Bloody Bird.

      — Дэвид? — зовёт Джули. — Эй, Дэвид! — продолжает канючить она, уже раздражая старшего. — Это он? Тот самый? — не унимается сестра, а эхо её голоса распространяется по всей прачечной комнате, делая её слишком громкой для брата, которого ужасно клонит в сон.       Билли уже давно спит в комнате Дэвида: он любезно уступил ему свою спальню: там, как он считает, самая удобная кровать в доме, а на желание парня уйти он только деловито хмыкнул. Конечно, никуда Уэйн его не отпустил бы сейчас, поэтому младший быстро сдался и позволил уложить себя спать. Не без боя, разумеется. Сначала он кинул в Дэвида подушку, бурча что-то под нос на французском, а после и совсем закрыл дверь в комнату прямо перед его лицом, благо хотя бы не разбил нос детективу.       — Джули, помнишь, ты хотела на какой-то рок концерт? Так вот, я могу передумать, и черт ты куда пойдёшь, — отвечает ей брат, злостно запихивая в стиральную машину вещи, будто это труп его бесячей училки по черчению, которая превратила его школьную жизнь в ад. По сравнению с ней, Джабба Хатт* был неписаным красавчиком и добряком, раздающим деткам на улице воздушные шарики.       — Да ладно тебе, — дёргает она рукой в сторону старшего. — Мне он понравился. Милый такой, — бубнит девушка, забираясь на сушильную машинку рядом с братом.       — Это ты его характер ещё не видела, — усмехаясь, отмечает старший эту маленькую, но очень заметную часть. Шепли буквально умел искусно быть занозой в заднице.       — Дэвид, я понимаю, что у него, как у любого человека, сложный, наверняка странный характер. Но тебе никогда и не нравились люди с простым характером. Ты всегда выбирал тех, у кого чуть поехавший чердак, — как можно дружелюбнее улыбается она.       — Ну, спасибо за поддержку.       — Скажи, он же вроде школьник ещё? — принимается она расспрашивать брата.       — Нет, он учится в колледже искусства, но он твой ровесник.       — Классно, классно, классно! Я с ним подружусь, — весело воркует она, до чего же общительная. — Расскажи мне, что с ним случилось. Откуда такое ранение?       Лицо Джули становится более серьёзным.       — Я и сам не знаю, но думаю, он получил его прямо перед нашей встречей. Виду не подавал, а я, как идиот, этого не заметил, — не успевает закончить Дэвид свою мысль, как сестра легко спрыгивает с сушилки, издавая счастливый возглас, хотя больше это походит на клич бабуина.       — У вас было свидание! — лихо хватает девушка брата под руку.       — Нет, это было не свидание. Просто деловая встре…       — Чур я буду свидетельницей на вашей свадьбе, — опять перебивает его Джули, поспешно чмокая в щёку, и быстро покидает прачечную, пока брат не успел возразить ей. А Дэвид мысленно поражается, какая же у него легкомысленная сестра. Кажется, что она совсем и не взрослеет. Она такая же яркая и добродушная, какой была в детстве; детектив не может поверить, что скоро ей исполнится восемнадцать. И, о боги, как же Дэвид счастлив, что его сестрёнка никак не связана с криминалом.       — Боже мой, — вздыхает Дэвид и, закончив с одеждой, выходит из прачечной.       Джули уже успела скрыться в своей комнате, поэтому старший не будет к ней заходить. Но всё же кое-кого ему нужно проведать. Он мельком заглядывает в свою спальню и, увидев завернувшегося в кокон из одеяла мирно сопящего мальчика, уходит спать к себе в кабинет на диван.       Он хотел бы иметь возможность посмотреть на то, как Билли спит, наблюдать за тем, как медленно вздымается его грудная клетка от вздохов, слышать тихое посапывание. Но если он это сейчас сделает, то вряд ли заслужит так доверие Шепли. И скорее всего у мальчика под подушкой спрятана тяжёлая бита, которой он с удовольствием воспользуется, если Дэвид как извращенец будет сидеть около него всю ночь.       Может, у него под подушкой и не бита.       Может, там молоток.       Или пистолет.       Дэвид не успевает поразмыслить над этим, потому что, как только его голова касается мягкого дивана, он засыпает.

***

      Аромат свежесваренного кофе проникает через щель между дверью и полом, заполняя собой всю комнату. Дэвид поднимается с тёплой постели, посматривая на наручные часы.       9:15.       Он медленно плетётся за терпким кофейным шлейфом, который приводит его на кухню. В его фантазиях Билли варит ему кофе на завтрак, и Дэвид, кажется, ещё не проснулся, ведь думает, что, возможно, это он шумит на кухне. Но, увы, у плиты стоит Джули, что уже заканчивает готовить простой завтрак из яичницы и булочки с сыром.       — А… Это ты, — разочаровано хрипит он, усаживаясь на барный стул у кухонной стойки.       — А кого ты ожидал увидеть?       Сестра насмешливо осматривает с ног до головы своего несчастного братца и, усмехнувшись, продолжает:       — Если ты ожидал здесь увидеть его, то увы и ах, мой дорогой Ромео, — притворно вздыхает она, приложив ладонь к груди. — Твоя Джульетта уже успела сбежать от тебя.       Дэвид в недоумении приподнимает бровь.       — Он ушёл? Когда?       — Не знаю когда, но я встала около 8 часов утра и решила проверить его, а в спальне обнаружила только заправленную кровать, — рассказывает она, пока выкладывает на тарелку румяный хлеб из тостера. — Знаешь, он и вещи свои забрал. А ту одежду, которую мы ему дали, сложил и оставил на краю ванной. Когда я проснулась и увидела всё это, появилось ощущение, что он мне приснился.       Дэвид незаметно для самого себя начинает улыбаться, потому что это так похоже на Билли: кажется, он всегда будет уходить вот так незаметно и неожиданно. И в прошлый раз, когда он беспалевно опустил записку в карман куртки парня, Дэвид этого даже не заметил, ведь был под впечатлением от близости к мальчику. Этим Шепли и отвлёк его, и в этот раз сделав всё так, чтобы Дэвид не заметил его исчезновения.       «А он неплох».       — Да, это похоже на него.       Девушка подаёт брату кружку с кофе и садится напротив. Брат смотрит, как она уплетает свой завтрак за обе щеки, и осуждающе щурит глаза, что не остаётся без внимания. Детектив уверен, что со стороны он похож на завистливого суриката, как однажды описала его Джули.       — Ой, ну я думала, что ты долго проспишь. Поэтому завтрак только на себя приготовила, — оправдывается она с набитым ртом. Он усмехается, отправляясь в ванную, чтобы смыть с себя всю усталость после вчерашнего дня.       — Не волнуйся, я позавтракаю по дороге на работу, — отнекивается Дэвид.       Завтра вечером ему нужно присутствовать на вечеринке по случаю дня рождения одного из друзей Джареда. Точнее, это не друг, а партнёр по бизнесу. Просто брат Дэвида так легко и быстро нашёл с ним общий язык, что вот уже целых шесть лет они сотрудничают.       Его зовут Марко, и этот человек держит целую сеть известных ювелирных бутиков. Часто в аксессуарах для люксовых авто их заказчики хотят видеть бриллианты, золото и другие ценные материалы. А Марко предложил тогда весьма выгодные для Джареда условия. На этом сотрудничестве, конечно, больше зарабатывает чета Блэк: года идут, а тарифы Марко для них практически не меняются. Взамен они предоставляют защиту ювелирных магазинов Марко, и мужчина не мог отказаться от такого.       Сегодня нужно выглядеть как минимум опрятно, как максимум презентабельно. И быть готовым к тому, что десятки незнакомых людей будут сватать его своим подружкам или сестрам. Как всегда.       Дэвида раздражают подобные вечеринки. Точнее, не вечеринки, а контингент людей, присутствующих на них. И вероятно, что после всего этого он опять проснётся либо в номере отеля, либо дома у своей партнёрши на одну ночь.       Смягчает эти обстоятельства то, что он сможет выпустить пар и дать волю своим желаниям, ибо за несколько часов, проведённых с Билли, он столько раз себя сдерживал — ведь мальчик даже прикоснуться к себе не даёт, он такой недотрога, — что, кажется, сегодня парень сменит как минимум двух партнёрш.       Испытывать влечение к человеку и не иметь возможности никак его удовлетворить — это адская смесь.

***

      К сожалению, эта вечеринка не оказалась для Дэвида марафоном удовольствий. Люди вокруг него были скучные, девушки с одинаковыми губами, волосами, нарядами и даже глазами, а парни были однотипны и глупы.       Эта вечеринка напоминала просто тусовку на вершине горы с человеческим названием «деградация». Везде крутились девушки в коротких платьях, абсолютно голые стриптизёрши развлекали свою публику, казалось бы, возбуждающими умелыми движениями. Все вокруг ликовали, бросались деньгами, а глаза их безумно горели, желая получить большего. Многие уже успели уединиться в комнатах на третьем этаже шикарного клуба; кому-то за столиком отсасывала стриптизёрша, которой столько денег напихали в бюстгальтер, что она согласна была давиться любым членом, какой ей только вставят в глотку. Алкоголь лился рекой, лёгкие и тяжёлые наркотики были повсюду, каждый второй встречный здесь был под веществами.       Парень пытается развлечься и вести себя так же, как и остальные, однако это у него не получается. Девушки кажутся просто девушками, мужчины просто мужчинами, а музыка так бьёт по ушам, что, наверное, скоро прорвёт барабанную перепонку.       Возможно, вы можете подумать, что он просто не слишком пьян. Отнюдь: он выпил столько алкоголя, сколько давненько себе не позволял, его уже тошнило от этого. Он даже уже припомнить не может, когда столько пил, и искренне не понимает, как раньше мог выпить пару бутылок виски и залить всё это водкой, а с утра опохмеляться ящиком пива, попутно вспоминая, что же он прошлой ночью такого натворил, что очнулся в мусорном баке в женском вульгарном платье и выкрашенными в огненно-красный цвет волосами.       «Золотые времена», — усмехается он. Увы, сейчас желанное чувство эйфории всё никак не хочет посещать его, сколько бы он ни пил.       Когда ему надоело наблюдать за этим зоопарком, а стать частью его не получилось, парень отлучается в уборную, где его невзначай прижала к стенке худощавая девица, в надежде доставить удовольствие и заработать наличных.       Дэвид наконец-то допустил мысль о том, что может расслабиться. Но от неё исходил отвратительный смрад: резкий запах травки вперемешку с мускусным ароматом создавали чудовищно зловонную какофонию, которая даже заставила его протрезветь. Желание провести с ней приятную ночь поспешно покидает мозг, столь же быстро, как каждый из нас мчится с работы домой, дабы отдохнуть от надоедливых коллег и забыться за бокалом красного вина.       Он поспешно отталкивает её от себя и направляется в сторону танцпола, чтобы найти более подходящую девушку.       Благо, на это не понадобилось много времени, и уже через несколько минут они вместе с прекрасной девушкой врываются в одну из пустых комнат на третьем этаже, заражая друг друга безумием.       Эта девушка весьма красива: блондинистые длинные волосы, невысокий рост, хрупкая осиная талия переходит в широкие бёдра, а её пышная элегантная грудь, выпирающая из глубокого декольте, на вид кажется самой что ни на есть настоящей, но, по ощущениям, с этим можно было бы поспорить.       Девица в самом деле обладает невероятной красотой, идеальный объектом распутного вожделения. Впрочем, не для Дэвида. Он никогда не был тем человеком, который грязно использует девушек для утоления своих потребностей и бросает их. Точнее, он это и делал, но не так грубо и прямолинейно, а деликатно и аккуратно.       Уэйн всегда хотел, чтобы и он, и его партнёр на одну ночь насладились друг другом всласть, а после расстались на утро. Но иногда он выбивался из своих же правил и вёл себя как мужлан, которого интересует лишь удовлетворение собственных потребностей. И каждый раз после такого Уэйн чувствовал себя не самым лучшим человеком. Ему было как-то не по себе.       Но, увы, кажется, сегодня тот самый день, когда он выбивается из собственных установленных правил.       Блондинка была чертовски умна во всем: от горячих поцелуев до оральных ласк. Она ловко стягивает с него брюки вместе с нижним бельём и принимается изучать возбуждённый орган парня, заставляя его дыхание участиться, а рою приятных мурашек пробежаться по коже.       Дэвид чувствует, как её горячий язык заставляет возбудиться ещё сильнее, как он скользит по его возбужденному органу, чувствует её хрупкую ладонь, что сжимает его бёдра, видит блеск похоти на дне возбуждённых карих глаз.       Блондинка явно была в настроении порезвиться и провести с ним долгую изнурительную ночь. Детективу нравились такие девушки, они не ждали от него каких-то чувств и отношений в дальнейшем, они просто хотели расслабиться и не стеснялись своих желаний.       Она могла бы угодить всем его фантазиям, исполнить самые извращённые желания; она могла бы быть той, кого он так отчаянно и жарко вожделел; той, которая бы осталась в его памяти приятным пятном, и он бы вспоминал об их жаркой ночи; могла стать его музой, его страстью, но…       Но Дэвид не может найти себе места. Он совершенно возбуждён, однако что-то было не так, что-то в его голове не даёт ему расслабиться и отдаться приятным ощущениям, не позволяет чувствовать себя комфортно и насладиться этой девушкой всласть.       Телом он здесь и сейчас с этой великолепной, красивой и умелой девушкой, он хочет её, но в мыслях…       Дэвид думает о нём…       Думает об этом милом мальчике с тонкой лебединой шеей, о том, чьи глаза он хочет видеть с каждым днём всё чаще и чаще, чья нахальная улыбочка не только не раздражает его, а наоборот — завораживает и разжигает страсть.       Дэвид корит себя за то, что вновь позволил ему уйти; за то, что не сделал ничего для того, чтобы быть уверенным в том, что они снова могут встретиться.       Он не знает, когда снова встретит Билли. Не знает, в порядке ли он после того ранения и как вообще добрался до дома с такой травмой.       Он хочет видеть его всё чаще и чаще.       Не в состоянии остановить этот поток мыслей, он не может пересилить себя и отвлечься на длительный промежуток времени.       Что уже начинает раздражать.       Перед ним на коленях стоит красивая девушка, делающая поразительно шикарный минет, а он ведёт себя как чертов влюблённый школьник, который не может думать ни о ком, кроме предмета своего воздыхания.       «Пора с этим заканчивать».       Дэвид старательно забывается из-за большого количества алкоголя в крови и возбуждения, которое охватывает всё его тело. Он хватает девушку за голову, надавливая на затылок, и слышит её удовлетворительный стон.       «Черт, она же прекрасна».       Спустя несколько грубых толчков в её горячее горло, сопровождающихся сладкими всхлипами, он помогает подняться ей с колен и, кажется, грубее, чем хотел, впивается в её пухлые губы. Девушка попутно принимается быстро стаскивать с себя чёрное коротенькое платье. Уэйн же не снимает с себя ничего, кроме нижнего белья и пиджака и наконец-то раскатывает по своему органу мерзкий, как он считает, презерватив.       Ещё и слово такое гадкое — «презерватив».       Парень ненавидит использовать их, но выбора нет, ибо это риск подхватить гонорею, а то и целый букет заболеваний, учитывая, как часто он меняет партнёров. Он крайне редко пользуется услугами девушек из борделя, чаще ищет себе партнёров в обыденной жизни или на таких вот и подобных этой вечеринках. Лучше предохраниться, чем потом разгребать за собой завалы дерьма в виде разнообразных болячек, детей и судов.       Тем временем блондинка уже оказывается совершенно голая, на ней остаются только туфли на высоченном каблуке. И как она вообще умудряется не упасть из-за высоты каблука? Дэвиду нет дела до тела этой девушки, однако он признаёт, что она великолепно сложена, явно занимается собой. Как раз то, что ему нужно. Девушка снова притягивает его за шею, вовлекая в горячий поцелуй, а Уэйн медленно, одним рывком укладывает её на постель.       Их секс так хорош, как он и предполагал ранее: девушка оказывается весьма активной и не бездействует. Она желает получить удовольствие так же сильно, как этого хочет Уэйн.       Несмотря на то, что сегодня у Дэвида не было настроения доставлять удовольствие не только себе, но и девушке, сегодня он желает исключительно грубо отодрать эту девку и уехать домой.       Блондинка вызывает у него больше желания и эмоций, чем детектив рассчитывал, поэтому их совместное времяпрепровождение затягивается более, чем на час. Нельзя сказать, что это сильно помогает исправить его настроение на весь оставшийся вечер, но хотя бы рядом с ней ему становится лучше.       И всё же настроение у него было ни к чёрту: люди вокруг какие-то не такие, выпивка не такая, какая должна быть, и девушка не такая, какую бы он хотел. Всё то, что ранее приносило ему бурю эмоций, что заставляло биться в экстазе и веселиться часами, в один миг окрашивается в равнодушный серый цвет, и Уэйн чувствует этот цвет. Такое с ним происходит не в первый раз.       «Кажется, я старею».       Спустя некоторое время парень покидает эту прекрасную девушку, которая всё-таки, пусть и ненадолго, отвлекала его от навязчивых мыслей о Билли. Он спускается на парковку и, оказавшись в машине, тут же втаптывает педаль газа в пол.       Желание ехать домой пропадает, да и Джули не хотелось будить своим пьяным бормотанием, поэтому он быстро сворачивает с заданного маршрута и отправляется в сторону полицейского участка, чтобы выспаться на диване в своём кабинете.

***

      Билли медленно ходит из стороны в сторону по просторной гостиной в доме Уэйна.       Он ожидает, что парень сегодня вернётся домой и он сможет передать ему ознакомительные документы лично, а также поговорить о предстоящей совместной работе, которой у них хоть отбавляй.       «Ебаный пьяница, неужто он так долго может там торчать?!» — мысленно причитает Билли. Он знает, что Дэвид приглашён на вечеринку: увидел пригласительную карточку с его именем на комоде в прихожей.       Шепли надеется, что Дэвид объявится хотя бы к четырём часам ночи, но, кажись, у этого осла совершенно отсутствует чувство совести, так же как у Билли чувство сочувствия к окружающим его людям.       Билли ночевал у него дома прошлой ночью и ночует здесь сегодня из-за того, что ждёт его светлость Дэвида Уэйна, который так и не изъявил желания заехать домой переночевать что вчера, что сегодня. Джули не замечает его присутствия, ведь Билли всё время просидел на втором этаже в одной из спален. Он целыми днями торчит здесь, а Дэвида так и не застаёт.       Шепли не знает, где детектив был прошлой ночью, но знает, что сегодня парень развлекается и, ясно дело, придет домой пьяный в стельку. В таком состоянии он категорически бесполезен для Шепли.       Билли представлял себе квартиру детектива совсем не так, как она выглядит на самом деле. И вот вопрос, откуда у него деньги на такую квартиру — ещё и в центре Нью-Йорка —, не даёт ему покоя. Шепли узнавал, что квартиру Дэвид покупал за наличные, никаких кредитов и ипотек, что дичайшая редкость для этой страны.       Да, так же никто не делает!       Он возмущён тем, что не может точно понять, откуда же у него, простого детектива, такие деньги. В банке на его имя оформлен лишь один банковский счёт, и там находятся немыслимые для простого детектива деньги. Родители у него уж тем более не настолько богатые, если верить информации о нём.       «Кажется, я допустил ошибку, когда искал информацию о нём».       Дэвид одевается в обычную одежду из всем известных магазинов, носит недорогие часы на правой руке. Однако на столе в его кабинете Билли нашёл весьма дорогие часы, а в шкафу пальто и костюмы, сшитые явно на заказ.       Нет, все эти вещи не хранятся в шкафу, как историческая реликвия. Видно, что ими пользуются в повседневной жизни. Зачем ему две пары таких разных часов, зачем носить настолько разные вещи? Возможно, Дэвид и правда работает детективом, но не может он зарабатывать такие деньги с этой неблагодарной работы.       «Детектив он, как же», — усмехается мальчик, он не верит в эту сказку, как и в то, что Санта-Клаус каждый год дарит вредным и раздражительным детишкам подарки на Рождество от всего своего чистого сердца, скрывающегося за его красным тёплым костюмом и накладным брюхом.       Самое страшное его ждало на подоконнике в гостиной. Там стоит террариум, в котором, казалось бы, никого не было; сколько бы раз Шепли ни подходил к нему, террариум был пуст. Однако ближе к вечеру он наконец-то замечает жителя этого страшного мест: огромный паук пробегает буквально перед его лицом, из-за чего парень упал прямо на пол от страха.       Могло показаться, что Билли не боится ничего в этой жизни, но он был арахнофобом до мозга костей. Даже самый маленький паучок пугает его до седых волос, а это страшно огромное создание, уставившееся на него своими глазками-бусинками, чуть до инфаркта не доводит.       «Я знал, что он псих», — продолжая медленно закипать от раздражения, юноша пытается себя успокоить и рассматривает альбом с рисунками, как он предполагает, Джули.       Сестра Дэвида несомненно талантлива в этом, и Билли даже понравились некоторые её рисунки, хоть они и были в основном в стиле реализм.       Ему никогда он не нравился. Это художественное направление было настолько скучное, что парень даже принимать его наличие в мире искусства не хотел. Но рисунки Джули были такими мягкими и воздушными, что они не были похожи ни на какие другие, это несомненно завораживает.       Он листает скетчбук всё дальше и дальше, рассматривая рисунки внимательнее, пока на часах не стукнуло около семи утра.       Джули уже должна была проснуться, поэтому Билли как можно быстрее и тише в позе сутулой собаки добегает до своего укрытия в виде спальни. А спустя какие-то полчаса слышит звук закрывающейся двери и выходит на волю, отправляясь на кухню, чтобы что-нибудь выпить, кофе или чай.       Однако заварив чай, он понимает, что это была плохая идея.       — Ну и дрянь! Этим только тараканов травить. Ну, и самого детектива можно попробовать травануть. Посмотрим.       Корчась от неприятного вкуса во рту, мальчик выливает содержимое кружки и принимается варить кофе, в попытке испытать удачу хотя бы сейчас.       И как выяснилось, кофе в их доме был несомненно хорош, но вот чай — отвратительная гадость со вкусом земли в каких-то пакетиках — даже отдалённо на чай не похож, и кажись, упаковка стоит не больше пяти баксов.       Дело не в глупом стереотипе, что все британцы — ценители чая, нет. Просто Билли с самого детства пьёт качественный чай или сборы трав разных сортов, с разной техникой заваривания.       В его семье чай и отвары на разных растениях, собранных в поле или на участке, пили каждый день по несколько раз. Его бабушка и дедушка были травниками, и в семье сохранилась традиция пить не только чай, но и сборы трав. Поэтому он знает, что пить, когда болит голова, какие травы заварить, когда ты простудился или чтобы успокоиться, и какой чай подойдёт, чтобы взбодриться. Билли знает британцев, которые в чае совсем не разбираются, что уж говорить об отварах из всяких трав.       А приехав в Америку, юноша ужаснулся, ведь здесь добыть хороший чай сложнее, чем наркотики: в разы, в разы сложнее! Именно по этой причине Шепли либо заказывает чай прямо из Британии, либо пьёт припасённые сборы трав, которые он набрал всё в той же Британии.       Он варит для себя кофе и, удобно устроившись на полу у окна, медленно попивает его. Тоже привычка из детства, он всегда обожал сидеть на полу, но так и не смог отучиться делать это.       Билли всё думает, насколько же сильно нужно нажраться, чтобы забыть дорогу домой, ибо других вариантов, почему Дэвида всё ещё нет дома, он найти не может. Хотя, может, но в них во всех детектив умирает в конце истории, трагично не успевая дойти до дома.       Ближе к обеду, когда Шепли включает музыкальный канал по телевизору и перестает надеяться на то, что сможет застать парня дома, и начинает подумывать над тем, что стоит выловить его в другом месте, сидя в мягком кресле, он слышит громкий грохот. Это отрывает его от созерцания пейзажа большого тёмного мегаполиса.       Грохот доносится из коридора, а вместе с ним и грубые ругательства в адрес ни в чем неповинного пуфика, который попался под ноги.       Билли уверен, что это не Джули: за эти пару дней он узнал, что девушка весьма спокойна и практически бесшумна в доме, даже когда говорит по телефону, а это уже сверхспособности какие-то. Либо это наконец-то вернулся Дэвид, либо квартиру грабят очень непрофессиональные и тупые малолетние грабители, которые не грабили никого серьёзнее безобидной старушки на улице.       Он видит, как парень буквально шатается в разные стороны и кое-как доползает до холодильника, в котором недолго роется в поисках холодного молока.       «Соизволил-таки домой заявиться, алкаш».       Билли не удивлён состоянием Дэвида, но то, что парень будет жадно высасывать молоко из коробки, словно оголодавший детёныш гиены, — вот этого он не ожидал. Младший присаживается на высокий стул у стойки и, закинув ногу на ногу, опирается подбородком о локоть, изучая примитивную алко-особь перед собой. Дэвид так осторожно насколько это возможно крадётся к кухне, что под песню Michael jackson- billie jean, доносящейся из гостиной, эта сцена выглядит слишком уморительной. Шепли старается не орать от смеха на всю квартиру, поэтому, кое-как сдержавшись, приглушённо хихикает.       — Вот, значит, как выглядят алкаши в их естественной среде обитания.       Дэвид от неожиданности давится молоком и с круглыми от удивления, как монетки, глазами глядит на него, что забавляет мальчишку, и младший продолжает.       — Правильно, значит, я не верил, что ты бывший алкоголик. Такого ведь не бывает. Это типо призвания, да? Один раз и на всю жизнь, — ехидничает парнишка.       — Билли?       Спустя несколько мгновений и, проморгавшись как следует, детектив понимает, что мальчик перед ним - это не плод его затуманенного алкоголем развесёлого разума. Дэвид не сильно пьян: он ровно стоит на ногах, не сильно шатается, но выглядит так, будто только недавно проснулся от очень сильной головной боли.       — Господи, ты выглядишь как сородич рыбы капли и муравьеда, хотя они посимпатичнее будут, — издевательски осматривает его Билли, посмеиваясь. — Ты купил еды? У тебя в холодильнике мышь повесилась, а тараканы устроили там горнолыжный курорт, — обыденным тоном подмечает Билли. Он искренне не понимает, как Дэвид может быть таким безответственным, ведь живёт с младшей сестрой. И он, как старший брат, должен хотя бы еду домой покупать.       — Подожди, — поставив почти пустой пакет молока на стол, парень вновь несколько раз моргает и, наконец-то сформулировав мысль, спрашивает: — Подожди, но как ты вошёл? Дверь была закрыта, и Джули в школе… Наверное, в школе, я не знаю. Сколько времени?       — У меня есть ключи. И к твоему сведению, уже два часа дня, и тебя, пьяница ты этакая, не было дома почти два дня.       — Что? Но я не давал тебе ключи, и вообще это нормально, что меня не было дома некоторое время.       — Я сделал дубликат, — спокойно отвечает младший.       — Вот же ты с… — обрываясь, сдерживает он порыв показать характер. Детектив весьма возмущён, но ещё больше он удивлён тем, как мальчишка проделал это так незаметно. — Как? Нет! Когда?       — В прошлый раз, когда ночевал здесь.       Дэвид на несколько секунд задумывается и, вздохнув, подходит ближе к парню.       — Билли, давай ещё раз. Ты стащил у меня ключи? — серьёзно спрашивает он, а у Шепли ощущение, словно его отчитывают.       — Одолжил, — невозмутимо поправляет его Билли.       — Ты скомунмздил! У меня ключи от квартиры, сделал дубликат и припёрся сюда сегодня!       — Не вежливо, но да, — кивает Билли, наблюдая за пытающимся сохранить самообладание парнем. Он уверен, что если бы не эти попытки, то сейчас Дэвид, вероятнее всего, отбрасывал бы очень нелестные слова в адрес мальчика. — Я ещё вчера тут ночевал, но ты не вернулся тогда домой, поэтому не застал меня, а Джули уже спала, когда я пришёл, она меня и не заметила, — продолжает он.       — Что за? Билли! Это ненормально! — взмахивает старший руками.       — И если ты не в курсе, то твоя сестра скучала по тебе, поэтому тебе стоит более внимательно относится к ней. Я приготовил ей завтрак, чтобы она подумала, что старший брат о ней заботится и специально заехал домой, чтобы накормить её.       С одной стороны, это уже другая степень наглости: приходить к нему домой, извините, без предупреждения, незаконно проникать в дом, кормить его сестру завтраком и упрекать в том, что он дерьмовый брат. А с другой стороны, он даже благодарен Билли, что тот некоторое время позаботился о Джули.       — Поэтому не говори ей, что это был я, — больше утверждает, нежели просит мальчик. Дэвид продолжает пялиться на Билли, словно он неведомая зверушка, говорящая на инопланетном языке. Но спустя пару мгновений, он окончательно расслабляется, ведь ничего ужасного не произошло. Конечно, если только Билли не рылся в последнем ящике его комода, где Дэвид хранит гору сладостей. Этот совершенно секретный склад называется «на всякий случай» или «про запас».       — Ладно, ладно, — он вдыхает и, развернувшись, убирает молоко на место в холодильник. — Но ещё раз выкинешь что-то подобное… — начинает он, но, сбавив свой пыл, продолжает: — Лучше больше так не делай... Накажу, — подмигнул детектив, а младший только закатил глаза.       Дэвиду ой как не нравится, когда без его ведома решают что-то в его жизни. И он очень сильно держится, чтобы не злиться на мальчика чересчур уж яростно.              — А где мой завтрак? — облокотившись на стойку, ухмыляется детектив.       — Я тебе не жёнушка.       — Ну, когда я пришёл то отчитал ты меня прямо как стервозная супруга. Я и не против... Но есть, если бы мы были женаты, ты готовил бы мне завтраки? — задирает его Дэвид. Пока Билли вычисляет в своих мыслях, насколько же Уэйн идиот: на 97 или 99 процентов. Казалось бы, всего пара процентов, а какие кардинальные отличия и изменения они несут в себе. Он вздыхает и, сконцентрировав своё терпение, отвечает:       — Во-первых, я не собираюсь тратить своё время на твои высокоинтеллектуальные подколы, и, ради бога, иди ты уже в душ. От тебя несёт хуже, чем от ботинок бездомного. А во-вторых, когда закончишь, я буду ждать тебя в кабинете.       — Отлично, и что же тебе понадобилось в моём кабинете? Пытать меня там будешь? — снова усмехается Дэвид.       Парень прекрасно знал, что Билли может заявиться в его квартиру после того, как буквально сбежал, поэтому он успел убрать множество вещей, которые намекали бы мальчику на то, что Уэйн является не тем, кто он на самом деле. Но не ожидал, что Шепли сможет открыть замок в его кабинет, ведь там есть весьма дорогая одежда, которую обычный детектив не смог бы себе позволить. Стоит чуть подкорректировать свою личность для Билли и впредь быть внимательнее, чтобы не допустить больше таких промахов.       — Я освежу твою память. На днях ты согласился на сотрудничество со мной, и я должен ввести тебя в курс дела, — сдержанно напоминает ему Шепли, отводя взгляд в сторону.       — Я так и знал, что это будут бесчеловечные пытки, — искусственно выражает Дэвид испуг.       — А ты привыкай.       Дэвид отправляется в душ, а Билли не торопится подниматься на второй этаж. У Уэйна, кажется, была тяжёлая ночка. Пил много, но не употреблял: это парень легко заметил по его движениям и, конечно же, глазам. Также повышенная раздражительность, раз он вчера так много пил… Весьма возможно, что ночью у него не всё гладко прошло в постели, после чего парень много курил. Это видно по двум его слегка пожелтевшим от никотина пальцам. Детектив и не пытается скрыть последствия своей бурной ночи. Он не думает, что Билли так внимателен к деталям.       Хотя опыт его общения с мальчиком говорит об обратном.       Это и хорошо. Шепли не против, чтобы парень думал о нём, как о недалёком хамоватом мальчишке, который работает на каких-то мафиози, или как о гениальном любопытном художнике с манией величия и больной любовью к криминальному миру. Оба варианта не правдивы, но имеют место на существование в голове Дэвида.       Подросток не зациклен на том, что Уэйн питает к нему не совсем традиционные для общества чувства, но и не забывает об этой детали и готов использовать её.       Билли не пришлось долго ждать. Буквально через десять минут Дэвид уже поднимался по лестнице на второй этаж.       — Так о чём ты хотел поговорить? — неторопливо заходит он в кабинет в домашних тапочках и халате, полотенцем шабурша мокрые волосы.       — Когда я увидел тебя сегодня, то хотел поговорить о твоём алкоголизме, но подумал, что нет нужды начинать эту бессмысленную беседу. Судя по всему, ты не первый год являешься алкоголиком, и думаю, эти разговоры о вреде алкоголя тебе порядком надоели, — тараторит младший, стоя спиной к нему и внимательно изучая взглядом полку с дорогой крепкой выпивкой. В частности виски - есть парочка бутылок коньяка и даже вино, но лидер этой святой троицы безусловного виски, который здесь преобладает в количестве.       И конечно же он преувеличивал проблему с алкоголем, но в этом и был весь сок. Раздуть из мухи слона.       — Ты прав, но только в том, что беседы данного характера ни в чем новом меня не просветят. И ещё ты ошибся. Я не алкоголик вот уже больше пяти лет, а вчера я позволил себе выпить лишь потому, что позволяю себе это каждый год не более двух раз за 365 дней, то бишь остальное время я пребываю в трезвости ума. Поэтому к чёрту эти ненужные разговоры, и переходи к делу, — с расстановкой поясняет детектив.       — Дэвид, — почти перебивает его юноша и, всё так же держа руки за спиной, разворачивается на пятках к детективу.       — Да? — быстро отвечает старший.       — Тебе знакома фамилия Хьюитт?       — Хьюитт? — старший с задумчивым видом продолжает стряхивать полотенцем последние капли воды с волос. — Хьюитт, Хьюитт, Хьюитт, — задумчиво вертит он эту фамилию на языке. — Нет, она ничего мне не говорит, — заключает Дэвид, усаживаясь на своё кресло.       — А Майкл Хьюитт? — уточняет младший.       — Такого я тоже не припоминаю.       Билли в недоумении, как Дэвид может его не знать. Он обязан знать этого мужчину.       — Ох, боже мой, а это фото?       Он закатывает глаза и вынимает из заднего кармана джинсов небольшую фотокарточку, бросая её на стол.       — Это же Майкл. Майкл Джонс, он племянник главы четы Джонс.       — Какой к чёрту Хьюитт?       — Хьюитт его настоящая фамилия!       — А? — изгибает Уэйн одну бровь.       — Имя при рождении - Бенджамин Одисс Хьюитт. Был брошен родителями-алкоголиками и отправлен в приют в возрасте до года. После чего в возрасте двух лет был усыновлён Дэниэлом Джонсом и его супругой Эмбер. В силу того, что Дэниел и Эмбер не могли иметь детей, а в их семье к этому относились весьма консервативно, они улетели во Францию, солгав при этом всем, что беременность Эмбер должна проходить в спокойной обстановке, а во Франции живёт родная бабушка Эмбер, которая могла их приютить и обеспечить ей чувство спокойствия. Они долго готовили документы по усыновлению ребёнка и наконец-то через год он был представлен всём членам семьи как их родной сын Майкл Джонс, — уверенно рассказывает Шепли.       — Как ты… Нет, это невозможно, — отрезает Дэвид. Он знал эту информацию, хотел всё же узнать, насколько парень настойчив в подобных ситуациях. Нужно разыграть маленькую сценку.       — Боже, ты что-нибудь слышал о приёмных детях?! — поднимает одну бровь Билли, смотря на детектива, как на идиота.       — Нет, Майкл не может быть приёмным. Он сильно уж похож на старика Джонса.       — Совпадение, — бесстрастно бросает Шепли в его сторону, направляясь к окну позади Дэвида. — Не суть. Ты знаешь, где его можно найти? — отнекивается он, осторожно вставая близко к Дэвиду и заглядывая в глаза.       — Зачем тебе нужен Майкл?       — А откуда ты так подробно знаешь чету Джонс? — задаёт Билли ответный вопрос, и они врезаются друг в друга взглядами. Никто из них не желает отступать, и оба хотят получить ответ на свой вопрос. Дэвид вздыхает, поднявшись с кресла, приближается к лицу Билли.       — Во первых, я детектив, я обязан знать всё о криминальной жизни этой страны. Во-вторых, мой старший брат когда-то ошивался с подобными людьми, и через него, собственно, я и знаком с Майклом, — отвечает старший, всё это время находясь в недопустимой, как думает Шепли, близости к своему лицу.       — Верю, — хмыкает юноша, делая шаг назад и вставая ближе к окну, он делает вид, что осматривает город, который расстилается перед ним как на ладони. — С его счета в банке ежемесячно переводятся суммы денег на счёт некоего Гордона Питерса в Великобританию, — начинает мальчик.       — И? — снова садится на своё место Дэвид, отвлеченно доставая какие-то бумаги из ящика в столе.       — Будет тебе известно, этот Гордон Питерс — один из крупнейших производителей игрушек для взрослых в Великобритании, точнее его старший брат Рон. Но речь сейчас идёт о Гордоне. И славится Гордон далеко не семейным бизнесом, а своими экстравагантными оккультными хобби. В то время, как репутация его братца сияет от чистоты и невинности, он поражает общество своими увлечениями, страстью к запрещённым веществам, дешевым девкам из борделей. А также я выяснил, что он частенько посещает шабаши. Это всё доказанные мною факты из его жизни, и я удостоверился в правдивости каждого из них. Не спрашивай, как я это сделал. Я не хочу вспоминать об этом.       — А я уже хотел расспросить тебя об этом поподробнее, — бросает Дэвид колкость.       — Дурья твоя голова, Майкл переводит Гордону деньги ежесезонно, словно это плата за аренду. Сумма всегда одна и та же и переводится как по часам, каждый год. Каждый сезон, в один и тот же день, в одно и то же время, но каждый раз на разные счета. И выяснить то, что все эти счета принадлежат Гордону, для меня было очень, так сказать, энергозатратно. Каждый месяц мистер Питерс меняет счёт, куда будут переведены деньги. Эти счета находятся под дополнительной охраной у банка.       — Может, он каждый месяц заказывает одну и ту же партию игрушек и платит фиксированную сумму, — глупо предполагает Дэвид, в желании посмотреть на реакцию Билли на его идиотское предположение.       — Ты серьёзно веришь в это? На кой чёрт ему столько игрушек? По-твоему, он сидит дома на огромном страпоне, смотрит политические новости, будучи одетым в костюмчик горничной, и посасывает оральный вибратор перед тем, как проснуться на следующий день и пойти в церковь на воскресную службу вместе с семьёй?       Билли одаривает старшего укорительным взглядом.       — Более того, никаких поставок из Великобритании на его имя не осуществляется.       — Знаешь, мне нравится и первый вариант, — смеётся Дэвид, но, заметив ещё более охреневшее лицо мальчика, замолкает. — Ладно-ладно, то есть Майкл переводит деньги на ячейку в банке, которая принадлежит Питерсу, — уточняет детектив, откладывая бумаги в сторону, и более внимательно слушает Билли.       — Именно. Ещё я слышал, что Питерс часто проводит время за посещением каких-то оккультных вечеров. Я предполагаю, что это что-то наподобие вечеринок, где предлагают, не знаю, погадать на волосах альбиноса или сжечь ведьму. Я хочу знать точно, что там происходит, потому что это может быть связано с той организацией, которая похищает детей.       — Невелики у них запросы: ведьму сжечь. Могли бы что-то поинтереснее придумать, — незаметно усмехается старший.       — Если ты не знаешь, то на таких закрытых от глаз простых людей тематических вечеринках можно встретить развлечения на любой вкус и цвет, — Шепли поворачивается к Дэвиду и, поймав его взгляд, продолжает: — И детей для развлечения используют, в том числе… Извращенцев из высшего света много, а мест, где они могут вдоволь полакомиться, мало. Я уверен, что это связано с пропажей детей, которых мы ищем.       Лицо парня перед ним выражает задумчивость, и спустя несколько секунд молчания он оглашает свои мысли.       — Я помню, как Майкл говорил, что каждые три месяца летает в Великобританию, якобы к старому другу, чтобы развлечься. Есть вероятность, что и он посещает подобные мероприятия. Но почему ты думаешь, что он сможет привести нас к детям?       — Я уверен, что Майкл посещает именно эти вечера. Однако если нам не удастся найти детей там, то придётся искать дальше, — соглашается младший.       — И для чего же тебе необходима встреча с ним? — заподозрив неладное, Уэйн возвращается к исходному вопросу их разговора и догадывается, что ответ Билли ему вряд ли понравится.       — Майкл абсолютно равнодушен к женщинам, несмотря на то, что у него есть жена и уже взрослые дети. А я приглянусь ему, навешаю лапши на уши, и у меня будет шанс, что он возьмёт меня с собой в Лондон. А дальше я…       — Исключено! — резко прерывает Уэйн.       — Почему же?       — Билли, ты кажешься мне очень умным мальчиком.       — Тебе не кажется, я умён, — высокомерно утверждает младший.       — Нет, ты идиот! Даже не смей соваться туда один! Ты ведь сам сказал, что не знаешь, что это за место.       — И несмотря на это, у меня есть одиннадцать вариантов развития событий, когда я попаду туда, — возражает он.       — Ты сказал, что тебе нужна моя защита, что ничего, кроме как метко стрелять, не умеешь. И тебе в голову взбрело сунуться туда в одиночку? Забудь об этом, самоубийца херов, — строго говорит парень. В его голове мысли похожи на спутанный комок пряжи, а всё из-за мальчишки, который, видимо, совсем не понимает, что ему стоит бояться последствий своего бесстрашия.       — Тогда что мне прикажешь делать? Туда можно проникнуть, только если тебе вышлют приглашение, — сдаётся Шепли, усаживаясь на диван напротив стола, за которым нервно сидит детектив.       — По чистой случайности, мне выслали приглашение на предстоящую свадьбу дочери Майкла, и я возьму тебя с собой. А ты забудь о своём плане, не смей соваться туда один, иначе встретимся мы с тобой уже только на том свете.       Мальчик вздыхает и задумывается над предложением Дэвида.       — А тем более с Майклом. Ты хоть знаешь, какой он извращенец? Тебе вряд ли понравится то, что взбредёт в его голову, как только он увидит тебя. Боже, да даже я по сравнению с ним святоша, а ты так и вообще сама невинность, — говорит он, раздражённо мотаясь по кабинету из стороны в сторону, и наконец-то останавливается перед Билли. — Поэтому давай сделаем так, как я предложил. Так и ты будешь в безопасности, насколько это возможно, и я буду спокоен. Согласен? — спрашивает Дэвид в ожидании положительного ответа, ибо замечает, как Билли медленно, но верно сдаётся и, кажется, готов принять предложение Уэйна.       — В твоём плане есть один прокол, — прерывает Билли собственные размышления.       — Какой же? — негодует старший, ведь в его плане всё идеально.       — Дубина, я же парень! — громко говорит он. — А семья Джонс — приверженцы традиционных взглядов, и каким бы ты ни был хорошим другом их семьи, они не пустят тебя даже на порог дома, будь ты геем. Не можешь ты к таким людям прийти на свадьбу с парнем в качестве своей второй половинки.       — Ты прав.       На несколько секунд Дэвид впадает в раздумья и вновь начинает расхаживать по комнате, пока младший ждёт от него дальнейших действий или новых идей. Но вдруг Дэвид останавливается у стола и с подозрением щурится, разглядывая Шепли с ног до головы.       — Хм… — довольно, словно чеширский кот, усмехается он.       — Что? — непонимающе хмурится мальчик.       Билли сначала не понимает, что же имеет в виду так пристально его рассматривающий Дэвид, в глазах которого, кажется, черти устроили вечеринку с огневыми факелами, а выражение его лица становится всё более и более довольным, как у чеширского котяры. Подросток быстро понял, о чем же думает Уэйн.       — Нет, — грубо отрезает он, злостно вгрызаясь взглядом в пылающие азартом химически зелёные глаза напротив.       — Билли, это хорошая идея, — уверяет его Дэвид, который уже представил себе в голове образ Билли в роскошном, возможно, развратном чёрном платье, от чего улыбка с лица не сходит ни на секунду.       Он знает, что выбора у Шепли нет.       — Ни за что, это крайне какая хреновая идея.       — Ты невысокий, худой, плечи и бёдра узкие, милое личико без намёка на щетину, аккуратные тонкие пальцы и невинный взгляд. Ты почти девушка, — перечисляет он некоторые, как он считает, достоинства парня, которые младшим за достоинства не считает вообще. Не зря же Дэвид ещё тогда в участке подметил некую женственность молодого человека.       — Заткнись! — подрывается с места Билли.       — Ты вылитая девушка. Ну, будешь, если чуть-чуть постараться, — не унимается Дэвид, приближаясь к нему, от этого младший злится пуще прежнего.       — Нет, ни за что не ввяжусь в эту глупую затею. Ни за какие деньги, — тыкает он указательным пальцем в сторону детектива.       — Даже на каблуках ты будешь ниже меня.       — Категорически нет!       — Тебе очень подойдёт пудровый цвет.       Его размышление прерывают более громкие возмущения подростка.       — Нет, я не хочу даже слышать об этом, — он приближается вплотную к Дэвиду и как можно серьёзнее и грубее заканчивает этот унизительный для него диалог: — Никогда Шепли не согласится на подобную авантюру, и заруби себе это на носу. Ни-ког-да!