Темные Тени

17 мая 1960 год «Прошло четыре дня с момента моих последних записей. И за это время успело случится очень многое… долго перечислять, да и слегка… скажем так, неловко. Поэтому оставлю без деталей. Но суть в том, что я чудом выжил! Да, помнится мне, что ранее писал о незавидной участи, которая меня ждёт, и, скорее всего, кончина моя неминуема, однако… я жив и здоров по сей день. “В чём причина?” – спросишь меня, мой загадочный читатель, а я отвечу – везучий я сукин сын, вот и всё. Я был полностью уверен, что Матерь Миранда грохнет меня после всего того, что случилось, и мои сомнительные связи с Гейзенбергом тоже не обойдутся без последствий, но, как видишь, обошлись. Я практически сухим из этой мутной воды вылез. “Как так?” – последует ещё один вопрос – а вот так: Миранда ко мне прикипела. С чего я это взял – пояснять не буду, потому как… нет, даже намекать не стану. Мне чертовски стыдно. Просто держи в голове, мой таинственный приятель по несчастью, что Матерь сия деревни ко мне стала куда благосклоннее, чем раньше. Поэтому я всё ещё на ногах и всё ещё весь в делах и заботах. “Каких?” – вновь взыграет твоё любопытство. А я отвечу: проснувшись в покоях Миранды, я обнаружил записку, на которой черным по белому было написано, чтоб я шуровал (как сказал бы Гейзенберг) на пилораму, на ту, что находится неподалёку от крепости. Забавно, эту пилораму я знал ещё с детства. И старину Отто знал. Чудным мужиком был, но крепким, здоровенным и даже в каком-то смысле красивым. Не то, чтоб я разбирался в мужской красоте, но бабы в деревне на него так и вешались, да и, признаться, смотреть на него даже мужику было приятно – что-то такое в нём было. Черноволосый, сероглазый, с густыми бакенбардами, широкими плечами и бледной кожей – нетипичное описание типичного румына, не так ли? И даже несмотря на свою неухоженность (Отто всегда было плевать на внешний вид, он просто обыкновенный работяга, которому было ничего, и никто не интересны, кроме своего станка и топора), всё равно лицом его природа-матушка не обделила. Кто-то даже думал и поговаривал, что они с отцом моим похожи, гадая, что они братья в младенчестве разделённые, либо нагуленные; а кто-то смел шептаться, что я и вовсе похож на него больше, чем на своего родного, что это я нагуленный… при этом продолжая верить в сплетню о том, что эти двоя разделённые братья. Как по мне, чушь полная. У Отто был свой истинный брат – на несколько лет его старше. Но я, если честно, не знаю кто он, особо никогда не слышал и не вдавался в подробности. Просто знаю и всё. В любом случае, к чему это я? Ах, да. В общем, я заинтригован. Очень хочу посетить пилораму, и навестить старого знакомого – даже просто взглянуть на него издалека. Показываться не буду, разумеется, я ж, вроде как, мёртв. Но и о Отто, так-то, давно слышно ничего не было. Ещё до всей это заварушки с замком, мало кто знал, что с ним стряслось и почему он перестал показываться на люди. По-хорошему, конечно, надо было сходить и проверить ещё тогда, но… никто не решался. Дорога к крепости в целом всегда считалась опасной и проклятой, а тут ещё и пропажа могучего здоровяка, который был единственным человеком на деревне, кто по той самой дороге бесстрашно ходил… понимаешь о чём я? Всяк понимал, что случилось что-то страшное, непоправимое, но умело делал вид, якобы всё не так уж и плохо, просто лишнее переживание. И всё это лишь для того, чтоб никого не выбрали “добровольцем” проверить, как там Отто. Потому что каждый понимал, что он вряд ли вернётся домой. Но сейчас мне переживать не о чем. Я пережил такое дерьмо, что позавидует любое божество. Да и в частности мне терять уже нечего. Мутация с каждым днём всё прогрессирует. Этот зуд… эта щипающая боль… это пятно уже разрослось во всю спину. Ещё чуть-чуть и я сам стану тем, кого так бояться встретить на том пути. Да и деваться мне уже некуда, раз уж на то пошло. Письмо с координатами мне оставила Миранда, видимо, когда сбегала после нашей… занимательной свары. Я открываю глаза, и вижу на столе записку: “Пилорама Отто, загляни”. И всё. Зачем? Почему? Для чего? А главное – нахера? Это все вопросы, которые гудят в разболевшейся голове, ведь Матерь не оставила мне никакой конкретики. И сама опять пропала на неопределённый срок. Ожидать её, дабы узнать подробности моего нового задания, я не стал. Кто знает, сколько у меня осталось времени и на задание, и на существование в общем? А Миранда может не возвращаться в пещеру очень долго… особенно после того, что произошло. И я её прекрасно понимаю. Сам бы сквозь землю провалился, чтоб никого не видеть… особенно не смотреть никому в глаза. И не появляться. И я, к слову, решил, что сбегать на пилораму будет неплохим так-то вариантом, чтобы исчезнуть на время и ни с кем не пересекаться. Тем более, кто знает, что меня там ждёт? В любом случае, делать больше нечего. Из тайника в пещере Миранды я вытащил свой дневник, забрал револьвер, наполнил бадью и помылся, переоделся в чистые тряпки, кои мне оставила, полагаю, Матерь, и скрылся отсюда… будто ноги моей тут никогда и не было. (И лучше бы, так оно и было…)».

***

Наконец-то дождливые, пасмурные и грозовые дни остались позади. Майское солнце сейчас щедро припекало и напоминало о скором приходе лета. Стефану нравилось бродить по деревне, хоть под ногами и была еще слякоть, находиться на улице было приятно – ловить теплые лучи солнца на лице, вдыхать запах свежей зелени и цветения, и просто наслаждаться жизнью так, словно она скоро оборвётся. В принципе… так оно и должно было случиться, в ближайшем будущем. И, наверное, оттого и сладко жить последние мгновения, цепляясь за каждую мелочь, которая до этого всего не так радовала. Брюнет резко мотнул головой. Ох уж эти чёртовы мысли! Сколько можно их гнать, дабы хотя бы какое-то время просто забыться и потешиться тем, что есть? А они всё возвращаются и возвращаются, не оставляя ни дольки покоя. Ещё и эта ситуация с Мирандой! Как теперь спокойно доживать, осознавая, что ты теперь – секс-игрушка уже самой владычицы этих мест? Не, ну, само собой, в этом можно найти даже плюс – настолько полюбиться ей, дабы она сама вытащила тебя из могилы. Во второй раз. Эта мысль почему-то заставила Стефа нервно усмехнуться. Однако, с другой стороны… как ему смотреть в глаза тем, от кого это нужно было утаить любой ценой? Интересен тот факт, что секс с той же Альсиной он воспринимал куда проще и легче, чем с… Матерью Мирандой. Сама суть заставляла его смущаться и гореть с какого-то непонятного стыда. И испытывать муки совести перед тремя молодыми кровожадными дамами… в особенности – перед одной. Хотя, казалось бы, после инцидента с Леди Димитреску ему морально должно было быть хуже, ведь для Бэлы, Кассандры и Даниэлы она считалась матерью. Но имеет, что имеет: секс с Мирандой навис на ним куда более греховным грузом. Возможно, дело было в неких материнско-детских чувствах… к ней самой – с его стороны, с её – уже к нему. «Хуже грехопадения, чем близкородственные связи, не существует. И я уподобился даже этому…». Вновь моток головы и попытка отогнать навязчивые мысли. Всё, о чём молодой человек должен был думать – заглянуть на пилораму Отто. И найти там… а что найти? Или, может, кого? Ответы на эти вопросы хотелось узнать аккурат сильнее и как можно скорее. Поэтому Стефан брёл себе по тропе и насвистывал какую-то мелодию, дабы снова в удручающей тишине не падать в собственный монолог со своим надломленным рассудком. По окрестности стояла уж слишком подозрительная и тягучая тишина. Парень не узнавал родные края, раньше всегда было шумно, оживлённо, людно, а вот с момента его пробуждения тут стало слишком уж тихо. Даже как-то непривычно. И посему, когда в кустах близ дороги на пилораму, что-то зашуршало, Стеф услыхал это мгновенно, совершенно не напрягая нечеловеческий слух. Брюнет резво напрягся, кинул взгляд в сторону, откуда исходил шум, и, сосредоточившись нём, дабы не угодить в засаду, встал в защитную стойку, попутно готовясь вытащить из брюк револьвер. Несомненно, ликан не был для него угрозой, но хлопот, надо признать, небольших доставить вполне может, поэтому лучше избавиться от него быстрее, пока не показалась хищная уродливая морда и не нанесла свой удар. Стефан вот-вот готов был выстрельнуть в шумящие и дрожащие кусты, как чертовски внезапно густое полчище больших мух стеной ударило ему в лицо, заставив отшатнуться и беспорядочно замахать руками. Злорадный женский хохот резанул по и без того напряжённым нервам. Просто блеск. Её здесь только не хватало. — Какой большой зверь мне сегодня попался! — с искренним удивлением, но не без ехидства, послышалось из рассеивающейся тучки метавшихся насекомых. — Ну и ну! Не ожидала на тебя здесь наткнуться. Отмахнувшись, наконец, от роя плотоядных мух, продолжая крепко сжимать револьвер в правой руке, Стеф откашлялся, осмотрел возникшую черноволосую ведьму из живой тучки. Выглядела она непривычно. Несмотря на то, что ему уже доводилось видеть её в так называемой “дорожной одежде”, в этих мужских брюках и лёгкой безрукавочке, накинутой поверх чёрной рубахи, к её готическому платью с декольте и капюшоном он привык больше. — Как и я тебя, Кассандра. Что ты тут делаешь? — Глупый вопрос, — средняя из Димитреску была права вне всяких сомнений. — То же, что везде и всегда – охочусь. Парень понятливо моргнул. Ответ на вопрос действительно был очевиден. Кассандра могла охотиться двадцать часов в сутки, четыре из которых тратить на разделку туши и приём пищи, всё остальное время она попусту не теряет. Тем более, находясь с недавних пор в эмоциональной яме. Бэла неоднократно говорила, как её сестрица “справляется” с возникшими душевными проблемами. «Бесспорно – убийствами». — А вот какого рожна ты здесь шляешься и где пропадал всё это время, — брови её в одночасье приподнялись, а на бледном лице застыла лёгкая гримаса непонимания. — Я понять не могу. — И не надо-о-о-о… — многозначительно протянул молодой человек, потерев затылок. — Поверь, ничего интересно со мной не случалось, просто стараюсь избежать проблем, навалившихся на мою задницу. — Да ну? И что же там за проблемы, раз они решаются походом в место, где живёт опасное чудовище? Если ты захотел избавиться от себя, то мог бы обратится ко м… После фразы о чудовище голос и слова Кассандры стали звучать в его голове где-то на фоне, очень слабо и глухо отдаваясь эхом внутри черепной коробки, а последние фразы, которые она произнесла и вовсе оборвались, словно до конца и не прозвучали. Мозг крепко ухватился за выражение о некоем монстре, абстрагируясь от лишней болтовни девушки. Что-что, но не ЭТО он ожидал бы увидеть в месте, где жил старина Отто, и куда отправила своего подопечного Матерь Миранда. Непонимание взросло с новой силой. — Какое ещё чудовище? Касс до вопроса парня продолжала что-то говорить и трещать о чём-то привычно едком, но он уже не слышал ни единого слова, даже не пытался. Поэтому бестактно её перебил и до боли серьёзным взглядом уставился ей в глаза. — Какая прелесть… — в её же репертуаре, нарочито наигранным жалостливым тоном промурлыкала девушка, наклонив голову в бок; Кассандра не отвела свои янтарные глазки, начав таращиться в ответ прямо в его серьёзные серые зенки, давая понять, что запугать её и смутить невозможно. — Собрался шататься по чужой собственности, даже не разузнав о хозяине? И вновь этот злорадный смешок. — Я знаю о хозяине, Кассандра. И знаю, что это за место, в которое я направляюсь, поэтому мне совершенно неясно о каком, чёрт тебя дери, чудовище ты несёшь. — немного сморщившись от внезапно возникшего дискомфорта, Стефан произвольно закинул правую руку за спину и почесал стволом револьвера между лопаток. Пятно о себе забыть не позволяло. — Ещё с детства причём. Это пилорама Отто. Он там живёт с тех пор, как я себя осознавать начал и на горшок ходить… а то и раньше. И никаких чудовищ там не было и нет. — «Наверное…». — На твоём месте я не была бы так уверена. — язвительность и задор в мгновение ока исчезли, а на смену им пришёл серьёзный тон и скрещенные на груди руки. — Я давненько, конечно, что-то такое об этой пилораме слышала, но буквально несколько дней назад, охотясь неподалёку, самолично стала свидетельницей подлинности этой байки. — Ты… его видела? Интерес резко зажегся. — Не, — и тут же погас. — Я его слышала. Во-о-о-он, — брюнетка вскинула руку и указала в направление куда-то за скалами, где над ними возвышались верхушки сосен. —… там я была, и оттуда, — затем она начала указывать в другую сторону, прямо в ту окрестность, куда вела просёлочная дорожка, на коей они стояли. — Доносился громкий рёв и ужасный вой, очевидно, огромнейшей и опаснейшей твари. — Так, и что? — признаться, Стефа информация искренне впечатлила, стало ещё интереснее, что же там случилось с бедолагой Отто в таком случае, но он скрыл это за маской скепсиса. По крайней мере, перед Касс. — Даже не сходила и не проверила? Впервые жизни не сунула свой любопытный нос в эту занимательную авантюру? Своё ехидство брюнетка любила, но чужое – отнюдь. Посему на подкол молодого человека недовольно сдвинула брови, сжала челюсти, негромко скрипнув зубами, и всем своим видом дала понять, что если он не закроет рот, то получит кулаком по морде. — Во-первых, — Кассандра начала демонстративно загибать пальцы. — Ни черта она не занимательная. Во-вторых, — за мизинцем согнулся безымянный. — Делать мне больше нечего же, да, как идти и смотреть, тратя своё драгоценное время, что же за стрёмная херовина издаёт такие звуки. — за ними последовал средний. — И в-третьих, закрой свой грязный, саркастичный рот, пока я тебе его сама не заткнула, набив твоими же внутренностями, Мистер-Тупое-Остроумие! Стефана её реакция позабавила. Впрочем, ничего другого он и не ожидал. — Понял-понял, — выставив театрально перед собой руки, как бы защищаясь, посмялся он. — Но… ты не могла подумать, что этот рёв мог идти совершенно из другого места… и вопить в целом мог кто-то другой? Какой-нибудь ещё более одичавший ликан-переросток. Поверь, я слышал, как эти твари могут голосить – та ещё жуткая песня. Парень категорически отрицал существование какого-то “чудовища”, или какой-либо серьёзной опасности на территории пилорамы в общем. Максимум во что он мог поверить – бедолага Отто подвергся нападения и был покусан, отчего превратился в ликана и теперь завывает на всю округу, местных пугая. «И одну, кричащую о том, что она бесстрашная, муху…». Угрозы в лице ликана Стеф не видел, поэтому это предостережение его не останавливало ни на миг. Мало того, что у самого интереса с каждым разом возгорался с новой силой, так ещё и Миранда чётко дала понять, что на пилораму необходимо попасть во что бы то ни стало. — Нет, не могла, — жёстко, но предельно понятно ответила Касс. — Я знаю, как воют ликаны – эта же тварь громче и басистей. Ликаны так реветь физически не могут. Даже “переростки”. — Хорошо, я тебя услышал. Не ликан – так не ликан. Но что бы там за чудовище не сидело, я всё равно должен туда пойти. Так что-о-о, за меня не переживай, всё равно не пропаду. — А я и не переживаю. Ха! Вот ещё… — театрально закатив глаза, как-то по странному обижено буркнула Кассандра. — Просто, не подумав, предупредила. Да нужен ты мне больно, чтоб за твою шкуру беспокоиться! Тогда Стеф, не став дальше выслушивать пустые оправдания средней Димитреску о том, что она не то и не сё имела ввиду, отсалютовал ей двумя пальцами от виска в знак прощания и двинулся прямо – туда, куда шёл изначально, более не сказав ей ни слова. Каждый раз он ловил себя на мысли, что терпеть выпады Касс уже просто невозможно – лучше быстренько ретироваться, не доводя до ссоры, чтобы не тратить попусту время, ибо знал, что на то, чтоб доказывать той чего-либо, уйдёт слишком много драгоценных минут. Тем более времени у него было катастрофически мало: пятно с каждой минутой зудело всё сильнее, а отныне ещё и жгло адски. Стефан боялся превратиться в ликана до того, как узнает, что же хотела на пилораме показать ему Миранда. — Эй! Ты куда собрался? — крикнула ему в спину черноволосая. — Я с тобой ещё не закончила! — Потом, Кассандра, всё потом! — Ну уж нет… — её угрожающий шёпот резанул наступившую тишину. И хоть Стефан уже мало что слышал, лёгкий ветерок донёс до него достаточно, чтобы понять, что слова Касс действительно не пустые. И вместе с недовольством, брошенным ему вдогонку, ухо уловило стрекотание бесчисленных количеств мушиных крыльев, прямо по левую от него сторону. И во мгновение ока из живой резво летающей дымки образовалась фигура девушки. — Я иду с тобой. — Это ещё зачем? — молодой человек не шибко удивился поведению средней Димитреску, поэтому эмоций из себя не вытянул толком никаких, но причину узнать хотел, даже несмотря на то что не факт, что она ему расскажет. — Мне не нужен эскорт. Да и ты сказала, что за меня не переживаешь. Справляюсь как-нибудь сам. — Я не собираюсь тебя сопровождать. Мне просто интересно, есть ли там действительно то чудовище или нет – вот и всё. — И надо оно тебе? Неужели захотела пополнить коллекцию своих охотничьих трофеев новой уродливой башкой? Касс усмехнулась. Холодно и двояко. — Если бы захотела – твоя была бы первая в очереди. Стефан иронию не оценил. Но ничего не ответил, лишь недовольно буркнул себе что-то под нос. Как бы ни хотела, Кассандра услышать, что конкретно не сумела. Поэтому решила смолчать, что изрядно удивило. Ведь средняя из сестёр Димитреску язык за зубами никогда держать не умела. Но в тишине они долго идти не смогли. — И всё же я понять не могу, — в очередной раз рассекла мимолётное молчание Касс, то и дело ускоряя шаг, дабы идти нога в ногу со Стефом. — Что там такого важного, что твоя пустоголовая башка решилась так рискнуть? Он устало вздохнул прежде, чем ответить. — Кассандра… тебе же нет никакого до меня дела, так? — Так. — Тогда чего ты ко мне привязалась? И вновь перед ответом она ненадолго притихла, словно тщательно подбирая слова, чтоб не сболтнуть лишнего. И лишь одному Тёмному Богу и этой тёмной ведьме было известно, что могло под этим подразумеваться. — Привязалась? К тебе? Ха! Слишком много чести! — другого ответа он от неё не ждал от слова совсем. — Ты можешь мне, чёрт тебя дери, просто ответить на мой грёбанный вопрос?! Вскипела в одночасье брюнетка и резкое схватила его за руку выше локтя, остановив на месте. — Ты начинаешь меня бесить! Её гневу, казалось, больше не было предела. Стефан взглянул в эти янтарные полные злобы глаза, и широко раскрыл свои. Но ничего не сказал. И так они стояли, просто смотря друг на друга, и дрожа от раздражения, не приличное, но достаточно потерянное время. Пока один из них не нарушил это яростное безмолвие. — Хорошо, твоя взяла, — закатывая глаза и удручённо вздыхая, изрёк Стефан. — Я иду на пилораму по наставлению Миранды. Не знаю зачем, не знаю почему, но иду. Мне нужно как можно скорее разобраться с мутацией, которая уже во всю… как они сказали – прогрессирует и подходит к конечной точке. И, если я правильно понимаю, то Матерь дала мне такую вот наводку, дабы я смог найти там то, что остановит процесс… или просто замедлит – это, увы, мне тоже неведомо. Теперь поняла? Кассандра смолчала, мысленно перебирая полученную информацию, то и дело бегая глазами, словно не могла сконцентрироваться. Стефу, если честно, показалось это очень милым. То, как она строила серьёзную мордашку и задумчиво скользила языком по зубам, напоминало ребёнка, что для Касс было просто необычно. Он привык видеть подобное выражение на лице Даниэлы, но никак не на её. Поэтому такое редкое явление не могло не очаровать брюнета. Он даже перестал на неё злиться. — То есть шанс не дать тебе стать безмозглой вшивой собачонкой имеется? — чуток поразмыслив в тишине, выдала она, сверкая хитрой улыбкой. — И это подтвердила сама Матерь Миранда? Правильно понимаю? — Ну… не то чтобы подтвердила, но дала возможность попытаться, как Я понимаю. Тут дело в чём, Кассандра… Миранда не говорила мне зачем нужно идти на пилораму Отто, не объясняла, что я там полезного для себя и паразита смогу найти – вовсе нет. Она просто оставила записку… — парень стал рыскать в кармане своих брюк, и через какое-то мгновение выудил оттуда сложенный надвое желтоватый лист бумаги. — Вот, сама глянь. И протянул находку черноволосой ведьме, которая, недолго думая, выхватила послание из его плотно сжатых пальцев. Пробежав глазами по слегка мятой пожелтевшей бумаге, она вопросительно подняла брови и уставилась на Стефана. — Это всё? Он кивнул. — Бред какой-то, — бесстрастно изрекла брюнетка, скомкав этот небольшой листок с призывом к бессмысленной, как ей показалось, авантюре. — И чего вдруг ты подумал, что таким образом она “намекает”, что нужно и как делать для того, чтоб не мутировать? Стеф хотел было ответить, как Кассандра резко швырнула бумажный комок ему прямо в лицо, не давав даже слово промолвить, и продолжила: — Это исключительно твои предположения, верно? А вдруг она таким образом тебя на… особую аудиенцию позвала? — серьёзная интонация мигом сменилась на игривую. — Только представь: ты приходишь на эту пилораму, а там… обнажённая, словно античная статуя, Матерь Миранда лежит на раскиданных по полу шкурах животных, тоскует по ласкам и ждёт своего нерадивого, но такого симпатичного мальчишку с телом мужчины и большим… — Кассандра. Голос молодого человека был спокойным, но в нём слышалась стальная твёрдость. Ему определённо сейчас было не до шуток, однако, надо признать в паху от слов этой вечно дурашливой ведьмы засвербело, стоило только представить Миранду вновь голой и такой вожделеющей. Касс звонко рассмеялась. — Ладно, согласна. Версия о том, что на пилораме тебя ждёт чудо “средство” против мутации звучит куда правдоподобнее, чем ЭТО, — она вяло махнула рукой, как бы сдаваясь. — Да и чёрт с ним. Пойдём уже, не будет терять время. И так достаточно потратила на эту пустую болтовню. Не став дожидаться парня, брюнетка, покачивая бёдрами, двинула вперёд, вдоль зарослей и едва протоптанной тропы, которая вела в логово таинственного чудовища, прекрасно ощущая на своём тыле раздражённый взгляд серых глаз.      Долго ли коротко ли, но продолжили путь они молча. И хоть оставалось идти всего-ничего – Стефан всё равно то и дело рвался спросить Кассандру кое о чём, что так беспокоило его разум и остатки души, однако, никак не решался, просто периодически бросая на неё суетливые взгляды.      — Ох! — раздражённо выдохнула черноволосая ведьма, резко остановившись на полпути, и схватив его за локоть. — Ну что? Что опять?      Стеф вздрогнул от неожиданности, но тотчас же остановился, поравнявшись с ней лицом к лицу. На его нарочито глуповатой физиономии чётко и красочно читалось полное недоумение. Он специально изобразил непонимание от действий Кассандры, дабы не провоцировать диалог, который он одновременно чертовски хотел и между тем – вообще не желал даже начинать. Где-то в глубинах его подсознания всё так и кричало о неком чувстве стыда, которое он глушил прекрасным осознание их сладкого неведения. Но всё-таки почему-то чего-то стыдился.      — Что ты на меня так вылупился? Я же вижу, что тебе чего-то от меня надо!      — Мне? — с долькой наигранной язвительности произнёс он, скрещивая на груди руки. — Это ты со мной попёрлась хрен знает куда, без какой-либо аргументированной причины. И мне ещё “чего-то от тебя надо”? — последние слова, подразумевавшиеся как относительно прямая цитата, были произнесены ровно с такой же интонацией, с какой их выпалила брюнетка.      Стефан прекрасно отдавал себе отчёт, что за такую ребячливость он вполне мог получить коленом прямо в пах, однако всё равно сказал то, что сказал. Вероятно, его больной рассудок посчитал, что физическую боль вытерпеть ему будет проще, нежели начинать разговор на тему, где он волей-неволей страшился себя как-то сдать.      А с другой стороны… в чём сдать и как? Разве один вопрос о том, где и чем сейчас занимается Бэла его как-то скомпрометирует? Разве он не может просто поинтересоваться всё ли с ней хорошо и почему она не с Кассандрой? Почему его голова и какая-то мнительная совесть решили, что после того, что у них было с Мирандой, не даёт ему права переживать и проявлять любопытство по отношению к старшей из сестёр Димитреску? Кажется, будто бы после того инцидента интимного характера с Альсиной – с их, на минуточку, матерью – он должен был думать о таком и испытывать какие-то угрызения в принципе, причём аккурат сильнее. Но почему-то произошедшее с Леди Димитреску его заботило намного незначительнее, чем с той же Мирандой. В чём была причина он не совсем понимал… или же попросту не хотел понимать. В любом случае, что-то внутри него очень стыдилось произошедшего, особенно в окружении сестёр или в мыслях о них. Словно те могли бы их прочитать или узнать всё по одному лишь взгляду.      Сквозь тихие раздумья послышался недовольное ворчание, напоминающее рык.      — Как же ты меня бесишь! — выпалила Касс сквозь прямые белоснежные зубы. — Ох, если бы ты только знал насколько, если бы…      — Что с Бэлой, Кассандра? — бестактно перебил её молодой человек равнодушным тоном, отведя глаза на какие-то невзрачные куста. Лишь бы не встречаться с её янтарной хищной радужкой, которая блистательной проницательностью может уловить всё, что от неё попытаются утаить.      Он решил сдаться. Под гнётом ли, под неимоверным любопытством – уже было неважно.       — А-а-а-а… — слишком уж ехидно протянула черноволосая, тотчас же скрыв раздражение на блистательную, триумфальную ухмылочку. — Вот оно что. И этого ты всё чурался спросить?      — Да не чурался я.      — Да ну! А кто зыркал, как целочка на взрослого дядечку, в мою сторону? Опять я, что ли?      — Ты уж прости, Кассандра, но с целочкой я бы тебя никогда не сравнил, — посмеялся Стефан, за что тут же получил кулаком по плечу. — Ай! Эй…      Он тут же схватился за ушибленное место, а она – приготовилась нанести второй удар. Этот он также вряд ли успел бы парировать.      — Идиот! — ещё одно ядовитое слово, вырвавшееся с языка сквозь плотно сжатые от злости челюсти.      И следом ему прилетело уже по другому плечу. Но в этот раз не так сильно.      — Всё-всё! — выставив одну руку вперёд, которую потирал второй, как бы сдаваясь, выпалил брюнет. — Я просто пошутил. Не злись. Но согласись, ты не…      — Не похожа на девственницу? — опередила его Кассандра, подняв слегка насупленные брови.      —… определённо точно себя так не ведёшь.      Она лишь безразлично махнула рукой, якобы принимая ответ.      — Неважно. Хватит о моей невинности.      «Вернее о её отсутствии» — улыбнулся своим мыслям Стефан. Кассандра, завидев выражение его лица, раздражённо закатила глаза. Ей не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять о чём он подумал.      — Кажется, ты спрашивал, что там с Бэлой, да? — она сменила тему, но тон и недовольная мина остались теми же. И теперь он не был уверен, что заставило её остервенеть – его шутка или вопрос. — А я вот понятия не имею – представь себе.      Не дожидаясь ответа парня, Касс продолжила путь, который преодолеть оставалось совсем чуть-чуть, буквально пройти через заросшие кусты. Ему ничего не оставалось, как поспешить за ней, бросив лишь в след изумлённое:       — Как это, не имеешь?      Настиг он её быстро.      — А вот так вот! Я не видела её сутки… а то и больше.      — Почему, Кассандра? — в голосе просочились обеспокоенные нотки. — Почему ты её так долго не видела? Вы же ютитесь в той хижине вместе!       — Если так посудить, то вместе с нами там ютишься и ты. Но тебя я тоже в хижине несколько суток не видела и в душе не чаяла, где ты шлялся, — фырканье, с которым она произнесла последние слова, не пришлись Стефу по душе. — Так, почему о ней знать должна? Где она… и с кем. — а конкретно эти чуть не убили.      — Может быть потому, что она твоя сестра? — сокрыв какую-то внезапно накатившую грусть, произнёс он, разводя руками перед собой ветки кустов, дабы ни одна из них не поцарапала лицо и не расцарапала глаза.      — Она мне не сестра, — буркнула Касс, делая то же самое, только аккуратнее, чтоб не зацепились об эти выступающие колючки волосы. — И тебе как никому другому об этом известно. Или ты уже забыл, как сбаламутил всё наше “семейство” этой раскрывшейся тайной?      Он не ответил. Молча расправился с препятствием из разросшихся кустарников и подал ей руку, осторожно помогая пролезть сквозь колючей аркой. Ещё мгновение и они вышли на территорию пилорамы.      Первым на что обратил внимание Стефан – шумное журчание небольшой реки, которую спокойно можно было перейти вброд. И это было единственное, что улавливало ухо. С его невероятным слухом – это показалось ему, как минимум, странным. Не слышно было даже птиц. Видно, впрочем, их также не было. Просто огромное деревянное здание, которое по ощущениям вот-вот рухнет, кругом обездвиженные деревья, этот чёртов сломанный мост, который раньше был нужен лишь для того, чтоб попросту не мочить ноги, по двум берегам брошены телеги с какими-то бочонками, и эта река – единственное, что было в движении. Единственное, что не замерло в этом застывшем месте. «Здесь будто бы всё умерло…».      Кассандра тихо и не заметно подошла к брюнету, едва ли не вплотную. Её он услышал без проблем.      —… она отправилась в замок, — проворчала средняя из сестёр Димитреску, непроизвольно, но как-то всё равно осторожно касаясь своими пальцами его пальцев. — Как и планировала. Но так и не вернулась.      — Вашу ж мать… — голос Стефа прозвучал отрешённо. Он даже не взглянул на подкрадшуюся ведьму.      — Куда же без неё.     Парень не проронил ни слова. Направился вперёд, прямиком к обветшалой пилораме, совершенно не смотря по сторонам. Всё тело вновь начало зудеть и дико чесаться. Времени оставалось не так много. Касс лишь, некрасиво, совершенно не по-девичьи сплюнула себе под ноги, и ринулась его догонять.       — Черти бы тебя драли! — раздражение черноволосой девушки росло с каждым разом. — У тебя хотя бы план какой-нибудь есть?      Словно в одно мгновение Касс подскочила к Стефану, схватила за плечи, остановив от очередной авантюры, развернула к себе лицом и… совершенно неожиданно для обоих вздрогнула.      — Что за… — прошептала она, округлив свои янтарные очи. — Твои… твои глаза.     — Что? Что с ними?     — Они… жёлтые.      Стеф выругался себе под нос. После чего резко побежал к речке, упал на колени и посмотрела на свое отражение в гладе чистой ледяной воды. В ответ на него ошарашенно смотрел тот самый незнакомец с мертвецки-бледным лицом, острыми чертами и золотисто-жёлтыми глазищами, что были вытаращены, будто призрака увидели. В сей раз это была не иллюзия его разыгравшегося воображения; и понял он это, когда, ударив кулаком об поверхность воды, силуэт вновь, распластавшись, вернулся абсолютно таким же, продолжив глазеть на него с той стороны.      — Дело дрянь.      — Ну, так что? — Кассандра вновь попыталась незаметно подкрасться к нему, но он очень хорошо слышал её – пусть и тихую – поступь. «Теряешь хватку, Кассандра». — У тебя есть план? Или будет действовать в слепую? Как пойдёт?      — Для того, — начал парень, вставая с колен и отряхиваясь от влажной земли, что слоями налипла на чистые брюки. — Что бы составить план, нужно знать, чего нам стоит там ожидать. Поэтому действовать будем по факту.      — Даже если там сидит огромный монстр?      Нет, Касс определённо не боялась, в её интонации не было и доли страха – только обыденное ехидство, подчёркиваемое хитрой ухмылочкой и скрещенными поверх грудей руками. Но почему-то это чудовище не давало ей покоя. Стеф не мог понять почему.      — Да хоть два огромных монстра. Если они помогут мне разобраться с этой грёбанной метаморфозой.      Черноволосая ведьма продолжила усмехаться.      — Каким таким образом? Только если они тебе башку проломят до того, как ты станешь безмозглой собачонкой.      — Кассандра… — томно вздохнул он. — К слову об этом…      — А?      — Если вдруг… мы там ничего не найдем, что мне поможет… если вдруг, я превращусь в ликана до того, как мы сможем что-то с этим сделать – просто убей меня. Не смейся. Я серьёзно. Желательно, конечно, до того, как я начну меняться.      К огромному удивлению, брюнетка ничего на это не ответила, даже не съязвила – просто уставилась на него искренне изумлёнными взглядом, ровно также, как и всегда, приподняв недовольно сдвинутые брови. Стеф не стал дожидаться, когда та соизволит придумать до жути глупую и неуместную шутку, поэтому продолжил, зачем-то сунув руку за пояс.      — Вот – возьми, — изо ремешка сначала показалось рукоятка револьвера, затем его длинное тонкое дуло уже будто бы целилось в девушку. — Просто шмальни мне в голову. Убивает молниеносно. Я проверял. И дело с концом. Только не дай мне превратиться в то, что бегает по этой округе и жрёт скотину домашнюю… да и не только её, в принципе. Лучше уж сдохнуть, чем так.      Ещё чуток помолчав, взирая на Стефана так, словно перед ней какой-то сумасшедший отшельник, черноволосая ведьма натянула уголок сизых губ в эту омерзительную, но чертовски ей подходящую ухмылку.      — Какая прелесть, — нарочито по-театральному промурылкала она. — Я, конечно, привыкла слышать мольбы о смерти, просьбы сразу убить… но, видишь ли, все эти слова были произнесены от отчаяния и страшных агоний, которые мои жертвы не могли больше терпеть. Но чтоб так… да ещё и ТЫ!      — Кассандра, мне сейчас вообще не до твоего ехидства.      — Какое ехидство? — она слабо улыбнулась и втянула щёки в хитрой гримасе. — Я абсолютно серьёзно. Я не убиваю, чтобы облегчить муки. Не убиваю по просьбе. Мне это, знаешь… не приносит никакого удовольствия. Поэтому перестань тыкать в меня этой своей металлической тыкалкой и засунь её себе обратно туда, откуда вытащил. Не позорься.      Разочаровавшись в ответе Кассандры, Стефан тяжело вздохнул и спрятал за пояс, подаренный Гейзенбергом “Борец”. В принципе, другого он от неё не ждал. Если к кому-то и идти с такими молениями, так это к Бэле, либо Даниэле. Даниэла сделает это без лишних вопросов, даже не поняв зачем это нужно. А вот Бэла… Бэла задала бы кучу вопросов, но сжалилась бы над ним. С сомнениями, может даже, с огромной не охотой, но сжалилась. Наверное. «Ох, Бэла…» — ещё один тяжёлый вздох, едва ли не разорвавший грудную клетку.      — Ты что, действительно так сдохнуть хочешь? — Касс, будучи в своём репертуаре, бесцеремонно оторвала его из омута накатавших мыслей. — Если мне память не изменят, ты постоянно до талого за свою шкурку пёкся и боролся, даже если делал вид, что тебе уже всё равно. А сейчас что? Настолько страшно становиться очередным домашним пёсикам Матери Миранды? А ты пораскинь мозгами и подумай, авось не такая уж и ужасная участь: будешь ей тапки приносить, а она тебя каким-нибудь мясистым селянином кормить; за кошками гоняться, местных бабищ пугать.      Желваки на скулах брюнета нервно заходили, а губы превратились в тонкую белую линию. Голубые глаза с холодным раздражением смотрели на Кассандру. Её дурашливость уже начала бесить настолько, что хоть наизнанку выворачивайся.      — Хочешь сказать, что ты и сейчас абсолютно серьёзна? — скрипя зубами, бросил он. — Стать безмозглой хищной тварью? Ещё и с удовольствием?       Прежде, чем ответить, ведьма удручённо выдохнула, обессилив от каких-то сомнительных попыток его в чём-то переубедить.      — Ох! Конечно это шутка! Меня уже просто начинают утомлять твои пессимистичные настрои. Если Матерь Миранда дала тебе наводку – значит, так надо. Если бы она “спасать” тебя не собиралась – не привела бы сюда, не так ли?      Стефан не ответил. На мгновение задумался. А ведь действительно. Может, и есть здесь в самом деле что-то, что помогло бы ему справиться с метаморфозом, если это взаправду возможно. Он же шёл сюда именно с эой надеждой. Не даром же Миранда отправила его на пилораму. Тем более… может, она сама заинтересована в его “спасении”? После того, что между ними произошло. Надо признать, она была довольно ласкова, и прекрасно отдавала отчёт своим действиям. Да и несмотря на всю хероту, которую он натворил, идя поперёк её воли и приказам, она всё ещё держит его при себе. Даже осознавая, что он больше в роли оболочки для “Евы” не годится. И как бы не старалась, не прикончила. Не довела дело до конца. А теперь и вовсе спасти пытается. Стефана резко заинтересовал этот вопрос. «Разве я… разве… разве после всего…». — и сей вопрос в себе он таить не хотел.      — Кассандра.      — Я за неё.      — А как ты думаешь, — он немного помедлил, прежде чем продолжить, и, нервничая, инстинктивно облизнул губы. — Я достоин этого спасения? Но Касс ничего не ответила. Она лишь молча глядела на него, медленно хлопая длинными ресницами и то и дело кривя губы. И Стеф разочаровался бы в этом молчании, если бы перед ним не стояла бы именно средняя из сестёр Димитреску. Ведь, если бы, ответ был бы тем, что он был готов услышать, но совершенно не желал, то она бы одарила его этой оказией, определённо норовясь уколоть под самые рёбра. Однако, Кассандра этого не сделала. Лёгкое облегчение лавиной хлынуло в его зачерневшую душу. Кивнув ей головой, то ли благодаря за намёк, оставленный многозначительным безмолвием, то ли призывая двигаться дальше, Стефан, не прерывая тишину, что в очередной раз накрыла их, двинулся в сторону небольшой реки, разделяющий два берега. Ведьма молча последовала за ним. Они перешли речку вброд, прохладная вода доставала до щиколоток. Вся обувь незамедлительно промокла, но благо тепло ласкового мая оберегало от ненужной простуды и быстро сушило мокрый материал. Оставалось пройти ещё чуть-чуть: открыв калитку трухлявого заборчика, парень и девушка направились прямиком к двери, ведущий внутрь пилорамы. И лишь одному Тёмному Богу (и Матери Миранде непосредственно) было известно, что ожидало их за её гнилыми стенами. Отъехавшая в сторону неприятным лязгом и кряхтением дверь незамедлительно открылась. К их счастью, она не была заперта, поэтому проблем совершенно никаких не доставила. С улицу во внутрь сразу же вырвались тонкие полосы света, разрезая жуткую темень узкого коридорчика, а в ноздри ударил мощный, удушливый, трупный смрад разлагающегося мяса и уже хорошо знакомый запах свежей крови – сильный, насыщенный, алчущий. Стефан сморщил нос, а Кассандра, закусив губу, принюхалась сильнее. Несомненно, её истинной натуре такой “аромат” кружил голову, будоражил аппетит и не вызвал отвращения, чем не могли похвастаться рецепторы молодого человека – тухлая падаль его переменчивой, ныне новой стороне совершенно не приходилась по вкусу. По крайней мере, пока. Окинув друг друга беглым взглядом, парочка, недолго думая, вступила за порог этого бездомного мрака, ведущего в абсолютную неизвестность.        Вдоль коридорчика идти им пришлось совсем недолго, он был короткий, узенький, а в стене выступила створчатая дверь, обвитая металлом, с просветом и медною ручкою. Всю дорогу, вплоть до самой пилорамы было чертовски тихо, Стеф постоянно прислушивался, но его необычно острое чутьё ничего постороннего уловить не могло… до момента, пока они не остановились у железной двери, свет, из щелей которой, был единственным источником сияния, пусть и слабого, да и не шибко нужного, ведь его ещё более обострившееся на фоне пиковой мутации зрение отлично помогало ориентироваться. Тогда-то Стефан и услышал чьё-то громкое, хриплое дыхание, заставившее насторожиться. Кассандра его тоже услышала. Приложив палец ко рту, как бы намекая черноволосой быть тише, он осторожно покрутил медную ручку и, насколько это было возможно, практически беззвучно приоткрыл дверь. Кроме деревянных столбов, стоявших в разных частях помещения, придерживающих дощатые платформы, которые были подобием второго этажа, различных ящиков и мешком, забитых, надо думать, крупами, а также двух лестниц, что как раз-таки и были подъёмом на верхний ярус, не было видно ничего… и никого. Брюнет усмехнулся. Сам не зная почему.      Ещё чуточку приоткрыв дверь, Стефан, еле протиснувшись в проём, вошел в эту открывшуюся огромную комнату, забитую хламом и, из-за деревянных колон, напоминающую неполноценный лабиринт, Касс, крадясь, последовала за ним. Хриплое, явно нечеловеческое дыхание с каждым медленным бесшумным шагом становилось всё громче. Мышцы в миг напряглись, необъяснимый страх пробежал по спине липким мерзким холодком и осел острым ощущением в пояснице. Приближение к чему-то неизвестному отчётливее давало понять, что за грудой ящиков и колонн притаилось нечто на человека совершенно непохожее. Несхожее абсолютно ничем с Отто… по крайней мере, на то, каким он был раньше. Стеф в момент осознал, что это “нечто” было очень большим. И не прогадал. В конце помещения, прямо в углу, стояло, повёрнутое к ним спиной, огромное чудовище, склонившееся над какой-то омерзительной кровавой массой. И ело. Несложно было догадаться что именно: этой массой были расплющенные чем-то очень тяжёлым и большим людские тела, от которых кроме кашицы из плоти, костей и крови, остались лишь едва уцелевшие конечности, по которым парень и смог определить их прежнюю сущность, и отрезки ткани одежды. Он также отметил, что одежды довольно необычной. Словно какой-то униформы цвета песочного, то ли пыльно-коричневого. Разобрать было трудно. Но ясно одно – данные цвета местные не носили. Сам монстр выглядел, на удивление, почти как человек, только в три раз больше: огромные мускулистые ноги, облачённые в рванные штаны, голый изуродованный каким-то наростами и глубокими шрамами торс и лысая голова, в некоторых местах лишённая не менее странной кожи, из-за чего хорошо были видны мышечные ткани какого-то чёрного оттенка. Громила не был похож ни на одного из тех чудищ, которых Стефану приходилось лицезреть ранее. «Невероятный урод».      — А! — хотела было как-то неожиданно и неуместно восторженно воскликнуть Кассандра.      Как так же внезапно молодой человек прильнул к ней, обхватил за талию, свободной рукой закрыв ей рот, и дёрнул за ближайшую деревянную колонну, скрывшись от глаз чудовища. Монстр, видимо, обладая таким же невероятным слухом, нехотя прекратил трапезу и резко повернул уродливую башку в сторону мимолётного шума. Стеф не видел его лица, не видел действительно ли он посмотрел на них, старался не двигаться, дабы ещё больше не привлекать внимания, но чрезмерно явственно чувствовал, как громадная тварь обратила его на них, стараясь отыскать новоприбывшую закуску. К искреннему удивлению парня, Касс совсем не сопротивлялась, даже никак не двигалась, будучи тылом плотно прижатой к нему. Он прекрасно понимал, что она хотела выкрикнуть, желала указать этому неверующему глупцу на его слепоту, доказать, что была права. Как и всегда. Но он не делал ей этого сделать. Однако, признал её триумф. Молча. Этого было достаточно, чтоб она всё поняла. Возможно, поэтому и не двигалась. Ведь парень был уверен наверняка – Кассандра не испугалась Громилу. А вот ему, в отличие от неё, было страшно. Ведь всё, что было на этой пилораме – этот уродливый гигант, которому, очевидно, не составило бы никакого труда разрубить ему череп той самой огромной секирой, что оперилась на стену рукоятью вверх рядом с чудовищным хозяином – вероятно, стариной Отто. В голове навязчиво заметалось, что всё-таки Миранда захотела избавиться от неудачного опыта, пусть и не своими руками. Иного вывода он здесь не наблюдал.      Когда мутант вернулся к поеданию кашицы из человечины, характерно чавкая и хрустя хрящами, что попадались на мощные зубы, Стефан выпустил черноволосую ведьму и так же медленно и осторожно, двинулся дальше, махнув ей рукой, дабы та кралась за ним. Мысленно прикинув, что монстра можно обойти сзади, не создавая лишнего шума, взобраться по лестнице на второй этаж и вылезти отсюда через окно, он тихо шествовал от колонны к колонне, делая коротенькие перерывы на то, чтоб Громила вновь не отвлёкся на странное движение позади него. Кассандра поступала точно таким же образом. Однако, до какого-то момента.      В миг Стеф перестал слышать едва уловимые шаги позади него, что заставило остолбенеть, словно громом пораженного, он будто бы превратился в соляной столп от ужасного осознания, которое лишь сейчас дошло до него. «Твою мать, Кассандра!». Брюнет стремительно обернулся, буквально не дойдя пару-тройку шагов до лестницы, и забегал безумным взглядом ныне жёлтых звериных глаз по всему помещению, ища эту пронырливую и упрямую охотницу, что решила прыгнуть выше головы. Отыскал он её быстро. Касс кошачьими движениями подкрадывалась к пирующему Громиле, держа над собой необычно большой, с широким и острым лезвием охотничий нож, рукоять которого была сделана из самого прочного древа. Но вряд ли эта детская брошка могла сравниться с громадной и тяжёлой секирой, которая была во владении чудовища. Хотелось ей закричать, наорать на неё так, чтоб мозги на место вправились, но этого делать было нельзя – если он издаст хоть какой-нибудь шум – Кассандре точно конец. Даже в рой мух превратиться не успеет. И хоть они находились в помещении, дыры в крыше и окна без стёкол впускали лёгкую прохладу майского освежающего ветерка с улицу, понижая общую температуру. Было некритично для её структуры организма, но кто знает насколько даже такие невысокие, но и не низкие градусы отразятся на теплолюбивых мух, ежели их биологический механизм разрушат. Предпринимать надо было что-то незамедлительно.      Стефан решительно выдернул изо пояса револьвер, ловким, но тихим движением откинул защёлку барабана, не отрывая глаз от приближающейся к монстру ведьме, аккуратно вставил пулю, только что вытащенную из кармана брюк – последнюю, как он заметил, – и прежде чем успел поднять его на высоту прицела, увидел, как Громила насторожился. Он её почуял. Осторожничать было уже поздно, а медлить – нельзя. Он выстрелил. Не прицеливаясь. Пуля рассекла кожу на лысой башке на правом виске чудовища, и задела, по-видимому, сосуд. Кровь брызнула, словно струя из фонтанчика, а затем в ту же секунду потеряла свой напор. Будто её и не было. От мимолётной боли, в негодовании и злобе мутант взревел, выгнувшись назад до такой степени, что захрустели позвонки, и издал ужасающий, низкий звук, который заставил стены задрожать, а Кассандру дёрнуться. Девушка тут же обернулась, окинув своего “защитничка” взглядом полной злости и ненависти, но притом взглядом, которым намекала стрелять ещё, и как можно быстрее. Крохотную надежду в этих янтарных глазках он подавил одним лишь отрицательным кивком и взмахом огнестрельного оружия, давая ей понять, что в его руках теперь пустышка, не более. Ведьма гневно сплюнула себе под ноги. Её выражение лица хорошо давало понять Стефану, что сейчас она о нём думала и куда засунула бы ему это бесполезное дуло револьвера, если бы их не разделяло расстояние, кое хоть и не было большим, но в их положении не давало никаких шансов его преодолеть. Потому что времени более не оставалось. Громила, прекратив вопить, схватил свою большущую секиру и, с лёгкостью подняв над головой, замахнулся на близ стоящую девушку.      Парень в тот же миг рванул с места и с бешеной скоростью помчался к Кассандре. В два шага он пересёк всю комнату и налетел на неё, прямо в тот момент, когда лезвие едва не столкнулось с её макушкой. Но не успел. Ведьма резво обернулась роем мух и разлетелась по комнате. Секира рубанула пол, в опасной близости от ног повалившегося рядом брюнета, разрубив трухлявые доски. Пока чудище пыталось вытащить орудие из древесного капана, Стеф быстро нащупал вывалившейся изо пояса револьвер, что лежал поблизости, вернул его на законное место и одним рывком поднялся на ноги, выискивая взглядом Касс, не думая о том, как бы уносить ноги. Но как только услышал за спиной треск досок и свист вздымающегося над его головой лезвия, дал дёру в сторону, где только-только из тёмной точки насекомых образовалась ведьма. А появилась она совсем рядом с незащищённым тылом Громилы. В очередной раз взмахнула охотничьим ножом и была полностью уверена, что никто и ничто ей не помещает. Идеальный момент, когда тяжёлое и огромное орудие чудовища вновь рассекло доски пола и застряло, совсем чуточку не попав по ускользающей цели; самое время нанести удар по Громиле, когда он отвлечён извлечением своего лесоруба. Но не тут-то было.      Стеф подскочил, ловко подставил ей ногу, схватил за талию одной рукой, другой вцепился в чёрные волосы на затылке. Брюнетка грязно выругалась и ударила его локтем по горлу. Но он не отпустил. Казалось вот-вот и ножом она полоснёт его, а не монстра.     — Сейчас же отпусти меня! — рявкнула она, пытаясь воткнуть ему остриё прямо в бедро. Он не давал. — Он – мой! Я почти… почти…      — Будь ты проклята, Кассандра! — ярость настолько переполняла его, что изо рта летели слюни. — Будь ты трижды проклята! Ничего ты не “почти”, сучья ведьма! Он убьёт нас! Меня убьёт!      — Так удирай отсюда, кретин! Ты же знаешь, что меня не остановят твои…      Громила заревел с новой силой, наконец, вытащив секиру, и в ту же секунду, не теряя времени, рассек лесорубом воздух перед их лицами, едва не задев. Чудовище сменило тактику: он больше не рубил, вертел ею из стороны в сторону, приближаясь. Стефу ничего не оставалось, как резко дёрнуть Кассандру на себя и одним рывком затащить её за ближайший деревянный столб. Он пригнулся и насильно пригнул её. Место было совершенно небезопасном, но оно выиграло бы время, когда это тупое создание вновь всадит свою секиру в прочное дерево. Однако, он ошибался. С первого удара лезвие выбило из колонны фонтан щепок, раздался треск и столб разделился на двое, упав по левую от них сторону. Мутант торжествующе зарычал. От неожиданности молодой человек ослабил хватку и Касс ударила его затылком по носу, слегка оглушив. На месте, где была ведьма, тут же оказался рой плотоядных мух. Она воспользовалась этим, подтвердив свои последние слова.      Позади послышалось остервенелое, полное боли рычание монстра, который начал дёргаться и метаться из стороны в сторону, содрогая деревянные дощечки. Сомнений не было – Кассандра его настигла. Рой мух облепил лицо Громилы, безжалостно жаля и кусая отвратительные наросты и открытые участки содранной кожи. Стеф припал на четвереньки, аккуратно прополз мимо чудища, и схватил отколотый от колонны деревянный колышек, заострённый на конце идеальнейшим образом. Бросать Кассандру было нельзя. Если она хочет боя с этой уродливой махиной – дадут они его вместе. Парень вскочил, подобрал хороший момент, когда тварь не шевелила ногами, лишь махая ручищей в попытке отогнать кровожадных насекомых, и воткнул колышек прямо в левое бедро Громилы. Чудовище заверещало пуще прежнего, пронзительный вопль резанул ушли, словно ножом по стеклу провели; оно тут же прекратило отбиваться от роя мух и схватилось лапищей за образовавшуюся рану, но секира по-прежнему крепко была сжата в правой ладони.      Средняя из сестёр Димитреску, что-то недовольно ворча себе под нос, материализовалась неподалёку, сложив руки на груди. Лицо её выражало полное негодование, из-за чего Стефан скривил губы.       — Хоть бы спасибо сказала!      — Иди к чёрту!      Крик Кассандры был такой громкий, что Громила мигом пришёл в себя, перевёл на неё взгляд своих пустых зенок и сделал пару шагов в сторону лестницы, где во всей красе стояла ведьма. Сложилось впечатление, что эта тварь прекрасно понимала, кто именно выпускает назойливых насекомых и дезориентирует его, поэтому, не предоставив оказии обратить своё внимание на мелкую сошку, что стояла на коленях под огромными ножищами и вонзила колышек в бедро, кой, судя по всему, был для него словно зубочистка, решил устранить сейчас же главную заносу в заднице. Стефан незамедлительно принялся действовать по новой. Когда лесоруб монстра вновь со свистом взмахнул в воздухе, готовясь рассечь надвое ничего не успевшую предпринять мушку, молодой человек тотчас же помчался к ней, в какой-то момент став таким быстрым, что сам не заметил, когда успел наброситься на Кассандру, и с необычной силой влететь с ней в деревянную стенку. Стена не могла этого выдержать и не выдержала. Тела без всяких затруднений пробили дряхлые доски, и с оглушительным грохотом ввалились в соседнее помещение. В момент падения Касс оказалась внизу, Стеф навалился на нее всем телом, подмял под себя и, стараясь избежать щепок и пыли, летящей в глаза, вжался лицом в грудь брюнетки. Шум стоял невероятно оглушительный. Стефан был уверен, что Громила последует за ними и проломит до конца и без того еле держащуюся стенку, обрушив на них все доски, что с Божьей помощью держат эту развалину, либо пройдет и не заметит их, наступив на каждого своими громадными ножищами. Однако, мутант этого не сделал. Он лишь взглянул в образовавшуюся дырень в форме двух объятых тел, разинул пасть, что-то напоследок угрожающе прорычав и, надо думать, вернулся за то, чем занимался до того, как незваные гости его потревожили. После чего была тишина. Жаль только, что задержалась она ненадолго.      — Слезь с меня немедленно! — противно крикнула Касс, начав извиваться под ним, словно угорь. — Идиот, кретин, насильник! Слезь, говорю!      — Заткнись, Кассандра! — тихо шикнул Стефан, злясь на неё. — Он подумал, что мы мертвы, либо сбежали. Не заставляй его думать обратное.      — Ты кретин! — на удивление, брюнетка послушно перешла на шёпот, но претензиями бросаться не кончила. — Идиот! Ты мне все испоганил! Он был почти мой!     — Хрен был твой, а не он! — приглушённо рявкнул в ответ брюнет, уже не на шутку обозленный. — Я спас тебя, глупая ведьма!     — Меня не нужно было спасать, дурья твоя башка! Он мне ничего бы не сделал, если б не твоя пуколка и твои куриные мозги, из-за которых он разозлился.       Он непроизвольно сжал её сильнее, пытаясь притиснуть к полу.       — Не сделал бы?! Да это ты бы ему ничего сделать бы не смогла, настырная и самоуверенная идиотка! Как тебе вообще в голову это взбрело?! Убить громадину с секирой малюсеньким для него ножичком?!      — Какой же ты олух! Если знать, куда бить – даже этот урод замертво пластом ляжет. Хочешь покажу?      Не дожидаясь ответа, Касс внезапно рванулась изо всей силы, после чего ударила его коленом в промежность. Прежде чем парень сумел вздохнуть, она слегка вырвалась и раскрытой рукой влепила ему по уху. Слёзы от невероятной боли тут же непроизвольно ринулись из глаз. Он бы укусил её за грудь, к которой вновь прижался, заглушая крик, если бы она этой же рукой не схватила его за патлы и не отстранила от сокровенного места, вынудив смотреть на неё.      — Видишь? — с усмешкой произнесла она, взирая на него высокомерно. — Это я тебя спасла, идиот! От тебя-то он и мокрого места не оставил бы, если б я его не отвлекла. Так что благодарить меня должен ТЫ, что не бросила. И сапоги мне вылизывать. А может, ещё чего поинтереснее, если мне заблагорассудиться.      Он не ответил, хотя очень хотел. После удара по промежности до сих пор даже выдохнуть нормально не мог.      — Мне нужно было это чудище в коллекцию! На таких тварей я ещё не охотилась, а ты знаешь… я охотилась на многих. Но ты мне помешал! Опять. Как и всегда… ты только мешаешь мне и отвлекаешь меня тем, что…      Прежде, чем продолжить, Касс помедлила, посмаковала каждое словечко на языке, словно размышляла, стоило ли это говорить. Или как лучше будет это сказать, дабы он себе чего не напридумывал лишнего. Стеф не был уверен, что она хотела сказать, но мог предположить. Это заставило его непроизвольно, сквозь боль кисло улыбнуться.      —… тем, что перед глазами маячишь! — наконец, выдала она. — Как тут сконцентрируешься на охоте, ежели ты на рожон лезешь, будто нарочно, чтоб тебя прихлопнули, как букашку несчастную!     — А… а т-тебе что, не всё равно? — в конце концов переведя дыхание спросил Стефан.     — Мне? — она немного растерялась, словно по итогу не так донесла мысль, как собиралась, но быстро собрала себя в руки, вернув прежнюю Кассандру. — Конечно нет! Тяжело будет сосредоточиться, если рядом получится такое представление! Отвлекусь на то, как тебя сожрут или растопчут, рассмеюсь, и вся конспирация коту под хвост.       Молодой человек вновь решил промолчать, лишь также кисло улыбнувшись, как до этого.      — Чего ты лыбишься?      — Ничего. Кассандра, ты для этого со мной пошла? Чтоб увидеть Громилу и попробовать его убить?      — Наконец-то дошло!      — Неужто? — улыбка не покидала его бледного лица. — А помнишь… ту охоту, зимой? Когда ты сбежала из дома, а…      — А ты увязался со мной. Да, помню. Прилип ко мне, как банный лист на задницу.       — Я тогда спас тебя от кабана. Он задрал бы тебя своими бивнями, не будь меня рядом.      — Да прям уж! Если бы тебя не было рядом, и ты не закричал бы на всю округу, словно полоумный, я бы не отвлеклась, и убила бы эту свинью. На кой чёрт ты мне это говоришь?      — Ни на кой… просто вспомнил.      Какое-то время они просто лежали на разломленных досках, слегка заваленные грудой щепок, покрытые пылью и деревянной стружкой, и молчали, стараясь друг на друга не смотреть. Они оба понимали, что теряют драгоценные минуты, которых у них не было, что нужно вставать и убираться отсюда как можно скорее. Но не делали этого. Просто лежали – один на другой – и вслушивались в тишину, которую прерывало лишь чудовище своим хриплым дыханием, чавканьем и звяканьем цепей. И чего-то ждали. Ждали друг от друга.      — А ещё я помню… — прошептал Стефан, обратив внимание Кассандры на себя.     С продолжением он немного помедлил, наблюдая за её резко загоревшимися каким-то озорством янтарными глазами и реакцией, которая может последовать далее. Она молчала.     —… помню тот дом. Не меньшая развалюха, чем эта пилорама.      Его рука незаметно и плавно проскользила пальцами по её бедрам. Кассандра даже не дрогнула. Продолжала просто с интересом наблюдать за его действиями, как дикая кошка, смотревшая на свободно бегающую и очевидно дразнившую её мышь, и ничего не делала.      — А ты? Помнишь? Или опять скажешь, что не так всё было? Или вообще не было.      Брюнетка недовольно фыркнула.      — Вот надо было тебе момент испортить? Кончай ломать комедию. Может, помню. Может, всё так и было. Мне кажется, эта атмосфера упадка, разрухи и смертельной опасности меня возбудила.      — Она ли?      — Но явно не ты.      Стефан решил смолчать. Наверняка он, безусловно, знать не мог, но подразумевал, что всё сказанное ранее Кассандрой – чистой воды притворство. Но как же это симулирование его выводило из себя… и как же возбуждало одновременно. Здесь он был полностью с ней согласен. И дело, несомненно, крылось в атмосфере. Ну конечно же. Только разруха, упадок и смертельная опасность исходили исключительно из них двоих – из их взаимоотношений друг с другом. А не окружающего бардака, как заметила средняя из сестёр Димитреску.      — Кассандра… ты дрянь невыносимая.      Парень изрёк ей это прямо в лицо, не прекращая зрительный контакт. И признался себе, что ненавидел её точно так же, как и любил.      Кассандра молчала слишком для неё долго, будто бы не могла придумать какую-то обидную колкость, язвительную насмешку, даже режущую по самое сердце остроту, что совсем не было в её стиле. Если говорить прямо – парня это начало пугать намного больше, чем все её угроз месте взятые.      — Касс… — начал он и не закончил.      Черноволосая резко и жадно впилась губами в его тонкие губы, свободной рукой сжимая клочок его волос, что оттянула назад, когда хваталась за мужские патлы. Было неожиданно. Но ответ последовал взаимный. Страстный и оголодавший. Стефан не заметил, как Кассандра высвободила из-под него уже обери руки – второй дёргала ткань рубашки, будто бы пыталась её с него снять, разорвать; она целовала его так требовательно, словно пыталась утолить жажду, накопившуюся за всё время. Он отвечал абсолютно с той же страстью, чувствуя, как и без того узенький мир вокруг них ещё больше сужается, теряя свои границы.       Её хищный язык скользил за край зубов, проходил по нёбу, сплетается с его. Стефу приходилось открывать рот шире, чтоб соответствовать яростному темпу ведьмы, но она то и дело рукой сдавливала ему затылок, фиксируя голову и просто пожирая, словно оголодавшая, не оставляя ему никакого права и возможностей. Всё, что он мог – руками свободно бегать по её телу, исследуя бедра и грудь сквозь тонкую ткань одежды – это она ему делать позволяла, потому как получала от таких пылких и жаждущих прикосновений необычайное наслаждение. Но брюнет помнил, что Кассандре не нужный и никогда нужны не были предварительные ласк, посему нужно было приниматься за куда более интересные места. Его ладонь скользнула к её охотничьим штанам, по пути погладив плоский животик, что успел показаться изо задранной блузки, заставив тем самым мурашки промчаться по бледной коже. Пальцы действовали ловко, уже очень умело. Дойдя до цели, он надавил на чувствительные эрогенные зоны, скрытые от него плотной тканью, и Касс выгнулась под ним, требуя большего.      — Что, прямо здесь? — хитрый смешок средней из сестёр давал понять, что вопрос был риторическим. — Прямо под грудой досок?      Стефан не ответил. Знал, что это было ни к чему. Когда поцелуй был разорван, он резво прильнул к её шее, слегка прикусив нежную кожу, и тело Касс изогнулось ещё больше, насколько это позволяло плотно прижатое к ней тело парня, извергая импульсы желанной реакции. Пальцами он ощущал влагу, постепенно пропитывающую ткань, и пробуждающее всё в них звериное, черноволосая так и пылала предвкушающим огнём, взвывающим к интимному проникновению в заледеневшие недра. И в данном моменте он ей уступал. И, вероятно, осознавал почему.      — Я хочу тебя, Кассандра… — томно выдохнул Стефан, оторвавшись от тонкой, красивой, такой сладкой бледной шеи. — И прямо здесь. И прямо там…      — Так чего ты в таком случае медлишь? — буркнула она и просунула руку между их телес, спускаясь к его промежности.      — Есть проблемка.      — Вижу, — рука Кассандры стала по-хозяйски массировать кожаного, немного приунывшего приятеля. — Почему?      — Ещё несколько минут назад ты зарядила мне по нему коленом.      — А твоя чудо регенерация что, эту проблему решить не может?      — Не совсем уверен, как она вообще работает и чего может, а чего – нет. Но, видимо, ушибы – это не порванные ткани, открытых ран, поэтому я тут бессилен.      На само деле, Стефан сомневался в том, что его плоть не может настроиться и привестись в боевую готовность исключительно из-за удара. Боли-то он с того момента больше не чувствовал. Вероятно, удручающие мысли заставляли очень не вовремя приуныть. В голове сейчас было по-особенному много лишней информации, которая вынуждала падать духом. А жаль. Кассандру, между прочим, сие обстоятельство тоже не порадовало. Он ещё громче и ещё недовольнее фыркнула и спихнула с себя молодого человека, который, лёжа на ней, не шибко то и сопротивлялся.      — От тебя вообще никакого толку! — брюнетка встала, отряхнулась от пыли и щепок и поправила задравшуюся одежду. — Всю малину мне испоганил. Лучше бы вообще не пёрлась за тобой. Только время в пустую потратила!      — Прости, Кассандра за то, что обломал тебе все развлечения, которые у тебя только есть, — с нескрываемой иронией произнёс он, следом за ней поднимаясь с пола. — Прости, что моя попытка спасти свою шкуру испортила тебе весь день. И прости за то, что потащил тебя за собой. Это же мне просто скучно стало, и я попытался найти, чем себя занять, волоча твою красивую, однако, задницу в какую-то трухлявую пилораму. Прости!      И максимально театрально поклонился ей в ноги, в прямом смысле слова, чуть не задев лбом носки сапог. Касс пренебрежительно процедила:      — Считаешь себя самым умным?        Но ответом для её выпада стало молчание. Стефан был уверен, что самое действенное средство против Кассандры – игнорирование её мерзкого характера. Это всегда работало, как надо, ведь надолго ведьму никогда не хватало. Молодой человек просто подошёл к двери, которая, оказывается, всё время была здесь, и которую он заметил только-только, когда бегал глазками по маленькому идентичному прошлому коридорчику, дабы не встречаться с испепеляющим взглядом брюнетки; она очевидно вела в очередную неизведанную комнату. Надежда ещё дышала.      — Ты успокоилась? — неожиданно спросил Стефан, взявшись за медную ручку.      — Я и не заводилась.      — Я имею ввиду, оставила ли ты идею террора бедного чудища? Потому как мы уходим отсюда, пока не поздно.      Касс лишь закатила глаза и зловредно фыркнула. Показалось, она не произнесёт ни слова, лишит его ещё одной оказии получить оскорбительный комментарий в свою сторону, но стоило парню покрутить ручку и приоткрыть дверь, как она замерла, повела носом, принюхиваясь, и прошептала:      — Чуешь?      Он чуял. Пахло кровью. Запах был, словно они находились на скотобойне – густой, железистый. Воздух вмиг потяжелел, наполнившись ароматом смерти и метала, он вскружил голову. У Стефана в животе заурчало. Сей запах была куда приятнего, того что он почувствовал, когда только зашла внутрь. Они с Кассандрой посмотрели друг на друга изумлённо, и синхронно, как по команде, утвердительно кивнули головами, будто бы только что телепатически обменялись мысли. И он сразу же открыл дверь по шире, куда увереннее. Из душного помещения потянуло кровью и свежем мясом ещё сильнее.      Во все стены комнаты въелся это смрад сладковатой, такой приторной гнили, железа и жиров, что был хорошо знаком ему. Или же ещё нет… желудок дёрнулся в предвкушении. Молодой человек огляделся. Было темно, но нечеловеческое зрение позволяло разглядеть всё, как при свете дня. Комната казалось практически пустой, не считая стола, стульев и точно таких же деревянных тазов, что находились на кухне Леди Димитреску. И абсолютно с таким же содержимым. Пространство заполоняла туча обезумевших мух, что ранее облипали куски сырого мяса, раскиданного по большим ёмкостям, а теперь разлетались по комнате, врезаясь в лицо и назойливо жужжа под ухом. Кассандре они не принадлежали. Кассандра была слишком заворожена находкой. Ровно, как и Стефан.  

***

        — Как думаешь, что это?      — Говядина.      Черноволосая ведьма, таща за собой чёрный, набитый доверху мешок, из которого вытекала лужица чего-то липкого и красного, оставляя за ними след, окропив протоптанную тропу, громко захохотала.      — Серьёзно? Ты себе это внушить пытаешься или действительно не понимаешь?      — Не понимаю. И понимать не хочу, — процедил Стефан, неся точно такой же мешок, но больше, и явно тяжело, перекинув его через плечо. — Я просто голоден. И всё тут. А что конкретно буду есть – чхать я хотел.      — Это человечина, — наплевав на его слова, как-то надменно изрекла Кассандра. — Точно тебе говорю. Тот урод – каннибал. А та кашица, которую он ел – некогда бывшие людишки. — Да ну? А я-то думал, что это куча раздавленного красного винограда. — Это всё, потому что ты кретин и идиот, — не обратив внимание на его сарказм, с протяжным вздохом ведьма резко остановилась, раскрывая чёрный мешок до верху набитый мясом. — Твоя дурость меня утомляет. Я проголодалась. — До хижины потерпеть не можешь? — Боюсь, не до терплю.   Она сунула руку в чёрный мешок и достала оттуда небольшой кусок. Кусок плоти. Как же сладко и омерзительно он выглядел. Кассандра донесла его до рта, и он упал на её язык. Медленно жуя, ведьма смаковала это сочное и нежное мясо, словно бы дразня наблюдающего за ней парня. В животе ещё сильнее заурчало. — М-м-м-м! — сладостно протянула она, блаженно накрыв глаза длинными ресницами. — Я была права. Определённо точно. Вкуснотища! Стефан сглотнул вязкий ком слюней, что накопился в горле от неимоверного голода, что возник от вида и запаха сырой плоти. Есть хотелось действительно сильно. Вряд ли он тоже сможет дотерпеть до дома. — Кассандра, достань и мне. — Ну и ну! А до хижины ты дотерпеть не можешь? — передразнивающим тоном произнесла она, извлекая ещё один маленький кусочек и кладя себе в рот. С каждым разом не реагировать на её колкость всё больше входило в привычку. Он просто стоял и смотрел на черноволосую, не выпуская из рук мешок, с которого сочилась кровь. Баул был такой тяжёлый, что, поставив его на землю, дабы освободить руки и достать мясо самостоятельно, можно было рискнуть его больше не поднять, либо же порвать – что было ещё вероятнее. Поэтому ему оставалось лишь взирать на неё с огромной завистью. — Ой, ну ладно-ладно! Только хватит на меня так пялиться. Вытащив очередной сочившийся кровью ломоть, Кассандра, зажав его муж двух пальцев, аккуратно сунула его молодому человеку в рот. Надо признать, Стеф ожидал от неё куда резких и грубых движений: запихнула бы она ему какой-нибудь огромный кусище прямо в глотку и залилась бы громогласным, полный издевательств, смехом. Но ведьма этого не сделала. Стефан стал жевать. Сочный вкус крови растекался по языку, растворяя усталость и разливая по телу частицы силы, а волокна сырого мяса словно таяли на языке, заставляя смаковать каждую дольку и улыбаться от наслаждения. Вкус мёртвой человечины не был для него экзотикой. Уже нет. За что надо сказать спасибо Даниэле. Но почему-то оно нравилось ему гораздо сильнее, нежели вкус мёртвой говядины. В организме, как показалось, будто бы что-то поменялось. Чувство возникло такое, словно он старый заржавевший механизм, который только что смазали жирным маслом. Удивительно, как много плодов принёс ему этот маленький ломоть. Но, несомненно, не насытил. — Нравится, да? — поинтересовалась Кассандра, язычком слизывая оставшуюся кровь с пальцев. — По-прежнему считаешь, что это говядина? Он не ответил. — Чтоб меня… твои глаза! — Что? Что с ними? Хуже стало? — Отнюдь. Больше на звериные не похожи! Снова как у мертвеца. Нервная улыбка невольно расползлась по бледному, будто снег, лицу. Стефан начал неистово смеяться. И было это так странно и по безумному, что смутилась даже Касс. — Ты сбрендил, что ли? — изрекла она, искоса гладя на него. — Очень даже может быть! — тон его голоса стал уж слишком взбудораженным и каким-то по-детски счастливым, в последнее время брюнет и сам начал забывать, как он может звучать, преисполнившись восторженными эмоция, а чего уж говорить про ведьму, которая словно с каждым разом всё больше и больше конфузилась. — Кажется, я понял! Я всё понял, Кассандра. — Поясни… потому как я не поняла. Стеф не переставал хохотать. — Боги… это просто смешно! Я и впрямь с ума схожу, Касс. Я сумасшедший! Я действительно понял, почему Миранда… Вдруг откуда-то сверху, с близ стоящих деревьев, послышался громкий треск ломающихся сучьев и на землю кулем свалилось что-то тёмно-зелёное, практически бесформенное, едва не похоронив под собой безумца и ведьму. Нечто большое упало прямо к их ногам, в слишком опасной близости, заставив их интуитивно отскочить, по крайней мере, насколько это было возможно. Ветер мгновенно принёс тошнотворный запах тления и хорошо знакомых металлов. В нос вновь ударил аромат крови. Это бесформенное нечто совсем чутка походило на человеческое тело, что было ужасно искромсано и растерзано: из вспоротого живота вываливались кишки, русые волосинки обагрились красным, ноги и торс были словно раздавленные чем-то тяжёлым, кости определённо раздроблены в смятку, а лицо… уже и не походило на лицо – лишь кровавое месиво, из которого виднелись белые зубы. Одеждой было трудно назвать те тряпки, что остались на трупе, но эти цвета и необычный для этих мест фасон они ранее лицезрели. Такие же лоскутки покрывали мясную кашицу, который наслаждался Гигант. Парочка подняли головы и увидели, как с ветки на ветку перепрыгивает что-то большое, мохнатое и серое, по форме своей напоминающее человека, но по поведению – явно дикое животное. Ликан. Монстр, будучи уличённый, поторопился скрыться от глаз нежеланных наблюдателей. Следом за ним протянулся ручеёк из капелек крови. Ни Стеф, ни Кассандра шибкого значения твари не придали, их куда сильнее заинтересовал труп, поеданием коего этот ликан так был увлечён. — Либо этот дуралей зашёл слишком далеко, — начала Кассандра, неотрывно глядя на изуродованную и измучанную кучку плоти. — Либо эти зверюги совсем распоясались. Насколько мне известно, без дозволения Матери Миранды на местных простофиль нападать запрещено. — А он и не местный. В конце концов, Стефан был вынужден опустить чёрный, забитый мясом, мешок, дабы присесть на корточки и начать внимательно осматривать труп. Ему не давала покоя его одежда. — Ты это как определил? По кишкам? — По экипировке, — ответил он, отодгивая в сторону то, что осталось от рук бедолаги. — Смотри – эти цвета совершенно не похожи на стандартные. Они будто бы… камуфляжные. Чтобы это ни значило… местные в таком не ходят. Я-то уж знаю. — Солдат. — придя к умозаключению, резко выдала брюнетка и демонстративно сложила руки на груди. — Лазутчик. Мама о чём-то таком говорила по телефону с Матерью Мирандой. — Да? А она ещё что-то сказала об этом? Кассандра скривила губы, задумчиво уставившись на перепачканный кровью и грязью значок, что до этого был спрятан под руками мертвеца. — Смотря, что ты хочешь услышать. Помню там было что-то про каких-то британцев и глупых вояк, которые заинтересовались нашей деревней. Но я в подробности не вдавалась. Мне это было не очень-то и интересно. — А как по мне, Кассандра, информация очень даже интересная, — сказал Стефан, даже на неё не посмотрев; его настолько сильно завлекла эта кучка плоти и костей, что он вглядывался в любую деталь, трогал везде, где только можно, пытаясь словно что-то отыскать, что-то такое, рассказало бы ему больше, чем могла девушка. — Военные с добрыми намерениями на чужую землю не вступают. — Плевать я хотела на их намерения – добрые они или какие там ещё. Мне нет до этого никакого дела. Как вступил, так и… выступил. Впрочем, что тебе об этом говорить – сам видишь. Она указала рукой на несчастного покойника. — Забавно наблюдать за человеческой глупостью. Особенно, когда они расплачиваются за неё головой. Да что ты там, чёрт тебя дери, ищешь? Нравится внутренности лапать? Ты удивляешь меня всё больше и больше! — А тебе разве нет? — наконец, одарив её хоть каким-то взглядом и мило улыбнувшись, выдал парень. В трупе копаться не перестал. — Что ты имеешь ввиду? — подозрительно прищурившись, процедила ведьма. — Я думал, что ты огромная любительница наматывать кишки своих жертв на серп, а потом играться с печёнкой, сердцем и прочим внутренним миром нечастного. С лица Стефа не пропадала доброжелательная улыбочка. Несмотря на это, Касс явственно понимала, что он над не подтрунивает. И ей это не понравилось. — Что ж, звучит действительно заманчиво, — как бы сдаваясь, но очень фальшиво, развела руки брюнетка. — Но знаешь, что было бы лучше? Если бы жертва при таких забавах ещё бы дышала. И знаешь, кто отлично подходит на эту роль? Стефан прекрасно знал. — Удиви меня. — Ты, идиота кусок! Вспороть бы тебе брюхо и за твои хиханьки да хаханьки и намотать бы на серп. А потом играться бы с твоим сердцем, печёнкой и прочим внутренним миром! Молодого человека это почему-то очень сильно рассмешило. Он, едва сдерживаясь, излишне громко засмеялся, вновь вызвав конфуз на лице Кассандры. — Так, — начала она, схватив его за плечо. — Кончай. Ты меня уже напрягаешь. Всем… этим… — после чего свободной рукой обвела мертвеца, из которого торчали уже не только кишки, и подняла молодого человека с корточек. —… напрягаешь. Пойдём скорей в хижину. Я очень сильно оголодала. — А с этим… господином делать что будем? – он ткнул кучку костей и мяса носком ботинка. — Ничего, — равнодушно буркнула черноволосая ведьма. — Оставим его здесь – пусть ликаны развлекаются. — Нет, Кассандра. Думаю, надо, как минимум, сообщить об этом. По всем признакам – это напоминает нападение. — Даже если и так – нападение неудавшиеся. Ликаны и тот огромный урод разобрались с чужаками на раз-два. — Ты сама сказала, что это лазутчики, а значит, их было немного и, вероятно, не были готовы к тому, что здесь встретили. Не исключено, что остальные, – а их, я уверен, куда больше – потеряв разведчиков, уже сделали какие-никакие выводы и будут вооружены с лихвой. Кассандра, не сомневайся, пули убивает ликанов. Окончательно и бесповоротно. — Что ж… ладно. Убедил. Тогда доложим кому-нибудь после ужина. Сначала поедим, а потом пойдёшь… — Сначала поедим, — согласно кивнул парень; как он понял, именно это ему было необходимо больше всего, чтобы предотвратить то, что могло совсем скоро им стать. — Но потом, первом делом, направимся в замок. Бэлы действительно уже долго нет.