Bloody Bird.

      Дэвид не сказал бы, что взять Билли с собой было плохой идеей, но в то же время это было и не самым грандиозным решением.       Детектив знает характер юноши, со временем начинал понимать и его психологию. А поэтому он отдаёт себе отчёт, чем всё может закончиться и какое шоу он может здесь устроить. Более того, Дэвид уверен, что подобные мероприятия Билли совсем не по вкусу. Однако он решил попробовать исправить это и помочь мальчику адаптироваться в данной среде. Вот только он забыл учесть то, что Шепли это не нужно было от слова совсем. По мере надобности юноша мог адаптироваться под любую социальную группу, под любое окружение, в котором находится. Проблем с притворством у него никогда не было.       Однако Дэвид не то чтобы прямо-таки знает о том, как с лёгкостью Шепли мог переобуться и не выделяться из толпы. Он понимает и видит, но придаёт этому его умению совсем иной смысл, нежели сам Билли. Мужчина думает, что юноша поступает подобным образом дабы защититься, показать, что он такой же, как и остальные, чтобы его не трогали. Также он неоднократно подмечал, что молодой человек использует противоположному этому приём. Но, цель была неизменна.       Поэтому, на его удивление, с момента их появления в клубе прошло уже минут 20, и всё ещё ничего не происходит. Ничего не выходит из-под контроля Билли, а главное он сам контролирует себя. Это было уже победой.       «Идём на рекорд».       Двадцать минут спокойствия и умиротворения, без каких-либо ссор, проклятий, угроз, перестрелок и погонь.       Удивительно, но Шепли придерживается своих обещаний, как и Дэвид. Билли обещал не быть занозой в заднице и не хамить каждому встречному, а напротив, вести себя под стать толпе, а Дэвид со своей стороны обязался не отходить от него ни на секунду и прерывать все вопросы от встречаемых ими людей касательно Билли.       Оба пока что справляются. Билли нахамил всего двоим и те этого не поняли, а Дэвид отошёл от него только за стаканом виски, буквально на пару секунд.       Дэвид понимает, что Шепли, невзирая на хорошее притворство, чувствует некую угрозу. Поэтому он старается держать Билли в как можно более спокойном кругу людей на этом торжестве. Вроде как мальчик даже не нервничает, но по нему было видно, насколько ему неприятно здесь находиться.       — Всё хорошо? — уточняет Дэвид, когда они, поднявшись на второй этаж, решают остановиться около перил, страхующих людей от падения на первый этаж.       — Да, но я бы с большим удовольствием сейчас на Северном полюсе убегал от полярного медведя, — ворчит Билли, выкрикивая это Блэку прямо в ухо, в надежде, что у него треснет барабанная перепонка и они уедут отсюда в больницу. — И что хорошего в том, что я торчу здесь? — Шепли прижимается к ограждению, недовольно выдавая свой вопрос, а старший наклоняется ближе к нему, чтобы услышать всё чётко. И усмехнувшись, с улыбкой на губах отвечает:       — Ты единственный делаешь этот вечер не таким бессмысленным для меня, — Билли совсем немного округляет глаза от удивления, а после отворачивается от Дэвида, рассматривая толпу людей под собой, в попытке отвлечься и не зацикливаться на этих словах.       — Вот ты где, — доносится до слуха мальчика, и, развернувшись к Блэку, он встречается взглядом с Джаредом.       Нельзя сказать, что Билли не нравится брат Дэвида, но мальчик от него и не в восторге. Всё-таки Джаред — глава криминального синдиката и заправляет всеми грязными делишками своего клана. С такими, как он, Шепли «дружить» не намерен.       Они, можно сказать, не приятели, но и не враги до гроба. Билли уверен, что Дэвид не сказал брату его настоящую фамилию, иначе их сегодняшняя первая встреча уже закончилась бы перестрелкой или чем похуже.       — И ты здесь, — угрюмо говорит Джаред. Шепли закатывает глаза и, развернувшись, надменно обращается к Дэвиду:       — Почему он здесь, а не в каком-нибудь борделе? — безобидно спрашивает он Дэвида, не желая чтобы его услышал его старший брат.       «А вот и началось представление!»       — Он женат, — беззлостно отвечает Дэвид в защиту брата, чуть усмехаясь.       — Его жена слепая? — непонимающе хмурится Билли, всё так же не смотря на Джареда, словно его тут и нет.       — Знаешь, чтобы ты прожил дольше и тебя никто не грохнул за твой поганый язычок, я могу тебе помочь и отрезать его сейчас… — более агрессивно настаивает Блэк-старший, а Билли уже готов сказать ему всё, что так хотел, и отвесить в его адрес кучу нелестных замечаний, но Дэвид обрывает брата.       — Джаред, — строго бросает детектив ему, и, повернувшись к Билли и сохраняя самообладание, снисходительно просит. — Билли, пожалуйста… — и юноша тяжело вздыхает и, смягчив свой нрав, успокаивается. Дэвид довольно треплет его по волосам, из-за чего младший недовольно жмурится.       — Я уже устал, — пихая детектива, ворчит он и отворачивается, продолжая рассматривать толпу и не мешаться.       Дэвид понимает, насколько тяжело Билли находиться в данной атмосфере, и решает чуть позже выйти с ним покурить на свежий воздух, а сейчас возвращается к разговору с братом.       — Ты уже видел Брэндона с женой? — говорит Дэвид старшему.       — Да, он предлагал выгодные условия в связи с открытием…       Билли же не старается вникнуть в суть их разговора. Он никогда не любил все эти бизнес разговоры на тяжёлые финансовые темы. Тем более, он зол на Блэка, ведь тот прямо-таки шантажирует его, как считает сам юноша.       Для Билли приглашение на вечеринку звучало так: «Пойдёшь со мной на вечеринку — я буду благодарен тебе. А если не пойдёшь, то я буду реветь в подушку днями и ночами». Несмотря на то, что Дэвид приглашал его совершенно иными словами, Билли услышал исключительно то, что хотел.       Да, и это место ему совершенно не по душе. С Джули на том хиппи-фестивале было куда лучше и спокойнее. Здесь все какие-то напыщенные и высокомерные, слишком важные и какие-то крутые. От них за километр разит фальшем, как от никудышных актёров, и лицемерием, как от «лучших» друзей.       Успокаивало только то, что не только Билли терпит всю эту обстановку, а ещё и Дэвид. Но, в отличие от Шепли, детектив должен быть дружелюбен и любезен со всеми, хотя, как он признался младшему, ему это совершенно не нравится. Так сказать, издержки профессии.       Дальше размышлять об этом не выходит, ибо он отвлекается на одну интересную персону, и незаметно, пока Блэк что-то обсуждает с братом, уходит в глубь озаренного красными и розовыми неоновыми оттенками клуба, взбудораженно направляясь к танцполу.       Девушка лет 23-х на вид, но Билли видит, что ей всего 16. Благо, его зрение работает не только как увеличительное стекло, прицел и много других факторов: его зрение работает как рентген, а по внутренностям человеческого тела легко понять, сколько ей лет. Ну и внешне, конечно, понять это ещё легче. Для этого нужно дважды сильно закатить глаза, которые после начинают светиться. Но, к сожалению, после таких частых манипуляций они побаливают, и достаточно сильно для того, чтобы иметь желание вырвать их к чертям собачьим.       Он протискивается сквозь жаркую и весёлую толпу, следуя за ней. Билли привлёк тот факт, что такая особенная девушка находится в таком месте и имеет изрядно потрёпанный вид.       Такая же, как он.       А таких не часто можно встретить вот так, просто придя в любое заведение и пройдясь по парочке парков.       При виде каждого особенного человека, которого замечает Билли, в его глазах словно загорается красным цветом контур всего тела, очерчивая каждый миллиметр силуэта. Именно поэтому ему выявить их легче, чем людям с иными способностями. Все остальные могут только чувствовать, что человек перед ними такой же, как и они сами, и не всегда дистинктивы понимают эти чувства.       Но Билли это видит в силу своего зрения: зрения, которое, к сожалению или к счастью, не изучено до конца. И Шепли сам продолжает удивляться тому, что он может что-то больше, чем смотреть через стены, видеть в темноте и тому подобное. Он не понимает, откуда берётся новая способность, и поначалу даже не понимает, как её использовать. Но со временем привыкает и забывает о том, что она у него новая.       Он незаметно направляется за девушкой, наступая всем вокруг на ноги и выслушивая их нелестные высказывания в свой адрес. Мальчик ни на секунду не отрывает глаз от неё и, словно обезумевший, быстро и хаотично, но всё же плавно двигается через толпу.       Эта девушка ведёт себя достаточно волнительно: её движения неуверенные, а глаза застыли в гримасе страха; она такая с того момента, когда он только увидел её. У неё тёмные засаленные волосы, тощее телосложение, травма левого колена и ссадины на руках. Но она одета подобающе вечеринке и даже накрашена, потому и выглядит старше своих лет и чуть лучше своего реального состояния. Сначала Билли думает, что она просто обычная приглашённая на эту вечеринку девушка, но чувство логики ему подсказывает, что что-то здесь нечисто.       Благо она не замечает Билли сквозь толпу и продолжает куда-то идти, куда-нибудь подальше от людей. Девушка спускается на нижний этаж, проходит дальше барной стойке и за следующим поворотом словно исчезает, стоит юноше отвести взгляд на одну единственную секунду. Это происходит за одно лишь мгновение и вызывает у Шепли десятки вопросов в голове.       Он в недоумении машет головой, выискивая девушку взглядом, но всё тщетно. Он будто сбился с пути. И наконец-то спустя, кажется, минуту находит её прямо под собой, а если быть точнее, то на нижнем этаже. Но как это понимать, если Билли и так находится на самом первом этаже этого злачного и пропитанного человеческими пороками места?       «Выражение «как сквозь землю провалилась» заиграло новыми красками».       «Чёрт, здесь же может быть цокольный этаж. Как на него пробраться?»       Шепли встаёт на четвереньки и начинает руками пытаться нащупать какие-нибудь дверцы или увидеть глазами, но пол абсолютно целостный. Ну не могла же она на самом деле сквозь бетонный пол просто так провалиться.       Ничего. Даже намёка на какую-либо дверь нет.       Билли поднимается и решает, что в одиночку он не сможет найти ни её, ни дорогу на цокольный этаж — народу слишком много, как смердящих сардин в консервной банке. Ему тяжело абстрагироваться и смотреть только лишь на планировку здания. Он сосредоточен, он всё видит, но может запутаться и прийти не туда, а здесь нужна скорость. Быстрее, чем Билли найдёт эту дорогу сам, её сможет показать ему только один человек.       «Нужен Дэвид».       Как бы сильно Дэвид ни раздражал юношу, сейчас он просто необходим ему, ведь, по словам детектива, он часто бывал в этом клубе и даже был знаком с его прошлым владельцем.       Билли осматривается и замечает поблизости Дэвида, который мило общается с какой-то до опизденения душной девушкой. Да, Билли уже заведомо знает, что она ему ой как не нравится.       «Халтурщик».       Юноша продолжает выискивать ту самую дорогу, которой шла девушка, и не сводит глаз с её силуэта, хаотично блуждающего по цокольному этажу.       Он вспоминает, в какой стороне находится Дэвид, и быстрым шагом направляется к нему, но путь преграждает целая толпа, из-за чего он перестаёт следить за девушкой и переводит взор на людей вокруг, от которых, признаться, тянет духами и резкими запахами так сильно, что вонь дохлого омуля в сравнение не годится.       Быстро оценив обстановку, он снова возвращается глазами к девушке и, следя за ней, решает подняться чуть выше прямо по лестнице. И всё-таки из-за количества людей вокруг Билли теряет её из виду и снова отыскивает Дэвида, который всё так же мило любезничает с той девушкой, которая уже обхватила его своей куриной лапой за талию.       «Неужели он думает, что эта расфуфыренная швабра ему подходит?!», — истерично, словно он мать-одиночка из американских фильмов, которая вечно ходит с зелёной маской на лице и бигудями на голове, думает Билли, в недоумении смотря на них и ощущая, как какое-то очень неприятное чувство словно пронзает его насквозь.       Юноша не знает, как подойти к Дэвиду и успеть сказать ему всё, поэтому решает сделать это максимально незаметно, чтобы Блэк пошёл за ним сам. Нужно ведь уметь сохранить имидж, даже когда эмоции берут верх.       Ох, он сделает это искусно.       Проходя мимо барной стойки, он деликатно и аккуратно успевает схватить горящий шот, который «каким-то магическом образом» летит прямиком на голову этой девахи. Её волосы тут же воспламеняются, а все вокруг охают, изображая волнение за неё. Девушки поблизости бросаются тушить её горящие патлы. Глупейшая комичная сцена, годящаяся для кинематографа 50-х годов. Одни лошади помогают другой выбраться из канавы, по итогу заталкивая её ещё глубже на дно.       Билли бы не сказал, что он испытывает к женщинам некую неприязнь. Наоборот, к мужчинам у него этой ненависти в разы больше. Просто именно к этим особам женского пола, которые вышли замуж не за человека, а за его кошелёк, или планируют воплотить данную схему в жизнь, он испытывает чувство дикого отвращения. Ведь часто, точнее, чаще, чем хотелось бы, они позволяют себе по-скотски относиться ко всему вокруг, кроме себя-королевы. Билли иногда думал, что их воображаемая бриллиантовая корона давит на их же воображаемый мозг, который в реальности, ясен пень, отсутствует. А их мужья настолько безмозглые олигофрены, что защищают своих дур-жён, которых и сами ненавидят в любой ситуации.       Гадость.       Деградация.       Тем более, Дэвид не достоин внимания таких женских особей, как они. Он лучше, чем эти девушки. Как бы Билли ни хотел говорить эти слова, но если бы Дэвид выбрал себе в спутницы жизни такую женщину, Билли бы настоятельно попросил его сходить на рентген мозга, ибо там могла прорастать опухоль идиотизма и кретинизма.       «Не нужно было мешаться», — думает мальчик, спокойно спускаясь вниз и понимая, что никто, кроме Дэвида, не заметил, будто это он поджёг ей волосы.       Воспользовавшись моментом, Блэк находит Билли, который вальяжной, будто довольный кот, походкой спускается на первый этаж, бегая взглядом по полу и что-то явно выискивая.       «Он и здесь приключения на свою задницу нашёл?!» — думает старший и раздраженно следует за ним. А Билли в это время снова начинает поиски дороги, чтобы добраться прямиком к девушке, за которой следил. Глаза уже начинают неприятно покалывать, но юноша не отступает, продолжая выискивать дорогу.       — Ага, а вот и наш пироман любитель, — неожиданно схватив его под руку, говорит детектив.       — Наконец-то. Пойдём, — тяжело вздохнув от ожидания, отвечает он, перехватывая руку детектива и начиная тянуть Дэвида за собой.       — Что это было? — взбудораженно говорит Блэк.       — Дэвид, пойдём, — обеспокоенно шипит младший в ответ, хватая его за руки, которые тот отдавать в пользование мальчика не горит желанием, и ведёт к тому месту, где последний раз видел девушку.       — Зачем ты…       — Пошли, я нашёл одну, — перебивает его Шепли.       — Кого ты нашёл? Что ты опять выкинул? — Дэвид не понимает, о чём там Билли говорит. Он вообще упустил момент, когда Шепли отошёл от него, ибо сильно отвлёкся на тех, кто поздравлял его с днём рождения, а этих людей было много, и они постоянно прибывали. Блэк старается не отставать от юноши, ведущего его чёрт пойми куда.       — Так кого ты нашёл? — ещё раз задаёт он вопрос, одним рывком останавливая Билли.       — Тут была девушка. Такая же, как я, — не обращая внимания на грубый жест Блэка, отвечает он, строя наивные, с отблеском жгучего интереса глазки и уставившись на старшего, а Дэвид поражается, как же легко он находит проблемы на свою голову. Хотя чему уж поражаться?       — Дистинктивный вариант? — уточняет он.       — Не последний точно, — усмехается Билли и, резко приблизившись к нему, говорит: — Ты же лучше здесь ориентируешься, проведи меня на цокольный этаж. Она где-то там, — Блэк замирает на несколько секунд и, обдумав всё сказанное Билли, вспоминает, что в этом здании на самом деле есть цокольный этаж. Более того, Дэвид знаком с владельцем этого заведения и знает, что на цокольном этаже они держат всякое барахло, которое может пригодиться или уже не пригодится никогда. Однако тот владелец, которого Дэвид знал, продал клуб более года назад, а с новым его хозяином Блэк так и не познакомился.       — Уверен? — спрашивает он у Билли, ведь если мальчик не уверен в своих догадках на все сто процентов, то вряд ли их погладят по голове за такие выходки.       — Уверен, — утвердительно кивает он. Детектив глубоко вздыхает и, ухватившись за плечо Билли, разворачивает его, ведя за собой.       Дэвид идёт впереди Шепли к чёрному выходу из клуба, ведь, насколько он знает, на цокольный этаж в этом здании можно попасть только через мокрую и холодную улицу. Мальчик старается не отставать от него, что становится не совсем затруднительно: Билли привык ходить весьма быстрым шагом. Они выходят на улицу через выход для персонала, и буквально метров через 100 Дэвид останавливается у нужной двери и, дёргая за металлическую ручку, понимает, что она, конечно же, закрыта.       Из-за грохота, который раздается от двери, Билли паникует, хватает старшего за руку, оттягивая прочь, и, аккуратно толкая его в грудь, заставляет сделать пару шагов назад и упереться в кирпичную стену.       «Срань Господня, до чего ж он громкий!»       — Нельзя шуметь! Ты не у себя дома, вандал, — сводя брови к переносице, шипит он прямо в лицо Дэвиду, который соблазняется такой близостью своего очаровательного грубияна.       — Тогда ваш выход, Мистер серая мышь, — издевательски шипит он в ответ, а Билли от неожиданности ответа Дэвида округляет глаза. Обычно Блэк не отвечает на его язвительные замечания, но, видимо, даже у детектива терпение имеет свойство заканчиваться. — Действуй, тихоня, — уже приблизившись ближе к Шепли, шепчет он, медленно перехватывая ладошку младшего.       «Как же бесит».       Билли как ошпаренный отстраняется от Блэка и, недовольно скорчившись, подходит к двери, приседая перед ней на корточки. А Дэвид, привыкший к тому, что Билли такой строптивый, раздумывает о том, когда же он перестанет себя так вести.       «Лучше бы никогда».       И конечно же, о том, где Шепли научился так ловко вскрывать замки: буквально пару секунд и готово. Младший медленно открывает дверь, рассматривая помещение за ней. Стены выкрашены серой краской, как в какой-то тюрьме; когда он подходит чуть ближе, его обдаёт холодом: таким, что по телу мурашки пробегаются.       Дэвид хоть и стоит позади Билли, но ощущает тот же холод, что и он. Блэк заходит первым в помещение, проходя по узкому коридору в глубь задания, а юноша заходит уже после него. Для него не удивительно, что Дэвид пошёл первым, ведь он понимает, что развитие этого дела отразится и на его репутации детектива. Блэк оборачивается, чтобы удостовериться, что Билли идёт за ним, и в этот момент встаёт как вкопанный, уставившись огромными от удивления глазами на младшего.       — Что? — вздрагивает Шепли.       — Билли… Я… В общем, не знаю, как тебе сказать… — мнётся Блэк, моргая, ибо надеется, что ему это кажется.       — Да что такое? — не в силах уже терпеть, более напористым тоном спрашивает он.       — У тебя глаза светятся, — удивлённо и даже восторженно отмечает Дэвид.       — Тьфу ты, напугал, — хмурится мальчишка, проходя вперёд. Он и сам совсем забыл, что его глаза могут светиться, словно огоньки гирлянды на ёлке, а под глазами выступают светящиеся холодным белым аккуратные узоры, когда он использует их силу на более высоком уровне, чем приближение и отделение.       — Это я-то тебя напугал?!       — Это нормально. Они должны светиться, — обыденно объясняет Шепли идущему за ним детективу.       — Почему? — словно ребёнок, который узнаёт тайну Санта-Клауса, спрашивает Блэк.       — Ну, например, когда я вижу в темноте, они светятся, — объясняет Билли.       — Красиво, — восхищается Дэвид, раздумывая о том, какие ещё сюрпризы припрятаны у него, ведь ему хотелось бы знать о Билли в разы больше того, что он позволяет.       — Я бы так не сказал.       — Ты знаешь, где она конкретно? — как можно тише спрашивает Блэк, быстро меняя тему разговора.       — Я помню, какой дорогой она шла, но я отвлёкся и потерял её, — так же тихо отвечает он, быстро присев, дотягивается до ножа балисонг — в простонародье нож-бабочка — самый удобнейший для Билли вариант ножа. Обычно он таскает их с собой в количестве более пяти экземпляров на всякий случай.       Наличие этих ножей не раз спасало его. Они лежат в специальных кармашках, которые крепятся на ботинки. Увы, сегодня он в обычных кроссовках, поэтому свой набор «на всякий случай» пришлось прикреплять на специальные карманы выше лодыжки. Благо, джинсы были достаточно длинные, чтобы скрыть их наличие.       А пистолета у него нет: Дэвид попросил его не брать, ведь: «Грёбаный параноик, никто там тебя не тронет. Бери с собой что хочешь, кроме ствола, хоть топор. Не дай бог ты его возьмёшь. Знаешь, куда я его тебе тогда засуну?!»       Билли и рад был бы взять с собой топор, но, увы и ах, в его арсенале оружия топор отсутствовал. И слава богу.       «Ну да, ну да, Дэвид. Ты прямо Ванга».       Они проходят ещё дальше и оказываются в длинном и извилистом коридоре с кучей дверей и ходов, ведущие в никому неведомые секции подвала.       Мало того, что этот цокольный этаж оказывается больше, чем предполагал изначально Билли, так ещё здесь целых два таких этажа. А Дэвид, осмотревшись по сторонам, думает, что он ничегошеньки не знает о планировке этих двух этажей и придётся надеяться только на зрение Шепли.       — Твою мать, — безобидно выругавшись, вздыхает старший, смотря на количество путей и раздумывая, как же они найдут ту девушку в этом грёбаном лабиринте.       — Туда, — уверенно говорит Шепли, направляясь в сторону одного из коридоров, а Дэвид вскидывает брови и недоверчиво плетётся за младшим.       — Ты что, и сквозь стены видишь? — неуверенно спрашивает детектив.       — Да, но недолго, иначе глаза болят, а потом и голова. Сейчас я не вижу — незачем, потому что помню, какой дорогой она шла, — шёпотом рассказывает Билли. И, о боги, вспоминает о той боли, которая посещает его сразу, как только он переборщит со временем использования этой способности. А переборщить очень легко: иногда хватит даже двадцати минут.       — Знаешь, мне стало страшно с тобой жить, — стараясь сдержать смех, отвечает Дэвид, подумывая о том, что же Билли мог видеть, живя с ним всё это время.       — Теперь ты меня понимаешь, — уверенно говорит Шепли и, пройдя ещё пару шагов, ощущает, что за поворотом налево, куда, если верить его памяти, пошла девушка, сейчас стоят какие-то мужчины: всего двое, но достаточно крепко сложенные, и о чём-то говорят.       Билли не успевает остановиться, как Дэвид хватает его за талию, оттягивая назад: видимо, он услышал голос двух мужчин раньше самого юноши, который занят лишь рассматриванием помещения. Он недовольно хмурится на такой жест детектива, они переглядываются, пытаясь решить, что же им делать с этими двумя амбалами.       Это немая сцена выглядит до ужаса комично, потому что ни один из них не понимает, что они пытаются друг другу сказать. Дэвид дёргает бровями, указывает глазами на них, кивает головой в их сторону, а Билли беззвучно говорит ему что-то в ответ, активно жестикулируя и ожидая, что детектив сможет прочесть это по губам.       Выходит их немой диалог, честно признаться, неудачно.       Несмотря на это, Дэвид не сдаётся и пытается всё-таки донести до Билли суть того, что он хочет сказать, а младший на это лишь закатывает глаза и принимается своевольничать. Он резко хватает Дэвида за плечи и, развернув от себя, со всей силы толкает за угол на всеобщее обозрение двоим мужчинам. В ответ на круглые глаза Блэка, двое отвечают ему тем же удивлением во взгляде, как и у него самого.       Но детектив быстро подстраивается под ситуацию, успевая продумать, что же он будет делать, и весело выдаёт:       — Хорошая ночка, да, парни? — Блэк пытается быть крайне позитивным в этой ситуации, но наличие Билли, который пытается не смеяться за углом, омрачает его весёлый настрой.       Мужчины переглядываются и моментально нападают на Блэка, который успевает отойти от них на пару шагов, выигрывая время для удара. От неожиданности он пропускает один удар по рёбрам, но быстро переигрывает их, хватая одного за шею и ударяя головой прямо в стену.       «Да, это тебе не с пьянчугами драться».       Несколько мгновений, как вдруг оба бугая, которые собирались одновременно ударить детектива под дых, — по крайней мере, туда они и метились — отвлекаются от него и, схватившись за шею, замертво валятся на пол. Дэвид оглядывает их, замечая, что из их шей торчат ножи.       «Бабочка?»       За бездыханно упавшими мужчинами, как оказалось, стоит Билли, спокойно крутящий в руке ещё один нож, идентичный тем, которые находятся сейчас в плоти обоих. Его глаза снова ярко светятся, но стоит ему в одно мгновение закрыть их и сразу же открыть, как весь этот свет пропадает и они становятся такими же привычными для Блэка, как и всегда.       Его глаза всегда смотрятся необычно, по-особенному, но сегодня Дэвид понимает, что они прямо-таки волшебные, магические, как бы глупо это ни звучало. Как же великолепно выглядят эти прекрасные глазки, когда светятся, но, признаться честно, они весьма пугают: есть в этом что-то нечеловеческое, а если ещё честнее, то невероятно завораживают по той же причине.       На немой вопрос детектива Билли медленно подходит ближе к нему.       — Если пережать сонную артерию, человек потеряет сознание, — не отрывая взгляда от Блэка, ледяным тоном говорит он. — Если перерезать сонную артерию, он начнёт биться в агонии — это длится примерно 4-6 минут по классике — в конечном итоге он теряет много крови и умирает, — монотонно рассказывает он и, присев на корточки, резко выдёргивает лезвие ножа из раны, что сразу же сопровождается фонтаном крови, которая начинает хлестать из раны, разлетаясь в разные стороны. — А если под нужным углом вонзить в артерию нож так, чтобы он её пронзил, но при этом крепко пережал и удерживал до того, как извлекут лезвие — а сделать это очень легко, — то человек обречён на смерть, если нож всё же кто-то решит извлечь, — на юношу не попадает ни одна капелька крови, и легко провернуть такое он может исключительно благодаря своему зрению.       Он медленно выпрямляется, ощущая под своими ботинками огромную, с каждой секундой всё больше и больше разрастающуюся лужу красной жидкости, которая продолжает течь из обречённых на гибель человеческих тел.       — После извлечения лезвия тело проходит все стадии умирания, вплоть до биологической смерти, и вуаля… — разводит он руками, словно какой-то цирковой маг, трюк которого удался на славу, впечатлив ненасытных зрелищем зрителей. — Примерно минуты через три они умрут, — Билли разворачивается и продолжает идти туда, куда он и планировал изначально.       Дэвид удивлён?       Нет, он не удивлён.       Примерного мышления во время драки он и ожидал от Билли. Подросток ведь сразу ему сказал, что не умеет драться и используют некие другие способы. Так вот, теперь Блэк знает, что помимо оружия, винтовок, пистолетов и других прелестей он использует очень милые (милыми они только кажутся, пока не торчат у тебя из шеи) ножи-бабочки.       И хорошо, гад, их использует.       — Тогда зачем ты вообще меня к ним выставил? — хмурится Дэвид, следуя за Билли.       — Мне нужно было, чтобы ты их отвлёк и они развернулись ко мне с нужного ракурса. Тогда я бы прицелился и всё получилось бы так, как должно было получиться, — спокойно отвечает он.       А Дэвида не удивляет такое спокойствие в голосе Билли, ведь он уже давно понял, что мальчику совершенно безразлична чужая человеческая жизнь.       Насколько это хорошее качество? Вряд ли им можно похвастаться.       Он обхватывает рукой Билли за шею, притягивая к себе.       — Ещё раз ты так сделаешь, я тебе ухо отгрызу, — шепчет он младшему прямо на ушко, из-за чего тот приоткрывает рот из-за неожиданно пробегающему по всему телу табуну мурашек, а ноги непроизвольно сгибаются в коленях, словно его по ним битой приложили.       Он в удивлении на свою реакцию округляет глаза и отпихивает охамевшего в край, по его мнению, Дэвида, наступив ему на ногу.       — Подавишься! — буквально выплёвывает он эти слова, понимая, что кончики его ушей жутко покраснели, как и щеки.       «Чертовщина какая-то! У меня, наверное, аллергия на него началась».       А Дэвид от радости готов как идиот растаять и превратиться в лужицу, и если бы он был сопливой шестнадцатилетней школьницей, так бы и случилось. Раз он подобным образом реагирует, значит, в самом деле что-то чувствует. Ну, или его уши — это просто эрогенная зона.       «Оу-у-у, буду знать!» — усмехается детектив, поняв, за что может зацепиться в следующий раз.       Он и впрямь нравится Шепли, только вот юноша с большим удовольствием станет ужином стаи диких львов, чем признает сей факт. Спустя ещё пару поворотов, мальчик останавливается на том самом месте, где потерял девушку из виду. К сожалению, посмотреть через стены, здесь ли она, Билли не может, ведь у него уже начинают болеть глаза, а усугублять своё состояние он не желает.       Но это оказывается и ненужным, потому что он слышит чей-то очень-очень тихий шёпот за одной из дверей, рядом с которой они находятся. Билли мельком бросает взгляд на Дэвида, дабы убедиться, что он не единственный, кто это слышит, и, заприметив понимающий кивок Блэка, резко открывает дверь, которая на удивление ему легко поддаётся, запуская их в маленькое помещение, словно кладовую, без света, окон и вообще чего-либо для хоть какого-то существования в ней.       В этом светлом помещении, к своему величайшему удивлению, они находят не одну эту девушку, а 6 детей разных возрастов, кажется, от 12 до 18 лет.       В мыслях Билли начинают всплывать вырезки из газет и цифровых статей. Он вспоминает каждого из этих детей, ибо он ведёт список всех похищенных, который часто пополняется новыми именами. Как бы Шепли ни хотел, он не может спасти их всех и уверенно знать, кого похитят следующим.       В этот раз им повезло.       Все они связаны по рукам и ногам, рты их заклеены клейкой лентой, и они все как один испуганными глазами в ужасе смотрят на вошедших только что в помещение Билли и Дэвида, а последние так же одаривают их абсолютно идентичным взглядом.       — Джекпот, — пытаясь скрыть своё удивление в голосе, словно это очевидность, говорит детектив, а Шепли присаживается на корточки, принимаясь освобождать их, и Блэк делает то же самое.       Первой, кого Билли развязывает, оказывается та самая девушка.       — Как тебя зовут? — спокойно задаёт он ей очевидный вопрос, на что девушка лишь молчит, всё так же испуганно смотря на него. И Билли вспоминает себя на её месте и понимает, что нужно действовать по-другому. — Мы не хотим навредить вам, мы хотим вытащить вас отсюда, понятно? Как тебя зовут? — пытается объяснить ей Билли, пока развязывает крепкую верёвку на ногах, позабыв о наличии ножа в кармане, но девушка продолжает молчать и на, кажется, родном языке, судя по её отличному произношению, отвечает ему:       — Je ne parle pas anglais. (Я не говорю по-английски.)       «Французский? Повезло», — думает Шепли, на секунду замерев.       — Tout va bien se passer. Nous voulons vous aider à vous évader (Все будет в порядке. Мы хотим помочь вам сбежать), — отвечает Билли уже на её языке. Девушка продолжает недоверчиво коситься в его сторону. Шепли, как никто другой, понимает, что ей ужасно страшно и нужно время, чтобы она наконец-то ответила ему.       К сожалению, в некоторые моменты у нас нет времени.       Дэвид же развязывает других детей, пытаясь успокоить их всеми известными ему способами, и почему-то те дети верят ему больше, чем эта девушка Билли.       — Quel est ton nom? (Как вас зовут?) — юноша заканчивает с верёвкой на ногах и принимается распутывать узел на руках, и в этот раз она незамедлительно отвечает.       — Irène (Ирэн), — дрожащим голосом говорит девушка. Её глаза на мокром месте, она практически доведена до истерики собственным страхом. Чертовски знакомое чувство. И Билли прекрасно помнит Ирэн в своём списке: её родители буквально месяц назад переехали в Нью-Йорк из Франции по иммиграционной программе, а сама она пропала, вроде как, больше недели назад.       — Depuis combien de temps êtes-vous ici et vous souvenez-vous de tout ce qui vous est arrivé? (Как давно ты здесь и помнишь ли ты всё, что с тобой происходило?) — так же чётко и внятно говорит Билли, не отвлекаясь от сути разговора, он чертовски хочет узнать всё в деталях.       — Je ne sais pas depuis combien de temps je suis ici, mais je me souviens de tout. (Не знаю, сколько я здесь, но я всё помню.)       — Vous rappelez-vous qui vous a amené ici? (Ты помнишь, кто привёл тебя сюда?)       В этот момент Ирэн уже хочет описать того, кто это сделал, но её стеклянный взгляд в ужасе устремляется на кого-то, кто появляется за спиной Шепли. Девушка кричит так надрывисто, словно её сейчас сожрёт стая волков, словно она обречена на гибель без каких-либо шансов на спасение. Она пятится назад, не позволяя даже прикоснуться к себе, остальные дети сразу же подхватывают этот ужас, и вместе пятятся назад в попытке спрятаться.       Дэвид переглядывается с Шепли, который просто ошарашенным взглядом врезается в него, параллельно пытаясь успокоить детей.       Всё это длится какое-то мгновенье, но в представлении Билли это словно мучительный долгий процесс, растянувшийся на часы.       Он резко разворачивается и практически получает тяжёлым кулаком в нос, однако успевает увернуться и от неожиданности падает, он не успевает разглядеть лицо нападавшего, ведь тот был в маске, но это не мешает ему понять, кто это может быть.       Мужчина сразу же убегает, а Шепли неуклюже поднимается и бежит за ним так быстро, насколько только может, принимаясь преследовать. Дэвид же, уже поняв, что произошло, подрывается с места, только когда их обоих и след простыл, но перед тем, как направиться за ним, закрывает дверь в помещении с детьми и с молниеносной скоростью, чтобы не сильно отставать, срывается с места.       Билли в это время всё же решает напрячь своё зрение, чтобы понять, на какое время хватит этого бегуна. Оценив его пульс и сердечный ритм, а так же учитывая телосложение, он решает, что минут на двадцать интенсивной беготни так точно хватит. Сказать, что Шепли не сможет гоняться за ним всё это время, это не сказать ничего, поэтому он прицеливается, запуская в мужчину один из ножей, который почти попадает в ногу.       «Как невовремя».       Вот о чём Билли пытался сказать Дэвиду. Его глаза начинают болеть, он не может достаточно хорошо прицелиться, и правый висок побаливает. Однако на вторую свою попытку он всё же попадает мужчине прямо в лодыжку, и тот резко встаёт на месте как вкопанный от острой боли, а Шепли, не успев затормозить, врезается прямо в него и валит на пол, сам отлетая дальше на пару метров. Но, как вы уже догадались, по физической подготовке этот некий мистер N в разы сильнее и выносливее пусть и хитрого Билли, поэтому в ближнем бою мальчишка заведомо проигрывает.       Шепли несколько секунд лежит на полу, пытаясь отдышаться, и, проморгавшись и успев только поднять голову, получает сильный удар прямо по скуле, а после успевает схватить мужчину за ворот и тянет на себя, уваливая на пол и забираясь на него сверху. Он зажмуривается на секунду, когда незнакомец скидывает его с себя, но от следующего удара успевает увернуться и вонзает ещё один припрятанный в рукаве нож мужчине прямо в ладонь. Он громко ругается на Шепли и, извлекая нож, хватается истекающей кровью рукой за его шею.              Билли пытается сопротивляться, не в силах дотянуться до остальных ножей, спрятанных в кармане, но и отцепить от себя цепкие руки этого мужчины тоже не в состоянии. Он скорее свои пальцы сломает, нежели высвободится из крепкой хватки.       Наконец-таки он замечает, что на шее этого мужчины висит какой-то пропускной с до жути знакомым названием организации: пропускные документы со всеми данными о работнике, разрешающими ему находиться в тех или иных зонах на своей работе.              От недостатка кислорода всё перед глазами начинает плыть, и он не может разобрать точно, что же там написано. Но спустя мгновение, буквы на пропуске складываются в ясное «Bloody Bird».       Шепли испуганно и неожиданно для самого себя бьёт мужчину тыльной стороной руки прямо в кадык несколько раз и, когда тот отвлекается на боль, зажмурившись от неприятных ощущений, мальчик срывает с него этот бумажный пропуск.       Билли с недавних времён больше никогда не бьёт кого-то кулаками, ведь однажды он сломал себе так пальцы, да и практически руку. Нельзя сказать, что это было дико приятно и юноша бы не прочь повторить, он истолковал этот урок и запомнил.       Длинная история…       Мужчина снова замахивается, чтобы его ударить, как одновременно с этим Шепли всё же дотягивается до ножа, и за секунду до того, как успевает вонзить его в тело своего врага, слышится громкий выстрел, который заставляет вздрогнуть и Билли, и этого мужчину. Однако юношу это не останавливает от слова совсем и, несмотря ни на что, острое лезвие настигает мужчину. Правда не так, как планировал Шепли. Он целился исключительно в висок незнакомца, а из-за неожиданного выстрела тот резко дёргается назад благодаря, отчего Билли лишь успевает задеть его лицо.       Незнакомец резко поднимается, даже не спохватившись о своём документе, и, прихрамывая, бежит дальше в сторону закрытого окна, пока Шепли, схватившись за шею и изогнувшись в позвоночнике, чтобы почувствовать воздух в лёгких, глубоко вздыхает такой заветный кислород.       Повернув голову в ту сторону, из которой он слышал выстрел, Билли видит Дэвида, что наконец-то соизволил их догнать. Он прикрывает глаза в спокойствии, ибо теперь он здесь не один.       «И года не прошло, слава богу».       Дэвид выпускает целую канонаду выстрелов в этого мужчину, понимая, что 100% попал в плечо и ногу, кажется, в ту же, из которой у него уже кровь хлестала, и наконец-то он попадает прямо в область сердца. Несмотря на это, тот ещё немного продолжает бежать.       Знаете, для Блэка не доставляло удовольствия увидеть, как какой-то ублюдок нависает над его мальчиком и благополучно душит его. Признаться, изначально он целился в голову, но изменил свой минутный порыв прикончить мерзавца на всего лишь пару пуль в плечо, в силу того, что этот человек мог бы пригодиться Шепли.       Незнакомец с разбегу выпрыгивает прямо в хиленькое окно, но звучит второй выстрел. И незнакомец, не сумев из-за ранений разбить окно и скрыться в темноте мокрых от горького дождя и грязных от передозировки опьяненными полуживыми человеческими телами улицах Нью-Йорка, валится прямо на спину чуть дальше от Билли.       Убедившись, что больше здесь никого нет, кроме них двоих, Блэк бежит к Билли, который, как неугомонный, не даёт себе время, дабы восстановить дыхание, и изо всех сил рвётся к телу нападавшего. Младший нащупывает в собственных руках заламинированный в пластике пропуск, понимая, какие же действия будут следующими.       Этот сценарий он выучил наизусть, отточил до совершенства, ибо планировал его совершить ещё в прошлом году.       Мальчик хило поднимается и, подойдя к трупу, начинает обыскивать его. Найдя то, что он и искал, Шепли уваливается рядом, кашляя от недостатка кислорода. Он сжимает в руке кольцо с эмблемой беркута, а после незаметно убирает его во внутренний карман. Билли наконец-то нашёл то, что хотел.       — Мне омерзителен тот факт, что я не единственный, кого привлекает твоя прелестная шейка, — успокаивающе говорит Дэвид, наклоняясь к Билли, и, быстро осматривая его на наличие ран, понимает, что он почти в порядке, если не учитывать, что его постоянно пытаются убить.       — Пошёл ты н… — хриплым голосом отвечает он, но Дэвид так и не узнаёт, куда же ему идти: остальные едкие слова юноши пропадают под гнётом сильного кашля, заставляющего Шепли ещё сильнее вцепиться в собственную шею.       — Пойдём уж вместе тогда, — как можно более безобидно говорит старший, когда кашель Билли становится всё тише и тише. Он аккуратно помогает ему встать, уверенно придерживая за талию, на что Шепли недовольно ругается, ударяя того по рукам.       — Если я сейчас чуть на тот свет не отправился, это не значит, что я не смогу тебе врезать, — Дэвид убирает руки, а мальчишка отходит от него на пару шагов, двигаясь по направлению обратно, в сторону кладовой с детьми.       — Знаешь, учитывая количество твоих врагов, я бы не стал ругаться с единственным человеком, который тебе помогает, — слышит Шепли, когда Дэвид идёт уже рядом с ним.       — Ни черта ты не единственный, кто мне помогает, — перечит он Блэку, заливаясь едким кашлем.       — Единственный, кто помогает искренне, за отсутствием какой-либо платы, — язвительно подмечает Дэвид.       — Ну да, рассказывай, извращенец. Только и мечтаешь когда же я тебе сдамся. А ответ прост- никогда! — закатывает Билли глаза, ускоряясь, ибо боится, чего бы дети не учудили в одиночку.       Они быстро доходят до нужной двери и, открыв её снова, успокаивают детей, что в этот раз удаётся уже лучше. Один из них — мальчик лет 13 — уставляется на Билли, словно на ожившего динозавра из музея. Это замечают все вокруг, в том числе и Дэвид, который уже успел благополучно забыть слова Билли и поэтому не понимал, почему ребёнок так смотрит на Шепли.       — Ты такой же? — тихо спрашивает он, но Билли не отвечает и даже никак не реагирует на его вопрос. — Такой же, как мы! — повторяет он, и Шепли, не отвлекаясь от перерезания верёвки, сухо отвечает ему.       — Типа того, — этот ответ явно не устраивает ребёнка, и тот ещё более заинтересованно разглядывает подростка.       — Но почему ты на свободе? Это ведь запрещено, — блуждая в догадках, говорит он, и юноше омерзительно это слышать: он ведь прекрасно помнит, что с момента похищения ему практически каждый день вдалбливали в голову его, как они выражались, «истинное» предназначение.       Даже у Билли, который умеет и мог отстраиваться от этого, иногда закрадывается мысль о том, что он, как и другие особенные дети в этом мире, предназначен для опытов, развития науки и вклада в историю.       «Бред сивой кобылы! Я им ничего не должен и не обязан».       — Знал бы ты, чего мне стоила эта свобода, — окончательно оборвав верёвку и поднявшись с пола, грубее, чем ожидал, говорит Билли. — Вызови своих, пусть они детей заберут отсюда, — обращается стоящий у стены коридора Билли к Дэвиду, который уже выводит детей из этой кладовой, наставляя их следовать за ними на выход и никуда не сворачивать, а они только утвердительно кивают.       «Общаться с детьми у него явно получается лучше, чем у меня».       — Вызвал уже, — отвечает он, направляясь на выход, а Билли идёт за ним, прикуривая сигарету, чтобы успокоить мысли и быстро сообразить чёткий план действий.       «Матерь божья, я даже успел соскучиться», — думает Блэк о напарнике, когда их замечают полицейские и направляются к ним. Дэвид сразу же объясняется перед напарником, сообщая, что это, возможно, не все дети и стоит проверить цокольный этаж ещё разок, на что Билли закатывает глаза, ибо больше там детей нет. По крайней мере, живых…       Всех детей кутают в плед и, успокаивая, ведут к карете скорой помощи. О Билли же Дэвид говорит, что мальчик просто решил ему помочь, ведь сам находился в этом клубе, так сказать, за компанию.       Верит ли ему Джастин?       Конечно, нет. Он уже давно начал догадываться, что Билли предложил Дэвиду какие-то выгодные условия и теперь они разбираются с этим делом вместе. Это не задевает Джастина, но и не радует.       Джастин успевает подумать о том, что мальчишка не так прост, как может показаться. Он не считает Билли плохим человеком или что-то в этом роде, но, по его мнению, с таким, как он, связываться опасно. Однако Дэвида это, видимо, не волнует от слова совсем.       Быстренько разобравшись со всем, Дэвид скидывает всю бумажную волокиту на Джастина, ибо если этим займётся Блэк, то только с помощью каллиграфа отделу по принятию заявлений удастся разобрать его куриный почерк.       Нет, у Дэвида был прекрасный и очень красивый почерк, но ему нравилось издеваться над всеми вокруг на работе, чтобы никто никогда не мог понять, что он написал — эдакий медицинский стиль. По этой же причине Джастин заведовал всеми бумагами и документами касательно расследования.       Блэк всё путается в догадках, почему ещё никто не поинтересовался, что за странный мальчик в лице Билли постоянно таскается за ним, но, с другой стороны, он был рад, что никто не лезет к нему с расспросами, хотя и считал это странным. Да и Шепли никогда не показывает лицо. Даже сейчас он в маске, поэтому вряд ли его запомнили.       Дэвид не был тем детективом, который придерживается своих полномочий: у него было больше прав, чем у полицейского. А всё потому, что его изумительная и очень эмпатичная начальница Матильда была в долгу перед ним и прощала любые весомые и не очень проступки. За счёт того, что она не выносила все деяния Дэвида на публику, он казался всем просто идеальным детективом.       Закончив разговаривать с Джастином, он замечает за его спиной Билли, который уселся на капот его машины, вдумчиво уставившись в одну точку, и терпеливо ждёт, когда Дэвид закончит, поэтому сообщает напарнику, что ему уже пора идти, и направляется в сторону Билли. Джастин его не останавливает, ведь благодаря этому мальчишке они продвинулись дальше в своём расследовании.       — Нужно заехать домой переодеться и ехать к Эшли. У меня появилась одна идея, — шмыгает носом юноша и ёжится от холода на улице.       — С удовольствием выслушаю твою идею, — отвечает Дэвид, облокачиваясь на машину рядом с ним.       — Сегодня мы найдём ещё больше детей, — тихо говорит он, доставая из кармана покрасневшими от холода руками пропуск и кольцо, которые он прятал от старшего, и передавая это Дэвиду, который сразу понимает суть сказанных слов.       — Ты собираешься пробраться туда? — рассматривая заламинированный кусок бумаги и идентичное тому, что Шепли нашёл в доме Джонсона, кольцо, спрашивает Блэк, раздумывая о том, насколько же это дерьмовая и рисковая идея, в первую очередь для Билли.       — Конечно нет, это сделаешь ты, — усмехается младший, когда видит круглые глаза детектива.       — Отлично, всегда мечтал побывать в лабораториях, в которых ставят опыты на детях, — недовольно говорит Блэк, возвращая улики Билли в руки.       — Давай без этого. Она перекроит это удостоверение на тебя и ты сможешь пройти по его пропускному. Мёртв, но эта информация не дойдёт до его руководства так быстро, как они хотели бы. Мне в этом посодействуют мои должники, — нервно отвечает он, потирая ладони друг о друга, и дует на них, чтобы согреться, всё же решая спуститься с машины и сесть внутрь.       — Думаю, мы успеем это сделать… — начинает Блэк, не желая предлагать своё непрошеное мнение и помощь. Он просто обязан сказать Билли то, без чего все его старания обесценятся. — Я подозреваю, что ты собираешься осветить эту историю. И я не хочу, чтобы ты утруждал себя этим, потому как чтобы произвести фурор этой новостью, нужно опубликовать информацию в крупных источниках СМИ, — аккуратно объясняет Дэвид. — И раз уж у меня сегодня хорошее настроение, я могу чуть-чуть подсобить тебе, — заканчивает Блэк, открывая дверь. Он даёт мальчику идею для огласки ситуации в ещё больших масштабах: точнее, напоминает об этом, ведь Билли совсем позабыл. И если бы не Дэвид, он бы не вспомнил этого из-за своих танцующих ламбаду нервов.       Он совсем забыл, что у Дэвида в разы больше связей в СМИ, чем у него. Совсем забыл, что у него уже есть готовый материал и он идеально рассчитал ход сегодняшних событий, которые уже можно опубликовывать, ведь он уверен в их точности на все 100%, как и в том, что по дороге успеет настрочить занимательную статью, которую передаст под ответственность Блэка.       «Чёрт, давно нужно было начать этим пользоваться. И чем я думал?»       — Дэвид, у меня будет к тебе просьба. По дороге всё объясню, — немного смущённо говорит мальчик, ибо он давненько ничего ни у кого не просил, как просьбу. Обычно он делает это в приказной манере, и все соглашаются из-за отсутствия других выходов из ситуации, которые Шепли удачно закрывает для них.       Дэвид открывает ему дверь машины и, замечая уставший взгляд младшего, ехидно улыбается.       — Прошу.

***

      По приезду домой младший переодевается в разы быстрее, чем Блэк, и успевает написать статью в три листа, сложить её в конверте и отнести старшему.       И теперь мальчик ждёт его на кухне. Билли мучается, открывая зубами упаковку с замороженной лазаньей. Да! К сожалению, Джули успела съесть всю лазанью, которую приготовил Дэвид, и Билли считает это преступлением.       — Теперь я её прятать буду. Воруют из холодильника средь бела дня. Немыслимо! — ворчит он: после той самой лазаньи, заботливо приготовленной Дэвидом, Шепли уже, наверное, не сможет есть эту замороженную пародию, фу.       Он решает, что ждать детектива просто так слишком глупо, а поесть всегда нужно и тем более сейчас хочется. Только вот эта упаковка лазании не хочет поддаваться его зубам.       — Билли. Я вот спросить забыл, — слышится голос Дэвида, пока старший идёт к нему на кухню из гостиной. Билли вопросительно мычит, продолжая издеваться над упаковкой лазании. — Зачем ты поджёг ей волосы? — уже облокотившись на холодильник, спрашивает он.       — Сказал же… Тьфу! — наконец-то открыв упаковку, говорит Билли. — Причёску хотел поправить, — отнекивается он.       Шепли не вовлечён в этот бесполезный разговор, ведь сам понять не может, почему выбрал именно этот способ. Возможно, это его подростковый максимализм.       — Причёску?! — шокировано восклицает Дэвид, вопросительно вытягивая шею, словно страус.       «Так вот кого он мне напоминает».       — Ну да, — усмехается Билли, засовывая лазанью в микроволновку.       — А если честно, зачем ты это сделал? — недоверчиво щурится старший, подходя ближе.       — Я уже сказал, — всё так же не желая говорить об этом, отвечает Билли, доставая из холодильника мини-морковку, чтобы перекусить.       — Я тебе не верю, — утвердительно отмечает Блэк.       — А мне всё равно, — не смотря на Дэвида и делая вид, что он очень заинтересован в сравнении всей моркови в пачке, чтобы выбрать ту самую вкусную, говорит юноша.       А Дэвид устало вздыхает, продолжая напористо смотреть на мальчика и ожидая хоть немного логичного ответа. Блэк искренне не понимает, почему он поджёг девушке волосы, это вроде как жестоко.       — У неё всё равно была ущербная причёска, и она тебе вообще не подходила, — честно отвечает Билли, и, чёрт возьми, лучше бы он вообще просто промолчал.       «Чем больше я нахожусь рядом с ним, тем ниже падает мой уровень айкью», — думает он, как только понимает, что за глупость сказал. Билли не тот человек, которому легко сказать то, что на душе. Обычно он скрывает это где-то в глубине, а Дэвид, гад такой, эту душу перекапывает вдоль и поперёк.       — Не подходила? — недоумевает старший, а Билли утвердительно кивает и с набитым ртом соглашается:       — Нет! Ты обязан думать о расследовании, а не ворковать с какой то бабищей о рецептах алкогольных коктейлей.       А Блэка уже начинает раздражать такая скрытность Шепли. Они ведь, вроде как, начали находить общий язык, а Билли снова ведёт себя так, словно Дэвид его совершенно не знает.       — Да ты её видел? Она же красивая была, я не понимаю… — уже громче говорит он, а после, взглянув на хмурое лицо мальчика, который занят рассматриванием упаковки из-под лазании, всё понимает. Он удивлённо охает и, сжав рукой рубашку в районе сердца, с открытым ртом пялится на Билли, который, в свою очередь, дожёвывая морковь, широко раскрывает глаза и наивно и заинтересованно выглядывает на Блэка.       Так они смотрят друг на друга дольше минуты точно, а после Дэвид расплывается в довольной полуулыбке.       — Ты ревнуешь, — утвердительно на выдохе констатирует он диагноз, который аж до возбуждения звучит приятно.       «Мой мальчик ревнует. Кому расскажешь — не поверят, ещё и шизиком обзовут. Как такая прелесть неземной красоты может кого-то ревновать, с его то характером?»       — Что?       — Ты ревнуешь! — всё так же довольно говорит он.       — Ты, — пребывая то ли в замешательстве, то ли в бешенстве, заикается он, а щеки и уши окрашиваются в красный цвет от смущения и курьёзности сей ситуации. — Ты, прежде чем жрать свои сомнительные пилюльки в клубе, сначала хоть узнай, что это такое. А то глянь, у тебя же галлюцинации, — грубо, бесцеремонно, с ярким выражением выплёвывает Билли, резко вытаскивая лазанью из микроволновки и хлопая дверцей так сильно, что она, кажется, трескается.       — О да, я уверен, ты ревнуешь, — продолжая настаивать на своём и улыбаться, как дурак, во все 32, повторяет Дэвид, пытаясь сдержаться и не зацеловать это наимилейшее, краснеющее от каждого его слова чудо.              — Да ничего подобного! Я просто искренне не понимаю какого чёрта должен ишачить за двоих в этом расследовании пока ты крутишь шашни! — ещё больше злится Шепли, ударяя по стойке ладонью.       — Я знаю, как выглядит ревность, и это была она, — чуть ли не пританцовывая, подходит он ближе к Билли, который угрожающе тычет в его сторону вилкой.       — Чёрта с два это была ревность! Я просто не мог спокойно смотреть на её ущербную причёску. Не понимаю, ты слепой, что ли, разве ты не видел эти волосы, собранные в форме лошадиной фекалии? — всё так же пытается отцепиться от Блэка он, но, видимо, Дэвид считает себя всевидящим пророком, ибо он абсолютно уверен в своих словах, которые неустанно повторяет.       — Давно ли ты стал у нас парикмахером и ценителем причёсок? — усмехается детектив, подходя ещё ближе, а Билли, наоборот, отходит от него к кухонной стойке, прижимаясь к ней.       — Я всегда им был и, по своему экспертному мнению, могу заявить, что твоё воронье гнездо на башке вряд ли привлекает кого-то, кроме визгливых птиц, — отталкиваясь от стойки и подходя ближе, резко отвечает он, не понимая, почему это вдруг сдаётся перед Дэвидом.       — Моя шевелюра привлекает всех вокруг и особенно…       — Мне плевать, что ты думаешь. Я знаю, что я не… — громко перебивает его Шепли, понимая, что Блэк имеет в виду, и на секунду прикрывает глаза, глубоко вдыхая и выдыхая, пытаясь успокоиться. — Мой айкью ещё не упал до уровня страуса, чтобы поддаваться подобным чувствам, которых и нет. И единственное, что я испытываю сейчас, так это жгучие желание вмазать тебе, — уже более сдержанно и вежливо говорит Билли, пытаясь сдержать собственную ярость, и медленно отходит от него, садясь за стойку. Желание поесть пропало напрочь, в голове целый винегрет из мыслей, который перемешан похлеще, чем это незамысловатое блюдо на новогоднем столе.       — А если проверить, — усмехается Блэк, облокачиваясь на стойку и нависая напротив Шепли, который уже перешёл в лёгкую степень бешенства. Ещё хоть одно слово, и у Билли пойдёт из ушей пар, а у Дэвида из глаза будет торчать вилка.       — И как же ты это проверишь? — сквозь зубы шипит на него Билли, Дэвид отстраняется от стойки и, расхаживая по кухне взад-вперед, начинает излагать свой гениальный план - гениальный для 15-летнего подростка, как сказал бы Шепли, да и сам Блэк. Но примитивно не означало плохо и не действенно.       — Например, приглашу какую-нибудь красивую девушку на ужин к нам домой, а после проведу с ней незабываемую ночь, — эмоционально рассказывает он, а вилка в руке Билли с каждой секундой всё больше рискует согнуться пополам или оказаться в глазу детектива. — Ещё вариант, я начну встречаться с какой-нибудь длинноногой жгучей брюнеткой, а когда мы с ней свяжем наши жизни узами брака, я приглашу тебя на нашу свадьбу в качестве свидетеля, — заканчивает свою артистичную, наполненную глупыми логическими цепочками триаду. — Какой вариант тебе больше по душе? — развернувшись к мальчику, на придыхании, почти шёпотом, спрашивает он, не в силах стереть с лица глупенькую улыбку.       «Сам напросился».       Билли быстро подрывается с места, швыряя ему горяченную лазанью прямо в лицо и поджаривая его самодовольную рожу, и сразу же практически бегом уходит из квартиры.       — А-а-а! Билли, за что? Сволочь! — ругается детектив на разъярённого мальчишку, который, кажется, сломал входную дверь.       Чертовски больно и горячо, лицо словно раскалённым маслом обожгли. Дэвид сразу же подбегает к раковине, подставляя свою многострадальную физиономию под ледяную струю проточной воды.       Это пока что лучший подарок на день рождения.       Билли наконец-таки признал, что Дэвид ему не безразличен, пусть и косвенно.