его сердце

Костя не помнит, сколько дней он уже не выходит из этой комнаты. Яркий свет от пары мониторов освещает стол, тетрадь на нём с несколькими исписанными листами, парочку разных флешек – на одной из них кривое сердечко и цветок, похожий на одуванчик – они нарисовали вместе, когда купили её специально для хранения семейных видео. Костя рассеянно касается миниатюрной вещицы указательным пальцем и зависает на несколько мгновений. Уставший мозг, живущий только за счёт энергетиков и кофе в огромных количествах, просит передышки хотя бы на пару часов, но Фёдоров отмахивается, снова возвращаясь к работе. Он почти закончил. Почти получилось. Рука автоматически тянется в сторону, берёт первое, что под неё попадается. Чуть засохший по краям кекс, наверное, вкусный, но Костя не чувствует этого. Запивает прохладным кофе, не отрываясь от клавиатуры, и чувствует, как протестующе нывший в ожидании еды желудок немного притихает. Фёдоров не знает, откуда на столе берутся бутерброды, кексы, даже какие-то питательные коктейли. Последняя связная мысль вне этой комнаты – он попросил Валеру присмотреть за Овсянкой. Сразу после в голове только цифры, программы, коды. На переносице, не привыкшей к такому длительному ношению очков, наверняка уже остался красный след. Обычно, когда Костя засиживается, Ваня подходит, загораживая собой монитор. Тянет с лица очки, целует в переносицу и одним взглядом зовёт с собой отдыхать. Сейчас же Костя просто время от времени поправляет оправу на носу, щурясь покрасневшими глазами. Сердце колотится как сумасшедшее, когда на экране появляется окошко загрузки. Медленно ползёт зелёная линия, которая либо станет для него спасением, либо разрушит всё до основания. Костя вглядывается в неё, почти не моргая, и не замечает, как постепенно расслабляется тело. Закрываются глаза, голова неудобно откидывается о спинку рабочего кресла. Организм всё-таки взял своё, и Фёдоров погружается в мутную тяжёлую дрёму. Из поверхностного сна вырывает любимый голос. – Костя! Эй, ну что это такое? Просыпайся, спящий красавец, или мне тебя будить поцелуем? Костя улыбается, чувствуя, как тугой обруч разлуки и боли начинает постепенно ослабевать в груди. Открывает глаза, готовый увидеть рядом Ваню, уже тянется инстинктивно к тёплому любимому телу, но комната всё также пуста. – Я тут, забыл? Раздаётся из динамиков, и Костя смотрит на монитор. Там – в небольшом окошке знакомое лицо с сияющими синими глазами. Фёдоров трясущейся рукой разворачивает окошко на весь экран и всматривается. На Ване синий свитер, красиво подходящий к глазам. Волосы взлохмачены, на губах лёгкая улыбка. Костя не может не улыбнуться в ответ, хотя знает, что выглядит сейчас ужасно. Ваня дублирует его мысли смешливым: – Ты выглядишь как зомби. Опять не спал два дня? – Ну, почти. – Костя придвигается поближе, чуть ли не носом утыкается в экран, будто чем ближе подобраться, тем больше вероятность коснуться этих взъерошенных волос. – Я работал. – Работа. – Канаров фыркает, подпирая подбородок ладонью. – Никакая работа не стоит здоровья, я тебе это сто раз говорил. Ещё и жрал что попало, да? – Да, мам. Ваня показывает язык в ответ, и Костя легко расслабленно смеётся. Он так скучал все эти дни. Сидит, всматривается в родные черты так пристально, будто видит в последний раз. Ваня, заметив это, спрашивает взволнованно: – Всё в порядке? Костя снимает очки, проводит пальцами по переносице. Засыпать в них всё же не следовало. Снова смотрит на Ваню, немного размытого заработанным в детстве минусом на зрении, и улыбается мягко. Отвечает: – Да. Всё хорошо. Они говорят пару часов, а потом Ваня отключается, наказывая ему поесть, поспать и помыться, чтобы «я вернулся домой и не встретил там какого-то бомжа». Косте страшно отходить от монитора, но он всё равно слушается. Квартира без Вани холодная и пустая. В прихожей висит его красная куртка, которую Костя называл безвкусной каждый раз, когда Канаров надевал её. У коврика стоят любимые серые кроссовки. Пожёванная игрушка Овсянки валяется у кресла. На кухне в пиале насыпаны конфеты, которые Ваня купил, на спинке дивана лежат забытые спортивные штаны. Костя нехарактерно аккуратно для себя складывает их и несёт в шкаф к остальным вещам. Он спит дольше десяти часов, и, едва проснувшись, сразу же открывает ноутбук, который синхронизирован с компьютером. Ваня отвечает моментально.

***

– Когда ты приедешь? – Не знаю точно. Работы много. Костя вздыхает тяжело, наминая в руках мячик-антистресс. Валера притащил несколько дней назад. Пришёл послушать сердце, проверил давление и пожаловался на «несносную псину, заебала уже». Посмотрел на осунувшегося Костю как-то странно перед тем, как уйти, но ничего не сказал. – Работа… Никакая работа не стоит здоровья, да? – Туше. Ваня улыбается, вспоминая тот их разговор. Сегодня на нём просторная белая футболка. В вырезе видны ключицы, и у Кости руки аж зудят от желания коснуться их, почувствовать тепло кожи под пальцами. Мячик скрипит в ладонях от силы, с которой он его сжимает. Ваня в командировке уже второй месяц. Костя от тоски готов на стены лезть. Он почти не отходит от компьютера. Мало спит, почти не ест, не открывает шторы даже днём. Не бреется, не видя в этом особого смысла, и говорит ворчащему на это Канарову, что вот стимул быстрее вернуться домой. «А не то зарасту так, что не узнаешь» «Тебя я всегда узнаю» – Выйди на улицу, прогуляйся. Раздаётся негромко из динамиков. Костя поднимает голову, натыкаясь на просящий взгляд синих глаз. Видится в этом моменте что-то знакомое, словно дежа вю, но Фёдоров мотает головой, прогоняя ощущение из головы. Отвечает, откидываясь на спинку кресла: – Приедешь – вместе сходим. Ваня вздыхает тяжело. – Я ещё долго не приеду. – Я дождусь. – Костя. Голос Вани немного шипит и искажается. Картинка дрожит, но длится это всего пару мгновений. Фёдоров замирает, услышав в чужом тоне умоляющие нотки. Хмурится, спрашивает сипло: – Ваня?.. – Костя, перестань. – Перестать что? – Делать это. – Лицо Вани искажается горьким изломом бровей. Губы поджаты, ткань белой футболки переливается пикселями. – Ты же понимаешь, что это иллюзия. Сердце глухо рокочет о рёбра. Лицо застывает безжизненной маской. Внутри так холодно. Снаружи холодно тоже. Костя не узнаёт собственный голос, когда проговаривает сипло: – О чём ты? – Что это за командировка? У меня хоть раз в жизни были командировки? Нет. Я не уехал, Костя. Он не уехал. – Замолчи. – Ты же убиваешь себя. – Хватит. – Любимый, пожалуйста, посмотри правде в глаза. – Ты не должен говорить это! Костя взрывается, резким движением подрываясь из кресла. Смахивает со стола лежавшие на нём мелочи, и порывисто закрывает окошко программы. Лицо Вани, искажённое в тревоге, исчезает. Фёдоров дышит тяжело, стоя посреди комнаты, и через пару минут заходит в нужную папку, начиная переписывать код. Когда он открывает программу спустя два часа, Ваня с экрана улыбается расслабленно и довольно, начиная рассказывать что-то о каком-то фильме, который он недавно посмотрел. Костя успокаивается, вслушиваясь, и засыпает под его голос прямо за столом.

***

– Я так хочу обнять тебя. – Знаю, родной. А я тебя, очень-очень сильно. Чтобы аж косточки затрещали. Костя улыбается, касаясь кончиками пальцев экрана. Проводит указательным по контуру чужого лица, изображённого в окошке программы, и судорожно сглатывает. Руки немного трясутся, а сердце побаливает уже несколько дней. Вчера, вроде бы, приходил Валера и ставил ему какой-то укол. Говорил что-то, просил, но Костя не слушал. Всё, чего ему хотелось – это выпроводить врача и снова позвонить Ване. Он понятия не имеет, что там творится с компанией уже третий месяц. Наверное, у Лизы всё под контролем. Тихим ломающимся голосом он проговаривает: – Я скучаю… Когда ты вернёшься? Лицо Вани искажается в страдании, когда он отвечает сипло: – Никогда. – Нет. Костя отрицательно машет головой, уже начиная тянуться к мышке, чтобы закрыть программу и перепрограммировать её опять. В четвёртый раз. – Костя… – Нет. Мышка не реагирует на движение. Чёрт, наверное, батарейки… Костя чертыхается, начиная рыскать по столу в их поисках. Всё завалено обрывкам бумаги, фотографиями и мелким мусором. – Костя, пожалуйста. Ты не можешь делать это вечно. – Могу. – Я бы этого не хотел. – Фёдоров снова отрицательно качает головой. Руки трясутся так, что взять в них что-либо становится невозможным. Ваня наблюдает за ним пристальным больным взглядом. – Я люблю тебя. Но я мёртв, Костя. Ваня мёртв. А ты ещё нет. – З-заткнись… Фёдоров тянется к колонкам, чтобы вырубить звук, на руки не слушаются. Одна колонка падает на пол, но не выключается. Вторая просто заваливается набок, пока он судорожно пытается нащупать провод питания. И ведь, сука, сам же попросил пустить его под ламинатом, чтобы по полу не болтался! Голос Вани гулко отдаётся от стен комнаты, звучит повсюду. – Отпусти, любимый, я прошу тебя. Ты должен отпустить и жить дальше. Программа не заменит человека. Костя опускается на пол, уткнувшись лицом в колени. Обессиленно всхлипывает, чувствуя, как из глаз начинают течь горячие слёзы. Реальность обрушивается на голову тяжёлым комом: вечер, когда Ваня не вернулся от родителей вовремя, звонок полиции, разговор об аварии, опознание, немой ступор потери. Похороны, прощание, сухие безразличные глаза в ответ на соболезнования. Созревший в голове план и его реализация. А затем – звучание долгожданного голоса и родное лицо на экране. Программа отлично смогла сгенерировать голос и изображение из файлов, которые остались с их совместных поездок на море и семейных празднований. Одно плохо – оказалось, он случайно создал искусственный интеллект, который рано или поздно совершенствуется и пытается донести до него то, что мог донести только Ваня. Вот только реальность без Вани ему не нужна, а код можно переписать, возвращая программу в начало. Выдохнув, Костя поднимает голову, вытирая дрожащими ладонями влажные щёки. Отвечает надломлено: – Это лучше, чем ничего… Лучше пустоты. В глазах Канарова на экране – живые боль и бессилие. Да, хорошая программа. Сердце внутри глухо и больно заходится в приступе потери. Ничего, скоро всё кончится. Родной голос пытается вразумить негромко: – Ты сойдёшь с ума. – Значит, сойду. Экран гаснет, когда Костя вынимает вилку от компьютера из розетки. Он спокойно находит батарейки и садится за стол, чтобы переписать код.

***

Ваня улыбается ему в открывшемся окне спокойно и расслабленно. Костя улыбается ему в ответ.