Bloody Bird.

      — Это займёт у меня около часа, — сидя на компьютерном стуле, сообщает милая на вид зеленоволосая девушка, рассматривая пропуск в своих руках.       Как вы понимаете, это и есть та самая Эшли, которая когда-то начала создавать для Билли сотню разных поддельных документов, помогала ему вживаться в роль персонажа, которым он обязан был стать на некоторое время, и, соответственно, продолжает это делать по сей день.       Их знакомство было не самым радужным и обыкновенным: Эшли искала человека, который бы смог убрать её отчима. Увы, не успела она и начать свои поиски, как её нашёл сам Билли и заманчиво предложил ей свою помощь. Он помог, но наотрез отказывался брать плату в деньгах, якобы в финансовой поддержке он не нуждался. Билли не был киллером, который убьёт кого угодно, лишь бы ему заплатили. Деньги — это не та ценность, которую можно было бы найти во взглядах юноши на мир. Деньги у него и так были, а вот собственные слуги, которые бы исполняли для него всё, что он потребует, требовались всегда.       Так Эшли стала работать на него дабы отработать свой неподъёмный долг. А после того, как однажды она познакомилась с Оскаром во время одного важного для Шепли дела, стала ещё ближе к Билли.       Грубо говоря, они все вместе были друзьями — так думал Оскар и иногда сама Эшли, но не Шепли: для него она продолжала быть должницей, пусть и стала ближе к нему и его другу. До этой дружбы они дошли через кровь, пот и слёзы в прямом смысле: они вместе пережили отвратительные, даже ужасающие ситуации, которые заставили их сплотиться ещё сильнее и иногда это заставляло Билли забыть о том, почему Эшли сейчас здесь, но никогда не подавал виду.       Билли и Оскара связывала крепкая дружеская любовь, иногда дополняющаяся коллективным идиотизмом, ибо каждый из них блистал неподдельным остроумием, которое скрыть друг от друга было бы невыносимо. Иногда в их компанию добавлялась и Эшли, но Билли пресекал все её порывы стать ещё ближе.       — Так долго?! — тихо, но всё-таки недовольно говорит Билли, уваливаясь на диван.       — Что у тебя с настроением? — недоумевает Оскар, вваливаясь с двумя кружками кофе в комнату, передавая одну самую красивую кружку Эшли.       — Ничего, — сдерживая едкий порыв рассказать во всех красках то, какой Блэк самовлюблённый козёл и выдумщик, сухо отвечает Билли, не желая вдаваться в унизительные подробности.       — Дэвид приедет? — уточняет Оскар, заподозрив, кто же мог испортить Билли настроение, и вместе с этим засовывает он в рот несколько печенюх.       — Не знаю, но надеюсь, что он поскользнётся на собачьем дерьме и проскользит на нём до мусорного бака аж на другом конце улицы, в который сам же потом провалится, — бесстрастно говорит мальчик, даже не удосужившись открыть глаза.       — Что он сделал? — сдерживает Оскар улыбку на лице.       — Родился на свет 27 лет назад, — сдержанно отвечает Билли и, взяв ноутбук в руки, начинает искать адрес, по которому может находиться нужное ему здание.       Шепли уже готов к тому, что это окажется достаточно затруднительный процесс, ибо каждое здание, как на окраинах Нью-Йорка, так и в центре перекраивалось вдоль и поперёк уже несколько раз. Как-то это здание отдали под музей визуальных искусств, и туда каждый день направляются художники, волочащие за собой огромные сумки с холстами и предметами для рисования картин, также не забывая прихватить с собой легко заметный недосып и запах перегара. В следующем году в здание, вероятно, потащатся белые воротнички со своими одинаковыми, словно инкубаторские цыплята, портфелями, а ещё через неделю оно может быть уже совсем заброшено и оказаться убежищем для наркоманов и бомжей, которым где-то нужно переночевать и скрыться от дождя.       — Понял, — усмехнувшись, отвечает Оскар, не желая копаться в мыслях Билли. Кажется, там сейчас разворачиваются действия похлеще битвы модниц в бутике за новую модную сумочку, оставшуюся в одном экземпляре.       А Билли не понимает, почему Дэвид решил, что он ревнует.       И вообще, что это за чувство — ревность?       Шепли никогда не испытывал подобного странного чувства; в принципе, все чувства, которые он испытывает, находясь рядом с Блэком, он считает странными, уже недосягаемыми для его скудного эмоционального диапазона. Они были незнакомыми, непонятными, давно забытыми или вообще неизведанными. Это всё сливается в симфонию несовместимых между собой чувств, от которых раскалывается голова.       Самое странное было то, что он в принципе испытывает все эти чувства, потому что с годами ему начало казаться, будто чувства по отношению к людям целиком и полностью атрофировались. Их нет! Конечно, если не учитывать негативные эмоции, которые Билли испытывает практически к каждому прямоходящему существу, отдалённо напоминающему человека. Хотя он и понимал, что всё же он иногда чувствует какие-то эмоции положительного спектра, но это было редко, а с Дэвидом это происходит каждый раз, стоит им встретиться.       Сейчас из-за Дэвида он начинает сомневаться в том, что его чувства невозможны, потому что, он что-то ощущает к нему, точнее, рядом с ним. Билли тяжело признаться, что Блэк ему нравится.       Да, чёрт возьми, нравится, но это не значит, что Шепли испытывает к нему что-либо, кроме своей симпатии.       «Я не гей!» — мысленно восклицает он. Он испытывает к нему лишь эмоциональную симпатию.       Или он пытается убедить себя в этом?       «Конечно нет, мы просто вместе работаем. И он просто приятный человек в общении. Мне просто нравится, когда он рядом, и его глупые намёки. Просто… Чёрт».       Всё не так просто.       Билли в шоке, потому что люди никогда не вызывали у него такой симпатии. Абсолютно никогда!       Его удивляет не то, что ему симпатичен Дэвид как парень, а то, что он испытывает эту симпатию к человеку, которых он заведомо ненавидит, которые по большей части ему омерзительны. Билли настолько тяжело принять то, что он может ощущать к человеку те чувства, о которых давным-давно позабыл или совсем не знал.       Знаете, это как всю жизнь ненавидеть сыр, а в какой-то момент начать есть и полюбить его вкус до самой смерти. Только с человеком не всё так легко, как с куском сыра, ведь этот кусок не перевернёт вашу жизнь на 180°.       А Дэвид перевернёт. Уже перевернул.       Билли пытается, всё ещё пытается понять, что же он почувствовал, когда поджёг той девушке волосы. Удовлетворение — естественно: она мешала Дэвиду обратить на него внимание, Билли ведь на тот момент нуждался в его помощи, а Дэвид словно не видел его за той девахой.       Сложно признаться, но Билли иногда нравится чрезмерное внимание Дэвида к своей персоне. Иногда его смешат тупые и пошлые шутки Блэка. А иногда ему приятно, когда парень уделяет ему много своего внимания: точнее, Шепли всегда нравилось, когда ему уделяют много внимания.       Например, когда он разговаривает с Оскаром, он любит, когда друг уделяет ему всего себя, и с Эшли аналогичная ситуация. Билли ужасно злится, когда Оскар с ним проводит время, но при этом уделяет своё внимание и время другим людям в этот момент. Однако Билли понимает, что это нормальное действие, потому молчит и только иногда бросает злой взгляд на него. Ему нравится, когда близкие ему люди уделяют 100% своего внимания и времени. Либо так, либо ему вообще было не нужно это внимание.       Возможно, иногда он ревнует Оскара к Эшли или Эшли к Оскару, но они всё равно лишь друзья и понимают чувства Билли.       Поймёт ли их Дэвид?       В какой момент Билли перестал понимать, когда Блэк серьёзен, а когда шутит над ним, когда стал чувствовать к нему что-то большее, чем раздражение. Возможно, сейчас, если Дэвид узнает о том, что Билли что-то чувствует к нему, он воспримет это как шутку.       «К чёрту! Не буду я ему ничего говорить. Пусть всё остаётся на своих местах. И вообще я не гей!»       Шепли не хочет, чтобы всё оставалось на своих местах, но, с другой стороны, очень желает этого.       «Чего я вообще хочу…тем более от него?»       Чувства человеческие — это та наука, которую он никак не мог осилить, никак не мог понять и даже вызубрить. Билли никогда не имел дело с человеческими чувствами в таком смысле: никогда ни в кого не влюблялся, никогда никого не любил, ни с кем не встречался и тому подобное. И то, что он запутался в своих чувствах, эмоциях и вообще во всём, что сейчас происходит вокруг него, словно в глухом тёмном лесу, это неудивительно.       Вы можете подумать, что это же очень легко — разобраться в своих чувствах и принять их, но для Билли — это как на Эверест взобраться: тяжело, долго, переступая через себя, страшно и непонятно, что будет там, на вершине горы.       «Тебе нужно работать!» — мысленно ругает себя юноша, погружаясь в поиски нужного адреса.       Он больше получаса проводит в интернете, разыскивая нужное здание, и его настолько отвлекает эта работа, что он не слышит ни звонка в дверь, ни нытья Оскара, который, по его словам, только-только удобно усадил свою пятую точку на диване и всё же оторвал свою задницу с насиженного места и пошёл открывать дверь.       — Привет, — удивлённо говорит Оскар. На пороге стоит промокший до нитки Дэвид, который, кажется, совсем не опечален тем, что с него ручьём льётся вода. Если вы, как и Оскар, думаете, откуда детектив знает этот адрес, то расслабьтесь, всё просто: Билли по дороге домой заранее ввёл его в навигатор.       — Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия говорит Блэк, даже не пытаясь быть вежливым.       «Ну, по крайней мере, он дружелюбный», — думает Оскар, пропуская мимо ушей невоспитанность детектива.       — Ну, я практически здесь живу, — тихо посмеиваясь, довольно заявляет он, как тут же слышит громкое и уверенное:       — Не живёшь, ты мне ещё предложение не сделал, — уточняет Эшли, крича из гостиной, а Оскар усмехается на такую уверенность девушки.       Ещё когда они только начали встречаться, Эшли поставила ультиматум, что жить с ним вместе до свадьбы не собирается, объяснила почему, и Оскар согласился с ней. Но это не мешало ему чуть ли не каждый день наведываться к ней в гости, что в первое время её раздражало до дергающегося глаза, но со временем она свыклась.       — Что у тебя с лицом? — внимательнее присмотревшись к детективу, спрашивает он, разглядев красные следы как от ожога.       — Ничего особенного, — отнекивается Блэк. Перед поездкой сюда он уже умылся и нанёс на лицо крем от ожогов, который отрыл в эпопее кремов Джули. Когда Дэвид смотрел на то количество уходового средства, которое было у его сестры, он ненароком думал о том, что у неё, кажется, есть крем для каждой части тела по отдельности. После заехал к одному журналисту и в «немного грубой форме» предложил опубликовать нужную ему — точнее, статью Билли — и уже после этого направился сюда. Конечно, сам Дэвид сомневался в успехе этой статьи, но Билли виднее, он же это проворачивает не в первый раз.       — Ясно, добро пожаловать в нашу скромную обитель, — широко открывая дверь, говорит Оскар, жестом приглашая зайти.       — В мою обитель, — опять кричит Эшли, из-за чего он не может сдержать улыбки. До этого момента Дэвид не знал, что Эшли и есть та девушка, которой Оскар собирается сделать предложение.       «Значит, они встречаются…»       — Только к Билли не подходи близко. Я не хочу проходить свидетелем в деле по жестокому убийству детектива, — улыбаясь, подсказывает шёпотом Оскар, проходя вперёд него, а Блэк следует за ним, уже ожидая, что Билли на него даже внимания не обратит.       — Так или светлее? — зайдя в просторную, достаточно тёмную комнату, выполненную, в основном, в тёплых тёмных оттенках, Дэвид слышит женский, достаточно высокий голос, а после обращает внимание на его источник. Им оказывается невысокая девушка с зелёными волосами и тёмными карими глазами. Она весьма худощава, но её телосложение скрывает одежда: надетые на ней широкие спортивные серые штаны и клетчатая синяя рубашка, под которой виднеется короткий топ того же цвета.       — Темнее, и вот это слово нужно переклеить, — делая вид, что не замечает Дэвида, и всматриваясь в готовый результат, говорит Билли, ведь всё должно быть идеально и идентично оригинальному варианту.       — Это то, о чём я думаю? — смотря на заламинированную бумагу со своим именем, задаёт Блэк риторический вопрос.       — У тебя атрофирован мозг. Не смей врать, что ты умеешь думать, — не смотря на Блэка, ругается он, что-то очень внимательно вырезая из бумаги. Дэвид уже собирается ему ответить, ибо, если наедине, он уже привык к постоянным подколам Билли, временами они его даже веселят, однако при ком-то Шепли лучше прикусить язык. Но не успевает он что-либо ответить, чтобы как-то насолить младшему, как тут же ему протягивает руку Эшли.       — Я Эшли, — улыбнувшись, говорит девушка, и Дэвид жмёт её руку, стараясь выдавить из себя улыбку.       — Дэвид, — отвечает он ей.       — Мы как раз делаем пропускную карточку для тебя, — в попытке разбавить напряжённую атмосферу, которая повисла в квартире, после того как Билли и Дэвид встретились в одной комнате, говорит Эшли.       — Так это ты та, благодаря кому Билли успел побывать и офицером полиции, и внебрачной дочерью какого-то политика Великобритании! — внимательно рассматривая девушку, усмехается он, что заставляет Эшли сделать то же самое.       — Да, я делаю его жизнь разнообразной, — посмеиваясь, разводит она руками.       — И у тебя это получается, — сказать, что Билли выворачивает наизнанку от их диалога двух порядочных английских аристократов, это не сказать ничего. Его всегда злит, когда два очень общительных человека встречаются и с ходу начинают общаться друг с другом так, как будто они знакомы по меньшей мере лет десять. Легкомыслие людей его раздражает.       Заметив раздражённое состояние юноши, Эшли отвлекается на работу в компьютере, а Дэвид садится на другой край дивана, чтобы не выбесить Шепли ещё сильнее. Хотя соблазн велик.       — Билли, я не хотел тебя обидеть.       Соблазну тяжело не поддаваться.       — В конце концов, что плохого ты видишь в том, что ты ре… — Дэвид не успевает договорить, как Билли затыкает его, закрыв рот рукой, и практически стаскивает с дивана, волоча в сторону кухни и оставляя Оскара и Эшли сидеть в гостиной с выпученными глазами. Уже оказавшись там, он громко захлопывает дверь и хватает первое, что попалось под руку. А в этот раз ему повезло, и это оказывается нож для резки хлеба.       Юноша хватает стоящего у холодильника Блэка за ворот и угрожающе крепко держит нож в непозволительной близости к его шее. Конечно, смотрится этот приступ бешенства весьма комично. По крайней мере, для Дэвида, ибо он прекрасно понимает своё превосходство над Билли и совсем его не боится, несмотря на всё произошедшее ранее.       — Дэвид, ты гриб— бесполезная ядовитая поганка, отравляющая мою жизнь. Как ты вообще смеешь говорить кому-то о том, что тебе показалось? — раздражённо шипит Шепли на него. Увы, должного эффекта это не даёт, ибо для Дэвида Билли с ножом в руке не страшнее разъярённого хомяка, которого забыли покормить непутёвые хозяева.       — Я уверен, что мне не показалось. Будь честнее и жизнь станет лучше, — мягко отвечает Дэвид, аккуратно отводя от себя нож, но Билли резко дёргает рукой в его сторону, чем провоцирует Дэвида на рефлекторные действия, которые не на шутку пугают не ожидавшего этого Шепли.       Он, не успев даже понять, что младший не собирался ему навредить, рефлекторно выбивает нож из руки юноши, а Билли вздрагивает, не успевая даже сказать что-то явно злостное, как старший выкручивает его руки и, заводя их за спину, разворачивает от себя. Но Блэк резко останавливается.       Лицо Дэвида вытягивается в удивлении от самого себя, и он приобнимает Билли со спины, отпуская его руки и делая вид, что ничего такого ужасного совершить не собирается. Всё это длилось считанные секунды, но даже они успели выбить Шепли из колеи, ведь Дэвид последний, от кого он ожидал такого. Он, конечно, не испугался, ведь Дэвид вовремя остановился.       Они оба молча стоят на кухне с удивлённым лицами, пытаясь прийти в себя после такого неожиданного поворота в их разговоре.       — Извини. Рефлекс, — на выдохе говорит Дэвид, ослабляя хватку, а Билли всё ещё не может пошевелиться, ибо не понимает, как он мог так с ним поступить.       Это неожиданно, ведь он никогда не чувствовал себя в опасности рядом с Блэком, а сейчас произошло то, что произошло. Это не напугало его, но ввело в шок.       «У тебя рефлекс, а у меня предынфарктное состояние, идиот!» — думает он.       Дэвид никогда не вёл себя подобным образом с ним, и произошедшее сейчас удивляет. Шепли мог представить, как детектив кого-то бьёт, да пусть даже убивает, но не его же самого.       — Блэк, я тебя грохну! — пребывая в ошарашенном состоянии, как можно спокойнее говорит Билли. Он уверен, что сейчас со стороны похож на испуганного до усрачки кролика с выпученными глазëнками. Однако Билли — не кролик, и так просто взять и сбежать от Дэвида сейчас не может, ибо уверен, что Блэк ему, по меньшей мере, шею точно сломает.       Возможно, Билли немного перегнул палку с ножом.       — Прости, прости. Но в следующий раз не угрожай мне так правдоподобно.       «Да я вообще к тебе близко не подойду с такими рефлексами. Но признаю, переборщил с достоверностью угроз».       Билли не собирается говорить ему что-то, лишь ждёт, когда Дэвид уберёт руки, и, наконец-то освободившись от приставучих щупальцев парня, пытаясь пересилить свой внутренний гнев и не наорать на него, сдержанно выдаёт:       — Мне плевать, что ты там напридумывал в своём больном сознании, но не смей озвучивать все свои скудные фантазии при ком-то, кроме самого себя. Понял?       — Я не думаю, что…       — Дэвид, — перебивает он старшего, жалостливо смотря на него, ибо времени на выяснение отношений у них нет.       — Хорошо, хорошо. То есть, если я утаю твою ревнивую тайну, ты простишь меня? — уступает ему Блэк, не желая выслушивать крики этой истерички, и Шепли задумывается над словами Дэвида, потупив хмурый взгляд в пол. — Ну? — протягивает детектив, желая поторопить мальчика, ведь, как он сам говорил, у них мало времени.       — Да, — закатив глаза, соглашается он, потирая запястья.       — Этого мало, — задирает нос Блэк.       — Что? Вообще-то я здесь пострадавший, — недоумевает Билли, удивлённо открывая рот.       — Ну, ты лишил меня свидания с девушкой, так что должен возместить ущерб, — апеллирует старший в желании наконец-то совершить задуманное ещё очень давно.       — Какой нахрен ущерб?! — громче возмущается он.       — Я никому ничего не расскажу, если пойдёшь со мной на свидание, — размеренным тоном подхалима говорит Блэк, что заставляет младшего окончательно взбеситься.       — Дэвид, я не знаю, как ты своим воспаленным ганглием додумался до такого, — спокойно, но с твёрдой уверенностью начинает он, — но мой ответ ты, думаю, выучил наизусть — Нет! — стиснув зубы, обрывает он надежды Дэвида, прямо как маньяк перерезает телефонный провод своей жертвы, чтобы та не позвала на помощь. Он оставляет его безоружными и уязвимым, однако у детектива есть Джокер в рукаве.       Блэк удовлетворительно кивает и с важным видом направляется на выход из кухни. Остановившись у двери, он открывает её и, высунувшись наружу, обращается к друзьям Билли.       — Оскар, Эшли, — оба поднимают на него взгляд, а юноша непонятливо вскидывает одну бровь.       — Билли, наверное, не говорил вам, но он меня рев…— Шепли сильнее прежнего хватает его за руки, затаскивая обратно, и закрывает рот как только может.       — Выключи режим базарной бабки, — прижав Дэвида к стенке, шипит он, на что старший только более азартно сверкает глазами, смотря на милого Билли. — Пойду, только заткнись, — хмурится он, всё-таки сдаваясь.       Дэвид не был отвратителен Шепли. Просто неопытный в отношениях юноша ожидал, что для старшего свидание значит что-то большее, чем разговоры друг с другом. Блэк создаёт впечатление, будто он зайдёт дальше и потребует от него чего-то совсем иного, чем простое наслаждение от совместного времяпрепровождения.       Как ни крути, у Шепли никогда в жизни не было отношений, да и он ими не особо интересовался. Он просто боялся сближаться с детективом. Во всех смыслах.       — Я рад, — улыбается Блэк, набрасываясь обнимать Шепли, который недовольно корчится, вырываясь.       — Не… трогай меня, — говорит Билли, спустя время всё же освобождаясь из медвежьих объятий старшего, и возвращается в гостиную, где продолжают работать будто ничем не удивлённые Эшли и Оскар, которые стараются не подавать виду, что догадываются обо всём.       — Я закончила, — задорно оповещает его довольная своей работой Эшли, протягивая готовый результат пропуска Билли в руки, и тот, подробно его рассмотрев, говорит:       — Идеально, — мальчик хватает свою чёрную куртку с дивана и, надевая её, попутно напоминает другу об их договорённости. — Оскар, через три часа.       — Помню, ровно через три часа. Всё сделаю, — откликается он, уверенно кивая, а Шепли уже выходит из квартиры, а Блэк лишь усмехается и подмигивает Оскару. Он следует за ним и на лестнице всё-таки интересуется.       — Что будет через три часа?       — Вызов полиции, пожарных и скорой помощи. В общем, полный комплект, — быстро отвечает Шепли, начиная рыться в карманах. Блэк сразу понимает, какого размаха Билли хочет добиться от этого плана, и, собственно, поможет ему в этом. — Вот адрес, — уже на улице протягивает он Блэку нужную бумажку, не объясняя, как нашёл нужный адрес самой далёкой их лаборатории, ведь в городе такое они вытворять не смогут.       — Билли, я всё хотел узнать, откуда ты знаешь французский? — переводит Дэвид их разговор на другую тему: видит, как Билли уже изрядно вымотался, и парень не желает нагружать его ненужной информацией. Тем более французский из уст юноши слышать хочется как можно чаще, ведь это такой нежный, романтичный и страстный язык, который никак не вяжется с Шепли.       — Я изучал его в языковой школе, а потом на домашнем обучении, и мама иногда на нём говорила, — в замешательстве отвечает он на вопрос, который Дэвид задал ему почему-то с ужасно серьёзным лицом.       — А как на французском будет «Я тебя люблю»? — так же серьёзно спрашивает он, даже не успевая понять, что это очередной развод.       — Je t'aime. А что? — уже тише отвечает Шепли и, подойдя к машине, облокачивается на её капот.       — Я всегда знал, что рано или поздно ты мне это скажешь, — ехидно усмехнувшись, говорит Блэк, открывая дверь машины.       — Жульë, — а Билли понимает, что старший только что заставил его сказать и пытается шлёпнуть его по голове рукой, отчего он хохочет ещё громче. — Иди ты… — ругается на него Билли, захлопывая дверь и надеясь, что прихлопнет Дэвиду пальцы.       Но, чёрт возьми, не в этот раз.

***

      Билли и Дэвид достаточно быстро добрались до места назначения. Это была старая психиатрическая больница в хорошем состоянии, находящаяся в пригороде Нью-Йорка вдалеке от жилых районов. По закону больничные государственные здания нельзя сдавать в аренду, но закон — это лишь малая формальность, которую можно уладить за несколько тысяч долларов.       Конечно же, это здание, по документам числившееся как недействительное, арендовала та самая компания, именем которой прикрываются «Bloody Bird».       Как Билли это понял?       Очень просто, ведь на пропускном того мужчины было напечатано липовое — точнее, официальное — название «Bloody Bird», то бишь «Street company». Именно так она называлась во всех задокументированных материалах, именно под этим названием существовала и была одобрена. Билли годами ломал голову о том, почему они выбрали именно такое официальное название. Однако ответа на этот вопрос он так и не нашёл, как и ответ на то, кто же основал сие детище.       Он уверен, что эта больница, состоящая из трёх корпусов, является очередным местом остановки этой организации. Они не задерживались на одном месте дольше 5 месяцев, поэтому знать их точное местоположение было практически невозможно.       Сейчас осталось только понять, в каком из зданий держат детей. Поскольку Билли помнит времена, когда он пребывал в этой организации, для него это было несложно. На первых этажах они обычно держали, на самом деле, лабораторию по проведению опытов над животными, но вот остальные верхние этажи были отведены под настоящие грязные делишки: там держали детей, там были страшные, серые кабинеты, ужасные врачи и обречённые на гибель дети. Первые этажи они даже могли показать государственной проверке вместе со взяткой, но вот верхние этажи, по их словам, пустовали, и сотрудники из администрации верили.       Им пришлось бросить машину как можно дальше, ведь из-за того, что территория огорожена забором с колючей проволокой, им нужно будет проникать на неё пешим ходом. Никакая машина здесь не пройдёт.       — Нет, нет, нет. Так ты не пойдёшь, — удивлённо говорит Билли, осматривая Дэвида, который только что вышел из машины, с ног до головы.       Конечно же, Блэк не может войти внутрь в обычной одежде. Там так никто не одевается — по крайней мере, на памяти юноши. Он недолго роется в своём рюкзаке и достает пакет с одеждой, которую мальчик одолжил у Оскара в больнице, где друг обучает практикантов. Шепли сует эту одежду прямо в руки детектива и, отойдя на пару шагов, в ожидании говорит:       — Надевай, — Блэк разворачивает кулёк, рассматривая его, и недовольно хмурится.       — Ты хочешь сказать, что я буду в этом? — изогнув одну бровь, спрашивает Дэвид, всё же снимая с себя пиджак и начиная переодеваться в одежду санитара.       — Да. В обычной одежде туда нельзя, — отвечает Шепли, ведь в отличие от Дэвида, который по документам санитар, он просто накинет сверху белый халат и наденет медицинскую маску, на всякий случай.       — Знаешь, я чувствую себя женой, муж которой запрещает идти на день рождения его матери в развратном платье, — отмечает Блэк, и Билли аж крючит от одного только представления Дэвида в каком-то убогом пошлом платье.       — Дэвид, последнее, что я хотел бы увидеть в своей жизни, так это тебя в платье, — небрежно говорит он, отворачиваясь от переодевающегося детектива, так как беспокоится, что Блэку будет неудобно.       «Хотя ему, кажется, даже стоять голым посреди Таймс-сквер будет в пределах нормы».       — А я бы хотел увидеть тебя в платье, — усмехается парень, пытаясь надеть штаны и при этом не упасть, а Билли лишь закатывает глаза и, вздохнув, говорит:       — Твои шутки упали ниже уровня амёбы, — утрирует младший, хотя иногда ему нравились подколы старшего.       И наконец-то, когда Дэвид заканчивает переодеваться, Билли направляется в сторону забора с той стороны, где, как он считает, нет камер.       Либо охрана у здания, честно признаться, дерьмовая, или уже Билли привык пробираться в более охраняемые места, для проникновения в которые нужно было достаточно заморочиться, а не составлять план на коленке за 2 часа до его исполнения. А сейчас они планируют проникнуть на этот завод и следовать плану, составленному второпях. Конечно, это не значит, что план плохой, тем более его составлял Билли, а уж он-то знает слабые места и самого здания, и системы охраны.       «Bloody Bird» работала так, чтобы человек до 17 лет не мог сбежать ни при каких обстоятельствах, а учитывая, что большая часть людей, которых они похищают, это дети, то шансы на побег становятся ещё меньше. Шепли сам до сих пор помнит, как ему удалось сбежать, и если бы не некоторые факторы, которые удачным образом сложились так, что он смог выбраться, то немыслимо, что с ним было бы сейчас.       — Раз мы сюда приехали, значит у тебя есть план, — подходя сзади, говорит Дэвид, отрывая Билли от воспоминаний, которыми, к сожалению, ему необходимо воспользоваться.       — Да, — вздрогнув, откликается мальчик.       — Так рассказывай, — подгоняет его Блэк. Шепли вздыхает, прокрутив весь план в голове, и подходит ещё ближе к высоченному забору, выискивая щель в нём. Найдя её, он подзывает Дэвида и тихо начинает рассказывать последовательность их действий.       — Ты сейчас идëшь к главному входу и показываешь своё удостоверение человеку, который дежурит на посту. Он проверит тебя по базе данных и пропустит, после ты пройдёшь внутрь через главный вход, возьмёшь связку ключей — их тебе выдадут — после найдёшь дверь, которая ведёт в складское помещение, чтобы впустить меня через него внутрь, — прервавшись на секунду, Билли указывает Дэвиду нужную складскую постройку, которая стоит впритык к главному зданию. Взгляд детектива следует за тонким, чуть дрожащим пальцем Билли, и, увидев ту самую дверь, Блэк кивает, позволяя мальчику продолжить.        — Внутри этого склада есть одна дверь. Она является чёрным выходом на улицу. Откроешь её, и, пока ты это делаешь, я успею пролезть под забором, а после зайду внутрь. Нам нужно будет пробраться на верхние этажи. Это не сложно, именно на них находится всё, что мы ищем, а первый этаж создан для прикрытия, поэтому не удивляйся, когда не увидишь горы трупов, когда зайдёшь. Это нас ждёт потом. Я попробую найти кабинет, в котором транслируются записи с камер. Ты же будешь искать место, где они держат детей. Я не могу использовать свои глаза и отправиться с тобой, ибо мы будем в здании около 40 минут, а такую боль после долгого использования своего зрения я, боюсь, не вынесу, — опережает Билли вопросы Дэвида о том, почему же юноша не сможет разом осмотреть всё здание и найти детей. Глаза уже сильно болят, но пока что это возможно вытерпеть. Он не хочет рисковать своим зрением.       — Неужто так больно? — удивлено спрашивает Блэк. Он помнит, что Билли говорил ему насчёт своего зрения, но это не значит, что Дэвид может понять, как же ему больно. Он согласен и в одиночку пойти в это здание, лишь бы мальчик чувствовал себя спокойно и его здоровью ничего не угрожало; увы, такой расклад вряд ли устроит Билли, поэтому парень будет следовать его плану.       — Я использовал их сегодня минут 20 в целом, и даже сейчас мне больно просто моргать, — отвечает он, роясь в своих карманах, и, найдя нужную вещицу, протягивает её Блэку.       — Держи, — говорит он, надевая наушник на своё ухо, после чего детектив делает то же самое. — Через этот наушник я буду тебе говорить, куда идти. Я смогу видеть тебя по камерам и параллельно с этим переносить записи с них на флешку. Когда мы найдём их и все файлы будут на флешке, ты пойдёшь во второй кабинет, в котором точно такая же система камер, и мы должны будем одновременно вырубить их все.       — И что дальше? — недоумевает Дэвид, когда младший прерывается.       — А дальше посмотрим по ситуации, — непринуждённо отвечает он.       — Ты серьёзно сейчас? — Дэвид не верит, что у такого человека, как Билли, может быть только половина плана. Он ведь тот, кто продумывает всё наперёд в разных вариациях.       — Пошли! — даже не слушая Блэка, говорит Билли, уходя в темноту, а Дэвид, тяжело вздохнув, направляется к главному входу, где его сразу же одаривает недовольным взглядом мужчина бальзаковского возраста, с уже сморщенной кожей и пигментными пятнами на руках.       Он небрежно выхватывает пропускную карту Дэвида из его рук и, осмотрев взглядом с ног до головы, через пару секунд возвращает бумажку, нехотя пропуская на территорию завода.       «Странно, что они взяли такого пожилого мужчину на пропускной пункт», — раздумывает Блэк, проходя всё дальше.       Территория завода абсолютно пуста. Если бы не свет, который горит в окнах основного здания, парень подумал бы, что больница заброшена. Она буквально так и выглядит. По всему периметру разбросаны какие-то ненужные старые и отсыревшие доски, покрытые мхом, а прямо рядом с забором виднеется сгнивший до самого каркаса автомобиль.       Детектив, не подав вида, что он удивлён, проходит внутрь, приложив для этого карточку к сканеру, который быстро считывает её и открывает дверь. Да, несмотря на всю ущербность пространства вокруг, кажется, внутри здания его ждут всякие высокотехнологичные примочки. Хотя этого он и ожидал — организация ведь занимается научными исследованиями и экспериментами, если это так можно назвать.       Войдя внутрь, он, слава богу, не натыкается ни на кого, и поэтому начинает глазами искать стенд с ключами; после всё же понимает, что ключи нужно взять на стойке у светловолосой женщины, которая, кажется, является дежурной сегодня.       Детектив подходит ближе. На стойке он разглядывает, видимо, оставленный девушкой бейдж, и понимает, что зовут её Линдси, поэтому он облокачивается на стойку регистрации, вежливо обращаясь к ней.       — Линдси, милая, дай-ка мне ключи, — уверенно, с нагленькой ухмылочкой говорит Блэк, и девушка, сидящая к нему спиной, вдруг вздрагивает и, развернувшись, сначала испуганно смотрит на него, а после, вздохнув, отвечает.       — Чёрт бы тебя побрал, Филипп. Не пугай так, — возмущается она, поднимаясь со стула, а Дэвид думает, на какого, чёрт возьми, Филиппа он похож, ведь, судя по фальшивому пропуску, звать его должны совсем не Филиппом.       — Пропуск давай, — Блэк всё так же уверенно протягивает ей карточку в ожидании провала, ибо он никакой не Филипп, на карточке совсем другое имя. Да и вообще, кто такой этот Филипп?       Она, даже не глядя на неё, сканирует штрих-код и выдаёт ему ключи. Видимо, её не интересует, почему он так поздно пришёл на работу, значит, на этом заводе есть дневная и ночная смена. Дэвид от страха, что сейчас всё вскроется и их план полетит в тартарары, уже взмок настолько, что его можно выжимать.       — Спасибо, дорогуша, — так же весело отвечает он, не подавая вида, как удивлён и как может вздохнуть с облегчением.       — Давно ты подстригся? — невзначай спрашивает она, когда Дэвид уже собирался направиться по коридору в другую сторону от неё, и парень этого, честно сказать, не ожидал, поэтому как можно правдоподобнее говорит:       — Недавно. Могу дать тебе номерок моего парикмахера, он и тебя так подстрижёт.       — Ещё чего, — последнее, что он слышит за спиной, это усмешку этой девушки.       «Благослови господи этого Филиппа за то, что он так на меня похож. Это самое приятное совпадение в моей жизни», — мысленно восклицает Дэвид, оказавшись в просторных фабричных серых коридорах, по которым он не так уж и долго бродил, для того чтобы найти нужную дверь, которая ведёт в складское помещение. Параллельно Блэк успевал рассмотреть всё вокруг себя и даже встретить на своём пути ещё двух работников, с которыми он поздоровался.       Он проходит внутрь, закрывая за собой дверь, и быстро идёт открывать другую, чтобы впустить Билли. Он примеряет ключи к скважине, чтобы понять, какой же от этой самой двери, и, когда находит нужный ключ, дверь сразу же открывается нараспашку.       А внутрь вваливается — да, именно вваливается, — как охреневший пьяница, Шепли, который делает вид, что всё под контролем и ничего такого не произошло. И не важно, что он упал, распластавшись на полу, как морская звезда. Блэк некоторое время стоит и пялится на него в недоумении, а после слышит звук от дождя, который начался, наверное, когда он уже был в здании, и понимает, что Билли просто поскользнулся.       — Какой вы грациозный, мистер Шепли, — усмехается Дэвид, подавая юноше руку, за которую он, ухватившись, поднимается с пола, потирая место ушиба.       — Я поскользнулся, — отвечает в свою защиту Билли, пока Дэвид закрывает дверь.       — Я бы мог поймать тебя, как это делают кавалеры из романтичных фильмов, но, увы, думаю, сейчас не тот момент для романтики, — обречённо вздыхает Блэк, разворачиваясь к Билли, который надевает медицинскую маску и направляется на выход.       — Единственная верная мысль в твоей голове, — ворчит он и, набрасывая на себя белый халат, следует за Дэвидом.       — Я нашёл дверь, через которую можно попасть на верхние этажи, — говорит Блэк, вспоминая увиденную им лестницу, ведущую на второй этаж, и крепкую металлическую дверь. Он идёт прямо к этой лестнице, как вдруг Шепли резко хватает его за руку, заставляя остановиться.       — Стой, — тихо говорит он, разворачивая Блэка к себе. — Твой пропуск не сработает, — отрицательно кивает он головой.       — Тогда как же нам войти? — вскидывает Дэвид брови, наклонившись ближе к лицу Билли.       И они оба неожиданно поворачивают голову в сторону звука открывающейся входной двери и коротенького диалога какого-то мужчины с Линдси. А когда в его словах слышится «да, наверх», они в течение пары секунд переглядываются, и при виде положительного кивка и усмешки Билли, Блэк становится уверен в том, что их мысли одинаковы.       Билли прячется за один угол, а Дэвид чуть дальше за другой. Оба часто оглядываются по сторонам, не желая попасться, но когда не слышат ничего, кроме шагов приближающегося мужчины, затихают.       Буквально через несколько секунд, когда Билли слышит, что мужчина от него буквально в двух шагах, он резко выходит из-за угла, чуть ли не врезаясь в него. Мужчина сначала испуганно, а после и заинтересованно смотрит на него, а Шепли, наивно округлив глазки и мило улыбнувшись, говорит:       — Привет, — невинно выдаёт он, скрестив руки за спиной.       — При… — уже было тоже улыбнувшись, отвечает мужчина, но Дэвид, резко ударивший его по голове со спины, не даёт закончить сказанное. Мужчина валится назад, а Билли для надёжности сильно, но мгновенно ударяет по виску. Блэк подхватывает его под руку и, пока Шепли открывает дверь на склад и тащит тело в его сторону.       — Ты очаровываешь людей с одного взгляда, — усмехаясь, говорит Дэвид, завязывая ноги мужчине, пока Билли шарится по его карманам, отыскивая что-либо, кроме пропускной карты.       — Мужчин, они более пустоголовые. Любая милая мордашка заставляет их забыть о наличии серого вещества в их черепной коробке. С женщинами сложнее. Они думают побольше, — бесстрастно отвечает юноша, срывая с шеи мужчины пропускную карточку, и завязывает ему скотчем руки.       — Это сексизм с твоей стороны, — изогнув одну бровь на такую дерзость, говорит Дэвид поднявшемуся с колен юноше. С другой стороны, Блэк думает, что абсолютно все мужчины подобным образом реагируют на Билли и мальчику это, вероятнее всего, неприятно.       Детектив уже отмечал, как часто мужчины бросают в его сторону голодные взгляды. Это, конечно же, не удивительно: юноша обладает ангельской внешностью, невинной, непорочной. Но это омерзительно, когда мужчины так открыто глазеют на него. Даже сам Дэвид ловил себя на этой мысли и старался так не делать, и, честно признаться, у него это получалось.       — Нет, это достоверные данные, собранные из личного опыта, — так же резко отвечает он, бросая рулон со скотчем в другую сторону склада. Дэвид даже предполагать не хочет, какой Билли имеет опыт убийства людей или опыт соблазнения мужчин, чтобы потом их убить. Конечно, легко убить мужчину, который расслаблен и доверяет тебе. Чёртовы спермотоксикозники. Но, с другой стороны, он бы послушал эту историю.       «Даже ты, детектив хренов, и то повёлся тогда на меня», — мысленно издевательски смеётся Шепли.       — Пошли, — подгоняет его Дэвид, выходя со склада, и, закрыв дверь на ключ, ломает его, оставляя в скважине, чтобы даже если мужчина очнулся, то дверь сразу открыть бы не смог, а те, кто бы захотел ему помочь, и подавно её не открыли бы.       Дэвид идёт впереди, поднимаясь по крутой металлической лестнице на второй этаж, а Билли плетётся за ним хвостиком. Юноша ужасно нервничает, однако уверенно подавляет это чувство в себе, ибо волнение ему ни капельки не поможет.       Блэк чувствует учащённое дыхание Шепли. Что-то ему подсказывает, что дело совсем не в лестнице, по которой они поднимаются. Он более чем уверен, что Билли испытывает страх перед этим местом, но очень убедительно этого не показывает. Как бы детектив не хотел отходить от него ни на шаг, ему придётся это сделать, чтобы найти детей. Он не хочет оставлять Билли в одиночку в этом месте, но уверен, что Шепли в состоянии защитить самого себя и даже больше.       Дэвид прикладывает карточку, и датчик на двери срабатывает, оповестив их коротким писком о том, что они могут войти. Он берётся за ручку, и дверь очень легко поддаётся, впуская их в просторное, практические пустое от людей серое помещение. Они оба заходят, осматриваясь вокруг, и каждый ловит себя на мысли, что этот этаж совсем не похож на больницу, на привычную нам всем больницу.       Здесь всё вокруг серое, а почти каждая дверь закрыта на электронный или попросту обычный крепкий замок с цепью. Свободного места хоть отбавляй, но свободны только коридоры, освещённые холодным светом от ламп, а поблизости нет ни одного человека. Неужели все они заняты, или они отсутствуют только ночью? Выглядит это всё очень странно для Дэвида, а для Билли всё выглядит пугающе привычно: всё вокруг мерзкое, страшное, серое и холодное. Ненароком ему становится плохо, хочется спрятаться, уйти отсюда и никогда не возвращаться, но сейчас на это нет времени. Сейчас нельзя позволить себе просто сбежать.       — У нас с тобой есть 29 минут. Ты отправляйся искать детей, а я пойду вон в тот кабинет, — быстро тараторит Билли, напрягая глаза, но после жмурится от ужасно неприятных ощущений, которые слепят хуже яркого света.       — Откуда ты…       — Я вижу. Пошли, — не дав договорить Дэвиду, перебивает его юноша, быстро, но бесшумно уходя в противоположную сторону от детектива.       А Блэк отправляется в другой коридор, и, в отличие от Билли, идёт он медленным размеренным шагом, чтобы рассмотреть каждую деталь этих пустых коридоров, чтобы заглянуть в каждое маленькое окошечко в дверях. И каково его удивление, когда почти все кабинеты, в которые он смотрит сквозь это маленькое окошечко, пустуют.       Буквально через пару минут он слышит в наушнике:       — Дэвид, ты меня слышишь? — спрашивает у него Шепли, отпуская шею мужчины, который сидел в кабинете с камерами. Вырубить его оказалось легче, чем Билли ожидал. Убить он всегда успеет, тем более мужчина пролежит без сознания, по его подсчётам, около 30 минут, а этого времени им вполне хватит.       — Да, — отвечает Блэк.       — Я вижу тебя на мониторе, ты видел что-нибудь в кабинетах, куда заглядывал? — уточняет Билли, осматриваясь в светлом, достаточно просторном кабинете, и понимает, что здесь находятся не только мониторы видеонаблюдения, но и целостный компьютер, который руки чешутся взломать и посмотреть, что же там находится.       — Там ничего нет, кроме металлических столов и… — уже начинает рассказывать детектив, но Шепли резко, с еле ощутимой дрожью в голосе останавливает его. — Не надо… — громче, чем хотел, прерывает его младший. — Не продолжай, — усмирив свои эмоции, холодно продолжает он, подсоединяя флешку к компьютеру.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Блэк.       — Вполне. Сейчас посмотрю, куда тебе идти, — закончив разбираться с переносом сохранённых данных, отвечает Билли. Как он и ожидал, внутренняя система видеонаблюдения достаточно лёгкая: учтено то, что никто посторонний внутрь пробраться не сможет.       «Как-то слишком легко… Вероятнее всего, они собираются в скором времени покидать это место» — раздумывает Шепли, осматривая пять мониторов, чтобы понять, куда же идти детективу.       — Билли, всё будет хорошо, — вдруг слышит он умиротворяющий голос Блэка, который заставляет нервно выдохнуть. Да, эти слова ему сейчас необходимы, как бы юноша ни отрицал этого.       — И без тебя знаю, — отнекивается он, пытаясь быть сдержанным, и подавляет рвущееся наружу тихое «спасибо».       Билли быстро осматривает все мониторы, подмечая, что весь этаж, на котором находится Дэвид, сейчас практически пуст; в нескольких кабинетах сотрудники что-то записывают в свои блокноты для наблюдений, кто-то расставляет банкет с формалином по полкам, а по коридорам бродят пятеро охранников в разных частях этого этажа. Благо ни с кем из них Дэвид не пересекается. Здесь лишь в четырёх кабинетах находятся дети, удачно прошедшие через опыты, но они далеко от Дэвида. Нет никакого смысла сейчас идти за ними, ведь нужно найти остальных.       — Я понял, они на третьем этаже. Этаж, на котором находишься ты, отведён под эксперименты и тех детей, кто уже прошёл через них. Вот поэтому детей там мало, всего 4.       — Что ещё там находится? — спрашивает Дэвид, направляясь по лестнице на третий этаж.       — Камеры, точнее что-то вроде комнат, как в психиатрических больницах. В одной камере один человек. Если это дистинктивный вариант, последние же варианты попадают все вместе в одну камеру. Нужно достать хотя бы тех, кому ещё можно помочь.       — Ты говорил, что их сортируют на группы, — вспоминает Дэвид слова Шепли, и как бы тяжело ни было, но он согласен с тем, что нужно вытащить отсюда хотя бы тех детей, которых возможно реабилитировать. Но, чёрт возьми, хочется спасти всех, ведь они сидят здесь в клетках, как безвольные животные, и с ними вытворяют всё, что захотят, больные на всю голову ублюдки.       — Да, именно поэтому они выбирают просторные больничные здания. В левом крыле одни, в правом другие, и так далее. Но не суть, — отвлекается Билли на компьютер, который он всё же решил включить и попробовать взломать, чтобы перенести информацию с него на флешку. Вдруг там что-то ценное. — Иди прямо, — посматривая на мониторы, говорит он Дэвиду и замечает помеху, из-за которой весь их план может провалиться. — Дэвид, тебе навстречу идут несколько сотрудников! Сворачивай налево! — говорит он, наблюдая, как Блэк следует его указаниям и не сталкивается с мужчинами. — Сейчас прямо, после поверни направо и иди до упора. Там будет дверь в нужное помещение, — объясняет он, и Дэвид всё делает как сказано, время от времени осматриваясь по сторонам.       А Билли наконец-то удаётся взломать компьютер и войти в папку с файлами, которые ему могут очень пригодиться. Ведь эти данные, которые Билли сейчас нашёл на компьютере, могут оказаться бесспорными доказательствами того, что эта компания не та, за кого себя выдаёт. Он не успевает прочесть названия всех файлов, и поэтому просто копирует все папки, которые нашёл, подготавливая их к переносу на флешку. Дэвид отрывает его от всей этой волокиты беспокойным голосом.       — Билли… Тебе лучше этого не видеть, — ошарашенно говорит он, смотря через окно в одну из камер на полуживых детей, которые прижались друг к дружке невыносимо близко, чтобы хоть как-то согреться. Холод на этом этаже в разы сильнее, нежели на нижних этажах. Здесь хуже освещение, которое позволяет увидеть далеко не всё, но даже при таком свете Дэвид видит пустые, буквально бездонные глаза детей, которые выглядят так, словно за всю свою короткую жизнь они повидали все страхи и ужасы этого мира.       — Что? — недоумевает Билли, снова смотря на мониторы, пытаясь увидеть хоть что-то из того, что так шокировало детектива, но на камерах он видит только Блэка, стоящего рядом с какой-то дверью. Юноша примерно предполагает, где могут находиться дети, но не знает точно, ведь камеры в их комнатах никогда не устанавливались. Хорошо, что Дэвид нашёл их. — Я не вижу. Они там?       — Да, но на живых не похожи, — сконфуженно отвечает ему Дэвид.       — Много их? — уточняет Билли.       — Их тут человек 10.       — Мало, но учитывая то, как долго они арендуют это здание, то это количество в порядке вещей. Остальных уже, наверное, продали или убили. А это остатки, — холодно говорит Билли, и когда флешка заполняется информацией, он быстро вытаскивает её, вставляя в системный блок от компьютера и перенося все скопированные им папки на неё.       — Ты, мать твою, отдаешь отчёт в том, что мы говорим о живых детях? — такое безразличие в голосе младшего выводит Блэка из себя, и он тихо рявкает на него.       — Не рычи на меня. Я всё понимаю. Думаешь, я сейчас в восторге от всего происходящего? — так же серьёзно и грубо отвечает ему Шепли. Ему тоже всё это не нравится. Его грызёт изнутри чувство беспомощности, желание справедливости, но пока что он может сделать только то, что делает сейчас. Он не может разом найти и спасти всех.       — Извини, — Дэвид уверен в том, что вся эта ситуация причиняет Билли в разы больше неприятных и омерзительных чувств, нежели ему самому. Он устало вздыхает, отворачиваясь от двери, не в силах наблюдать за этой страшной сценой. Собственноручно открутил бы голову тому, кто так измывается над детьми.       — В общем, иди сейчас обратно на первый этаж и, когда спустишься, поверни направо. Там будет кабинет с видеонаблюдением, — Дэвид возвращается обратно, чуть не попавшись охраннику, но, кажется, фортуна сегодня не на его стороне. Уже заходя в нужный кабинет, Дэвид понимает, что Билли забыл уточнить одну маленькую, но важную деталь: в этом кабинете будет сидеть мужчина, который, вероятно, не рад появлению постороннего на его рабочем месте и который, увидев подозрительно бродящего Блэка на камерах, сразу насторожился, ибо этого странного нового санитара он не знает.       Как Дэвид понял, что ему здесь не рады?       Очень просто. Когда этот охранник, следящий за видеонаблюдением, накинулся на него со спины, Блэк понял, что вряд ли он хочет предложить ему выпить чайка и поболтать о жизни.       Между ними завязывается небольшая драка, во время который детектив пытается скинуть увесистого мужика со своей спины. Билли очень отчётливо наблюдает за сложившейся потасовкой, понимая, что, кажется, всё пойдёт не по плану. Шепли смотрит на монитор, но файлы ещё не загрузились: он не может уже сейчас уйти и помочь Блэку.       — Дэвид! — беспокойно зовёт он детектива. — Дэвид, бей в висок! — закатывая глаза, просит он.       — Да до него ещё добраться нужно, — нервно злится Блэк на этого Капитана Очевидность и всё-таки наконец-то попадает в нужное место, ударяя охранника по голове, но тот успевает нажать на кнопку тревоги.       Моментально срабатывает громкая сигнализация, и Дэвид, ударив его ещё раз, наконец-то вырубает охранника.       — Чёрт, — ругается он, пока у Билли сердце буквально уходит в пятки, но Шепли резко успокаивается и командует:       — Отключи камеры и к детям.       Дэвид выключает камеры, перерезая провода, и, выбегая из кабинета, сломя голову несётся на третий этаж. То же самое делает и Билли. Он несколько раз чуть не сталкивается с охранниками и другими сотрудниками, которых эта грёбанная сигнализация уже поставила на уши.       По дороге наверх Шепли успевает вскрыть замки на каждой двери, за которой есть ребёнок. Он несколько раз закатывает глаза и, к великому сожалению, осознаёт, что сегодня его глаза перенесут просто адские муки.       — Держи, — бросает он Блэку пистолет, который тот удачно ловит, в этот же момент Шепли выстреливает в замок на двери.       Он резко открывает дверь, рассматривая детей и сортируя их на «живых» и «мёртвых»: на тех, кого удастся спасти и кого уже, увы, нет.       — Бери этих двух, а я этих двух, — указывает он предательски трясущейся рукой в сторону нескольких детей и передаёт Блэку какой-то шприц.       — Что это? — хмурится Дэвид, пока Билли вкалывает первому ребёнку небольшую часть содержимого шприца.       — Немного адреналина. Так они хотя бы бежать смогут, — успокаивает его Билли, конечно, солгав, что доза мала. Но, заметив замешательство Дэвида, добавляет: — Это не убьёт их… Не бойся, — тихо говорит мальчик, широко открытыми яркими и искренними глазами смотря на детектива. — Я знаю, — ещё тише заканчивает он, глядя на детектива слишком понимающим и проницательным взглядом.       И Дэвид, доверившись, вкалывает детям препарат. Они буквально через несколько секунд становятся более живыми и начинают осматриваться по сторонам, вздрагивая от страха. В целом, они собирают небольшую группу из пяти детей, которые в состоянии бежать отсюда. Ещё двое мертвы, а остальных уже, к сожалению, нельзя ни спасти, ни реабилитировать. На них даже адреналин не действует, они умрут в скором времени. Из-за шумихи между детьми, которые напугано что-то болтают, мешая сосредоточиться, Билли резко обрывает их страх.       — Молчать и идти за мной! — словно гипнотизируя своими яркими глазами детей, резко рявкает Шепли, а Дэвид встаёт сзади них, подталкивая к выходу. Юноша изо всех сил старается не смотреть на детей. Один взгляд на них довёл его до трясущихся рук и ног, на которых он, казалось, далеко не уйдёт.       Он вспоминал себя…       Благодаря глазам Билли, они доходят аж да первого этажа, так и не попавшись ни одному из работников, по пути поджигая за собой каждый кабинет, в который успевают зайти. Огонь так быстро распространяется, что половину второго этажа они решают не поджигать, ибо глупо тратить на это время. А дети вообще ни на шаг не отходят от Шепли, следуя за ним по пятам прямо на первый этаж. По дороге юноша говорит Дэвиду, в какие кабинеты нужно зайти, чтобы забрать оставшихся детей.       Уже подходя к складскому помещению, чтобы выйти на улицу, Шепли понимает что у него за спиной около десяти детей, и что он забыл в кабинете видеонаблюдения флешку со скопированной информацией.       — Чёрт! — ругается он, резко останавливаясь. — Я забыл флешку, — тихо говорит Билли и, развернувшись, направляется на лестницу, но Блэк хватает его за руку, останавливая.       — Куда ты собрался? — недовольно и обеспокоенно, но более чем грубо спрашивает старший.       — Уводи их на улицу! Я кое-что заберу и догоню вас.       — Ты никуда не пойдёшь! — сильнее дёргает Дэвид, стаскивая Шепли с лестницы.       — Пойду, не спорь, — уже злится младший, вырываясь из крепкого захвата, но почему-то не получается отцепить от себя тяжёлую руку Блэка.       — Никуда ты, блядь, не пойдёшь! — уже настал черёд Дэвида злиться. Он грубейшим, строгим, не терпящим возражений тоном отвечает Билли.       Юноша никак не может привыкнуть к такому Дэвиду, поэтому на секунду выражение его лица становится удивлённым и напуганным, однако эти чувства быстро сменяются спокойствием и даже умоляющим взглядом, ибо он знает, что с Дэвидом лучше не спорить.       — Пожалуйста, уведи их на улицу. Полиция уже подъезжает, а все сотрудники сбегают отсюда. Я не могу оставить здесь то, за чем изначально пришёл, — опустошенно и отчаянно просит Шепли, ощущая, как рука детектива ослабляет хват, сдаваясь под давлением этого бесстрашного юнца.       — Билли, — всё же окликает его Блэк, и младший, на секунду остановившись на лестнице, отвечает:       — Со мной всё будет в порядке.       — Не отставайте! — командует Дэвид детям, проходя на склад.       В это время Шепли бежит к нужному ему кабинету, чуть шатаясь от боли в глазах. Она пронзает всю голову аж до самого черепа. Учитывая страх Билли перед огнём, то, что он смог подняться на второй уже пылающий этаж, дорогого стоит.       Он моргает, возвращая глаза в обычное состояние, тем самым пытаясь снять боль, но это ему не помогает. Уже зайдя в тёмный кабинет, Билли взглядом отыскивает флешку, которую он в упор не видит: то ли это из-за дыма, который заполнил уже, кажется, весь второй этаж, то ли из-за боли в глазах.       За дверью мальчик слышит шаги, но не обращает на это должного внимания. Найдя нужную вещицу под столом, Шепли, поднявшись, уже хочет выйти из кабинета, но, дёрнув за дверную ручку, не понимает, почему она закрыта. Он пробует вновь и вновь, но дверь всё так же не собирается открываться.       Из-за недостатка кислорода и сильной боли, которую терпеть становится невыносимо, Билли впадает в состоянии паники, начиная толкать дверь.       — Открывайся! — испуганно шипит он, не оставляя попытки открыть её. — Чёрт… Нет! — ругается Шепли, наконец-то осознавая, что дверь закрыта на ключ. — Пожалуйста, открывайся, — ещё сильнее тянет он ручку, но всё тщетно, ибо его сил не хватит ни чтобы выбить дверь, ни чтобы её как-то взломать.       В глазах пелена становится всё более явной. Силы покидают его так же быстро, как дым ментоловых сигарет, гробящих его здоровье. Ноги подкашиваются, не позволяя твёрдо стоять и продолжать пытаться открыть дверь. Паника сменяется на истерику, в ходе которой он и пинает, и толкает дверь в попытке выбираться, в целом, попусту тратя время и силы. Дышать становится всё сложнее и сложнее, ибо дым из коридора проникает в кабинет сквозь щель между полом и дверью. Несмотря на то, что она мала, дым валит внутрь в ужасающем количестве.       — Билли? — слышит Шепли чей-то голос из затуманенного пространства, а после ощущает тёплые, такие знакомые крепкие руки, помогающие ему подняться с пола. — Вставай, — аккуратно поднимает его сначала еле узнаваемый, а потом, когда дымовая завеса перед глазами отступает, такой привычный и даже родной силуэт Дэвида. — Вот, потихоньку, — он придерживает младшего за талию, помогая сесть на стол, а после поднимает на руки и выносит из кабинета: ему кажется, что Билли сейчас будет непросто идти самому.       — Кха-кха, — заливается продолжительным кашлем младший, оказавшись уже в надёжных руках детектива.       — Тебя вообще одного нельзя оставлять, — безвредно ворчит Дэвид, спускаясь по лестнице на первый этаж. Он буквально пару минут назад почувствовал что-то неладное, так как Билли слишком долго был в здании. Учитывая то, что мальчик всё всегда делает в размеренном темпе, его долгое пребывание там всё равно не укладывалось в голове. Дэвид вернулся за ним и не прогадал в том, что Билли нужна помощь.       — Флешка… она у меня, — хрипло говорит Шепли, растирая нос, который ужасно саднит из-за дыма.       — Молчи, нам нужно в больницу, — пресекает Блэк его грандиозный рассказ о том, какие же он там материалы успел стащить.       — А как же…       — Дети уже там, не волнуйся. Я распоряжусь, чтобы тебя допустили к ним, — не даёт он договорить мальчику, и, когда они наконец-то оказываются на первом этаже, он начинает понимать всю суть происходящего.       — Поставь меня. Сам идти могу, — смущённо и недовольно бросает Билли, прямо-таки пытаясь вырваться из рук. Дэвид слушается и ставит его на пол.       — А я хотел донести тебя до выхода, как принцессу, — посмеивается он, а Билли охает, приложив ладонь ко лбу, и вымученно восклицает:       — Господи, за что мне это!