его сердце

Когда Косте сообщают об этом, его реакция ожидаема – скептичное фырканье и тяжёлый взгляд тёмных глаз. Сколько женщин пыталось предъявить ему это, надеясь на алименты и знаменитую фамилию, но абсолютно каждая из них не добивалась желаемого. Потому что в жизни Константина Фёдорова есть только Иван Канаров, а в тот период, когда Вани не было… Что ж, в те два года он был достаточно осторожен, чтобы не обречь ненароком никакого ребёнка на судьбу иметь отца в виде него. Поэтому, едва услышав это от своего личного юриста, Костя без интереса спрашивает об имени этой особы и замирает, когда слышит знакомые инициалы. Сердце ухает куда-то вниз, когда завещание Елены объявляется ему в пустом темном кабинете. Посмертное завещание. В котором сказано, что он является отцом её десятилетнего ребёнка, над которым больше никто не может взять опеку. В груди накапливается тревога, неверие, но рациональный ум понимает – почти девять лет прошло с тех времён, он ни разу больше Лены не видел и, наверное, никогда бы не увидел, если бы не… если бы не рак молочных желез. Лена всегда была слишком гордой, чтобы пойти к человеку, который её не любит, и предъявлять какие-то претензии. Растила сына все эти годы сама. Его сына. Костя не идиот. Он всё равно сделает генетическую экспертизу, чтобы всё проверить, но стоит ему увидеть фотографию мальчика, сомнения отпадают. Долбанные Фёдоровские гены чертовски сильны. От матери ребёнку достались только серые глаза, небольшие уши (слава богам) и более светлый оттенок волос. Фёдоров не спит ночь, а утром всё рассказывает Ване. Потому что прошли те дни, когда он мог что-то от него скрывать. На самом деле, таких дней в их жизнях, наверное, и не было. Ваня выслушивает всё со спокойным выражением лица. Молчит, задумавшись, и Костя говорит тихо: – Нужно, наверное, найти ему хорошего опекуна… – Что? В глазах Вани – непонимание и вопрос. Костя выдыхает, рассеянно касаясь пальцами шрамов на его бедре, выглядывающих из-под домашних шорт. – Ты же не думаешь, что мы сможем взять его? Это не Овсянка, которому достаточно еды и гулять два раза в день… – Я знаю, что такое ребёнок, Костя. Ты сможешь жить, зная, что твой сын не знает тебя и живет с чужим человеком? – Он не… – Он твой сын. Твой ребёнок. И он потерял мать. Костя опускает лицо, прикрыв глаза. Как может перевернуться жизнь за один телефонный звонок. Он не хочет признавать это, но сердце не на месте с того момента, как он узнал, что Макс (хорошее имя, Лен) сейчас в детском доме. И что каждое мгновение его промедления стоит мальчику кучу лишних минут в том месте. Решившись, Костя спрашивает: – Ты разве не злишься? Ваня улыбается, коснувшись пальцами чужого лица. Отводит волосы за уши, ласкает ухо и щёку. – Почему я должен злиться? – Ты знаешь, почему. – Костя. Я умею считать и всё понимаю. Но ребёнок – это дар, и отказаться от него сейчас значит совершить ужасную ошибку. Фёдоров выдыхает, утыкаясь лицом в родное плечо. Спустя неделю в их квартиру опасливо входит худой и бледный мальчишка, зажато и боязливо озираясь по сторонам.