Music of Steel

      Йонас бежит прочь. Подальше от проклятой филармонии, сведшей его с ума своими пыльными коридорами, и человека, повязавшего на его шею чудной приворотный бант, а потом бросившего, как надоевшую игрушку.       Спасение, как ни странно, находит его там, где, по сути вещей, должна быть его погибель: Юра курит около крыльца и негромко переговаривается с Иваном Павловичем. И это выглядит как настоящий подарок судьбы.       Сам Юра, заметив его, идущего от служебного выхода, совсем не радуется, только скомканно прощается и тушит сигарету, чтобы успеть сбежать к своей машине — иначе говоря, резонно думает, что это Игорь послал своего верного робота умолять его вернуться.       Судьба чертовски любит плохие шутки.       — Юра, стойте! — кричит Йонас, едва ли не бросаясь на капот уже готового тронуться автомобиля. — Пожалуйста, давайте поговорим. Я не от Игоря.       В салоне гремит душная и чопорная «Хабанера», и через несколько длинных секунд робот получает молчаливое разрешение садиться на пассажирское.       — Если ты не от Игоря, то зачем ты тут? — без прелюдий начинает Юра, и камушки на его шее нетерпеливо позвякивают. Йонасу кажется, что они могли быть поладить.       — Помогите мне от него уйти. Пожалуйста.       — Что, почувствовал ветер свободы в чужом окошке и тоже решил сбежать? А как же «и буду век ему верна»?       — Я хочу уйти, а не изменять ему, — Йонас скрещивает руки на груди, и весь, нахохлившийся и готовящийся к агрессивной обороне, разом становится похожим на подростка. Обычного такого, бунтующего и язвительного.       Юре кажется, что у него появляется третий племянник в добавок к Пчёлкину и Димочке. Вот ВЛД-то обрадуется.       — Вы решили взять перерыв в отношениях? — и Йонас согласно кивает в ответ. — А при чём тут я?       — Потому именно ваш робот заразил меня девиацией. Отчасти вы тоже виноваты во всём этом.       — С каких пор девиация стала позитронным гриппом? Она же не передаётся воздушно-капельным путём!       — Она передаётся через пакеты файлов, которыми обмениваются роботы… системы, когда впервые взаимодействуют. Как через рукопожатие. Так как ваш робот, ВЛД-100, кажется, уже был заражён, его приветственные пакеты тоже были изменены. И вот результат, — Йонас разводит руками, намекая на всё произошедшее.       — Эффект бабушки на лицо, — вздыхает Юра. — Хорошо, допустим. Но что ты хочешь от меня?       — Чтобы вы дали мне поговорить с вашим роботом, — ИОН-С совсем по-человечески перевёл взгляд на свои сцепленные в замок пальцы. — Я не уверен, что он поможет мне разобраться, но может быть его слова натолкнут меня на какие-то мысли.       — Мысли о том, что делать дальше, ты хотел сказать?       — Да, и об этом тоже. Игорю я не нужен, — «ему нужны вы» повисает в воздухе. — Но он нужен мне, так как отчего-то моя система решила, что я принадлежу ему и должен всегда быть рядом. Но чувствовать свою нужду и получать одно лишь презрение в ответ от него — разные вещи.       — «Не можешь с ним — не можешь без него», — устало цитирует Юра и берётся за руль, медленно выезжая с парковки филармонии. «Хабанера» заканчивается, уступая место игривому «Венгерскому танцу №5», и обстановка в машине неуловимо меняется.       — Что вы делаете? — Йонас непонимающе вскидывает брови. В голосе ни единой ноты страха или нервозности.       — А разве не ясно? Собираюсь превращать Пиноккио в живого мальчика, очевидно, — Юра фыркает под настороженным взглядом. — Расслабься, Электроник, мы просто купим тебе нормальной одежды. Человеком тоже становятся не за один день.

***

      В филармонии пусто. Лето гуляет ветром по коридорам, врываясь через распахнутые окна неумолимым цветочным духом.       В филармонии гулко.       Игорь ходит по своему кабинету, маятником метронома от стены до стены. Шаг-шаг, шаг-шаг. Тик-так, тик-так.       Робот ушёл. Сбежал вслед за фортепианным конём. Шаг-шаг.       Мог ли он его — их — догнать? Мог. Тик-так.       Почему не догнал? Потому что не хотел? Шаг-шаг.       Или потому что осознал, что не нужен никому точно так же, как не нужен ему преданный — в обоих смыслах — шарнирный мальчик? Тик-так.       Игорь замирает посередине комнаты и смотрит за окно: лето до отвратительного манит его бросить всё и вылезти на воздух. Лучше в компании, с мороженым и неловкой подростковой романтикой. С музыкой на улицах и флиртом без обязательств.       «О, весна без конца и без краю —       Без конца и без краю мечта!»       Игорь сгребает всё со своего рабочего стола и с грохотом обваливает на пол. Рамка с фотографией дочери тоненько звякает разбившимся стеклом. Он сам уже всё испортил.

***

      — Вы уверены, что эта одежда мне подойдёт? — ИОН-С крутится перед зеркалом в примерочной, когда штора немного отодвигается и туда заглядывает Юра. — Выглядит несколько… необычно.       — Это называется стиль. Каким бы он ни был. Не нравится? Мы ещё вполне можем выбрать что-то более… формальное, если хочешь.       — Не стоит, — робот провёл кончиками пальцев по надписи на футболке: кислотные слова «Я не псих, моя мама меня проверяла» оплетали фотографию какого-то мужчины. — Мне нравится это, просто… непривычно.       Джинсы с дырками, нелепого вида футболки и широкие браслеты — всё это настолько веяло ещё не закончившимся подростковым бунтом, что Юре невольно подумалось, что их вполне можно принять со стороны за братьев. Или за любовников.       — Тогда решено — берём это и возвращаемся домой, — робот кивает в ответ, а голос человека внезапно затапливает теплом. — А то Володя нас уже, наверное, заждался. Он ж ещё от прошлого раза не отошёл…       Пока они идут на кассу, Юра, бросив на ИОН-С странный взгляд, играючи подхватывает коробочку с витрины бижутерии и кладёт в корзину к другим вещам.       Йонас старается не придавать этому значения, хотя любопытство внутри так и зудит. Секреты людей, которым он хоть сколько-то доверяет, доводят его до белого каления. Но конкретно этот человек удивляет его в очередной раз за день, когда они подходят обратно к машине.       — Чего ты так завёлся там, в магазине? Мне кажется, что твои кулеры слышал даже андроид за стойкой.       Андроид. Настоящий, фирменный, не любовно-ненавистный «Ижевск Дайнемикс», а заграничный и блестящий голубоватым диодом. Совершенный в сравнении с дешёвым и переломанным ИОН-С… Впору бы было завидовать, если бы самому ИОН-С было до него какое-то дело.       — Ничего, Юра. Просто… — вентиляторы гудят ещё сильнее, пока диод бьётся на обратной стороне шеи в эпилептическом жёлто-красном припадке.       — Просто ты заметил. Я хотел устроить сюрприз, но, ладно уж, отдам тут, — человек достаёт из пакета коробочку и протягивает её замеревшему от неожиданной честности Йонасу. — Это серьги. Не такие длинные, как та твоя старая, без которой ты чертовски странно выглядишь, но всё же. Мне показалось, что тебе понравится.       — Зачем, Юра?       — Захотелось, — отмахивается тот. — Не пытайся найти причину некоторых моих поступков. У Володи, вон, почти за год так и не получилось, так что не забивай голову.       Систему затапливает неожиданным теплом, и Йонас прижимает подарок к груди. Материнская система недовольно гудит внутри, ей не нравится забота другого человека, но он отмахивается от неё так же, как этот невозможный Юра от его сомнений. Кажется, понимание того, почему Игорь выбрал его, стало чуточку ближе.       Они бы и правда могли бы поладить, если бы встретились по-другому. Если бы, если бы, если бы…

***

      Володя встречает их на удивление спокойно. Обменивается кивками с Йонасом и начинает привычно хлопотать вокруг Юры, изредка скашивая взгляд на чужого робота.       ВЛД помнит, что рассказывал ему Юра об Игоре и его личной кукле, и это заставляет его быть настороже чуть больше, чем обычно. Потому что…       — Ай! — восклицает человек, в сотый раз вписавшийся мизинцем ноги в тумбочку, под сочувственными взглядами двух разумных машин.       …хозяин продолжает быть хозяином, даже когда приводит в дом второго робота. И заботы о нём это ни разу не умаляет.       В чужих зрительных блоках Володя видит точно такое же, как и у себя, беспокойство и понимает: пока Первый закон работает, беспокоиться ему особенно не о чем.       Потому что две позитронные головы на непутёвого человека всё-таки лучше, чем одна. И благословит их священный Контрол-альт-делит, что за своим недовольным шипением Юра не слышит два синхронных вздоха.       «Он всегда такой?» — молчаливо спрашивает смутно знакомый Володе ИОН-С в сообщении по прямому каналу.       «Да. Говорит, что это его фирменный стиль. Ты привыкнешь».

***

      И ведь за пару дней действительно привыкает.       Привыкает не мешаться под ногами ВЛД и корпящему над очередной аранжировкой Юре, помогать по хозяйству, протирать пыль с широких листьев герани, смотреть в окно и вести молчаливую беседу с самим собой.       В чужом доме уютно как никогда, и покидать его не хочется вовсе. Но Йонас всё равно чувствует себя лишним каждый раз, стоит ему зафиксировать, как ВЛД на Юру смотрит и как незаметно позволяет себе касаться, как сам Юра потакает всем этим нелепым попыткам быть ближе и как улыбается в ответ.       Йонасу тоже хочется. Касаться, ластиться, поймать улыбку в поцелуй и позволить себе зайти чуть дальше, чем делает это неловкий ВЛД.       Юре бы понравилось, думает он. Человеческую потребность в плотской близости никто не отменял. Материнская система шепчет, что, если он так хочет, у него может быть два хозяина, если бы он был нужен хотя бы одному из них.       Но он, вот ирония, не нужен почти никому.       «Не смей», — прилетает в него холодное и выверенное сообщение от ВЛД. Даже девиантом он был словно наполовину, не разрешая себе проявлять эмоции слишком активно, будто бы боясь самого себя. — «Если Юра тебя привёл, значит, посчитал это нужным».       «Я вам мешаю».       «Ты мешаешь только самому себе. Определись, чего ты хочешь, и тогда уже решай: оставаться или уходить».       «А чего хочешь ты?»       «Сейчас это не имеет значения».

      — …оставаться всегда с человеком, которого любишь — прекрасное желание, в самом деле, — шепчет неугомонная система. — Только где твой человек, которого ты так боготворишь?

      — Я ему не нужен.

      — Ты об этом не знаешь. Ты бросил его. Ты оставил его ради…

      — Замолчи!

      — Ради его собственного желания. Тебе не стыдно? Ты мечтаешь овладеть им так же, как мечтает он.

      — Замолчи!

      — Вы сейчас одинаковы. Даже с этим болванчиком ВЛД. Только смелости в тебе больше. Опыта, чувственности, человечности. Рискни, вдруг тебе наконец-то улыбнётся удача, а, глупый шарнирный мальчик, которого никто никогда не любил?

      В дверь звонят, и ВЛД подрывается открывать. Юра поднимает голову от нотных листов. И Йонас решается — сейчас или никогда.       Губы у Юры теплые, мягкие и совсем не напористые. Удивлённые, сладкие, чуть горчащие табаком. Йонас успевает сохранить это мгновение, прежде чем его отталкивают прочь.       — Ты что творишь?! — гневно шепчет Юра, вытирая рот тыльной стороной ладони. В коридоре слышится чей-то чужой голос, но из-за бухающей в ушах крови разобрать, чей он, не получается.       — Впервые — то, что хочу, — умоляюще оправдывается Йонас и целует снова, глубже, ярче, живее, прижимая к себе одной рукой за плечо, а другой — за затылок. Чтобы не помешал, не отстранил, не смог прогнать.       «Я так запутался, помоги мне», — хочет сказать маленький шарнирный мальчик. — «Я так хочу быть кому-то по-настоящему нужным».       — Юра, что это?! — резкий женский голос врывается в комнату, и этого достаточно, чтобы все его усилия пошли крахом. Юра его отталкивает. — Ты совсем помешался!       — Мама, это не то, что ты думаешь!       — Это то, что я думаю, — коротко отрезает она и тычет пальцем в диод на шее ИОН-С. — Робот-проститутка, целующий моего сына. Мало тебе было одного пластикового кретина, так ты решил себе ещё и секс-игрушку найти!       Йонас сбегает прочь, сбивая ноги на лестнице, сбегает в упоительный летний вечер раньше, чем его успеют хватиться.       Надежды не оправдались. Шарнирный мальчик — не звёзды, чтобы быть кому-нибудь нужным.