего слуха донеслись и знакомые хлопки.       Ага, а вот и выстрелы...       Я думал, что уже давно пересёк точку того, где может идти война. Но, похоже, я много чего не знаю.       Стоит ли мне идти туда..? Или лучше нефиг-нафиг держаться подальше?       ...Думаю, просто пойти и посмотреть что там происходит не повредит. Так ведь?       Собравшись с мыслями и взвесив все за и против, я таки направился в сторону шума.       В ситуации, в которой я оказался, потенциал наткнуться на БИГ или на другие группы в разгаре перестрелки прельщал гораздо больше, чем бесцельное бродяжество среди пещер с пауками в пол моего роста. Океана хватило мне с головой, больше я этого не вынесу. Мне нужно быстрее вернуться в строй и начать искать Лею, если у этого до сих пор есть хоть какой-то смысл...       Спустя несколько минут, выстрелы стали чуть громче, но они всегда были словно приглушенные, глухие, будто происходили и не внутри пещер вовсе. Оттуда же начала гудеть и ритмичная тревога.       Вскоре выстрелы стали достаточно четкими, и я тут же наткнулся на дыру в полу пещеры. Она была сделана, насколько я мог судить, подрывом. Внизу было что-то вроде складского помещения, в одной из стен которого была выбита дверь, откуда и бил красный свет гудящей сигнализации.       Пахло порохом и чесноком, в воздухе стояла дымка. Я сидел у края, находясь перед дилеммой. Что бы это ни было, я могу это переждать, но вот конечный результат мне может не понравится. В конце меня может ждать кто и что угодно.       Если же рискнуть, то из меня вполне могут сделать решето, но в конце концов я всё ближе склонялся к небольшому, но шансу прорваться к "своим". Правда, было одно «но» – это путь в один конец, потому что запрыгнуть обратно через пробитый потолок вне моих акробатических способностей.       ...Эх, и долго я буду протирать штаны, в сомнениях сидя на жопе?       Ах, к черту...       Решившись, я спрыгнул вниз, и чуть не поломав ноги, наконец огляделся.       Всплыло чувство, что в этом складе когда-то было много всего, но стеллажи теперь пустовали, не прошло и получаса с того момента, как всё началось.       Перестрелка шла полным ходом, но дальше, чем я предполагал. Я аккуратно выглянул за проём выбитой металлической двери и...       Меня затошнило.       Коридоры были покрыты трупами в лабораторных халатах. Серые стены окрасились в кровавый во всю длину коридора. На лицах людей застыло выражение ужаса.       Смердело железом. И посреди этого кровавого спектакля у стены неподвижно лежал солдат.       Его униформа не принадлежала БИГ – алые подвязки и черные заплатки с изображением красной совы были не в их стиле, а его лица не было видно из-за маски. Он был хорошо оснащён, бронежилет со шлемом и специальная тактическая униформа. На его спине виднелся треснутый стеклянный контейнер. Паутина трещинок покрыла его, поэтому не было видно, что внутри, но из пулевого отверстия текла какая-то жидкость, напоминающую гелеобразную, розовую консистенцию. В ремне солдата виднелись магазины от штурмовой винтовки, однако самой винтовки нигде не нашлось.       Подойдя ближе, я осознал, что у него на груди зияло несколько пулевых отверстий. Его прикончили, а кто это сделал, было не сложно догадаться: Несколько пустых гильз лежали подле него, и у этих гильз в жесткой стати замер мужчина-лаборант. Его холодные руки остались в том же положении, в котором он недавно впустил в налётчика его же пули от его же злосчастной винтовки. Однако, винтовки не оказалось и у него.       Тут была борьба, в которой каждый из них проиграл.       Оглядев солдата вновь, я вдруг увидел на его ремне кобуру пистолета, и тут же потянулся к ней. К моему облегчению, пистолет ещё был при нём, и достав его заметил, что он офигеть какой тяжелый. Он еле умещался в моих руках.       На затворе пистолета была выгравирована маркировка: «MK23 USSOCOM».       Я надел кобуру. У мертвеца, к счастью, оказалась пара подходящих магазинов, которые я тут же сделал своими.       Запах мертвечины уже плотно засел в воздухе, и я спешно покинул коридор, выйдя в конференц-зал... или то, что от него осталось. Сломанная техника, выбитые стёкла, и пролитая рекой кровь, это всё, что здесь осталось.       Выстрелы стали ещё интенсивнее, и на этот раз я чувствовал, как приближаюсь к основному месту действий.       В ходе нескольких поворотов по пустым коридорам я нашёл себя в техническом помещении. Сперва мне казалось, что резня не достигла этого места, но свернув за угол, я осознал, что глубоко ошибался.       В углу комнаты лежала груда тел. Трупы людей слоями замерли друг на друге, и лужа крови под ними красноречиво говорила, что спасать уже некого. Стены позади них были полностью покрыты отверстиями от пуль, а у моих ног лежали горстки гильз, словно здесь опустошал магазины целый отряд.       Я уже собирался идти дальше, как вдруг что-то в куче тел дёрнулось. Я попытался всмотреться, но глядеть на множество погубленных жизней было невыносимым. Только мне стоило посчитать, что это игры моего разума и мне померещилось, как груда теперь издала глухой, еле слышный всхлип.       Я встал. Тело больше не слушалось, а сознание вмиг покрылось туманом. Всё, что происходило вокруг меня... всё это казалось кошмарным сном. Обычным кошмарным сном. Но глубоко внутри я понимал, что это явь. Явь, от которого мне не сбежать.       Я подошёл к телам, и, помешкав, начал разгребать их с пути. Что-то в самой глубине просило о моей помощи, и я не мог это игнорировать.       Отодвинув чье-то плечо, я вдруг встретился с испуганными ореховыми глазами. Я не знал, кому они принадлежали, но я был уверен что это девушка. Она всё ещё была жива.       Я руками откапывал её из груд ещё теплых тел. Это было не правильно, совсем не правильно, этого вообще не должно происходить. Но оно происходит.       Человечество остается человечеством даже здесь.       Вскоре, я наконец добрался до неё, и, через силу, поднял её на руки. Её тело, её русые, платиновые волосы, её свитер и особенно лабораторный халат были покрыты кровью. И я не был уверен, чей. Я попытался поставить её на ноги, но она, не удержавшись, тут же упала на колени.       Присев возле неё, я хотел что-то сказать, но из всего, что я желал донести, я смог выговорить лишь одну фразу: — Мы выберемся отсюда.       Мне самому не хотелось здесь находиться.       Зачем мне вообще пришла идея спустится сюда? Ради эфемерной надежды на спасение? Но разве всё это похоже на спасение? Я хотел кричать, кромсать, но мой разум понимал, что это не выход.       Наконец, я повнимательнее посмотрел на девушку. И только сейчас заметил, что у неё во рту был кляп. Я аккуратно приподнял её голову, и взявшись за кляп, вытянул его, после чего раздался хрип.       В её глазах плескался шок. Она сидела на месте, глядя в пол, и все движения, что её подсознание пыталось делать, были деревянными и неестественными. Вскоре, надышавшись, она начала шептать: — О-они... убили их... — она медленно подняла руки и схватилась за свои длинные, потрепанные волосы. В утонченных чертах её лица плескался ужас.       И она вновь замолчала. Кто убил, зачем убил, я уточнять не стал, по крайней мере, не сейчас. Вместо этого я задал вопрос, который меня беспокоил больше всего: — Ты ранена?       Она опустила взгляд и, приложив руку к области живота, тихо произнесла: — Здесь...       Кровь на её одежде была не только её коллег. — ...В этом месте есть медпункт?       Она кивнула с пустым выражением лица, и я тут же опёр её об моё плечо. Мы начали отходить от груды трупов. — Веди.       Выйдя в коридор, мы похромали вдоль заваленных обломками помещений. Она говорила мне абстрактными фразами, где, по её памяти, здесь оказывали медпомощь. Вдруг, услышав чьи-то шаги с другого конца коридора, мы тут же спрятались за громоздкими металлическими ящиками.       Чужие шаги стали отчетливее, и я услышал разговор двух неизвестных людей. — Где, чёрт побери, парни из «Вендиго»? — Они крыли Падальщиков, пока те "конфисковывали" запасы Жидкой Тишины. А недавно их командир доложил, что они сдерживают подоспевших БИГовцев у точки «Лейта». — Нам нужны люди у центрального входа, или нам придется отступать вглубь. Они могут подвести к нам немного сил? — Они сами по уши в дерьме, сержант. Мы знатно поднасрали БИГ, но это стоило нам тонны боезапаса на сами знаете что. Основная задача выполнена, долго оставаться здесь не стоит. — Стоит подзадержаться и сыграть трусов, чтобы отправить на тот свет побольше Ленточных. Ты так не считаешь? — Считаю, но тогда покинуть Уровень восемь в общем и этот комплекс в частности будет проблематично. — Верно, но помни – у нас есть Орудия Гермеса как раз на такой случай. Удобно, а? — Но разбрасываться столь дорогой снарягой неразумно? — Брось, наши начальники знали, на что идут, когда выдали их нам на руки. Будет грехом не воспользоваться.       Их шаги и голоса стали отдаляться. Как только я был уверен, что угроза миновала, я аккуратно помог раненой встать. По моим наблюдениям, на её ногах нет заметных крупных повреждений. Но тем не менее, она была еле способна ходить.       Я слышал, у некоторых людей бывает такое, что в подобных стрессовых ситуациях их ноги просто отказывают. Однако, я не буду прыгать к заключениям.       Мы подошли к двери, на которой был нарисован красный крест. Отперев её свободной рукой, я буквально ворвался внутрь с девушкой наперевес.       Положив её на койку, я прикрыл за нами дверь. Оглядевшись, я удивился, что медикаменты всё ещё были на месте. Однако... была одна проблема.       Как известно, если есть глина, но у мастера нет опыта, то и вазы не получится.       То же самое было и сейчас. Я просто не знал, с чего начать, как лечить именно тот или иной тип ранения. Лея делала это так привычно и легко, что я не замечал всю подноготную сложность. А сейчас, когда в моих руках жизнь другого человека, я в момент напряжения вдруг потерялся. — П... пинцет, стерильные бинты, антисептик... — вдруг донеслось с койки. — Прости..? А, да, сейчас..!       После коротких поисков среди захламленных полок и тумб, я нашёл то, что нужно.       Я подхожу и сажусь перед ней. Она взялась за подол своего черного свитера и медленно оголила живот. Передо мной открылась рана. По виду, пуля не задела ничего важного, застряв в подкожной ткани. Я заметил, что рана в некоторых местах была с ожогами и следами пороха, словно в неё стреляли в упор. — Сперва, а-антисептик...       Она очухалась от шока довольно быстро, по крайней мере точно быстрее, чем бы это сделал я. Она вела меня по процессу первой помощи, зная, что нужно делать, и я был за это неимоверно благодарен.       Я протёр область вокруг раны антисептиком, она стонет от боли, но старается оставаться неподвижной. Вскоре дошло до самого неприятного – извлечения пули. — Отсюда я не вижу её... — произнесла она. — Я вижу. Мне..? — ...Лучше попробовать.       Оказавшись в хорошей позиции, чтобы видеть пулю, я аккуратно ввёл пинцет в рану, чувствуя сопротивление её ткани. Наконец, наконечник пинцета задевает твёрдую поверхность ещё горячей пули. С осторожностью я вытаскиваю её, стараясь ничего не повредить. Боль чувствовалась даже мной, но она оставалась непоколебимой, зажав зубами воротник лабораторного халата.       Сразу после извлечения пули я снова обработал рану антисептиком и плотно забинтовал её живот. Она тяжело дышит, но ей явно стало немного, но легче. — И... итак, — вдруг проговорила она, — ...И как же тебя зовут? — Колман... — я сложил все принадлежности у прикроватной тумбы, — Колман Майер. — ...Клара, — её лицо медленно сгладилось, приняв спокойное выражение.       Её голос стал более внятным, и я решил наконец узнать, что здесь происходит. — Как ты оказалась в... такой ситуации? — Я... я сначала услышала взрыв в складском помещении. Была совсем неподалеку, поэтому какое-то время не понимала, что происходит, мир кружился перед глазами... Потом ворвались они. Некоторые мои коллеги погибли в резне, а оставшихся, среди которых была я, повели в тех-помещения... Я пыталась сбежать, но меня поймали и... — она вперила взгляд куда-то в пустоту. Её рука, как зачарованная, легла на уже кровавые бинты на животе. К её лицу помимо спокойствия примешалась и отстраненность, но спустя пару мгновений, однако, это прошло, — ...Между БИГ и ними были переговоры, но что-то пошло не так и... и... они начали стрелять...       Она вновь замолчала, и я решил задать другой вопрос. — Кто они? — ...К.С.И, — КСИ... что-то знакомое... та самая Коалиция каких-то там исследователей? — Враги БИГ, они здесь. — Что им тут нужно? — Похоже, они здесь за Жидкой Тишиной. — Жидкой... Тишиной? — Это вещество, которое позволяет создавать бесшумное снаряжение, от обуви до огнестрельного оружия... Всё из Жидкой Тишины не будет издавать звука, как бы ты ни пытался им шуметь, даже выстрел из пушки не издаст единого децибела, если у тебя достаточно материала.       О подобном веществе я слышал впервые, и не был уверен, насколько он на самом деле опасен. Но я знал одно – за Жидкую Тишину вполне могли бы вестись войны и в реальном мире. — Раз так, то... зачем убивать неповинных людей? — КСИ всегда были такими. И они всегда решали свои проблемы чьей-то кровью. Но сейчас... сейчас это выходит за рамки. Они давно не делали чего-то подобного...       Я хотел спросить что-то ещё, как вдруг услышал за дверью приглушенные шаги и разговор. — Яхнес-четыре, бери оттуда всё, — донесся голос, похоже, из рации, — Нам нужны морфин и бинты, но бери вообще всё, что найдешь, не оставим им ни гроша. — Так точно, Яхнес-один.       Шаги стали ближе и вдруг дверь отворилась. За ней показался солдат, облаченный в окровавленное военное обмундирование с красными нашивками.       Это был не БИГовец.       Я схватился за пистолет и выпустил очередь прямо в него. Грохот за грохотом, он попятился назад, но уже потянулся к винтовке у своей спины. В порыве отчаяния, я выпустил в него все патроны, и солдат, недолго сопротивляясь ранениям, вдруг недвижимо упал на пол. Тишина.       Дрожащими руками, я вытащил пустой магазин и, всунув его в карман, достал новый. Вставив его и передернув затвор, я вновь бросаю взгляд на тело солдата.       И с ужасом понимаю, что он всё ещё двигается.       Я подхожу к нему уже вплотную, и, целясь ему в голову, выпускаю несколько пуль. Солдат вздрагивает, некоторое время его ноги бесцельно содрогались, и вскоре он замер, истекая содержимым своей головы на пол.       Я прислушался к шумам возле медпункта, и удостоверившись, что больше никто не идёт, поставил пистолет на предохранитель и всунул его в кобуру. Переложив все попавшиеся под руку медикаменты в рюкзак и подойдя к Кларе, я вновь опёр её об свои плечи. — Уходим отсюда.       Выйдя из медпункта, мы направились дальше по коридору.       Перестрелка где-то в глубинах комплекса всё ещё продолжалась. Вскоре мы подошли к повороту налево, ведущий в другой блок комплекса. Вокруг было темно, видимо недавно это место обесточилось из-за боев.       Проходя мимо тусклых дверных проемов, из одной из них прямо перед нами донесся шорох, что тут же пропал.       Я замер, затем аккуратно положил Клару у стены, а сам встал у угла. Приготовив пистолет, и собравшись с мыслями, я свернул налево. Вдруг передо мной пронеслась тень, и я тут же оказался в чьем-то захвате, от шока стрельнув в никуда. Нападающий пнул мне в лодыжку, заставив встать на колени. Я попытался выйти из захвата, но он парировал это ударом в затылок, и моё тело перестало меня слушаться. Меня быстро повалили на пол.       Дуло винтовки оказалось прямо перед моими глазами. — Не дёргайся.       Я замер, и вдруг осознал, что голос показался мне знакомым. А когда до меня дошло, кому он принадлежал, выкрикнул: — Аскель!       Солдат надо мной недоуменно склонил голову, встав в ступор. Оглядев меня через непроницаемую маску, он вдруг заговорил: — А... Погоди-ка, я тебя знаю... — он медленно опустил ствол винтовки, — Какого хрена ты тут делаешь?       Аскель помог мне встать. — ...Судьба, полагаю. — Судьба мне тут нахрен не сдалась. Так, Ко... Как тебя там? — Колман. — Да, Колман. Извиняюсь за драку. — Это ничего...       Из теней и входов вокруг нас вдруг начали выходить другие солдаты БИГ. Из-за угла показался какой-то перепуганный учёный. Аскель продолжил: — Как я понял, стрелять тебе есть чем, — сказал он, бросив взгляд на оставленное мной пулевое отверстие на потолке, — Знаю, у тебя могут быть планы, но сейчас любая добровольная помощь нам бы не помешала. — Я только за, но...       Мой взгляд упал на изрядно перепуганную Клару у стены. — Ей нужна помощь, — заключил я.       Аскель кивнул. — Понял. «Линия Жизни» займётся ей. Мистер Джонсон, — он подозвал учёного, — Выведите её к нашим медикам?       Мистер Джонсон имел самое перепуганное лицо, которое мне вообще доводилось встречать. Появилось ощущение, что оно застыло в выражении шока из-за какого-то инсульта. — Д-да, сэр.       Лаборант без лишних слов прошел мимо, и пробормотав про себя что-то вроде извинения, забрал Клару, с которой мы бегло попрощались.       Аскель похлопал меня по плечу, словно сигнализируя, что теперь я один из них. Понимая, что я как бы сам на это подписался, мои руки покрепче взялись за пистолет.

***

      Вскоре, наш отряд шёл по коридору по тому же пути, по которой мы шли с раненой Кларой от медпункта. Вой сигнализации начал утихать, но не затих насовсем. Внезапно на том конце коридора показались другие солдаты.       Перестрелка началась резко и без прелюдий, мы оказались в самом пекле. Я мало что мог сделать с пистолетом в пулевом шторме карабинов и винтовок, и тем более с зелёной наивностью в схватке, где обе стороны были готовы вырвать друг другу глотки.       Я выпускал по паре выстрелов практически вслепую, пока по коридорам грохотали оглушающие громы и раскаты. Побелка в помещении стала сыпаться под шквалом пуль, свист пролетел над моей головой, и я скрылся за углом, прижавшись к стене. Я заметил, как оперативники БИГ использовали красные кристаллы в мешочках на их ремнях, подобно гранатам. Они просто вытаскивали их, кидали в коридор, и от удара они разрывались, подобно взрывчатке. Аскель на другой стороне от меня выпустил очередь в коридор, и вдруг прокричал: — Бегут!       Я выглянул с пистолетом наизготовку. Там, вдали, под неудобным углом я вдруг увидел убегающего солдата. Я дал выстрел, но попал не в него, а в маленький стеклянной контейнер на его спине, в котором плавало нечто, схожее с человеческим мозгом. Стекло разбилось, и жидкость выплеснулась на пол, солдат убежал, и в коридоре нависла тишина. — За ними!       Наш отряд выдвинулся вслед. Проходя мимо обломков, я вдруг осознал, что в этой адской перестрелке мы достали только одного.       Однако, чем глубже в комплекс мы шли, тем меньше вокруг нас гремела битва. В один момент, её отголоски и вовсе прекратились. Вокруг нашей группы теперь была тишина. Из рации Аскеля донесся чей-то голос: — Команда Майкл докладывает, визуальный контакт с противником пропал, приём.       Аскель потянулся к рации. — Команда Махес, мы преследуем оставшихся. Проверьте каждый закоулок, они могут поджидать в засаде.       Наша группа вскоре дошла до центральных лабораторий. Мы аккуратно продвигались между техническим оборудованием и обломками от стен и потолков. Сигнализация перестала гудеть, но красный свет никуда не пропал.       До моего слуха вдруг дошло далёкое шипение. Я рванул к источнику, и остальные последовали за мной. Определив, откуда шёл шум, я влетел в складское помещение, и среди стеллажей встретился взглядами с двумя КСИшниками, оба держащие контейнер с мозгом. Я увидел на спине одного из них тот, который я подстрелил, а в их руках, видимо, был единственный целый. Вдруг яркий свет ослепил меня, а шум, схожий с тяжелым лязгом и свистом заставил мои уши звенеть. Продолжалось это недолго, и вскоре я вновь посмотрел на место, где были они.       ...Но там их больше не было.       Впрочем, после себя один из них оставил свои ноги. Буквально. Две облачённые в штаны ноги ниже бедер стояли на месте, и вскоре из них хлестнула кровь, заливая весь пол. Они с грохотом упали на землю, недвижимо истекая алой жидкостью.       Аскель подоспел за мной, и увидев лишь своеобразное последствие, с огорченным вздохом нажал на переключатель рации: — Махес докладывает... противник воспользовался Орудием Гермеса. Комплекс «Тихая Песнь», вероятнее всего, чист.       Он на некоторое время замер на месте, а затем, оглядевшись в комнате, обратился ко мне. — А ты экстраординарный хрен. — ...Я ничего особо не сделал? — Но ты же до сюда как-то добрался? До Уровня восемь? — А...       Я лишь кивнул, затрудняясь ответить. — Воля случая, полагаю... Кстати, а что ты здесь делаешь? Ты разве не был на первом Уровне?       Он протянул руку, и указательным пальцем указал вверх. — Сверху решили, что наша команда будет полезнее на Уровне одиннадцать. — А что насчёт первого Уровня? — Смотрители собираются отправлять туда рекрутов, а опытных оставить там, где больше всего людей. То есть, на том же одиннадцатом, например. — Смотрители явно не хотят там оставаться, не так ли? — Там сейчас хаос. Нападения за нападением, зачатки мародёрства и анархии... в общем, тамошним новобранцам я не завидую.       Что-то мне всё-таки казалось странным, внезапные нападения на БИГ и его объекты, и всё за очень короткий промежуток времени. — Что вообще происходит, Аскель? Ты можешь мне объяснить?       Он покачал головой, словно сам хочет знать ответ. — Я мало что могу сказать. Кроме того, что этим поддонкам, которые пришли сюда, помогли не только извне, но и изнутри. — Что ты имеешь в виду? — Они каким-то образом знали план Комплекса Тихой Песни и где лучше заложить взрывчатку. К тому же, перед нападением, у нескольких охранников появились признаки отравления. Тебе не кажется это странным? — Ага... рейды, шпионы, саботажники... что ещё?       Аскель некоторое время молчал, словно не найдя что ответить. Однако, придя к какому-то выводу, он заговорил снова: — С этого момента, все Уровни с Первого до Восьмого находятся в красной зоне, как и все выжившие в них. И преступление, совершенное здесь... — он в красноречивой манере показал на окровавленную пару ног, — Было совершено КСИ, мы в этом уверены. А то, что произошло на Первом Уровне – сказать не так уж легко. КСИ – безумцы, но не настолько, чтобы как смертники кончать жизнь самоубийством. — И что в итоге? — БИГ в опасности, — я не видел его глаз, но чувствовал, как они пронзают меня, — А вместе с ним – все, кто считают Закулисье своим домом.

***

      Я сидел на лавочке в одном из местных хабов. Хабы это местные маленькие городки в пещерной системе, в которых люди живут, защищаются, и занимаются собирательством. Выкопанные в стенах таверны, да освещенные масляными лампами дороги являются частью местных общественных маршрутов. Эти маршруты были созданы самим БИГ и служат безопасным способом путешествовать по Уровню Восемь, проходя подобно магистралям через многочисленные населенные пункты.       И сейчас, я находился в одном из таких населённых пунктов. Совсем недалеко от Комплекса «Тихая Песнь», где началась резня.       Комплекс этот, насколько я понял, занимался исследованием и сбором Жидкой Тишины, а потому КСИ он наверное и пригляделся, что решили нажиться с помощью первобытного рейда.       И всё же, где бы человечество не находилось, оно никогда не меняется. — Хей, — вдруг ко мне кто-то подсел.       Я обернулся, и конкретно удивился тому, что это было ещё одно знакомое лицо. Передо мной сидел Зак, с походным рюкзаком наперевес. — Ты тоже на одиннадцатый? — тут же вбросил я, даже не давая ему вставить и слова. — А ты догадливый. — Похоже, одиннадцатый станет новым Вавилоном? — ...Я бы так не сказал. Много кто туда придёт, но большинство останется на своих местах. Да и когда закончится всё, напряжение спадёт, то и о возвращении начнут думать. — Вот только когда это всё закончится? — Кто знает. И кстати говоря, — он посмотрел на меня, — А где мой очкарик, которого я знал? — А... — я запнулся. А ведь верно, я же теперь... — Это... длинная история. — Аха, значит секрет. — Не секрет, просто хотел бы сам знать, что произошло. — Любопытно, — он достал пачку сигарет, взял одну, и зажёг, — А куда ты держишь путь?       Честно говоря, я особо об этом не задумывался. Всё, о чем я думал, так это свалить оттуда, где было тяжко и больно. А сейчас, когда вроде опасности нет, то уже начинаешь задумываться, а для чего вообще живешь.       У меня не так давно возникла одна мысль.       Полагаю, раз все держат путь на одиннадцатый, то можно последовать их примеру. Там, у меня будет больше возможностей разузнать о том, жива ли Лея. Узнать, кто же такой этот Хён. И наконец найти способ свершить свою месть. — Хочу добраться до одиннадцатого.       Он обвел меня оценивающим взглядом. — А выглядишь ты как пленник Освенцима. Тяжко тебе придётся.       Я вспомнил, что раньше довольно часто грешил, так погрузившись в работу, забывая даже поесть. Было чудом, если я ел больше одного раз в день. Однако, сравнение с пленником меня позабавило. — Освенцима? Всё так плохо? — Я, конечно, за преувеличениями далеко не иду, но в твоём случае это только едва. Ты как с такими худыми конечностями до сюда в живых добрался?       То ли старик пробудил в себе заботливого деда, то ли я и правда конкретно исхудал. — Один человек помог мне не отбросить коньки. — А где он сейчас?       Внутри меня на момент разожглось отчаяние, которое в мгновение было подавлено. — ...Я сам не знаю.       То ли он не увидел в этом ничего странного, то ли всё-таки что-то понял, но он решил не развивать эту тему.       Он снял рюкзак и начал копаться в нём. С минуту покопавшись среди всевозможных товаров, он достал оттуда банку в зелёной облицовке, и протянул её мне. — Что это? — сказал я, автоматом приняв её. Холодная. — Миндальная Вода, точнее, "зелёная" её вариация.       Я знал, что у Миндальной воды есть ещё собрат в красном цвете, но о существовании ещё одного подвида я не знал. — Но смотри, — сказал он, — В нём куча кофеина, и он заметно слаще обычного Миндаля. Он схож с энергетиком и вызывает привыкание, поэтому не рекомендую злоупотреблять. — Буду иметь в виду. Сколько сдерешь? — Я что тебе, еврей? Бери уж. — Спасибо, старик.       Я сложил его в рюкзак. Может, понадобиться. — Кстати, — Зак встал, поправляя одежду, — Как смотришь на то, чтобы вместе отправиться на одиннадцатый? А то ходить одному без собеседника бывает одиноко. — ...Ну, почему бы и нет? Знаешь дорогу? — Скажу прямо – я потерялся. Но узнаем у других, языка что ли нет?       Мы собрались, и, попытавшись сверится со здешними зеваками, пошли по слабо освещенным пещерным путям.       Наш путь начался довольно обыкновенно, мы убивали время, разговаривая о том о сём. В один момент, остановившись в трактире на следующем хабе речь каким-то запутанным образом зашла о прошлом. Зак сам был довольно античного возраста, однако по его энергии это можно было сказать с огромным трудом. Он был предпринимателем, со своей автомастерской, в которой он был единственным специалистом.       Начал бизнес он немного поздно, в свои пятьдесят, но даже так вскоре неплохо зарабатывал. А провалился он сюда, если его не подводила память, к две тысячи десятому году, и на момент падения ему было ни много ни мало пятьдесят пять лет. Тем не менее, он больше предпочитал рассказывать о временах куда более далеких. — Однажды, в моей молодости, на мою первую зарплату мы с братом купили свадебный торт за пятьсот долларов, тогда, на секунду, это были бешеные деньги. — У вас была свадьба? — Не, мы его купили скорее просто ради смеха. Это было шикарное произведение кондитерского искусства, однако, мы никак не могли довести его до дома на наших скейтбордах. Торт этот был громадным ублюдком. Поэтому, мы с братом просто устроили тортовый бой прямо на парковке. — ...То есть, вы купили целый свадебный торт, и затем нахрен размазали его по асфальту? — Верно. А что? Хорошая инвестиция, как по мне, — он грустно усмехнулся, — И... спустя буквально пару месяцев, мой брат внезапно скончался по причине болезни, о существовании которой мы даже не знали. — А...       Он пожал плечами. — Но зато каждый раз, когда я предаюсь грусти, я просто вспоминаю тот день, когда мы кидались друг в друга одним из самых дорогих вещей, что тогда можно было купить.       Старик был на то и старик, чтобы разбалтывать несметный резерв историй, что у него накопился за несколько десятилетий. Впрочем, я не жаловался. Подобное времяпровождение в таком месте позволяло не тронуться кукухой.       Отдохнув в теплоте трактира, мы уже начали собираться. Пройдя меж столов, заполненных гостями и путешественниками, Зак вышел первым, и я последовал за ним.       Но только мне стоило ступить на порог, как я ощутил, что под моими ногами пропала земля. — Колман!       В следующее мгновение я уже летел через белое ничего, теряясь в окружающей белизне.       Сознание начало медленно, с цепким сопротивлением покидать меня, и я погрузился в прохладный сон...