Bloody Bird.

      Темнота окутывает всё вокруг, цепляясь и искажая даже самые маленькие частички реальности, которые, казалось, никогда не будут подвластны ей.       Здесь нет никакого намёка на свет; каждый угол пестрит обречённой чернотой, через которую не видно ничего, и ты начинаешь забывать, как выглядишь сам, ибо сливаешься в одно целое с окружающей тебя темнотой.       Холод сковывает каждое движение, пробирая до самых костей, дробя их в мелкую крошку, а галлюцинации перестают казаться таковыми и представляются в сознании чудовищной реальностью, в которую невозможно проверить, будь ты даже безнадёжно больным шизофреником.       Билли не знает сколько времени провёл в этой комнате; не знает, сколько раз плакал и кричал, чтобы его выпустили; не знает, зажили ли его раны, которые с каждым часом саднили всё сильнее; сколько раз говорил, что сожалеет и больше так никогда не сделает.       На самом же деле он никогда не сожалел и знал, что будет повторять всё то же самое из раза в раз.       Одному Богу известно, когда он сдался, но колкие и в то же время удушающие ощущение внутри грудной клетки говорят о том, что, наверное, ещё в прошлый раз, когда оказался тут всё по той же самой причине, что и сейчас.       Мальчик уже тогда принял решение молчать, дал самому себе обет безмолвия. Он молчит и будет молчать всегда и каждый раз, когда окажется здесь. Они не дождутся ни его слёз, ни криков, не услышат ни мольбы о помощи, ни сожаления в его надломленном голосе.       «Скорее бы умереть…»       Они за всё заплатят. Заплатят сполна, когда Билли выберется на свободу. Он не забывает о своей разгорячённой ненависти, прожигающей в его груди бездонную дыру, ни на секунду. Лишь она держит его на плаву, лишь благодаря этому он хочет выжить.       Он никогда не забудет о ней.       Как и не забудет того, почему оказывается в этой комнате: он, как оказалось, снова напал на санитара, воткнув ему в глаз украденный во время пребывания в лаборатории скальпель, за что в очередной раз попал в эту комнату. Она была настолько чёрной, что невозможно было увидеть абсолютно ничего.       Мальчик так часто становился посетителем этой омерзительной чёрной комнаты, находящейся в белоснежном здании, со стороны напоминающее православную церквушку, что каждый раз выходя на свободу чувствовал непреодолимую боль в глазах, но молчал об этом, как и о том, что планировал сделать.       Он настолько часто нападал на кого-то, что ему казалось, будто он проводит в этой тёмной комнате для наказаний всё время, за исключением того, когда его забирают в лабораторию.       Мерзкая, отвратительная страшная комната, здесь нет ни лучика света и никакого намёка на тепло. Но здесь не мучают.       Здесь страшно, страшно по сей день.       А самое ужасное — это галлюцинации. Ему кажется, что по его рукам и ногам ползают пауки: отвратительные, гадкие пауки, которые готовы сожрать его заживо, безжалостно оборвав его жизнь.       Но стоит Шепли прийти в себя, то он понимает, что всё это побочный эффект таблеток, которыми его безмерно накачивают.       Каждый раз Билли понимает, что не должен их есть, что должен выплёвывать их, чтобы его состояние не становилось хуже. В первый раз, когда он отказался принимать таблетки, выплюнув их в лицо врачу, которому это, кажется, не понравилось, он лишился одного зуба, который ему выбили, пока пытались заставить съесть препараты.       Но в последний раз, когда он сунул пальцы в рот, вызывая рвоту, чтобы избавиться от таблеток, это заметил один из санитаров. И он снова попал в эту комнату и снова оказался под действием неизвестных ему лекарств, которые напрочь отбивали память. Из-за них он плохо, а точнее практически не помнил происходящее с ним в этом белом доме.       Он знал, что когда-нибудь всё закончится; знал, что сможет сбежать; знал, что отомстит каждому, кто издевался над ним здесь; знал, что сможет спасти таких же, как он; знал, что отыщет тех, кто отобрал у него беззаботное счастливое детство, любимых родителей, которых, увы, уже не вернуть, сколько ни плачь и ни страдай; знал, что сотрёт эту организацию с лица земли, как только выберется. Но а сейчас он мог только терпеть всё, что с ним делают и дожидаться подходящего момента.       Холод продолжает наступать и Билли перестаёт чувствовать собственные ноги из-за боли. К его великому сожалению, он не терял рассудок: он всё понимал и помнил, что его ждёт дальше. Он чувствовал боль, страх, чувствовал всё это в таком переизбытке, словно он целиком и полностью состоит из этих чувств.       И вот открывается та самая дверь, через которую он попал сюда. Щель становится всё больше и сквозь неё проливается свет: не тот свет, который значит день, солнце… спасение… Нет, этот свет означает, что всё начнётся заново, по кругу. Этот свет означает, что его заберут из этой холодной комнаты в такую же холодную и отвратительную лабораторию…       Этот свет означает, что он испытает все мучения заново…

***

      Билли резко просыпается в ужасе, сдерживая крик, рвущийся из горла, он не в силах дышать. Пред глазами быстро мелькают до смерти омерзительные моменты из его жизни, которые, к сожалению, он прекрасно запомнил.       Шепли сваливается с кровати на пол в попытке восстановить дыхание. Он жадно и резко начинает вдыхать заветный кислород, который по причине страха покинул его. И чтобы хоть как-то успокоиться, кусает себя за руки, буквально вгрызаясь в собственную плоть. Он кусает запястья, обрывисто дыша, зажмуривает глаза и словно мантру повторяет про себя, что этого не может быть в реальности, что всё хорошо и он в безопасности.       Билли не может вспомнить, когда у него появилась эта привычка. Но для того, чтобы успокоиться, ему нужно было выплеснуть все свои эмоции, все чувства, перевести их в другой вид боли. О том, сколько раз он разнёс всю квартиру, а после спокойно убирал все последствия этого, и говорить не стоит.       Но как только Шепли чувствует под своими зубами металлический вкус крови, сочащийся из раны на руке, то сразу приходит в себя и шипит от боли.       Он поднимается с пола и второпях отправляется на кухню, где он забыл свои успокоительные таблетки ещё вчера. Билли хотел их принять, когда вернулся сюда, но не успел, ибо на кухню пришёл Дэвид, при котором он не хотел делать этого, дабы не выслушивать вопросы от старшего.       Юноша быстро прибегает в кухню, принимаясь как обезумевший рыться в шкафах. К сожалению, у Билли вылетело из головы, куда же он их положил. Юноша полностью выдёргивает ящик, высыпая из него на пол всё содержимое, однако таблеток он не видит. Зато Джули, поедающая на завтрак хлопья с молоком и сидящая в гостиной, из которой открывается прекрасный вид на кухню, с выпученными глазами наблюдает за происходящим. Точно так же, как и Дэвид, который сидит рядом с ней, попивая утренний кофе и читая криминальную хронику.       Брат с сестрой переглядываются, и девушка сглатывает.       — Билли? — негромко говорит она, чтобы не испугать юношу, однако не помогает. Шепли резко разворачивается и в ужасе смотрит на них, отчего оба вздрагивают от его дикого испуганного взгляда.       — Ты что-то ищешь? — прокашлявшись, спрашивает она как можно безобиднее и спокойнее.       А Билли всё ещё до чёртиков напуган, но то, как напугана Джули в ответ, заставляет хоть немного успокоиться и вогнать понимание того, что всё в порядке, в саму нервную систему. А Дэвид, сидящий рядом с ней, лишь хмурит брови, не показывая, как он сам шокирован состоянием юноши.       — Я оставил здесь свои таблетки, — отбрасывая в сторону нож из ящика, быстро тараторит он.       — А, так это твои. Извини, не знала. Я убрала их в аптечку с утра, — вздыхает девушка и, поднявшись с дивана, снимает с полки небольшую белую аптечку, передавая её в руки Билли.       Шепли находит заветный бутылёк с нужными ему препаратами.       — Ты же не пила их? — всё так же нервно интересуется Билли, трясущимися руками открывая баночку.       — Нет. Но у Дэвида болела голова. Я хотела дать ему одну, а на банке ничего не было написано, поэтому я не стала этого делать, — объясняет Джули, обеспокоенно смотря за Шепли, который достаёт из банки 2 таблетки и закидывает их в рот.       — Никогда, — грубо начинает он, вздыхая и ощущая, как спокойствие потихоньку расслабляет его связанные в узел нервы, сбавляет обороты своего раздражения. — Пожалуйста, никогда не трогай мои вещи, — более мягким тоном говорит он. Девушка кивает и, прихватив с собой тарелку с хлопьями, уходит в свою комнату, бросая непонимающий взгляд на брата и Билли. — Что это за таблетки? — интересуется он, пока Билли постепенно успокаивается, начиная убирать всё, что вытряхнул из аптечки обратно. — Это мои успокоительные. Они помогают мне, когда я просыпаюсь от кошмаров, — как можно более уверенно мямлит Билли. Дэвид не должен знать о том, какие препараты он принимает, поскольку нет смысла заполнять его голову столь бесполезной информацией, из-за которой он может волноваться.       Билли не зависим от тех препаратов, которые употребляет сейчас для спокойного существования, однако справиться самостоятельно со своим состоянием он не всегда может. И, учитывая настроение Шепли на данный момент, он не сможет адекватно доказать это Дэвиду, а нужно.       Билли уже много лет принимает транквилизаторы, которые снимают его беспокойство и внутреннее напряжение, тревогу и мышечное напряжение невротического происхождения и, конечно же, чувство страха. Он принимает их исключительно когда ощущает свою слабость и немощность, также когда просыпается от кошмаров. Это происходит не так часто, а иногда он может спокойно жить без них вплоть до полугода. Всё зависит от его состояния и ритма жизни.       Билли до последнего не хочет признаваться Дэвиду в своих проблемах и слабостях. Но всё же это случилось, началось со вчерашней ночи. Дэвид знает, что Билли имеет ряд тяжёлых проблем, однако разглагольствовать об их причинах юноша не хочет от слова совсем. Ему всё ещё страшно.       Пока Шепли убирает всё обратно в аптечку, Блэк замечает на его запястьях красные следы от зубов и размазанную по рукам еле заметную кровь. Неожиданно для Билли детектив крепко берёт его за запястье, потянув на себя, отчего младший, который конечно же ещё не успел успокоиться до конца, вздрагивает и пытается вырвать руку.       — Что у тебя с руками? — подозрительно рассматривая его запястья, в замешательстве спрашивает Дэвид. А Шепли всё же вырывает руку из захвата, конечно не без помощи Дэвида, который ослабляет хватку.       — Ничего, я так успокаиваюсь, — на ходу отнекивается мальчик, убирая громоздкую аптечку на полку.       — Ты покусал себя, чтобы успокоиться? — повторяет Блэк, чтобы до Билли дошло, насколько это странно звучит. Неужели Шепли в самом деле не может успокоиться другим способом?       «Может, купить ему резиновую погремушку для детей, у которых режутся зубы?» Старается скрыть старший глупую улыбку от своей высокоинтеллектуальной идеи, чтобы не выслушивать вопросы, о какой же пошлятине он думает в этот раз.       Билли ничего не отвечает и уходит на кухню, начиная как ни в чём не бывало собирать столовые приборы, которые сам же вытряхнул из ящик и разбросал по всему полу, а также поднимает и сам ящик, убирая его на место.       — Что случилось? — спрашивает Дэвид, ведь вчера лично видел своими глазами, как Билли просто пошёл спать в свою комнату, а сегодня с утра он как обезумевший выбегает из неё с покусанными руками и ищет свои успокоительные.       Странно? Да-да, весьма странно.       — Ничего, — тихо говорит он, пока Дэвид помогает собирать ножи, вилки и ложки с пола.       — Билли, — вздыхает он, не в силах слушать глупые отговорки Шепли. Да и сам подросток понимает, как же глупо со стороны выглядят его вечные «всё хорошо» или «я в порядке». Он знал, что долго не сможет врать проницательному до мозга костей Блэку, который какого-то чёрта всегда знает, что у него на душе.       — Правда, ничего необычного не случилось. Такое часто со мной бывает, на меня накатывает тревога, снятся кошмары и я просыпаюсь по ночам. Чтобы успокоиться, я пью эти таблетки. Если их нет под рукой, то я могу привести себя в чувство физическим воздействием. Это нормально, ты привыкнешь, — наконец-то отвечает юноша, принимая своё поражение.       — Кошмар приснился? Поэтому ты чувствуешь тревогу? — догадывается Блэк, выпрямляясь и сложив последние ножи в ящик, слышит уверенное:       — Что-то типа того, — откликается младший, облокачиваясь на стол руками.       — Я могу тебе чем-то помочь?       — Да, если замолчишь. Мне это очень поможет, — безэмоционально отвечает он, направляясь из кухни обратно к себе в комнату, лишь бы не продолжать этот разговор. Билли хотел бы сказать эти слова в разы грубее, но учитывая характер Дэвида, это вышло бы ему боком, да и гадить настроение с самого утра не хотелось. Впереди же ещё целый день — он успеет.       — Я бы на твоём месте не разговаривал в таком тоне с человеком, который умеет готовить лазанью, — усмехнувшись, говорит Дэвид, заманчиво протягивая последнее слово. Блэк может простить Билли многое, в том числе отвратительное настроение по утрам, ведь по словам мальчишки утро — это самое страшное время суток, но даже оно не может конкурировать с безжалостным будильником по утрам.       Будильник — дьявольское создание. Вы задумывались об этом? Из-за него каждое грёбаное утро люди вынуждены покидать царство Морфея. Злые и раздражённые люди. И Шепли не был исключением: он, как и все ненавидел будильник всеми фибрами своей души.       Буквально через пару секунд из-за угла высовывается младший с подозрительно осуждающим выражением лица. Он щурится и недоверчиво спрашивает.       — Что ты сказал? — словно желая узнать секрет вечной и счастливой жизни, спрашивает мальчик.       А Дэвид лишь усмехается, доставая из духовки лазанью с уже отгрызанным Джули куском. Хоть Дэвид и просил её потерпеть, девушка не смогла устоять перед лазаньей, которую готовит брат. Шепли аккуратно, словно дикий кот, подходит ближе, внимательно рассматривая лазанью.       — Она настоящая? — деловито спрашивает он, переводя взгляд то на детектива, то на неё.       — Самая настоящая.       — Ты подсыпал туда мышьяк? — ещё более подозрительно щурит он глаза, смотря на Дэвида, который еле сдерживает смех.       «Чёрт, насколько же он серьёзно относится к лазанье».       — Конечно, ещё моющее средство и ушную серу, — кивает головой старший, и Билли перестаёт подозрительно смотреть на него и уже с наивно круглыми глазками спрашивает с надеждой в голосе: — Вкусная? — Джули понравилась, — пожимает Блэк плечами.       — Она же дилетант. Это должен попробовать настоящий гурман, такой как я, — с важным видом говорит он, хватая из ящика нож и вилку, и уверенно направляется к заветной вкусно пахнущей пище богов.       «Тоже мне гурман! Ничего кроме кофе и замороженной дрянной лазании не ест».       — Эй, гурман иди-ка ты сначала умойся, — останавливает его Дэвид, упираясь ладонью в грудь Шепли, на что тот лишь недовольно фыркает и обречённо тащится в ванную комнату.       Блэк усмехается. Он никогда не думал, что кто-то может так сильно любить лазанью. Наверное, Дэвиду повезло родиться итальянцем, который знал все прелести итальянской кухни от своей матери.       «О боги, она прекрасно готовила».       Почему готовила в прошедшем времени? Всё просто. Родители Дэвида развелись буквально года 3 назад, в его же день рождения, и с этого момента они не отмечали вместе ни Рождество, ни Пасху, ни какие-либо другие семейные праздники. А виделся он с ней редко, так как она живет в Италии и, кажется, уже не одна, а с каким-то мужчиной. Дэвид не осуждает её. Он прекрасно знает тяжёлый характер своего отца, с которым он действительно редко общается всё по той же причине.       Из мыслей детектива вырывает пришедший на кухню Билли. Он с важным видом, словно он здесь ресторанный критик, отрезает себе кусочек лазаньи и садится за стол. Юноша аккуратно поддевает на вилку первый кусочек лазании и съедает, за ним идёт второй, третий, четвёртый, пятый… и Дэвид душой чувствует, что, кажется, Билли оценил его стряпню.       А судя по удовлетворенному виду Шепли, это сразу становится понятно.       — Вкусно? — усмехнувшись, интересуется Дэвид.       — Я не хочу делать тебе комплимент, ведь ты мне симпатичен точно так же, как и Гарри, а это всего лишь 0,1% от 100%, но… ты приготовил эту лазанью как истинный, мать его, итальянец, — восхищённо говорит Шепли, продолжая поедать, наверное, вкуснейшую в своей жизни лазанью.       — Оу, значит ты думаешь, что это зависит от национальности? — посмеиваясь, уточняет Блэк. Он не ожидал, что вкусная еда так может поднять настроение юноше.       — Гордись своей итальянской кровью. Она позволяет тебе готовить это и подобные этому произведения искусства, — эмоционально грозится он, поражаясь тому, что Блэк скрывал от него свой врождённый талант кулинара.       — Значит, вкусно.       — Идеально, — с набитым ртом говорит младший, не в силах прекратить поедать эту лазанью. Она какая-то другая, не такая, как другие лазаньи. Билли не может понять, чем же она отличается от других. «Он положил больше мускатного ореха? Или может добавил шпинат? Но тут и в помине нет вкуса шпината. Может, он засунул туда Гарри и поэтому вышло так вкусно?» — рассуждает младший.       «Интересно, каковы пауки на вкус?»       — Почему ты решил приготовить лазанью? Разве сегодня какой-то праздник? — интересуется он, не озвучивая своего реального вопроса и доедая содержимое тарелки.       — Просто узнал, что ты её любишь, — отнекивается Блэк и делает вид, что разговор его не интересует, открывает холодильник в поиске бутылки воды. Шепли каждый раз поражается, насколько же привычным является для Дэвида так открыто говорить о том, что он чувствует, о своих эмоциях, и ему невероятно это льстит.       Вот чего-чего, а рассказывать Билли о том, что сегодня у него день рождения, Дэвид очень не захочет, даже под дулом пистолета. Подколы про то, что через пару лет ему будет 30, он слышать не готов. Только не от Билли. За всё то время, что Дэвид был знаком с юношей, он ни разу не чувствовал рядом с ним себя престарелым пердуном, как и Билли ни разу не чувствовал себя рядом с ним каким-то безмозглым малолеткой, коим он безусловно не был. В их арсенале запас шуток про возраст был максимально ограничен, но всё же, учитывая сегодняшнее утреннее настроение Шепли, он боялся, что их скудных арсенал может весьма пополниться.       В это время из своей комнаты выходит всё такая же заспанная Джули, которая, видимо, так и не смогла проснуться до конца, сидя в своей комнате и поедая шоколадный шарик с молоком. Она с широкой улыбкой на лице вмешивается в их разговор.       — Нет, просто у Дэвида день рождения, и он каждый год готовит лазанью на него, — весело щебечет она, подходя к Билли, который сразу же думает о том, что скоро Дэвиду понадобятся белые тапочки.       — У тебя день рождение? — удивлённо и даже издевательски спрашивает у детектива Шепли, подло усмехаясь.       «Чёрт, ну конечно сейчас начнётся».       — Да. И в твоих интересах не озвучивать все те шуточки, которые ты уже успел придумать, — как можно угрожающе говорит Дэвид, а Шепли в ответ только довольно улыбается, не сводя глаз с него.       — Почему ты не сказал? — не унимается Билли. Ему всегда становится интересно, когда Дэвид решает умолчать о чём-либо. Как ни крути, у таких решений всегда есть смысл.       — Я не привык его отмечать, — снова отнекивается парень, повернувшись в сторону Билли и сестры. Мальчик смотрит на него в ожидании. Конечно, Блэк и не надеялся, что он поверит в эти слова, но попробовать стоило.       — Не правда. Раньше отмечал, — цокает Джули.       — Почему не отмечаешь, или ты в последний раз проснулся в другой стране в пансионате и боишься, что в этом году зайдешь дальше? — подхватывает очумелый марафон тупых вопросов Шепли. Билли видит, что Дэвид не горит желанием говорить об этом, но, чёрт возьми, узнать-то хочется.       — Нет. И вообще, раз уж ты награждаешь меня праздничными подколами, то где мой подарок? — меняет Дэвид тему разговора. Шепли задумывается и, не успевая ответить Блэку что-нибудь язвительное, чувствует, как на его голову сильно укладывают что-то подозрительно шуршащие и почти невесомое.       Джули довольно улыбается, пока Шепли закатывает глаза, чтобы понять, что же у него на голове.       — Джулс, — облокотившись на стойку, усмехается Дэвид, смотря на большой красный бант, который сестра в одно мгновение прицепила Билли прямо на макушку; бант, который чуть ли не больше головы самого юноши. А Шепли наконец-то понимает, что у него на голове красуется заботливо прицепленный Джули бант и то ли осуждающе, то ли недовольно смотрит в её сторону, ведь он не планировал быть подарком для детектива. Как хорошо, что он не понимает, что стал этим подарком ещё в день их знакомства.       — Ну ты посмотри, как ему идёт, — не удержавшись, говорит сестра, смотря на Билли как на милого подарочного щенка. Тут не поспоришь, для Дэвида Билли и так милое создание, но этот бантик повышает уровень его умиления до чего-то незаконного.       «М-да, подарочек с сюрпризом».       Дэвид вздыхает, протягивая руку к категорически недовольному мальчику.       — Это был бы лучший подарок на день рождение в моей жизни, — срывая с него бант, попутно говорит он.       — Но оставь его в покое, — спокойно заканчивает свою мысль парень, убирая бант на островок.       — Ладно, — сдавшись, отвечает сестра, грустно вздыхая.       — Я буду ждать тебя в машине, — бросает Дэвид под конец, направляясь к выходу, и стоит ему скрыться за дверью, как девушка обходит стойку и, вставая напротив Билли, усмешливо спрашивает, пытаясь не обидеть.       — Ты купил Дэвиду подарок, мистер «я не в настроении 24/7»?       — Нет, он же не сказал мне, что у него… — начинает Шепли оправдываться, но Джули перебивает его.       — Билли, а смысл говорить тебе, что у него день рождения, если ты всё равно ничего ему не подаришь и даже не поздравишь, — бесстрастно объясняет девушка, не желая обидеть его. Она хочет лишь намекнуть Билли, что он мог бы быть более терпим перед её братом, но намёки — это явно не её. И она, кажется, всё равно задевает Билли этими словами.       Джули видела, что иногда Шепли перебарщивает и слишком сильно грубит Дэвиду. Она удивлялась, как у брата хватает терпения на это. Как-то раз она однажды увидела, какой взгляд бросил в сторону Билли Дэвид после очередной колкости в его сторону, и мальчишка сразу же замолчал и даже сделал шаг назад. Джули, как никто другой, знает, что её брат одним лишь взглядом мог поставить на место, кажется, любого человека, но не ожидала, что это сработает с Билли, который после того случая старался быть менее грубым: точнее, придерживаться рамок. Нельзя сказать, что у него хорошо получалось, но зато теперь он знал меру своей хамоватости и грубым замечаниям. А это уже хоть что-то. Возможно, он просто начал привыкать к Дэвиду.       Особенно мягче он стал к брату после того, как съехал от них на какое-то время. Джули не знает, куда и почему, но, вернувшись, он ведёт себя уже не как высокомерный психопат с явными проблемами социализации.       Всё стало чуть лучше.

***

      За всё то время, пока Дэвид и Билли едут в машине, юноша не знает, куда деться от приставучих мыслей о том, что он — хамоватый придурок, который, возможно, задел Дэвида своим поведением.       «А почему я так парюсь, что обидел его?! Это всë потому что он никогда сам намеренно меня не обижал меня? Я не могу отплатить ему другой монетой! Это свинство с моей стороны! » — Мысленно восклицает он, но даже это не помогает перестать чувствовать ковыряющую его изнутри вину.       Дэвид никогда не обижал его: серьёзно, Билли никогда не чувствовал себя обиженным или расстроенным из-за детектива. Может, дело в этом? Может, дело в том, что Билли ведёт себя с Дэвидом так, как старший бы никогда не позволил себе вести себя с Билли. Поэтому, чтобы избавиться от этого навязчивого груза, он решает всё-таки поздравить Блэка, пусть и переступая через себя. И пусть он с большим удовольствием плавал бы в ледяной воде с пираньями — да, для этого ему стоит постараться угомонить свой характер и хоть на секунду представить, что они с Дэвидом вынуждены быть якобы друзьями из-за совсем других на то причин.       — Дэвид? — тихо зовёт он парня, уставившись на заполненные людьми улицы по ту сторону окна.       — Да? — внимательно отвечает он, держа ухо востро. Но Шепли не торопится говорить то, что запланировал. Он ждёт около минуты и за это время перестаёт наматывать сопли на кулак, берёт в себя в руки и, собравшись с мыслями, говорит:       — С днём рождения, — самым безобидным и даже дружелюбным — хотя этого понятия нет в лексиконе мальчика — тоном говорит он. Билли стал всё чаще задумываться о том, что ненавидит уступать кому-либо в принципе, но раз это делает Блэк, чтобы поддерживать неплохие отношения, то и Шепли может, ведь в его интересах продуктивно работать с детективом без скандалов и ругани. Билли даже сам не успевает заметить, как быстро он принимает факт того, что они продолжат работать вместе.       — Что ты говоришь? — Дэвид отвлекается на пешехода и делает вид, что не слышал юношу. На самом деле Дэвид уже мысленно представляет, как юноша будет негодовать из-за его слов и пытается сдержать улыбку. Он знал, как Билли тяжело даётся быть милым, дружелюбным, а уж тем более нежным, и это ни капельки не раздражало — наоборот, его чопорность и колючий характер, не терпящий телячьих нежностей, завораживал.       — Не делай вид, что не слышал, — громко протестует Билли, подрываясь с места.       — Я правда не расслышал, — пытается держать лицо неприступным перед всякими эмоциями Блэк.       — А мне плевать. Я не буду повторять это, — упирается Билли, скатившись чуть ниже по сидению и вжавшись в него с такой силой, словно оно поглотит его и спасёт от неловкости этой ситуации.       Они проезжают буквально ещё несколько минут, как в голове Билли начинает закрадываться идея о том, что Дэвид хотел, чтобы он промолчал и признался, что обидел его. А с другой стороны, появляются мысли, что он позабыл о наличии логики в своей жизни.       Чёрт, Шепли иногда жалеет, что не может отключить свой мозг, который иногда перегревается и отказывается работать, прямо как процессор у компьютера, и действовать спонтанно. Он долго не может собираться с мыслями и буквально сразу же выдаёт.       — Я сказал с днём рождения, чёрт бы тебя побрал. Даже поздравить нормально не даст, — чуть ли не рыча от раздражения, недовольно выплёвывает он и сразу ощущает, как с его плеч свалилась хоть не гора, но бревно так точно. Пусть он и не смотрит на Блэка, но уверен, что сейчас у него улыбка до ушей, ведь, как он уже успел привыкнуть, Дэвид даже грубости от него не воспринимает всерьёз.       «Вот же зараза».       — Оу, спасибо, кроха, мне приятно, — тихо посмеиваясь, благодарит его Дэвид, сворачивая на нужную улицу. Блэк знал, что у Шепли есть совесть, по крайней мере, по отношению к самому детективу, и мальчик не сможет промолчать. Всё же Билли смог поздравить его, хоть и в своём неповторимом и уникальном стиле.       — Останови машину, — отчаянно просит младший, начиная жмуриться.       — Зачем? — всё ещё посмеиваясь, спрашивает Блэк.       — Меня сейчас стошнит от собственной вежливости и учтивости, — корчится он ещё сильнее, словно съел лимон, и отворачиваясь от детектива, лишь бы не смотреть на него. Ведь одно его «кроха» заставляет одновременно смутиться и беситься. Как это неудивительно, у Шепли в жизни никогда не было прозвищ: только родители в детстве звали его «солнышко» из-за его улыбчивости. Но это ведь родители.       — Это ты ещё не старался. Но я думаю у тебя очаровательно получается не быть брюзгой, — смеётся Дэвид и буквально через пару поворотов он паркует машину на заранее забронированном месте.       — Куда мы приехали? — интересуется Билли, выходя из машины за Дэвидом, который уже направляется к выходу с парковки. Они приехали в достаточно типичный бизнес район, где стеклянные высотки граничили с бетонными угрюмыми зданиями старого образца, на каждом углу по две кофейни, предназначенные для офисных клерков и случайных прохожих.       — Ты говорил, что не можешь отследить транзакцию из Великобритании. В этом здании находятся офис моей компании, — переступая через высокий бордюр, говорит он, направляясь ко входу одной из новеньких небоскрёбов.       — Я думал, ты делишь еë с Джаредом.       — Практически да. Но проценты, принадлежащие Джареду, ничтожно малы, а вот проценты, принадлежащее отцу, чуть больше, к тому же ему принадлежит одна дочерняя компания. Из-за этого иногда возникают проблемы. Но можно считать, что компании целиком принадлежат мне, — объясняет Дэвид. В самом деле брат ему очень помог в создании этих компаний и в том, чтобы они взлетели на рынке, потому в договоре было прописано, что Джаред — ещё один владелец компании — точнее, владелец 18% от компании.       Также, из-за масштабов компаний, они по закону не могли принадлежать Дэвиду как единственному владельцу, поэтому приходилось делить их с отцом, с которым он был в ужасных отношениях, и с Джаредом. Благо у отца Дэвида был всего лишь 25% его компании, но это всё же весьма внушительная цыфра, которая не давала ему покоя.       Дэвид принял решение не общаться с отцом уже давно, ведь чем больше они общались, тем больше портились их отношения, и отец затруднительно, но вполне мог бы отсудить свою часть компании или подставить сына, а этого Блэк не хотел. В отличие от Джареда, Дэвид ещё не успел полностью лишить отца прав на владение своими компаниями, однако в последний год именно этим и занимается.       — Так вот, в одном из офисов у меня работает весьма одарённый айтишник, если его так можно назвать. Он может взломать всё, что нужно, отследить, что требуется и подключиться к сети, которая мне необходима.       — Конечно же незаконно, — улыбнувшись, поддакивает младший, следуя по пятам за детективом.       — По закону никто не играет. Скучные правила, скучная игра и ясный всем конец.       — Соглашусь, — кивает мальчик, осматриваясь по сторонам.       Обычное серое офисное здание, повсюду расхаживают сотрудники: одни с ноутбуками, другие заняты бумажной волокитой. Всё это здание — небоскрёб, примерно в 40 этажей, и тут вполне может уместиться и больше офисов, но, смотря на состояние здания изнутри, Дэвид, кажется, тот владелец компании, который ценит комфорт своих сотрудников и требует от них стопроцентной отдачи.       — Значит так, ты сейчас передашь ему всю информацию о транзакции, и он постарается сделать с этим что-то.       — Это наверняка займёт очень много времени, — возражает Билли, поворачивая за ним в сторону лифта.       — А тебе к спеху? — нажимая на кнопку 35 этажа, спрашивает Дэвид. Конечно, он в курсе, что транзакции можно отслеживать днями, неделями, даже месяцами, и чаще всего с этим не справится один хакер. Но Дэвид уверен в своём нелегальном сотруднике, которого он спас от срока в 40 лет строгого режима.       — Нет, но в идеале я бы хотел знать получателя уже сейчас, — отрицательно кивая головой, объясняет подросток.       — Ты желаешь невозможного, — усмехается Дэвид.       — Как будто я один желаю невозможного , — поднимая на него взгляд, с нескрываемым азартом в голосе отвечает Шепли, вскинув брови, что заставляет парня расплыться в игровой улыбке. Он не успевает ответить мальчишке что-то едкое, ведь приезжает лифт, и они вместе с сотрудниками, которые постоянно здороваются с Дэвидом, заходят в него.       — Здравствуйте, мистер Блэк.       «Да неужто вы такой строгий директор, Мистер Блэк? Видели бы вы его дома в плюшевых тапках». — Усмехается мысленно Билли, смотря на пестрящее строгостью и сдержанностью поведение Дэвида. Его выражение лица, не терпящее возражений и споров, уверенная стойка истинного начальника — как Билли и ожидал, Блэк весьма строгий и вероятно жёсткий к своим сотрудникам человек. Он вызывает у них уважение и страх. Это легко заметить по их глазам, которые они так усердно прячут от своего начальника-диктатора. Билли не может поспорить с тем, что это самая эффективная форма правления.       Шепли ещё дома отметил официальный внешний вид детектива: чёрный костюм, белая рубашка, брендовые ботинки на шнуровке — классика. В обычной жизни детектив одевается совсем неофициально: обычно он просто в классических брюках и рубашке. Чаще всего его выбор выпадает на чёрную рубашку, а дома он вообще ходит в футболке и спортивных штанах. Ах, и в тапочках с собачками. Нельзя сказать, что Дэвиду не подходит хотя бы один из этих образов, но Шепли часто одёргивает себя от рассматривания Блэка: вдруг старший заметит, что Билли на него пялится. Вот этого он бы не хотел. Ну, и пялиться он как бы на него тоже не хотел, поэтому с важным видом выходит из лифта вперёд Дэвида, и с последним снова кто-то многоуважительно здоровается, что заставляет Шепли исковеркать ситуацию и посмеяться над ней.       — Здравствуйте, Мистер Блэк, — небрежно передразнивает мальчишка, а Дэвид пихает его локтем, ведь девушка, которая только что с ним поздоровалась ещё недостаточно далеко ушла, чтобы не слышать пародию Билли на саму себя.       — Не кривляйся. Я на работе, — так же строго говорит он, не отвлекаясь от роли сурового директора.       — Какой ты серьёзный. Я сейчас сдохну, — громко смеётся он над Блэком, поворачиваясь лицом к Дэвиду, который, кажется, от ребячества Билли сейчас засвистит, как чайник на плите. Юноша первым открывает дверь в кабинет, всё ещё стоя к ней спиной. Он знает, что выбесил старшего и ждёт мести. А Дэвид следует за ним, не сводя взгляда от издевательской улыбочки юноши.       Когда Дэвид серьёзен, Билли может позволить себе быть тем, кто несерьёзен.       «Я знал это. Знал, что он не может быть таким эмоционально однотонным каждый день».       Детектив уже хотел было схватить Билли и поиздеваться над ним — конечно, безобидно, но так, чтобы тот проклинал и материл его, параллельно отбиваясь от телячьих нежностей, а для Шепли банальные объятия являлись таковыми — но не тут-то было: он замечает, как резко улыбка подростка сходит на нет и тот бесцеремонно и даже грубо спрашивает.       — Кто у меня за спиной? — Дэвид не понимает, о чём он говорит.       Но только оторвав взгляд от младшего и взглянув на свой кабинет, в котором, как оказалось, находится его старший брат. Дэвид понял, что Билли увидел его, даже не поворачиваясь к нему лицом.       «Вот значит насколько у него хорошее зрение».       — Ты опоздал, — восседая на чёрном кожаном широком кресле, говорит Джаред и с интересом изгибает бровь, посматривая на Шепли, который уже успел развернуться к нему лицом и одарить не менее «дружелюбным» взглядом. В одно мгновение какие-либо эмоции испарились с лица подростка.       — Прости, но. Брысь с кресла, — командует Дэвид, принимаясь искать что-то в ящиках стола. И старший брат нехотя поднимается, подходя ближе к незнакомцу.       — Джаред, это Билли. Билли, это Джаред, — замечая неловкую, кажется, только для него одного тишину и предугадывая вопросы брата, представляет он их друг другу.       — Очень ёмко, — продолжая рассматривать юношу, отвечает он.       — Я бы сказал предостаточно, — сразу же говорит Шепли. Кажется, для Дэвида не странно, что Джаред приехал в офис и ждал брата в его же кабинете. Значит, старший частенько так делает.       Своенравный.       — Мне не нравится ваш тон. И акцент.       — А мне не нравится ваш галстук, — упирается Шепли так же крепко, вгрызаясь в старшего взглядом.       — Брейк, — подаёт Дэвид голос из-под стола и сразу же показывается сам. — Билли, номер кабинета Лукаса 966, 29 этаж. Как только закончишь с ним, буду ждать тебя здесь, — обращается он к младшему, подойдя к нему и протягивая ключ от офиса Лукаса. — А ты подожди. Я заберу нужные документы у секретарши и вернусь, — говорит он уже Джареду и вновь возвращается к столу, закрывая все ящики.       — Мы с вами нигде не могли видеться ранее? — не унимается Джаред, делая один шаг вперёд, когда Билли, не сводя с него глаз, направляется на выход.       — Могли. Но я наркотой не балуюсь, — спокойной язвит он, и Блэк аккуратно уводит его из кабинета.       — Пошли, — строго командует детектив.       — Пока-а-а, — улыбнувшись, прощается с Джаредом.       Оказавшись за закрытой дверью по дороге к лифту, Блэк не может сдержать комментария в адрес Билли.       — Ты бываешь невыносим.       — Ну, извини. Я ведь первый раз встречаюсь с ним будучи парнем. Очень непривычно, что на мне нет панталон и юбки, — раздражённо утрирует младший, нажимая на кнопку вызова лифта так, словно совсем не боится сломать её.       — Встретимся в моём кабинете, — сдержанно бросает ему Дэвид, направляясь к своей секретарше.       Девушка приветствует его и аккуратно передаёт толстенную папку с нужными документами, попутно напоминая про все его грядущие встречи и созвоны.       Секретарша, которую нанял Дэвид была очень красивой жгучей брюнеткой, но в первую очередь она была прекрасным сотрудником. Этот аспект был важнее чего либо.       Он изначально не собирался нанимать секретаршу в виде красивого оформления своего офиса, не собирался использовать её для своих плотских утех — он же не идиот, и уж тем более не избалованный мальчишка, пользующийся своим положением. Ему нужна была умная девушка, которая разбирается в своём деле, и Марго оказалось именно такой. Он долго выбирал секретаршу, которая бы отвечала всем его строгим чётким требованиям. И эта девушка, несомненно, идеально подходила под каждый критерий: она много работала, а не сидела на стуле, делая маникюр и обсуждая с подружками своих парней.       Работа не должна быть смешана с личной жизнью, однако Дэвид не думал об этом, когда начал сотрудничество с Шепли. Он с самого первого дня понимал, что это сотрудничество будет не ради работы, а ради сближения с этим сорванцом. А для мальчишки это сотрудничество было некой большой настольной игрой, в которой он устанавливает правила, или оркестр, в котором он — единственный дирижёр. Блэк относительно принимает эти правила игры.       Дэвид благодарит девушку за все собранные, нужные ему документы и отправляется обратно в кабинет к брату.       — Я надеюсь, ты вернулся без этой язвы, — стоя спиной к Дэвиду и рассматривая дорогой алкоголь на его полке, говорит Джаред.       — Без, без, — успокаивает его младший.       — Где ты его только нашёл такого? — разворачивается к нему лицом брат, усаживаясь напротив.       — Какого? — усмехается Дэвид.       — Непристойного наглеца неглижирующего новыми знакомствами, — без стеснения говорит Джаред, а младший лишь может с ним согласиться.       — Я бы сказал бесстрашного и своенравного самодура, — поправляет он Блэка.       — Не суть, — махает рукой старший.       — Поверь, второго такого же я не найду, — спокойной отвечает Дэвид, усаживаясь за стол и открывая папку, начинает искать нужные ему листы.       — Красивых и смазливых на личико парней младше тебя — пруд пруди, — спорит Джаред, закинув ногу на ногу, пристально рассматривая сосредоточенного брата.       — Не в этом дело.       — Надеюсь, ты с ним ненадолго, потому что Камилла уже всем своим подружкам и их родственницам рассказала то, что у её мужа есть не женатый статный и богатый младший брат, — невзначай говорит он, тихо посмеиваясь со своей жены, точнее, с её местами больного желания поскорее женить Дэвида.       — Твоя жена опять меня сватает, — усмехается детектив. Камилла никак не может успокоиться после того, как узнала, что Дэвиду нравятся парни. После этого она постоянно подыскивает ему хорошую девушку. Конечно же Камилла по большей части делает это в шутку, но она всё равно надеется.       — Ничего не могу с этим поделать, — отнекиваться старший, поправляя рукой тёмные волосы.       — Я не хочу жениться.       — Её это мало волнует.       — Чёрт с ней, пусть сватает. Только я не ручаюсь за то, что окажусь занят для них, — смеётся Дэвид, соглашаясь, ведь знает, что всё равно не сможет жениться, только не после знакомства с бесподобным господином Шепли.       — Только не он, — округляет Джаред глаза, заставляя Дэвида рассмеяться. — Правда, выбери кого-нибудь с более приемлемым для нашей среды характером. Я лицезрел его не больше двух минут, а уже понял какой он фрукт, — серьёзно предостерегает он, ведь не хочет, чтобы брат разгребал проблемы от взбалмошного характера этого Билли.       — Мне не нужен послушный пёс, готовый соглашаться со всем, что я говорю, жить за мой счёт и стелиться под меня при любом удобном случае. Я же со скуки умру, — упирается Дэвид. В их окружении это самый популярный тип жены — послушная, домовитая и желательно из хорошей семьи. Нравится ли этот тип детективу — не совсем. А если быть точнее, то он ни за что с такой свою жизнь не свяжет.       — А этот упёртый невежа — предел твоих мечтаний? — издевательски удивляется Джаред.       — Посмотрим, — безынициативно говорит Дэвид, переводя эту уже надоевшую ему тему разговора на другую, более важную, ради которой они здесь и собрались. Он не любит обсуждать свою личную жизнь даже с братом. Да, они близки и находятся в достаточно неплохих отношениях, но Дэвиду просто был неприятен сам факт того, что они будут обсуждать это. — Это документы касательно сотрудничества с канадской фирмой, которую я советовал тебе в прошлом месяце.       — Мне нужны детали, — перебивает его старший брат, и их разговор об этой компании растягивается на долгие полчаса.

***

      Билли не ожидал, что он так быстро управится с этим Лукасом, который сразу сказал ему: «Слушай, чувак, я не обещаю, что это будет быстро, но гарантирую, что сделаю всё в лучшем виде. Понимаешь о чëм я, чувак... ».       Этот Лукас был похож на отпетую пьянь, которая балуется травкой и целыми днями смотрит порно. Он был упорот даже когда Билли к нему пришёл. Если Дэвид считает, что это — лучший его сотрудник, то у него явные проблемы с башкой. Но, с другой стороны, Билли знает людей, которые ведут омерзительный образ жизни, но при этом являются специалистами в своей сфере, даже, можно сказать, гениями. Поэтому он утихомирил своё волнение и пошёл к Дэвиду, который, как оказалось, был ещё занят.       Шепли не хотел иной раз пересекаться с его братцем, к которому испытывал заведомую неприязнь, поэтому решил пойти подождать Блэка в машине.       Откуда ключи? Стащил у Дэвида, пока тот не видел. У него явные проблемы с внимательностью: который раз Билли у него что-то берёт и детектив этого не замечает. Либо он доверяет Билли, либр действительно настолько невнимателен.       Устроившись поудобнее на переднем сидении автомобиля, Шепли решает подумать о том, какие же дальше будут его действия в борьбе против «Bloody Bird».       Что он сейчас имеет против них? Начнём с того, что на протяжении нескольких лет Билли подрывает доверие народа к власти, разоблачая важных и не очень политиков, журналистов и полицейских. Билли не знает, что будет дальше, но на данный момент у него весьма не радужные предположения и развития всей этой истории. А всё из-за Дэвида, которого нужно заставить быть более аккуратнее, чтобы никто не смог выследить Шепли через него.       Билли давненько не подвергался нападениям со стороны «Bloody Bird», ведь они перешли на новый уровень: они перестали выискивать его и нападать в самый неподходящий момент. Нет, кажется, они создали план того, как заманить его в ловушку, и в одну такую ловушку Билли уже попал.       Сейчас рисков стало больше из-за того, что мальчик стал подключать полицию через Дэвида: точнее, по всем документам это делал Дэвид. Билли же не существовал в этих протоколах и тому подобных бумагах. Теперь он сотрудничает с Дэвидом, а они вместе разбираются в этом деле. Несмотря на то, что Блэк весомо ему помогает в их сотрудничестве, есть минусы и слабые стороны.       Из мыслей его вырывает тихий стук в окно, юноша переводит испуганный взгляд на окно, через которое Дэвид машет ему. А после детектив обходит машину, усаживаясь на водительское сиденье.       — Ты что, в какой-то транс вошёл? Я тебе уже несколько раз постучал, –недоумевает Блэк.       — Извини, я задумался, — отвечает Шепли, а Блэк протягивает ему небольшую карточку, на которой мелкими буквами накалякано какое-то приглашение.       — Что ещё за приглашение? — не прочитав, принимает младший его из рук Дэвида.       — Сегодня едешь со мной в клуб, — констатирует парень факт.       — Я по гей клубам не хожу, — как можно спокойнее говорит Билли, хотя в глубине души понимает, что просто так он от Дэвида не отделается.       — Это обычный клуб. У меня день рождения, и Джаред организовал вечеринку по этому поводу. Я не могу не пойти, ведь там будут некоторые люди, с которыми я должен поддерживать хорошие отношения.       — У меня таких людей нет, и я никуда не пойду. И вообще в твоём возрасте вредно тусоваться до утра, — отвернувшись от парня, спорит он, и Блэк тяжело вздыхает, ожидая тяжёлого разговора, ведь этого упертого барана ещё нужно попытаться вытащить в люди.       — Билли… Будь добр, сделай мне сегодня подарок на день рождения. Не будь занозой в заднице и постарайся принять моё предложение, иначе я могу затаить обиду на тебя, — сохраняет он самообладание, предупреждая юношу о неизбежном, если услышит ещё хоть одну шутку. Нет, Дэвид не злится на Билли, но его часто раздражает упертость этого мальчишки.       — Нет, — снова отрезает подросток, не в силах передать словами, как он ненавидит подобного рода заведения. Он был бы не против куда-нибудь сходить с Дэвидом, да хотя бы поесть мексиканской еды: конечно, еде Билли уделял бы больше внимания, чем самому Дэвиду, но это уже хоть что-то.       — Почему?       — Люди мне омерзительны, забыл? Я не собираюсь собственноручно лишать себя комфорта, — вскидывает Шепли брови. Неужели детектив забыл о его «большой любви» к людям.       — Но я же тебе не противен, — не желая сдаваться, перечит Дэвид. Шепли с каждой минутой тяжелее отказывать, ведь он понимает, что в долгу перед Дэвидом и как-то хочет ему отплатить. И тем более он пару раз вёл себя с детективом как настоящий козёл. Даже самому от себя было тошно в некоторые моменты.       — Но там будет много людей. Я… Блядь, я буду нервничать, — хмурится он, уводя взгляд куда угодно, только бы не смотреть на Дэвида.       — А я буду рядом. Ты успокоишься и мы будем тихо осуждать всех вокруг нас.       — Ну да, конечно, как тогда на свадьбе, — издевательски припоминает младший.       — Тогда я ушёл по делам и оставил тебя в безопасном месте, подальше от людей, — оправдывается Блэк, ведь правда всегда старается защитить и помочь Билли, даже он сам это понимает.       «Ну да, в туалете. Очень оригинально и заботливо!»       — Я не хочу. Они такие отвратительные… — устало вздыхает он, потихоньку сдаваясь, что даётся ему дико тяжело, ибо Шепли в принципе не любит вечеринки. В прямом смысле: его напрягает атмосфера.       — Я же не отойду ни на секунду, если ты этого не захочешь, — Дэвид видит, что попал в яблочко и Билли вот-вот согласится. Стоит лишь чуть-чуть поднажать. Блэку девушек-то на секс уламывать не приходилось, а чтобы пригласить Билли в клуб, он вон из кожи лезет. — Это будет лучший подарок для меня, — мечтательно сообщает Блэк, но после поправляет сам себя, ведь вспоминает, как Билли подошёл тот бантик. — Ну, после того, что предлагала Джули, — улыбается он.       — Какой конкретно клуб? — принимая своё поражение, вымученно спрашивает он, сползая по сидению ниже, а Дэвид, почувствовав вкус победы, пристегивается и заводит машину.       — Jacobs Paradise, — улыбнувшись, говорит Дэвид.       «Это, конечно, не мексиканская еда, но, может, там будут вкусные закуски». — Ищет плюсы Билли.       Спустя пару минут раздумий, когда они уже двигаются по направлению в другое место, куда Блэку нужно заехать, Шепли окончательно сдаётся, выдвигая условия:       — Я не буду говорить с людьми, я не буду им улыбаться и не собираюсь терпеть ваши разговоры, и ты не посмеешь отойти от меня ни на секунду. Я не буду пить и возьму с собой оружие, — перечисляет он свои требования, пристально смотря на Дэвида, который, конечно же, ожидал подобного от Шепли.       — Хоть топор бери. Главное, чтобы ты там был, — кивает детектив головой в знак согласия, еле заметно посмеиваясь.       — Это в твоих же интересах.