Глава 12: Земля Зверей
6 мая 2026 г., 15:00
Лея сидела на краю окна пятого этажа, свесив ноги в пустоту.
С того дня прошёл месяц, но время не стёрло ничего – воспоминания лишь вгрызлись глубже, как ржавчина в металл.
Каждое раннее утро она ходила мимо того места, где всё и произошло. Его уже огородили забором и лентой, и каждый раз она смотрела на пустое ограждение на крыше, где кто-то однажды стоял. Порой смотрела часами, прокручивая в голове один и тот же момент.
Если бы она была быстрее, внимательнее, решительнее... Эта мысль эхом отзывалась в голове, не давая покоя.
Школа стала её тюрьмой. Одноклассники шептались за спиной – теперь уже о ней, и грязь, смешанная с обвинениями, была слышна ей постоянно, в какой бы угол она не пыталась забиться. Домой она возвращалась поздно, но и там ждало другое истязание: родные пытались разговорить её, поддержать, но всё отскакивало от неё как от стены. Их слова казалась ей лживыми, ведь она знала чего на самом деле заслуживает.
Ночью было только хуже – во снах Эмили падала снова и снова, а Лея тянула руку, но не дотягивалась. Снова и снова. Вина росла, как тень в закатном свете, пока не заполнила всё.
Зачем идти дальше, если она не смогла спасти единственного человека, нуждавшегося в ней?
С такими мыслями, она моргнула.
В тот вечер ветер был сильнее, чем обычно, хлестая по лицу. Лея поднялась, встав в оконной раме во весь рост. Ноги дрожали, но она заставила себя придвинуться к самому краю, и посмотрела на землю внизу – такую далёкую, такую манящую в своей окончательности. Слёзы потекли по щекам, но она уже давно не обращала на них внимания.
В один момент, её заполнила решимость. Жгучая и горькая.
— Прости меня, — прошептала она, и шагнула вперёд.
Падение было быстрым. Ветер ревел в ушах, мир кружился, на мгновение она услышала свой собственный крик, а потом – удар. Боль взорвалась везде, прежде чем тьма сомкнулась.
***
Лея открыла глаза. Мир вокруг казался ослепительно белым и... стерильным. Её сознание спуталось, на некоторое время она не понимала где она, но вскоре через муть заметила трубочки, мониторы, почуяла запах антисептика... и горькое осознание обрушилось на неё – больница. Всё её тело болело, но каким-то образом она была жива. Её потухшие глаза заскользили по одноместной палате, и остановились на паре знакомых лиц. Её родители сидели рядом, и увидев, что она проснулась, вздохнули с облегчением. Они молчаливо переглядывались между собой, будто боясь произнести и слово. Позади них показался человек в белом халате. Наконец, Лея попыталась что-то спросить. ...Но из горла вышел только слабый хрип. Её глаза опустились на пол, а руки сами по себе потянулись к горлу. Увидев это, врач с еле заметной неуверенностью в глазах подошел к койке. — Ветки смягчили ваше падение, мисс Флоренс, — объяснил доктор, — Но удар пришелся на левую сторону головы, повредив речевой центр. Лея снова попыталась что-то спросить, но её губы лишь беспомощно дрогнули. Она знала слово, оно билось в её сознании, но из её рта ничего не вышло. — ...У вас форма моторной афазии, — продолжил он, — Шансы на восстановление есть, но... ткани сильно повреждены. Это потребует долгих лет восстановления без каких-либо гарантий. Лея смотрела перед собой, словно не слыша ничего вокруг. Она пыталась покончить с чувством вины навсегда, но, она не только преумножила её, но и осталась калекой на всю жизнь. Не смогла спасти Эми. Не смогла наказать себя. И ещё сильнее обременила близких к ней людей. Тихий, сбивчивый плач донесся из палаты.***
Дни в больнице слились в одно. Уколы, тесты, и молчание медперсонала стали ежедневной рутиной, а Лея лежала, уставившись в потолок. Вина стала ещё тяжелее, смешавшись с отчаянием. Она подвела всех, кого любила. Так зачем она выжила? В чем смысл оставлять пустой сосуд на плаву? Вскоре в её палату кто-то пришел. Дверь с тихим скрипом отворилась. Лея ожидала, что это кто-то из медперсонала, но вскоре выяснилось, что нет. Женщина средних лет, в свободной одежде, тихо закрыла за собой дверь. Обернувшись, её теплые глаза остановились на Лее, и она мягко улыбнулась. София, так было её имя, оказалась назначенной к ней психотерапевтом. С тех пор она садилась у её кровати каждый день. Зная о потере голоса Леи, она всегда носила с собой планшет с ручкой, к которой, однако, пациентка даже не прикасалась. Она просто смотрела в сторону, будто её здесь и не было, и часто София уходила ни с чем. Но она не сдавалась. — Ты не обязана говорить, — сказала она однажды, — Но если хочешь, я тебя выслушаю. Её ненавязчивость, но при этом одновременная настойчивость всё чаще выводило Лею из колеи. Настолько, что даже в её состоянии ей стало неудобно просто игнорировать её. Наконец, она повернулась к Софии. Колеблясь, она в конце концов взяла ручку, и, получив блокнот, дрожащей рукой поставила стержень на бумагу. Она не до конца знала, о чем ей говорить, но решила выразить в письме то, что гложит её больше всего. Она начала писать. «Я виновата в её смерти». София глянула на надпись, и вновь подняла взгляд. — Расскажи мне о ней, — вдруг попросила она. Лея оцепенела, но, собравшись с мыслями, что в последнее время были схожи с вязким болотом, продолжила писать – по кусочкам, через редкие слёзы и частые паузы. О "смотровой вышке", о смехе Эми, и о том, как она замечала, что что-то не так, но не действовала, когда это было нужно. София слушала, иногда задавая вопросы, медленно направляя Лею на выход из болота её мыслей. Вина не определяет человека, ведь он не может знать всего. Эмили выбрала свой путь, а Лея продолжала дарить ей свет, пока у неё была такая возможность. Она, даже сама того не зная, дарила свет человеку, у которого его никогда и не было. Вскоре эти разговоры стали для Леи спасительным кругом в водовороте пыток и сожалений. Слова Софии не обязательно были из тех, которые она хотела услышать. Иногда они доставляли боль. Но эти слова словно направляли её прочь из этого водоворота, в которой Лея затеряла себя. И происходило это так... освобождающе, что Лее казалось – после каждого разговора она снова медленно, но верно становилась человеком. Обычным человеком, не обременённым грузом прошлых ошибок. По её, как она изначально думала, глупой просьбе, София начала приносить ей книги по устройству человеческой психики. Она хотела понять, как и почему она чувствует себя лучше после каждого разговора. Месяцы долгой реабилитации спустя, когда тело зажило, но голос так и остался потерянным, Лея вдруг кое-что поняла. Она хочет быть такой же. Когда-то, она была той, вокруг которой сами по себе собирались люди. Им было хорошо с ней, но она никогда не задумывалась, что за этим прячется куда более глубокий мир человеческого сознательного и бессознательного. Она никогда не задумывалась, почему люди вокруг неё ведут себя так, как ведут. И теперь ей стало любопытно. Она хотела помочь людям так же, как София помогла ей, даже если у неё не будет для этого главного атрибута – голоса, и она прекрасно понимала, что для этого ей придется стать куда более упертой. Она написала Софии в один из последних сеансов: «Я хочу быть как вы». София, увидев это, лишь по доброму улыбнулась. — Если этого желает твоя душа... но тебе будет в десять раз сложнее, чем остальным. Ты готова к этому? Лея до сих пор помнит, как начала усиленно кивать, возможно ещё с глупой улыбкой на лице. Она вышла из больницы изменившейся. Шрамы остались, но они стали её неотъемлемой частью, присущая ей радость жизни вернулась, а свежие силы теперь направлялись на помощь другим. У её жизни наконец появилась цель. Но иногда, проходя мимо зеленых Оклендских холмов, она чувствовала отголоски той боли. Это помогало ей помнить, что исцеление не стирает прошлое, оно просто учит с ним жить.***
Алекс оказался вполне готовым на сотрудничество. Настолько, что некоторые и правда начали задумываться, а не был ли он агентом БИГ под прикрытием. Он уже выдал всё, что знал. И, как и ожидалось, знал он не особо много, будучи обыкновенным наемником, работающим ради денег. А раз всё, что его волновало, были деньги, то в теории его можно было завербовать. Правда, он уже предал КСИ, хоть и из лучших побуждений. А доверять ему не торопились, по крайней мере, относились с опаской. Впрочем, Смотрители решили этот вопрос самостоятельно, и наняли его несмотря на опасения. По их логике, тот, кто работал с КСИ, хоть и как агент низшего звена, всё равно будет хорошим подспорьем. Ведь Алекс имеет хотя бы малейшее понятие, по каким паттернам КСИ может действовать. И сейчас Алекс был уверен, что «Эскадры», как наемной группы, для КСИ больше не существует. Даже если Хён и Педант найдут погибшим товарищам замену и захотят продолжить свои миссии, то представитель КСИ их попросту проигнорирует. Один член группы оказался не надежен, новички будут не надежны вдвойне, а двум оставшимся участникам из первоначального состава, естественно, многого не накажешь. Проще говоря, их скорее всего кинут. Смотрители решили приставить его к нам, к основной группе. Аскелю это решение не понравилось, но решил смириться, а Джей новому пополнению был даже рад. А что же касается меня... По какой-то причине Алекс решил, что будет хорошей идеей, если он возьмет меня в местный спортзал. Сказал, что ходить качаться одному без "братанов" ему не заходит. Видимо из-за того, что выглядел я не особо "подкованным" в физическом плане, то показался ему легкой жертвой. И прямо сейчас, я потею и подыхаю на беговой дорожке, хотя цифры на экране показывают, что я не пробежал и километра. — Погоди, ты уже всё? — с нотками удивления произнёс мой персональный демон-мучитель, разве что без вил. Не знаю почему, но будто беговая дорожка высасывает из меня энергии в пять раз быстрее, чем обычный бег... — По-пожалуй... — говорить мне было хреновее с каждой секундой, поэтому вскоре я попытался слезть с тренажера, но оступился и, грохнувшись об двигающийся конвейер, пулей вылетел назад. Грохнувшись об пол спортзала, я остался лежать, пытаясь надышаться. Алекс подошёл к моему бездыханному телу, обломку человеческого достоинства, чуть наклонился надо мной и пощелкал пальцами. — Ау, как там погодка снизу? Я не ответил. Он показал мне три пальца и спросил: — Сколько пальцев видишь? Я хотел уже послать его нахрен, но не стал. Что он может выкинуть я в душе не представлял. Джей может ответит словами, но вот Алекс выглядел как тот, кто ответит зубодробительной милостью. — Хреново, — ответил я. — Это не число. — Хреново, — вторил я. Я наконец набрался сил прервать свой лежачий перерыв. Алекс помог мне встать на ноги. Думаю, на сегодня я всё. — Быстро ты сдулся. — Сам удивлён. ...Хотя нет, наврал, удивлен не особо. Жизнь забитого книжного червя, а затем и офисного планктона не предполагают подвижного образа жизни, скорее медленное гниение. Моя физическая форма оставляет желать лучшего. А ведь в какой-то короткий период своей жизни меня и из улицы было не выгнать. Вдруг звуки уведомлений отвлекли нас от темы разговора. К нам двоим на телефоны пришли сообщения от анонимного отправителя. У Алекса было что-то про то, что он куда-то должен прибыть. У меня же оказалась простая фраза: «Найди телефонную будку, набери 32-10-32, и скажи своё полное имя». Довольно странный приказ, но задавать вопросы здесь не положено. Я и Алекс собрали свои вещи и вышли из спортзала на пустынную улицу. Оглядев округу и не увидев никаких телефонных будок, я вздохнул и просто пошёл с Алексом поперёк пустого авеню. — Думаешь, нас уже отправляют? — спросил он, со скучающей миной. — Похоже на то. Кстати, — сказал я, вспомнив, с кем вообще разговариваю, — Что ты знаешь о последних двух? — Хм? А, ты про моих прошлых товарищей? Ничего толкового. Роберт – вообще ходячая загадка. — Роберт? — Напомню – чувачок, который тебя на стол обронил. — А... — тот факт, что он решил взять именно это за пример меня неприятно удивил. Значит, Педанта на самом деле зовут Роберт... — Он был у нас технарём, разбирался в электронике, компьютерах... чем ещё там ботаны увлекаются? В общем, ты понял. Он ещё, по какой-то причине, вечно носил с собой в сумке маленький ноутбук, который ему передали дядьки от КСИ. Он никогда им не пользовался, говорил, что штука эта для "экстренных случаев". Больше о нем ничего не знаю. — Ага. А китаец? Алекс сконфуженно посмотрел на меня. — Какой китаец? Тот, который на четвертом Уровне пропал? — Хён, всмысле. — Ой, Хён... Так он кореец. — А... Ага, то-то и думал, что чем-то на БТСника похож... — Родился он в городе Сокчхо, — продолжил он, — Ходил в универ там же, на физрука или типа того. Жёстко там травку вталкивал, и умудрялся уходить незамеченным. А потом обдолбался так, что сюда провалился, — он усмехнулся, — Говорят, что наркодилер свой товар не пробует, но он поступил по своему. Короче интересный тип, не иначе. — А ты с ним, похоже, был близок? — Не сказал бы, скорее как знакомые. Он странноватый, со своими прибамбасами, но перекинуться парой словечек с ним всё-таки стоит. Главное, правда, к нему без надобности не обращаться, особенно если он под Кристаллином. — Кристаллин? — Местное обезболивающее и по совместительству наркотик. Выглядит как синеватый кристалл, что растёт в почве. Его обычно измельчают и... используют по назначению. — Я видел красные кристаллы, которые взрывались, когда их кидали... — Это другие, называемые Огнесолью. Если попробуешь их "использовать", как обычно используют Кристаллин, то выжжешь свои легкие к хренам. — Принял. А почему к нему без надобности не обращаться? К Хёну, в смысле? — Однажды, когда нас только наняли, один парниша из команды че-то его взбесил, и Хён выбил из него всё дерьмо. Парень выглядел потом как Убогий, зубы с кровью то и дело на полу валялись. А потом через день помер. Просто тупо не проснулся. — Ага... Кстати да, этот ежик может запросто меня прихлопнуть, как надоедливую муху, если буду неосторожен. Однако... Я нащупал в кобуре пистолет. Конечно, стрелять нам разрешено лишь в крайних случаях. Ведь если пуля попадёт куда-то не туда, то всё, все силы коту под хвост. А Хён нам нужен живым, и Роберт в том числе. Чёрт... сложно как-то всё. Тот факт, что мы поймали самого неосведомленного в группе очень неудачен, но остались и другие. — Кстати говоря... — начал я, — а почему ты решил выпустить Лею? — Кого-кого? — Ту девушку, которую вы поймали. — А... так ты что, не знаешь, что с пленными в КСИ обычно делают? — Насколько знаю, используют как рабов или подопытных? — Во-о-от! Нужно ли мне ещё эта хрень на совести? Не-а. Я итак всякого дерьма наделал, рабовладельчество в этот послужной список уже не вмещается. — А что ты ещё наделал? — Ты такой простой. Так бы и сказал тебе, уважаемый, вот только к КСИ и всей этой движухе это не имеет никакого отношения, а это значит что? Я не скажу ни-хре-на! — Буду иметь ввиду. Наконец наткнувшись на красную телефонную будку, похожий на Лондонский автомат, я попрощался с Алексом и зашёл внутрь. Внутри этой коробки были довольно старый телефон с круговым набором номера, и пара деревянных полок, на одной из которых лежал столбик с монетами. Они оказались английскими пенсами, с разной степенью новизны. Взяв одну и запустив в приёмник, я взял трубку и набрал номер. Услышав гудки, я стал ждать. Вскоре с той стороны раздался знакомый голос: — Кто это? — Колман, Колман Майер. После небольшой паузы и смачного зевка, собеседник вновь заговорил. — Отлично, мне о тебе уже сообщили, — его сонный голос наконец дал мне понять, с кем я разговариваю. Это был Энлэй. Тот самый программист, что должен заведовать Базой Данных. Вот только я не понимал одного – а причём тут он? — Зайди в отель Глориас. Шестой этаж, шестьсот третий номер. Ты найдешь меня там. И из трубки донеслись гудки. Я ещё долго стоял, не понимая, для чего вообще я там нужен и зачем такая секретность. Однако, снова, задавать вопросы здесь не принято. Раз надо, значит надо.***
Отель оказался довольно... непримечательным. Даже, можно сказать, он казался старее, чем само время, но вот изобилие электроники вроде компьютеров, телевизоров и даже приставок в приемной практически нивелировали этот шарм старья и дедовской вкусовщины. Без проблем дойдя до безлюдной лестницы на шестой этаж и найдя нужный номер, который никак не выбивался из остальных, я постучал. Однако, не дождавшись ответа, я зашёл внутрь. Номер, в котором меня ждал Энлэй, был... даже не знаю, как можно назвать это в терминах порядка и чистоты. Я окинул взглядом его дыру. Именно, дыру. Потому что назвать это домом будет не просто, а обозвать сараем будет неуважительно ко всем сараям в принципе. Куча аппаратуры, проводов, упаковок из под лапши быстрого приготовления и непонятной мелочевки заградили мне путь к властителю всего этого беспорядка. Энлэй, парень с чёрными как смоль волосами и карими глазами, повернулся ко мне на стуле на колёсах. В одной руке он держал какой-то чип, в другой сварку, а на его лице было такое сонливое выражение, будто его штырили током днями напролёт. Похоже, он или не услышал моего стука, или ему было уже глубоко похер даже на то, чтобы банально ответить. — Твоя свалка? — выпалил я. — Моя, чувствуй себя как дома, — и он повернулся обратно, продолжая воротить с чипом свои извращения, — Там, в комоде, есть маленькая папка, — сказал он, указывая при этом на то, что офисный работяга вроде меня назвал бы архивом, — Возьми и прошерсти. Я кивнул, прекрасно понимая, что этого кивка он даже не увидит, и начал свой опасный поход по холмам отборного мусора. Пройдя в комнате пару метров, как по минному полю, я таки добрался до, как мне казалось, нужного мне архива. В одном из ящиков я и правда нашёл тоненькую папку, в которой были лишь несколько листов с прикреплёнными скриншотами каких-то переписок, и исписанными стеной канцелярита страницы. — Что это? — Всё, что я смог вычистить из того телефона, который вы мне принесли. — А, Хёна... — Телефон оказался старым, поэтому я смог быстро обойти пароль. Вам, кстати, повезло. Ещё немного, и всей инфе в нём пришёл бы кирдык. — Почему так? — В телефоне стояла бомба. Не в буквальном смысле, конечно. Программа-бомба с дистанционным управлением. Если бы кто-то отправил на неё сигнал, все данные бы мгновенно стерлись без возможности восстановления. Я успел скопировать всё до того, как телефон прочистили, — скажу честно, я мало что понял, но сделал морду кирпичом и напялил такое выражение лица, будто вся эта муть – общеизвестный факт, — Кстати о сигнале, он всё-таки пришел, но с опозданием. Я также смог перехватить его и определить, откуда он прибыл. Уровень двести тридцать, кодовое имя – Порт Сомнений. — ...Порт Сомнений? — Верно, и так как телефон оказался не таким уж полезным – это единственная стоящая зацепка. Именно туда вам и придётся пойти. — Но... стой-стой, а как ты это сделал? В смысле, определил, с какого Уровня он пришёл? Закулисье же – не как наш мир, и... — я запнулся, и не знал, как объяснить, что интернет тут работает точно не как в нашем мире. Однако, Энлэй, видимо осознав, к чему я веду, просто начал объяснять. — Как ты знаешь, интернет – это гигантская сеть, которая соединяет множество устройств нашего реального мира. Известна аналогия, где его представляют как паутину, где каждый узел – это сервер, компьютер, телефон или любая другая электроника. Вся информация, которую ты запрашиваешь или отправляешь, путешествует по этой паутине через множество разных маршрутов. Она разбивается на маленькие пакеты данных, которые путешествуют разными путями, но в конечном итоге собираются снова в одно целое на устройстве получателя. Когда я попал сюда, я, естественно, сразу обнаружил, что знакомые мне цифровые законы здесь сильно искажены. Данные здесь странным образом накладываются друг на друга, как будто идут из разных измерений, что казалось абсурдом. Я пытался понять, как определить, откуда приходит тот или иной пакет, и нашёл необычное решение. Я разработал своего рода "сетевой маяк", который отслеживает частоту и "температуру" сигнала. "Температура" – это моя метафора для описания уровня искажения и аномалий в данных. С каждым уровнем Закулисья сигнал изменяется, приобретает новые свойства или искажается, как будто проходит через множество фильтров. Например, сигнал с Уровня ноль почти не отличается от сигнала из нашего мира, тогда как сигнал с более глубоких уровней, скажем, с Уровня пять или шесть, уже значительно мутирует. Для определения Уровня я создал алгоритм, который анализирует эти отклонения и сравнивает их с эталонными значениями. Если данные содержат определённые искажения или признаки, я могу с высокой точностью сказать, с какого Уровня они пришли. Таким образом, каждый раз, когда я получаю данные, я буквально ощущаю, откуда они, как если бы чувствовал разницу в температуре воздуха между комнатами. Под конец он, охваченный своим монологом, видимо наконец заметил мой отсутствующий взгляд, и спросил: — Что-то не понятно? — Ты потерял меня на «паутине». — Джекпот... — пробубнил он, — Впрочем, тебе это знать не обязательно. Факт в том, что вы с Джеем и Алексом по приказу Смотрителей должны найти и поймать того, кто отправил этот сигнал, кем бы он ни был, — он отвернулся к столу, — Однако, самый резонный подозреваемый это Роберт. Всё, что вам нужно знать, есть в папке. Я посмотрел на тоненькую папку в моих руках, но мой взгляд тут же вернулся к Энлэю. — Нас будет только трое? Почему не отправят больше людей? — Если мы отправим туда толпу наших оперативников, шанс того, что он это заметит и удерёт первым возрастёт в геометрической прогрессии, — донеслось из-за спинки кресла, — К тому же, это торговый Уровень, в котором плавают многие организации и группировки – они сочтут это за наглость. Я вздохнул. Конечно, долбанная политика. Открыв папку снова, мой взгляд зацепился за скриншоты переписки. В них Хён переписывался с неким контактом, имя которого состояло из череды случайных символов и чисел. В коротком тексте документа он упоминался как некий "представитель". — С кем Хён переписывался? — Предполагаемо, с представителем КСИ. Если прочтешь его сообщения, то найдешь разные интересности, включая то, где Эскадра нашла Газ Рикса, и указания, что с этим газом делать... впрочем, для нашего расследования эта переписка уже бесполезна. — Что-то ещё? — Ну, из интересного в телефоне была лишь это. И то, как я уже сказал, её польза сомнительна, ведь она просто подтвердила всё, что выдал нам Алекс. — Чёрт... Пожалуй, этот телефон и правда бесполезен. Главная особенность Закулисья в том, что это не просто один мир, а тысячи, если не миллионы маленьких миров, которые беспорядочно соединены между собой. И отследить, откуда и как КСИ проводит свои операции – почти невозможно. Где их штаб? Где их лидер? Откуда вообще они оперируют и направляют своих агентов, Партизанов Арете, шпионов, и прочую ересь? Узнать без особых хитростей или пленных просто никак. Получается, наша единственная реальная зацепка – Уровень 230, из которого либо какой-то левый человек, либо кто-то из оставшихся двух из Эскадры попытался стереть информацию. И если верить Алексу, то самый подкованный в этом среди них это Роберт. Не густо, но хоть что-то. — То есть, считай, просто из-за их чрезмерной осторожности, мы всё ещё не в тупике во всём этом расследовании? — Так и есть. Иронично, что информация, которую он пытался стереть, нам бы всё равно не помогла. Хотя, как он мог знать... Я уже хотел выйти из номера, как Энлэй окликнул меня: — Кстати, — он повернулся на кресле лицом ко мне, держа в руках маленькую коробку, — Любишь шпионские фильмы?***
Уровень 230, также известный как «Порт Сомнений», представляет собой ветхий, разлагающийся порт, существующий в вечном состоянии ночи. И по довольно удачному стечению обстоятельств, Уровень стал процветающим торговым центром для крупных групп в Закулисье. Это место, насколько известно его обитателям, бесконечно. Уровень 230 также известен своей проблемой «черного рынка». Сомнительные группы, такие как СТЗ, или Свободные Торговцы Закулисья, используют этот уровень в качестве базы для операций, порой предлагая товары и услуги, считающиеся незаконными согласно правилам торговли БИГ и НТОЗ. Правда, это касается редких членов их группы, а не всей организации в целом, что своих сотрудников всё же пытается контролировать (ясное дело, херово). У них также нет и заслуживающей доверия формы идентификации. И этим пользуются некоторые Сущности, что порой ходят среди здешних темных переулков... А им каким-то чудом всё ещё разрешают здесь торговать. Наверное, в Закулисье планка для любого бизнеса такая низкая, что даже на нелегальные махинации порой закрывают глаза. Где-то вдалеке тихие волны стучались об деревянные доки гниющего порта. Ну или это место такое... прогнившее. Над нами сразу же возвышались серые здания, между которыми проходили хоть и широкие, но непредсказуемо изгибающиеся улицы с редкими прохожими. Высокие дома и частые фонари освещали путь вглубь порта, что словно был лишен всяких ярких красок. По крайней мере, так казалось нам отсюда, с небольшой площади, на которой кроме побитого фонтана и пары скамеек с уличными лампами больше ничего не стояло. Я обернулся, поправляя своё пальто. Позади была только лестница вниз, что ввела в ветхие, узкие и извилистые переулки в самом низу. Дальше этих переулков я видел лишь широкое озеро, а где-то на другой стороне, за ночным туманом, виднелись заросли противоположного берега. На нашем же берегу стояли деревянные доки. Тамошние лодки тихо покачивались на безмолвных волнах, порой стучась об деревянные сваи. Черное полотно с редкими звездами опоясало небосвод. Уровень 230... Точнее, самое его начало. — Итак, джентльмены, — хлопнул ладонями Джей, хоть и "хлопком" этот странный звук можно было назвать с трудом, — Наша задача проста – найти и поймать. Просто? Просто! И ещё... — он ткнул пальцем в наушник у себя в ухе, который еле был виден, и в моём правом ухе раздалось пиканье, — С помощью этих штук сообщаем друг другу всю собранную информацию, ясно? — его голос был слышен сразу передо мной и прямо в моем ухе, что было вдвойне неприятно, — Только пользуйтесь аккуратно, будет выглядеть странно, если вы заговорите сами с собой. — Да чего усложнять то? — пробубнил бандюган Алекс, — просто отрежем то, что разговариваем по телефону через беспроводные наушники, и никто нихрена не скажет. — Ну, или так... — Всё тогда, рассасываемся, а то по здешнему времени мне скоро дрыхать полагается. Я сначала не понял, о каком времени идет речь на Уровне с вечной ночью, как заметил возвышающуюся над зданиями башню с часами. Причём по виду она довольно убитая и древняя, но до сих пор каким-то чудом работающая. Наверное, она здесь используется как удобный ориентир для деловых встреч. Что же, не удивлен. Хотел бы я провести какую-нибудь едкую параллель с Биг-Беном, но вот только Джея на месте уже не оказалось. Как, впрочем, и Алекса. Блеск. «Эй, спящая красавица, шевели поршнями». Я вздрогнул, но тут же понял, что это раздалось в моём правом ухе. Я раздраженно ткнул пальцем в наушник. — Иду я, черт возьми...***
Я шел среди широких, но извилистых улиц Торгового Сектора, между обшитых вагонкой домов, выстроившихся вдоль улиц. Чем глубже порта я иду, тем люднее становится вокруг. Торговый Сектор – единственное безопасное место на всём Уровне, которое протягивается во все стороны на пять километров, если брать начало в центре. И если взять в расчет размер всего остального Уровня, это буквально маленькая точка, в которой уже установилось что-то вроде общины. У неё даже название своё есть – Свободное Государство Портедж. Будучи коммерческим центром, Торговый Сектор, или Портедж, предлагает множество магазинов, сервисов и ресторанов как внутри, так и за пределами основных населенных районов. Магазины, которые обычно являются филиалами крупных местных торговых гильдий, различаются по размеру: от простых уличных ларьков до многоэтажных универсальных магазинов. Также доступно жилье, вроде случайного хостела от того же Уютного Отеля, а многочисленные рестораны всех видов предлагают блюда самых разных кухонь. Запах знакомой еды на мгновение уводит моё внимание, но вскоре, встряхнув головой, я продолжаю свой путь. Среди большого количества лиц я искал одно, что было бы мне знакомо. В частности, я, как и другие, уже догадывались, кого мы ищем, но торопиться с выводами я пока не спешил. В воздухе разговоры прохожих шли своим чередом, но их перебил звук пиканья: «Нашёл кое-что интересное» — начал Джей, и я взвел уши востро, — «Наткнулся на Паб Летучей Смертомоли, кому-то взять бутылку?» — от смачного фейспалма меня спасло лишь присутствие людей вокруг. «Я откажусь» — ответил Алекс, — «Хотя... закуски есть?». «У них есть жаренная Смертомоль». Я вспомнил тех огромных летающих жуков, которых я с Леей встретил на пятом Уровне, и невольно поморщился. «Тогда ну нахер». «Да ладно тебе» — проговорил Джей, — «Тут прямо для таких как ты на табличке написано: "Мы теперь свободны от паразитов"». «...Слово "теперь" меня напрягает, дружище» — пауза в ответе навела меня на мысль, что Алекс начал ставить под вопрос все выборы, что он делал в своей жизни. Ну, теперь тебе придется проходить через это вместе со мной, приятель. «Ну вот зараза. Колман, а ты?». — Я тоже пас. «Какие же вы оба дилетанты». «Жри своих паразитов сам, а я и голодным похожу. Как ты вообще можешь это жрать?». — Ну а что ты хотел? Он британец, ты видел их кухню? После короткой словесной перепалки, в канале повисло молчание, и я наконец мог сфокусироваться на своём окружении. А вокруг всюду торчали вывески разных торговых точек. «Першингс и Эйблс», «Улов Дня Тони», «Компания Поставок Закулисья», и прочие коммерческие узлы, значительная часть которых, судя по значкам на дверях, попадает под юрисдикцию НТОЗ. Некоторые места попадали под крыло БИГ, другие под СТЗ, а остальные по мелочи попадали под другие организации. И естественно, среди этих организаций я не заметил ни КСИ, ни их коллег из Железного Кулака. Расхаживая среди полок магазинов и столиков ресторанов, я то и дело натыкался на туристов и местных жителей, но среди них я не находил ни единого признака того, кого я уже мысленно приметил. Впрочем, торопиться мне некуда. Насколько я понял, в торговых пунктах НТОЗ в основном принимают оплату кредитами НТОЗ. Я уже и забыл об их существовании. Возникает логичный вопрос: а откуда берутся эти кредиты? Насколько мне известно, помимо работы на саму НТОЗ, существует ещё один популярный способ – обмен предметов в специальных пунктах выдачи. По сути, они работают как ломбарды. Получив кредиты, можно свободно использовать их в магазинах и торговых точках, которыми заведуют НТОЗ. Конечно, по сравнению с БИГ и прочими организациями, где большинство предпочитают бартер, это много лишних телодвижений. Однако, если копнуть глубже, то НТОЗ выигрывает за счёт выгодных сделок, а обмен с помощью кредитов куда удобнее, чем предметами. Кроме того, риск нарваться на товар плохого качества у них значительно ниже благодаря строгому контролю над торговцами, что у них более развит. Развит почему? А потому, что НТОЗ по сути – гипертрофированная торговая гильдия и вершина победившего капитализма, выросшая до масштабов одной из крупнейших организаций Закулисья. Они живут и обогащаются за счет торговли, это их жизнь. У НТОЗ вообще неоднозначная репутация. Их козырь в том – что они торгуют всем и чем угодно. Провизия, медикаменты, электроника, технологии, одежда, книги, артефакты, текстиль, оружие, драгоценности и секреты – всё это они с радостью предоставят, вопрос лишь в цене. И некоторых интересует вопрос – а за сколько они продадут свою дружбу с БИГ? Вскоре я нашёл себя в случайном магазинчике, название которого состояло лишь из одного слова – «Дилижанс». Меня сюда завела витрина, за которой я увидел на вид рукодельные фигуры и вещи, вроде плетенных корзинок, фарфоровых фигур и бисеров. Внутри всюду были разложены и развешаны самодельные кусочки настоящего искусства. Всё то пестрило яркими красками, то блестело монотонными, но элегантными текстурами. Продавца за прилавком я не нашёл, однако, на полке за этим самым прилавком в коробке лежали пакетики экзотического чая. «Приём, братва» — прозвучал голос Алекса, —«Есть телодвижения?». «Телодвижения есть» — ответил Джей, —«Правда только в моём желудке». «В смысле?». «Смертомоль на любителя, джентльмены, на любителя...». «Ты что, реально пошёл в тот паб и попробовал эту мерзость?». «Ну-ну, вкус здешних закусок вполне компенсируется компанией! Хоть они и со своими странностями... А один индивид, как только завидел меня, сразу нырнул в люк на полу, как крот. А мы даже не поздоровались». — Если бы я тебя увидел, то тоже бы свалил. «Ты как всегда добр. А что у тебя, мистер?». — У меня тоже ничего, просто интересности. «Интересности?» — я прям услышал, как Джей приподнял бровь. — Нашёл прилавок рукодельных вещичек. Чудаковатый магазин, а? «М-да...» — Джей вздохнул, — «Знаешь, Смертомоль на вкус куда увлекательнее, чем эта вот скукота». Скажу честно, это задело мои чувства. — Ага, ну, скоро ты навеселишься вдоволь в уборной... «Возможно... А что там хоть из питья?». — Нашёл чай. «Прекрасно, захвати мне немного». — Гребанные британцы, — пробубнил я, при этом проверяя полки на наличие выпечки. И, ожидаемо, разочаровался, потому что такого тут нет. Лишь странные листья, переливающиеся градиентом цветов – представители Закулисной флоры. «Скажи я про вафли, ты бы в сию минуту ко мне припёрся». А он знает, когда по больному бить. — Ага, мечтай. Вскоре в канале вновь повисла тишина. Я гулял среди стендов и полок, наполненных разными вещами, пока в моё поле зрения не попала дверь. Обычная деревянная дверь, которая никак не выбивалась из остальной эстетики прилавка, однако на ней была прибита табличка с надписью: «Реконструкция Комнат от Хриплого Рика». Вот теперь у меня появились вопросы. Это уже другой магазин, или часть этого, по которому я сейчас хожу? Только направившись к двери, я вдруг услышал где-то в глубине магазина глухой стук. Я на инстинктах затаился в углу, и в прилавке воцарилась тишина. ...Вскоре до моего уха донеслось какое-то копошение. Я аккуратно выглянул из-за угла, и увидел воистину удивительную картину. Из люка на полу торчала чья-то голова. Затем, поднимаясь наверх, вскоре показались шея и торс. И тут меня осенило, на кого я гляжу. Это был Роберт, собственной персоной. Он поднимался, держа в руке громоздкий компас. Видимо, от всех остальных вещей он уже избавился от ненадобности. От шока я поднял голову, но вдруг ударился об висящий барабан. Короткий, гулкий звук был достаточен, чтобы Роберт тут же вперил в меня свой взгляд, и мы встретились глазами. Между нами началась молчаливая игра в гляделки. Неловкая, невыносимая, сражающая наповал своей тупизной. В итоге я, чтобы вконец не ударится лицом в грязь, притронулся к наушнику и отсутствующим голосом произнес: — Нашёл его. Прилавок «Дилижанс». В ответ Роберт вдруг замахнулся рукой с компасом. Моё лицо пронзило волной боли, и моё тело по инерции повалилось на пол. Через размытую пелену и звон в ушах я осознал, что Роберт пробежал мимо меня и ворвался в дверь. В ту же дверь, к которой я держал путь. Я еле как поднялся и побежал за ним, влетев через дверной проём, я вдруг оказался на зеленой лужайке. Ночное небо тут же сменилось дневным, и меня на мгновение ослепило. Я обернулся, и увидел на вид новенький двухэтажный дом. Обернулся обратно, и вдали я через боль в глазах высмотрел убегающего прочь силуэт Роберта. Я рефлекторно потянулся к пистолету, но тут же осёкся. По закону шальной пули, потенциальный пленник может стать мертвецом... Я побежал за ним. Он выбежал на тропу, и следуя за ним, я вскоре увидел дальше ограждения, расставленных по периметру. За этими ограждениями виднелась железнодорожная станция. По дороге к станции вместо каких-нибудь ворот стоял деревянный турникет, и Роберт без всяких раздумий ворвался через него и побежал дальше. Я пытаюсь не отставать. Он забежал через парадный вход здания. Через пару мгновений я ворвался внутрь. Внутри застекленная крыша освещала платформы железнодорожной станции, на которых простаивали и отъезжали поезда. Современные, сверхскоростные составы строились бок о бок с древними локомотивами на паровом двигателе. Я бежал среди толп людей, за которыми уже начал терять того, за кем я гнался. Сюрреализм всего этого на мгновение сбил меня с колеи, как вдруг раздался голос женщины-диспетчера по громкой связи: «Следующий поезд прибудет на платформу... Минус двадцать три. Отправлением в шестнадцать-пятьдесят до станции "Галерея Искусств". С остановками на станциях: "Шоссе Умирающих", "Красные Земли" и "Галерея Искусств"». Ну уж нет, ты от меня не свалишь. Среди спешащих зевак, я видел его. С каждой секундой я был всё ближе, и как хищник, не оттягивал от него взгляда. На этот раз он не убежит, всё моё существо отказывалось дать ему уйти. Он внезапно свернул в сторону состава. Как только свернул я, он уже забежал в вагон поезда. Я влетел за ним, и в панике осмотревшись, увидел его бегущим в другой конец вагона. Удивленные прохожие смиренно смотрели, как два непонятных мужика гнались друг за другом, расталкивая всех со своего пути. Оказавшись в соседнем вагоне, Роберт резко свернул и выбежал наружу. Автоматическая дверь начала закрываться. Я рванул что есть мочи, но оказавшись снаружи, дверь зацепила край моего пальто. Я взялся за него обоими руками и со всей силы толкнулся назад. Послышался треск, а дальше уже ускоренный темп моего бега. Я держал мои глаза на нём. В погоне за Робертом я и не заметил, как начал подниматься по эстакаде. Где-то внизу уже начал трогаться поезд, и Роберт, не теряя времени, подбежал к ограждению у края и спрыгнул вниз, приземлившись на крышу движущегося вагона. Я прыгнул за ним. Удары обуви по металлической крыше слышались на всю станцию. Поезд начал набирать опасную скорость, а дальше показалась очередная эстакада, которая могла размазать обоим из нас мозги. Роберт, а после и я спрыгнули на кучу деревянных ящиков у некого подобия складской зоны. Мы начали бежать среди стеллажей и пахнущих дизелем и маслом бочек. Роберт пытался опрокидывать за собой полки, куски металла, всё, что попадалось под руку, просто что бы замедлить меня. Подбежав к единственной двери в поле зрения, Роберт ворвался в неё и побежал дальше. Последовав за ним, я вновь нашёл себя в совсем другом месте. Я ощутил прохладу, услышал треск снега под своими ногами, а над головой увидел лишь ночное небо. Мы бежали по щедро освещённому уличными фонарями тропинке среди леса, занесённым снегом. И в этот момент я почувствовал, что что-то не так. Со мной что-то не так. Снег скрипел под ногами, с каждым шагом отдаваясь в ушах невыносимым звоном. Прежде чем я заметил, голова уже пульсировала болью, словно внутри бился глухой барабан, а в глазах стремительно темнело. Мир кружился. Земля под ногами то опускалась, то взлетала, словно я мчался не по снегу, а по зыбкому, дрожащему песку. Грудь сжало ледяными тисками, каждое дыхание становилось мукой. Только не сейчас… Я чувствовал, как ноги начинают сдавать. Я видел цель – тень вдалеке, медленно скрывающуюся за снегопадом. Звон в ушах усилился, превратившись в тонкий, режущий звук, от которого хотелось зажать голову руками. Я сделал ещё несколько шагов, но мир перед глазами помутился, словно я смотрел сквозь грязное стекло. Я споткнулся, попытался удержать равновесие, но ноги подкосились, и всё моё тело обрушилось в мягкий, обволакивающий сугроб. Снег принял меня, как давно жданного гостя. Холод мгновенно пробрался под одежду, обжигая кожу. Я чувствовал, как силы окончательно покидают меня. Мир качнулся в последний раз... А затем, всё стихло – звон, боль, даже шёпот ветра. Остался только снег.***
Сознание вернулось ко мне внезапно, будто меня шарахнуло током. Мои руки тут же погрузились в сугроб и подняли меня. Я рассеянно осмотрелся, и нашел себя на освещенной теплыми тонами фонарей тропинке, ведущей в далекий белый горизонт, где виднелся лишь снегопад. По бокам этой тропинки я видел темные леса, сплошь состоящих из мертвых деревьев. Голова раскалывалась, слабость охватило моё тело холодной хваткой, и я медленно сел на снег. Вдруг я увидел на сугробе, в котором только что лежал, красное пятно. Понимая, что это может значить, я медленно поднял почти ледяную руку и притронулся ко лбу. На ладони я увидел пятно свежей крови. Вдруг передо мной пронеслась лавка «Дилижанс», летящий в меня компас, боль, пелена... и всё встало на свои места. Блеск. Я заметил, что снегопад всё ещё идет, и посмотрел на следы, которые были на тропинке. Я узнал две пары обуви. Следы от одних из них ближе к сугробу становились хаотичнее, а вскоре заканчивались там же, где я очнулся. Другая же пара, что уходила дальше, явно принадлежала Роберту. Я наклонился чуть ближе к земле, пытаясь высмотреть через блеклую пелену хоть что-то, что могло дать мне представление о времени, которое я провел в отключке. ...Судя по тому, что следы почти не занесло снегом, отрубился я на короткое время. Что же, обнадеживает, но я не уверен, что было бы хорошей идеей идти на поиски одному. Поэтому я тут же потянулся рукой к уху, но тут же осознал, что что-то не так. Я не нашел наушника. Взглянув на сугроб, я не увидел ничего. В панике осмотревшись, я увидел лишь бесконечные белые пустоши, осознав, что всякий поиск будет тщетным. Я ещё долгое время сидел на снегу, смотря куда-то в пустоту. Весь сок своей ситуации я понял лишь тогда, когда боль пульсом отдалась в моей голове. Я взялся за макушку, словно это хоть как-то заглушит моё мучение. Я обернулся, но сзади тропинка тянулась куда-то вдаль, словно и не было никакой станции и поездов. Дрожащими от холода руками я достал телефон, но и тут меня ждал провал – сети нет. А вместе с ней не было и моей связи с внешним миром. — ...Чёрт. Я почувствовал одиночество. Тихий ветер выл между деревьев, а снег падал мне на лицо, обжигая итак студеную кожу. Каждый мой обрывистый выдох пускал пар, пока я пытался высмотреть вокруг себя хоть какой-то признак цивилизации, кроме этих фонарей. Хоть какой-то признак того, что я не один. Холод пробирал меня насквозь, раздаваясь головной болью. Неизвестность вокруг заставляла меня замереть на месте. Некоторое время я ждал какого-то чуда... Но чуда не произошло. В конце концов, ожидание стало для меня мучительным. Сквозь слабость и головокружение, я встал на ноги. Глянув на тропу, по которой тянулись следы Роберта, уходящие прямо в завесу метели, я попытался прикинуть, сколько такими темпами мне до него добираться. ...И тяжело вздохнул.***
Под моими ногами скрипел снег. Я шел, не останавливаясь, за уже едва заметными следами Роберта, которые тянулись по снегу. Пели свою песню ветер и метель. Они вели меня куда-то, и я сам не знал, куда. Тропинка вдруг вывела меня на асфальтированную дорогу, видимо, на окраинах города – маленького, затерявшегося среди снежных просторов. Я наткнулся на ряды частных домов. По виду они выглядели как типичные американские, с широкими лужайками между ними и дорогой. Фонари тускло светились в темноте, но что дома, что улицы казались пустыми. Ни машин, ни людей, ни малейшего признака жизни. Была лишь тишина, нарушаемая завыванием метели. Я встал на минуту, прислушиваясь. Моё пальто явно не спасало от холода, и я был уверен, что не смогу долго идти при таком морозе. Я продолжил путь, как буря разразилась с новой силой. Теперь я слышал лишь пронзительный вой. Метель свирепствовала, туман укрывал всё вокруг меня, и я, склонив голову, параллельно пытаясь следовать по следам Роберта, искал укрытие. Я шёл через завывающую вьюгу в неопределённом направлении. Что-то начало подсказывать мне, что уже занесенные снегом следы уводили меня вообще не туда, куда нужно. Но упрямая натура внутри шептала, что не дойду до конца – не узнаю. Падающий огромными хлопьями снег заставлял меня жмуриться, и стоило мне раз чуть-чуть поднять голову, чтобы проверить свой курс, как мне под воротник нахлынула куча снега, и я зашипел, невольно выругавшись. Наконец, вдалеке я увидел силуэт заправки, а за ее стеклянными дверями виднелся яркий свет. Я поднажал, и пройдя мимо заправочных колонок, уже скоро был у входа. Я толкнул дверь, и войдя, закрыл её за собой. Пронзительный вой тут же сменился мерным, приглушенным завыванием метели, как теплый воздух принял меня в свои объятия. Но внутри я не встретил ни души – только полки, забитые товарами. Странная тишина повисла в воздухе. Я огляделся, пытаясь найти хоть малейший признак движения. Но не было ничего. Ни-че-го. Это странное ощущение пустоты в местах, которые я всегда считал полными людей, начало подкрадываться к моему разуму. В какой уже раз в этом проклятом месте. Я подошёл к стойке и на секунду задумался, стоит ли пробовать что-то взять. За кассой я увидел проход в что-то вроде небольшого склада, и там же, в темноте, я видел черный вход. Я думал что увижу там кого-то, но снова, безрезультатно. Тут мой взгляд упал на полку с одинокой баночкой обезбола, и я невольно замер. Кстати говоря, моя башка всё ещё болела... но безопасно ли брать здесь хоть что-то без разрешения? Если говорить откровенно, в детстве я всегда мечтал остаться в каком-нибудь магазине на ночь. Полки, полные всяких вещей и сладостей, которые стали бы моими. И сейчас я, как бы по детски это не звучало, хотел претворить это в жизнь, хоть уже и не ради сладостей, а ради таблеток от головы. Как бы грустно это не звучало. Проще говоря, я хотел что-нибудь да скоммуниздить. Но если бы не это странное чувство неизвестности и страх, что какие-то невидимые силы оторвут мне голову, только я притронусь к здешним вещам, я бы давно устроил здесь свой маленький пир. Интересно, на прошлых Уровнях меня это чувство не посещало. Хотя, до этого в какой жопе я только не рыскал, а тут всё уже цивильненько... В конце концов я обернулся, чтобы осмотреть это место дальше, но тут в окне мелькнуло какое-то движение. Легкое, быстрое, как тень, фигура проскользнула за стеклом и исчезла так же внезапно, как появилась. Я замер, и на мгновение протянулась тишина, будто метель за окном приостановила своё бушевание. Мой взгляд задержался на месте, где исчезла фигура, но все было тихо. Никого не было. Я шагнул к окну, пытаясь вглядеться в снежную бурю за стеклом. Но всё, что я мог разглядеть – это тёмные силуэты деревьев и столбов, исчезающие в вихре. Но что-то меня настораживало. И тут я услышал скрип двери позади себя. А затем шорох, будто кто-то двигался. Тяжёлые шаги за стойкой, в тени склада, скрытой от моего взгляда. Я обернулся и замер, сердце бешено застучало, и моя рука нащупала в кобуре пистолет. — Кто здесь? — голос мой невольно сорвался в неуверенный шёпот. Тишина, затем ещё один шаг. Это было нечто совершенно чуждое, пугающее. Странное металлическое трение, и тут в темноте, прямо в проходе, я увидел его. Высокий силуэт, больше похожий на зверя, чем на человека. Его гуманоидная фигура была покрыта густой бурой шерстью, дикой и неопрятной. Его огромные глаза сверкали, как глаза зверя в ночи. Я не мог отвести взгляда от его лица, чем-то похожим на морду какого-то животного, также обросшего шерстью. Он был гораздо больше меня, и, похоже, с легкостью может переломать мне все конечности. Я вскинул ствол в его направлении. Монстр замер, и будто само время в момент остановилось. Потом раздался его голос – низкий, хриплый, даже робкий, но мало чем напоминающий человека: — Граксиль... не хотеть... делать больно человек... Я застыл. Руки мои ещё крепко держали рукоять пистолета, но замешательство посетило мой разум. Я не знал, что делать, что отвечать, да и как реагировать. Я сделал шаг назад, наставив на него ствол. Он похоже понял, что я, мягко говоря, напряжен, и его движения стали более медленными, осторожными. Он поднял свои руки, что были больше похожи на лапы, перед собой, словно пытаясь показать, что не хочет причинить вреда. Я вцепился взглядом в его взъерошенную снегом шерсть и огромные конечности. — Кто ты? — бросил я. — ...Звать... Граксиль. Множество мыслей пролетало в моей голове. Я не хочу рисковать своей жизнью, но и убивать кого-то без надобности не собираюсь. Однако, как бы я на это не посмотрел, я не мог так просто взять и поверить ему. Я слышал множество историй, когда это место обманывало людей. Когда здешние твари манипулировали выжившими в угоду себе. И у многих из этих людей была незавидная судьба. — Ты монстр? Наверняка какая-то Сущность? Что ты вообще такое? От моего напора он аж замешкался. Граксиль явно хотел что-то сказать, но будто не знал, как. Словно его словарного запаса не хватало, чтобы так легко говорить с людьми. — Граксиль... не монстр... И это всё, что он смог ответить. Я обвёл его скептичным взглядом. И, даже не знаю почему, но что-то нашептывало мне, что он и правда не пытается меня прикончить. Но эту мысль я осторожно отогнал. — Выйди из-за стойки. Граксиль, только через пару секунд осознав смысл моих слов, медленно вышел из-за кассы на открытое пространство. Его ноги были так же обросшие густой шерстью, и я не удивился, когда вместо человеческих стоп увидел другие, похожие на медвежьи. — Когти есть? — Есть... — ответил он, перебирая лапами. Ощущение того, что ему самому не нравится, что происходит, становилось всё сильней. — Будешь их использовать? — Граксиль не хотеть... — Насколько не хотеть? — Много не хотеть... — Ага... — я вздохнул. На минуту я задумался, взвесив все за и против. По итогу, поддавшись своей интуиции, я начал медленно опускать пистолет. Скоро, дуло смотрело прямо в пол. И снова, раздался хрип: — Ты... ты не думать... страшно? А ты как думаешь? Да, черт побери, мне страшно! — ...Нет. По крайней мере, не совсем. На его лице показалось что-то, что некоторые назвали бы «облегчением». — Но учитывай, — добавил я, — Доверять тебе полностью у меня нет никаких причин. — Граксиль понимать... — Вот и хорошо. Я медленно вставил пистолет в кобуру, и, вновь обведя незваного гостя взглядом, спросил: — Зачем ты здесь? — Граксиль увидеть человек... Граксиль хотеть друг... — Ага... ну, если начистоту, твоим другом я становится не собираюсь. — У-у-у-у... — Ладно, ладно, может потом... — в замешательстве я потер переносицу, — ...Откуда ты? — Поселение... Ван Диера... Там жить немного человек... и много Сущность... Гармония... — Поселение? — я прислушался, — можешь провести меня туда и познакомить с жителями? — если они видели Роберта, то я могу этим воспользоваться. Он на мгновение съёжился. — Они... не любить Граксиль... — Не любят? — Они выгнать... — ...Они тебя выгнали? — Да... — Почему? — Граксиль случайно привести злой Сущность... все жизнь... но все не любить Граксиль... — Сочувствую..? Из этой очереди казалось бы бессвязных слов я смог соткать в уме что-то удобоваримое, и теперь я начал понимать, почему он вообще здесь бродил в такую бурю и мороз. Хотя, если посмотреть на всю эту шерсть, то он наверняка не чувствует холода... Тут мой разум вновь вспомнил о Роберте. Я без понятия, где он, и как вообще поживает, но такими темпами я до него не доберусь. И к тому же, буря прямо сейчас заметает, если уже не замела все его следы... Ну-с, раз так, то придется спрашивать о нем у случайного человека. А за неимением случайного человека, придется спрашивать случайного монстра. — Ты видел в округе человека? Может быть, убегающего, с серыми волосами? — Се... се-рый? — Да. — Граксиль не понимать. — А... ну, серый – это такой цвет, — начал я, и тут же понял, что объяснять это существу, которое, вероятно, никогда не задумывалось о природе цветов, будет задачей не из лёгких. — Это такой... э… Я оглянулся на улицу, где всё ещё бушевала буря, и взгляд упал на огромные снежные сугробы в тенечке заправочных колонок. — Вот, видишь снег, под одной из этих штук? — я указал на колонки за окном. Глаза Граксиля посмотрели туда, куда я указывал, — Он не белый, как на свету, и не черный, как в темноте. Это и есть серый — что-то посередине, как тень на снегу. Граксиль задумчиво потер лапой свою шерсть. — Се-рый… значит, снег, но... тень-снег? — ...Можно и так сказать. Он кивнул, а потом вдруг поднял свою лапу и указал куда-то за моё плечо. — Там быть... человек. Быстро идти... но волосы не снег. Может быть... се-рый? — он произнес слово медленно, будто пробуя его на вкус. Я повернулся, и увидел через окно заснеженную дорогу, ведущую вглубь города. Или, мне казалось, оно туда ввело. Может, Роберт всё-таки где-то поблизости? Вскоре, мощная буря ослабилась, сменившись сплошной метелью. Всё ещё дерьмово, но уже идти можно. Я повернулся к Граксилю. — Можешь привести меня туда, где ты его видел? — Граксиль помощь радость... Стеклянная дверь, однако, оказалась заклинена горой снега. Да так, что у меня были трудности с тем, чтобы его сдвинуть. Однако Граксиль молча подошёл и толкнул дверь так, что она чуть не вылетела из петлиц. Весь снег разбросался по округе. А я снова занервничал, но виду не подал. Идя по дороге, посреди метущихся снегов, мне вдруг захотелось задать вопрос: — А твоя семья? У тебя же там, в Ван Диере, были родственники или... что у вас, монстров, вместо них имеется? — Граксиль нет семья... — Нет семьи? — Граксиль появиться не помнить как... много снег... мой дом... Он появился здесь просто так, без памяти, без родных? Хотя, если верить историям странников, то Сущности и правда появляются по всему Закулисью в точности так – из ниоткуда. А раз даже они не помнят, как они появляются на свет... ...Если подумать, то монстрам тоже не повезло так же, как и нам. — Граксиль вопрос... — Задавай. — Как звать человек..? — Колман, Колман Майер. Но зови меня Колман. — Колман... — он замолчал, и мне показалось, что на этом всё, но он снова подал голос, — А зачем Колман искать серый человек..? — М? А... да он просто сделал очень плохие вещи, и мне надо его поймать. — Сделать случайно..? — Нет, нарочно. — Тогда Граксиль хотеть помочь... — А... — тут мне пришлось задуматься. Иметь при себе монстра в напарниках? Сомнительно, но... а какая альтернатива у меня есть? Не одному же эту мразь искать? — Ну, думаю, я не против. — Граксиль радость..! Вскоре метель, следом за бурей, тоже начала затихать, и посреди этой вездесущей ночи можно было слышать лишь редкие порывы ветра между домов. На горизонте проглядывались многоэтажные здания, но они казались всё такими же далекими. Вдруг моя голова разболелась вновь, что заставило меня остановился. И тут я вспомнил, что вообще-то забыл выпить обезбол в той заправке. Блеск... Переждав глухую и одновременно жгучую боль, я чуть ускорился, чтобы поравняться с не заметившим мою остановку Граксилем. Мы начали подходить к перекрестку, и всё бы хорошо, но я вновь остановился. Уже не из-за боли. Граксиль продолжал свой путь, но не увидев меня подле себя тоже остановился, вопросительно и с ноткой беспокойства глядя на меня. Я же уставился на перекресток. Что там было такого? Да ничего особенного – просто детская, мать его, площадка, прямо посреди четырехполосных дорог. Качели, карусели, и горки стояли в центре перекрестка, где-то на их задворках игралась пара детей, за которыми следил взрослый, по крайней мере, таковыми казались силуэты. И я глядел на это всё, и внутри понимал, что любый нормальный городской планировщик этой хренью заниматься не будет. Однако, это Закулисье, тут всё, что не плюнь – хрень. — Человек нормально..? — Ага, нормально, просто задумался. Мысленно плюнув на абсурдность, мы с Граксилем подошли к игровой площадке. — Граксиль видеть здесь человек... потом не знать... — Да спросим у других человеков тут, не проблема... — я уже начал идти к сидящему на скамейке взрослому, как я полагал, "человеку", но внезапно осознал, что нифига это не человек. Ко мне вместо человеческой морды повернулся... тунец. — Ох... Здравейте? — сказал на удивление нормальным голосом этот рыбоголовый джентльмен, наряженный в брюки с рубашкой и классическую куртку. Своими плавниками он держал на своих каким-то образом человеческих коленях портфель, а на затылке у него был, видимо, тоже плавник, но спинной. Выглядел он как клерк, мой профессиональный собрат... хоть и весьма своеобразный. Я тут же обернулся к детям, и осознав, что ситуация там такая же, вернул взгляд обратно, вдруг вздрогнув от испуга. Его рыбья голова смотрела точно вверх, но при этом его блеклые, слегка мутные глаза глядели на меня, не моргая и не сводя взгляда. И это, мать его, меня тревожило. — Могу вам чем-то помочь, сэр? — рыба вопросительно посмотрела на меня, а затем на Граксиля, и я наконец пришёл в себя. — А... извиняюсь, я просто не привык к... таким собеседникам... — Да все путем, друг. Меня, кстати, зовут Скумбриус, — Его голос звучал буднично, будто ничего странного в происходящем не было. — Скумбриус? — переспросил я, машинально оглядывая его с ног до головы. Я не был специалистом по морской фауне, но нечто подсказывало, что тут что-то не сходится. — Но... на скумбрию вы не похожи, простите за бестактность? — Да вот, мои родители ждали скумбрию, но появился я, — он произнес это со странной, нарочитой легкостью, но в моей голове это прозвучало как минимум печально, — Однако они всё равно решили прозвать меня Скумбриусом. Это имя было больше похоже на насмешку. — Ваши родители жестокие лю... рыбы... Он усмехнулся, хотя в его усмешке не было ничего веселого. — Не поверите, но так и есть. Всю жизнь от них слышал, что я "ошибка природы". Неправильный, недостойный. Меня слегка передернуло. Что-то в его словах напоминало мне, что было со мной до всего этого. Как я порой чувствовал себя в своей собственной семье. И это словно уколами доставляло мне боль. — Поэтому я решил, что мои дети не услышат такого от меня, — добавил он неожиданно твердо, — Хочу быть хорошим отцом. Настоящим. Даже если сам не знал, что это значит. В его словах звучала болезненная искренность, которая делала его странный облик вдруг... не таким уж пугающим. Похоже, этот индивид – исключение. Если в случае с Граксилем он просто появился из, считай, ниоткуда, то в случае Скумбриуса он был рожден, видимо, традиционным путём. — Вообще... — вдруг начал он, — Это тяжеловато. Вот, на работе завал, мои подчиненные сидят сложа лапы, а начальники сверху играют на моих нервах своими копытами. А ещё жена начинает… — он замолк, нервно поправив плавник на затылке, — В общем, тяжело всё это. Иногда чувствую, что не выдержу. Я не знал, что ответить. Как часто я сам думал о своей жизни, разрываясь между обязанностями и бессмысленными претензиями окружающих. На мгновение нам стало понятно друг друга без слов. — Но вы ведь справляетесь, верно? — спросил я. Он удивленно поднял глаза, и его губы, похожие на линии, слегка сжались в грустной усмешке. — Наверное, — ответил Скумбриус, — Просто иногда хочется кричать. Но, знаете, я так и не научился. Это вот... это я и хочу научиться делать для своих детей. Кричать, когда нужно. Не позволять никому наступать на свои жабры. Даже если ты – вот такой вот, — Он показал на себя плавником. Я кивнул. Что-то в этом было знакомо, хоть я и не гуманоидная рыба. Может, я и не кричал, но порой хотелось просто выплеснуть всё наружу. Может, если бы я решил кричать, вместо того, чтобы вот так вот бесшумно уйти, то я бы не оказался в этой адской дыре... — Думаю, вы делаете правильный выбор. Он поднял голову и посмотрел на меня взглядом чуть мягче, чем раньше. — Надеюсь, — пробормотал он, как будто говоря больше себе, чем мне, — А вы... вы вообще не думали о том, как быть хорошим отцом? Этот вопрос застал меня врасплох, ведь я об этом даже не задумывался. Многие мои ровесники женились в то время, когда я только вставал на ноги. Всю свою жизнь у меня была одна единственная цель – выжить, а до женитьбы или отношений мне просто не было дела. Всё это время я был мальчиком в теле почти тридцатилетнего мужчины, затерянный, борющийся, и, в конце концов, проигравшего, как ты на это не посмотри. — Возможно, я ещё не готов, — сказал я, не зная, что добавить. — Тогда не торопитесь. Может, цель вашей жизни кардинально отличается от моей. С этими словами он поднялся, разминая плавники, и посмотрел на меня с неожиданной теплотой. — Знаете, вы хороший слушатель. Редкость в наше время. Я хотел ответить, но в этот момент позади раздался торопливый шорох. Я обернулся, и увидел Граксиля, пожирающего содержимое мусорки вблизи площадки. Мы встретились с ним взглядами, и он, поглядев то на мусорку, то на меня, просто неловко помахал мне рукой. Да уж... — А... кстати, — начал я, — Хотел вас спросить, видели ли вы здесь человека? — Я видел много людей по пути сюда и находясь здесь, включая вас, естественно. — Так вот... Я описал ему внешность Роберта, в таких деталях, как только мог. Здесь всё было гораздо проще, мой собеседник явно имел больший словарный запас, нежели мой шерстяной приятель, поэтому разговор пошел гладко. — Думаю, я видел похожего, примерно... — он обернулся в сторону одной из дорог, а затем указал туда плавником, — Там у торгового центра «Винтерстоун», видел вдали, поэтому могу ошибаться. — Спасибо! — я высмотрел в куче мусора огромную шерстяную гору, — Граксиль, пошли. — Граксиль идти-и-и... Мы уже начали уходить из детской площадки, как Скумбриус окликнул нас: — Думаю, я должен вас предупредить. Я обернулся. — Да? О чём? — Там, куда вы идете... я бы сказал, "неблагополучный" район. — Проще говоря, опасный? — Понимаете на лету, сэр. Вы можете пройти через него, ну или можете пойти в обход, однако это займет время. — На сколько больше времени? — Минимум на час. — Тогда лучше пойдем напролом, — всё-таки, время поджимает... Он усмехнулся. — Ну, ваш выбор. И я к тому же вижу, что у вас есть довольно крупный друг. Скумбриус посмотрел на Граксиля, а Граксиль, в непонимании посмотрев то на меня, то на него, вопросительно показал лапой на себя. — Не знаю, зачем вы ищите этого человека, — сказал Скумбриус, — Но могу лишь пожелать вам удачи. — И вам того же. И мы пошли вдоль дороги. Снег мягко скрипел под нашими ногами, а вдали уже вырисовывались дома, замёрзшие и, судя по свету, не пустые. Вообще, всюду по этому Уровню есть признаки жизни, просто эти признаки до сих пор оказывались пустышками, вроде той же заправки. Метель вдруг начала вновь набирать силу. Вскоре перед нами уже полотном висел белесый туман. Лишь столбы и фонари, чей свет еле стал виден на фоне усиливающейся стихии, направляли наш путь. Все окна тускло светились изнутри, но не было ни движения, ни голоса. Просто холод, поглощавший всё, что могло быть живым. Я замедлил шаг и остановился, Граксиль, тоже встав и обернувшись, внимательно следил за мной, ожидая, что я скажу. Туман сгущался, и с каждым шагом противный холод проникал прямо в душу. Я продолжал следить за туманом, пытаясь разглядеть хоть что-то, что могло бы намекать на движение. Но дорога перед нами не имела конца. Всё исчезало в этом всё более непроглядном снежном аду. Через пару поворотов, туман уже окутывал нас со всех сторон, не давая различить ни ближайшие дома, ни даже самих себя. Всё вокруг стало мёртвым, даже воздух стал гуще и тяжелее. И вот, когда начало казаться, что это просто ветер играет с нами в нелепую игру, где-то позади нас раздался глухой, глубокий стук. Как если бы что-то тяжёлое, грубое, тянулось по земле. Вроде бы издалека, но точно идущий в нашем направлении. Мы замерли, и вскоре обернулись. В глазах Граксиля мелькнула тревога. Я почувствовал, как холод начинает проникать не только в тело, но и в мысли. Мы оба слушали, как это странное эхо, казалось, приближается. Туман сгущался, звук усиливался, и в конце концов, из мутной пелены что-то начало выходить. У этого что-то был странный силуэт. Сначала мы только различали темные кляксы, но затем очертания стали яснее. Вскоре перед нами возникло существо, схожее с насекомым на четырех длинных ножках, высотой не выше человека. Оно двигалось, сгибая гибкие конечности, за ним волочился и его длинный хвост. Его легкие, почти невидимые антенны качались в воздухе, а маленькие, но проницательные глаза следили за каждым нашим движением. Его на вид металлическая туша была темно-серой, с гладкой поверхностью, чем-то похожей на полированную сталь. — Вы тоже умеете говорить, мистер? Его длинный хвост изогнулся и шевельнулся, целясь в меня своим концом. Раздался скрежет, и оттуда как снаряд вылетел небольшой шар из металла. Я бросился вниз, и шар пролетел над моей головой, с грохотом ударившись об заснеженный асфальт позади. — Видимо, нет... — рявкнул я, поднимаясь. Я рефлекторно пустился в кобуру, но вдруг Граксиль пронесся мимо меня прямо к твари. Он схватил существо, которого он был выше на пару голов, и без особых проблем подняв его над собой, кинул себе под ноги. Раздался металлический грохот, и оно оказалось на брюхе. Граксиль залез на него, и начал потрошить. Он оторвал ему ногу, внутри которого вместо вен оказались провода и механизмы. Он нашёл слабое место в прошивке корпуса, и силой раздвинув их, начал рвать изнутри машины всё, что в нём было. Робот пытался сопротивляться и бить своим хвостом, но всё было тщетно. Вскоре он перестал двигаться насовсем, и Граксиль с особой яростью добивал уже поникший труп. Мне кажется, в Ван Диере до сих пор не поняли, кого они выгнали... — Граксиль, он уже подох, спокойствие. Граксиль резко остановился, и, издав виноватый звук, слез с него. От этого бедолаги почти ничего не осталось. Впрочем, если бы мой приятель ничего не сделал, тоже самое могло случиться и со мной. Что же, думаю, можно продолжить наш поход и... Вдруг раздался ещё один звук. С того же направления, откуда пришел этот парень. Но на этот раз звук был тяжелее, гораздо тяжелее. Из тумана начало выходить ещё что-то. И его рост был выше Граксиля в два раза. Это огромное существо походило на то, которое мы только что прикончили. Но оно было с массивным, покрытым жестким экзоскелетом телом. Его передние ноги, словно острые когти, рвались сквозь землю, а гибкие задние конечности оставляли после себя воронки. ...Только не говорите мне, что это его "мама"... Каждое движение этой громадины издавалось как скрежет металла, а зубы, похожие на молоты, блеснули, когда оно наклонило голову чтобы увидеть то, что мы натворили с её чадом. Она издала странный звук, что-то вроде горечи, но электронный, металлический. Она глянула на нас, и, вполне оправданно посчитав нас за убийц, издала пронзительный крик. Её задняя лапа начала тереть под собой землю, как бык, готовившийся к атаке. Я таки вскинул пистолет и выстрелил, но пуля отрикошетила от металлического корпуса машины, оставив еле видную вмятину. Конечно, на что я надеялся... Это огромное создание, видимо, посчитав нас не достойными мгновенной смерти, начало идти к нам медленными шагами, и я невольно съёжился. "Неблагополучный район", моя задница! — Граксиль, а этого сможешь? — Граксиль так не думать... — Без обид, но я тоже, приятель... Вдруг это создание резко ускорилось, и Граксиль, панически вздрогнув, внезапно взял меня лапами, поднял, повесил на своё плечо, и побежал что есть мочи: — Граксиль не дать тебе человек..! — Какого хрена?! — выпалил я, лишь чудом не уронив из рук пистолет. Дальше всё было как в тумане. Я видел, как позади нас на всех щах бежит эта неуклюжая громадина. Ощущал такую тряску, что думал, я не контуженным из этого не выйду. А вскоре и вовсе осознал, что мы вообще-то подбегаем к окрестностям торгового центра, который нам нужен. Винтерстоун. Вдруг на крыше большого здания показался силуэт, и он, вскинув что-то, начал целиться. — Граксиль! Наверху кто-то целиться! — Целить мы...! Или целить злой..?! — Я без понятия! Вдруг раздалось шипение, и свист, которое окончилось резким грохотом. Я оглянулся на преследователя, и увидел, как на его корпусе теперь начала зиять огромная дыра. Машина внезапно сбавила ход, и, пытаясь сохранить равновесие, неуклюже топталась на месте, пока в конце концов не обмякла, с грохотом ударившись об землю. Граксиль замедлился, а вскоре и вовсе остановился, и я наконец смог медленно слезть на снег. Я тут же оглядываюсь на место, откуда прилетел такой сюрприз, и увидел там тот же силуэт. Он был одет в деловую одежду и держал в руке некое ружье, но что привлекло моё большее внимание, так это то, что вместо головы у него был телевизор. И на экране телевизора я мог увидеть махающую руку. И, словно последовав за содержимым на экране, его тело подняло руку и также помахало. — Хэй! Внизу! — раздался оттуда голос, который звучал так, будто и правда шел из телевизора, — Вы мимо проходите, или хотите у нас закупиться? — А... Мы просто хотим кое-что узнать! — завуалированно сказал я, прекрасно понимая, что если Роберт и услышит, то всё равно поймет, для чего я тут ошиваюсь. — Интересно... без проблем, я вас встречу внизу! И силуэт пропал также внезапно, как появился. Прямо под местом, где был силуэт, была большая светящаяся надпись, как и подобает торговому центру: «Винтерстоун». Я посмотрел на Граксиля, и он, на удивление никак не уставший после той погони, посмотрел на меня в ответ. — Ну-с, погнали?***
Мы зашли в торговый центр, дверь мягко хлопнула за нами, перекрыв холодный вой метели. Внутри нас встретила странная тишина, нарушаемая лишь редкими звуками – гулкими шагами, легкой ретро музыкой, приглушёнными голосами где-то вдалеке и гудением вентиляции. Место выглядело пустым, но атмосфера была удивительно уютной. Рекламные панели на стенах тихо мерцали, предлагая скидки на модные кроссовки, распродажу зимних пальто или наборы столовых приборов. Пластиковые манекены за витринами стояли безучастно, в немом ожидании своих словно давно исчезнувших покупателей. Над головой, гигантским стеклянным куполом, раскинулся потолок, где-то там же я видел несколько силуэтов, пара из них спускалась вниз, махая нам рукой. Казалось, что весь этот пустой мир всё же дышит какой-то жизнью. Магазины были открыты, на их полках был аккуратно разложен товар, словно кто-то продолжал следить за ними. Лампы, вмонтированные в стены, излучали теплый, золотистый свет, который делал пространство каким-то домашним. Мы медленно шли дальше, глядя по сторонам. На втором этаже виднелась пара фигур – одна сидела на скамейке, другая стояла неподалёку, и вскоре повернулась головой к нам. Вдруг я осознал, что на нас смотрит человеческое лицо. И я на мгновение обрадовался, но тут же пригляделся, почувствовав что-то не ладное. А, нет, не он... По пути нам попался автомат с игрушками – внутри в горстке помимо безделушек лежали плюшевые животные и, внезапно, плюшевые люди. Я на секунду остановился, глядя на эти бесполезные сувениры, блестящие и яркие, среди них лежали и снежные шары. Вскоре мы подошли к центральной площади, где судя по всему находилась зона отдыха. Мягкие кресла, столики, урны, все выглядело так, будто буквально минуту назад здесь сидели люди. Но людей не было, только одинокая Сущность, похожая на живое деревце, сидела на одном из сидений и читала газету своим единственным маленьким глазом с желтым белком. Наконец, к нам подошел тот самый телевизор, что отстрелил нас от той твари. Как мне и показалось, всё его тело было человеческим, кроме головы, вместо которой был старенький экран, на котором порой показывались разные символы. Сейчас на нем показывался смайлик с улыбкой. — Добро пожаловать в Винтерстоун, господа, — сказал наряженный в классику антропоморфный джентельмен, пожимая мне руку. Граксиль, немного помешкав, протянул лапу, и телевизор пожал её тоже. — Колман, Колман Майер. — Звать Граксиль... — Приятно, я Визор, заведующий охраной торгового центра «Винтерстоун», чем могу вам помочь? — он сложил пальцы друг на друге, и скажу честно, этот телевизор-на-ножках выглядел на удивление стильно. — Мы... — я еще раз огляделся, и не увидев никого подозрительного, продолжил, — Ищем одного человека, который мог проходить здесь. — Слушаю. Я начал рассказывать ему о внешности Роберта, но всё никак не мог оторвать взгляда от того, как символы на его экране меняются. То он перейдет на задумчивый смайл, то на поставленный в тупик, то на кивающий. А иногда он выводил на экран и вовсе не связанные с физиономией лица вещи, вроде примерной одежды, что носил Роберт, или цвета его волос и глаз. И всё это было в такой официальной обстановке, что у меня появилось ощущение, что я заказывал изысканное блюдо, а не искал человека. — Думаю, такой здесь проходил. Выглядел он, кстати, чем-то обеспокоенным... — он встал в задумчивости, — Но не суть важно. Вон там, — он показал на эскалатор, спускающийся вниз, — У нас есть подземная парковка и пара магазинов. С тех пор он оттуда не вылезал. — Оттуда есть другие выходы? — Там есть одни единственные ворота, которые, впрочем, на протяжении долгого времени заклинены и не открываются. Наши посетители никогда не пользовались автомобилями, поэтому мы и не беспокоились с починкой. Мы с Граксилем переглянулись. Неужели оно? Если он всё ещё не вышел, есть отличный от нуля шанс, что он прямо под нами... Поблагодарив Визора, мы отправились к эскалатору. Спустившись в некое подобие зоны цокольных магазинчиков, мы вскоре вышли через стеклянную автоматическую дверь на парковку. А парковка встретила нас странным холодом, который пробирал до костей, несмотря на её скрытость от зимней метели. Свет от люминесцентных ламп, подвешенных на потолке, лениво разливался по пространству, оставляя углы и глубокие проходы в полумраке. Машины стояли рядами, покрытые лёгким слоем пыли. У некоторых были приоткрыты двери или опущены окна, как если бы кто-то уходил в спешке. Я заглянул в одну из машин. Внутри валялись старые вещи: пустая бутылка, пара потрёпанных журналов. Всё выглядело так, будто кто-то ушёл всего на пару минут, но эти минуты растянулись на вечность. Тишина здесь была абсолютной. Настолько, что каждый наш шаг, каждый звук дыхания казался чужим. Даже шорох моего пальто окатывал меня новым приливом нервозности. Я достал из рюкзака фонарик, и осветил мрак, что зажался в одном из уголков. Ничего. Граксиль вдруг резко остановился, его широкая лапа мягко, но настойчиво коснулась моего плеча. Я вопросительно посмотрел на него, стараясь без надобности не говорить. Он молча кивнул вперёд, в сторону далёкого ряда машин. Я прищурился, вглядываясь в полумрак. Там, между двумя серыми внедорожниками, что-то мелькнуло. Быстро, как тень. Роберт? Мы двинулись дальше, вдоль рядов, осторожно заглядывая между машинами. На полу местами виднелись потёртые следы шин и странные тёмные пятна, которые я старался не разглядывать слишком внимательно. На потолке время от времени раздавался треск ламп – редкий, но жутко громкий в этой гулкой тишине. Один такой треск заставил меня вздрогнуть, а Граксиля напрячься, словно он ждал нападения. В один момент я повёл фонариком по очередному пятну мрака, и свет вдруг подхватил зажатый в темный угол комок. Присмотревшись, я к своему же шоку увидел Роберта, уставившегося на меня отчаянными глазами. — О, ну здравствуй. Только и смог я отрубить перед тем, как он дал дёру к выходу из парковки. Я крикнул: — Граксиль, фас его! Граксиль как ветер пронесся мимо меня, грохот, и Роберт вмиг оказался под его тушей. Он закричал: — Уйди от меня, волосатая ты хрень! — Граксиль, осторожно! Он нужен мне живой. — Граксиль понять... — Убери его от меня! — Не-а, — я сел возле него, — Мой, как ты выразился, "волосатый" друг поступил правильно. А ты тот ещё скользкий тип. — Граксиль друг человек..? — произнес Граксиль с неким благоговением, а я на это лишь рассмеялся. — Да, друг, причем ещё какой, — похлопал я его по плечу, — Кстати, Роб. Сейчас в твоих лучших интересах излишне не рыпаться. Понимаешь? — Пошёл ты к черту. Чтобы мне ещё качала статус марионетка Ленточных? Я понял, кого под Ленточными он имел ввиду. Биговцев, оперативники которых любят надевать ленты на предплечье. Однако, это было довольно странное прозвище, не совсем оскорбительное, как я ожидал, в смысле. — Значит, на встречу не пойдёшь? — переспросил я, давая ему последний шанс. — А ты как думаешь, ублюдок? — он ухмыльнулся, но явно через силу. Я медленно, с нарочитой ленью, достал из кобуры пистолет, и прижал холодный ствол к его лбу. Страх вспыхнул в его зрачках. — Боюсь, пуля очень многое меняет в голове, даже если попадает в задницу, — улыбчиво сказал я, глядя ему в глаза. Тихо, почти дружелюбно, словно это был простой совет.
