его сердце

За окном приятный прохладный вечер кончающегося лета. Начавшийся пару дней назад прилив шумит вдалеке, где-то внизу раздается гомон слуг, снимающих урожай апельсинов из королевского сада. Ваня вздыхает, останавливаясь у широких двойных дверей, ведущих в просторный зал. Сейчас бы тоже отправиться на улицу дышать остывающим свежим воздухом, но Костя попросил его прийти сюда. Записку прислал со служанкой, и поблагодаривший девушку Канард еле подавил желание выкинуть эту бумажку в незажжённый камин. Но здравый смысл победил над иррациональной обидой – то, что Константин сегодня перещеголял самого себя в шуточках по поводу Ваниных танцевальных талантов не должно становиться чем-то особенным. Как будто самому Канарду нравится, как каменеет его тело при одном только взгляде на вычищенные до блеска полы и устало вздыхающую леди Лору. Бедная, она, наверное, уже отчаялась и устала таскать неловкого рыцаря за собой по всей зале. Еще и Костя со своими комментариями… Хотелось провалиться под землю. Но в записке принц мирно просил его прийти в эту же залу ближе к вечеру, и Ваня, как и всегда, не смог отказать ему (привычка, от которой Канард говорит себе избавиться вот уже почти десять лет). Все же взяв себя в руки, Иван открывает одну дверную створку. Протискивается внутрь, тут же закрывая, и замирает удивленно. Светом нескольких свечей освещена только часть большой залы. Они чуть потрескивают в тишине, колышутся огоньки от слабых порывов ветра открытого балкона. В углу заботливо расставлены музыкальные инструменты, которые еще пару часов назад издавали прекрасные звуки (слушать её Иван любит, но слушать молча и стоя в стороне). Константин обнаруживается у большой арфы с резной ручкой – подарок одной из иностранных делегаций. Весь дворец полон таких подарков. Искусно вырезанные цветы, драгоценные камни… Иван сомневается, что без всей этой мишуры она бы играла хуже. На столе, предназначенном для нот и приспособлений для чистки инструментов, стоит бутылка вина и две простые чаши. Наверное, Костя стащил первую попавшуюся под руку посуду. Иван тут же отрицательно качает головой. – Я не собираюсь пить с тобой. Константин недовольно фыркает. Спрыгивает со стола, прохаживается вдоль него медленно. Лениво проводит по струнам арфы, и в зале мелодичным раскатом звучит простой перелив. – Я еще даже не предложил. – Будто я не знаю, что предложишь. – Какой же ты зануда. Иван приподнимает брови в ответ и раздраженно вздыхает. – Ты ради этого меня позвал? Выпить не с кем? – Вовсе нет. – Константин улыбается, оставляя арфу в покое, и подходит ближе. Улыбается довольно, предлагая. – Потанцуем? Иван хмурится, подозрительно сузив глаза. Замирает, ожидая взорвавшегося следом смеха, но принц смотрит вполне серьезно. В карем и голубом глазах танцуют отсветы свечей. Канард вздыхает, касаясь пальцами переносицы. Опять монаршая задница что-то задумала и, конечно же, хочет сперва протестировать это на нем. – Кость. – Да. – Ты издеваешься? – Даже не собирался. – Константин подходит ближе, становится сбоку, закидывая руку на дружеское плечо, из-за чего ему приходится забавно привстать на носки, и заглядывает в глаза. – Я хочу помочь. Сегодня я увидел, как трудно тебе было-… – Увидел только сегодня? Ага. – …и решил, что мой священный дружеский долг – помочь товарищу. От чистого сердца. Он заканчивает, похлопывает по плечу и отходит (Канард, замерший под теплым прикосновением, снова начинает дышать). Деловито открывает бутылку, разливает вино по чашам, и даже наполняет не до самого края. Выглядит принц настолько расслаблено и довольно, что Иван и сам понемногу опускает плечи, потихоньку убирая из них напряжение. – Как уроки танцев связаны с вином, позволь спросить? – А это, дорогой мой Ваня, – Константин подхватывает чаши и снова подходит, протягивая одну из них в приглашающем жесте, – для того, чтобы ты не зажимался как монашка на исповеди. Иван, протянувший было руку к чаше, поднимает скептичный взгляд на принца. Тот довольно ухмыляется, вкладывая в протянутую ладонь наполненную чуть больше половины посудину. Стукается своей о жестяной бок и немного отпивает, подмигнув. Канард следует за ним, приложившись губами к приятно прохладному краю. Вино сладковатое, не такое кислое, как обычно подают на пирах, и Иван даже делает второй глоток, чтобы распробовать лучше. Похоже на малину. Тот, кто изготовил вино, явно не пожалел на него сахара. – Нравится? Голос Константина стал тише, почти лишился той перчинки вызова, которая есть в нем, как кажется, всегда. Иван поднимает взгляд, чтобы наткнуться на потеплевшее выражение чужого лица. Будто принцу действительно хорошо от того, что другу нравится принесенное им питье. Такое выражение лица Канард видит у него лишь когда Костя общается с отцом. Иногда – вот так, когда они вдвоем. Не то, чтобы такие взгляды упрощали ему жизнь. Неловко кашлянув, Иван кивает, снова отпив, чтобы скрыть непонятное смущение. – Кхм… Да. Да, вкусное. Я не пробовал такое раньше, где ты его взял? Константин улыбается, скользя взглядом в сторону балкона (Слава Релену, не смотри на меня так, я же не выдержу), и отвечает рассеянно: – Скажу так – оно не из наших краев. Выторговал у одного интересного мужчины на причале. – Ты опять ходил туда один? Кост-… – Все, хватит болтать. Пора за дело. Принц перебивает, решительным движением забирая у Вани чашу и отставляя на стол, и касается чужого плеча ладонью, второй рукой приобнимая за талию. Поняв, что Костя встал в ведущую позицию, поставив самого Ивана на ведомую, Канард чувствует, как снова начинает каменеть. По плечу тут же пробегаются чужие пальцы. – Эй. Это же всего лишь я. Не напрягайся. – Всего лишь ты? – Иван фыркает, несмело кладя свою ладонь на теплое плечо. Не спешит вкладывать свою руку в чужие пальцы, но Костя берет их сам, крепко сжимая. – Как скромно для тебя. – С тобой строить из себя кого-то еще смысла нет. – Потому что я знаю, что ты-… – Заноза в заднице, да, я в курсе. Давай вспомним основные движения? Канард сглатывает, кивая. На самом деле, он не уверен, что сможет сделать хоть что-то правильно. Не тогда, когда Костина ладонь лежит на его боку, время от времени скользя на спину, а его лицо так близко, что теплое дыхание ощущается на шее. По ощущениям в комнате стало в два раза жарче. Он пытается, правда старается сделать хоть что-то, но спустя пару минут бесплодных попыток Костя отстраняется с задумчивым лицом. Иван иррационально чувствует себя виноватым. – Прости, я же говорил, чт-… – Все нормально. – Фенсалор снова отходит к столу и возвращается с чашами. Протягивает ему, и Иван не думая делает сильный глоток, выпивая все чуть ли не до дна. В горле ужасно пересохло. Константин наблюдает за ним со странным выражением лица. – Может, не хватает музыки? Я мог бы позвать кого-то… – Нет! – Он проговаривает это слишком быстро, и тут же пытается исправиться. – В смысле, нет, дело не в музыке, не в ней. Я просто… давай еще раз? Я постараюсь, правда. И они пробуют еще раз. Принц тихо мычит мотив, который играли сегодня днем на занятиях. Тогда было помпезно и как-то фальшиво, а вот так – едва слышно низким мелодичным голосом – гораздо приятнее. То ли дело в непривычно спокойном Константине, терпеливо поясняющем, куда ступать, то ли действительно в вине, но получается уже лучше. Пару раз они останавливаются, чтобы отдохнуть и налить вина (Ваня как-то пропускает тот факт, что себе Костя почти не подливает), а затем снова – тепло чужой руки, твердость плеча, приятное прикосновение на боку. Темнеет окончательно, становятся гораздо хуже видны и пол, и стены, но сейчас Канарду это нисколько не мешает. Мышцы не напряжены, ноги запомнили нужную комбинацию, в голове приятно пусто и совсем чуть-чуть легко. Он старается концентрироваться на своих движениях, часто смотрит вниз, и от неожиданности запинается, когда Костя проговаривает рядом: – Это танцуют, смотря на партнера. Не вниз. Ты хорошо запомнил, как двигаться, не волнуйся об этом. Иван кивает заторможено. Сжимает немного чужое плечо под ладонью, и задерживает дыхание, смотря на Константина. В полумраке свечей его лицо – набор теней и мягких линий. Едва заметная улыбка, блеск глаз, выбившаяся прядь из скрепленных на затылке волос. Темные линии бровей, тени ресниц, ровное дыхание. Видимо, следить за собственными ногами было не таким энергозатратным делом, как пялиться на принца, но Ваня все равно не замечает, как постепенно замедляется, и как Костя замедляется вместе с ним. Канард смотрит на это лицо, чувствует под пальцами тепло этого тела и сглатывает, ощущая жгучую болезненную потребность коснуться этой кожи губами. Остатки здравого смысла сдерживают, говорят что-то о том, как он будет жалеть потом, но Иван слишком устал постоянно думать о том, что будет. Пока он просчитывает будущее, ускользает настоящее. Здесь и сейчас. Здесь Константин с его мягкой улыбкой, блестящими глазами и тихим дыханием. Сейчас Ване достаточно чуть опустить голову, чтобы коснуться его губ своими, сделать то, о чем он думает уже столько времени. Только наклониться. Совсем немного. Он так устал. Почему он не может сделать, что хочет, хотя бы разок? Один раз. Всего один. Наклониться, почувствовать дыхание на своих губах. Коснуться. Сосредоточившись, Иван не замечает, что остановился совсем. Рука, скользнувшая с плеча на чужую шею, будто бы не его. Мягко погладившая теплую кожу, коснувшаяся волос. Так приятно ощутить их под пальцами. Константин не торопит. Он просто стоит в ожидании, смотрит, довольно чуть склоняет голову к ласкающей руке. Иван посылает все к фаргусам и склоняется. Хочет было коснуться чужих губ твердо и настойчиво, но тормозит на полпути, и поцелуй выходит смазанным. Неуверенным, робким, будто он тринадцатилетняя дочурка повитухи. Он успевает почувствовать мимолетное тепло чужих губ прежде, чем отстраняется. В голове немного яснеет от шока и осознания того, что он вообще делает, но тут знакомая ладонь ложится на затылок, вплетается в светлые волосы и нажимает, склоняя обратно. Теплые губы уверенно касаются его собственных, ласкают, не напирая, и Иван отвечает, неумело то ли из-за отсутствия опыта, то ли из-за вина. Но Константину, судя по всему, нравится. Он довольно вздыхает, обнимая, гладит по волосам и плечам, прикусывает осторожно губы, касается языком, и Канард прижимает его к себе так, что у Кости вырывается громкий выдох. Иван тут же ослабляет хватку. – Прости… – Нет. – Фенсалор улыбается, качает головой. Тянет его за собой, чтобы усесться на стол и снова притянуть ближе. – Мне нравится. Стол достаточно высокий, но Ивану все равно приходится наклоняться, чтобы достать до желанных губ. Он чувствует, как его бедра сжимают по бокам, и опускает руку, чтобы провести ей по ноге, обтянутой мягким материалом штанов. Константин довольно выдыхает, придвигаясь ближе к краю, и углубляет поцелуй. Неловко двигает рукой, чтобы, наверное, обхватить ей широкие плечи, но цепляет стоящую на краю бутылку. Тишина наступающей ночи разрывается громким звуком разбитого стекла. Они оба вздрагивают. Константин цыкает недовольно. – Ф-фарг… Жалко. Видимо, жалко не настолько, чтобы отвлечься от другого дела. Костя тянется было вернуться к поцелую, но Канард отстраняется. Смотрит в сторону красной лужи среди осколков, и касается кончиками пальцев своих губ. Громкий звук будто сбросил наваждение. Он что, действительно сделал это? Какой же идиот. Канард смотрит на принца и, наверное, что-то отражается в его взгляде, потому что Константин спрыгивает со стола и пытается подойти. – Вань… – Я пойду. – Подожди. – Мне пора. Четыре широких шага, открыть дверь, закрыть с другой стороны. Шагов, идущих следом, не слышно, и Иван вздыхает глубоко. На смену легкому ощущению опьянения приходит головная боль.