его сердце

– Ваше Высочество, вы уже знакомы с лордом Канардом. – Константин кивает, не расщедрившись на приветствие. Он прекрасно помнит каждого, кто встречал их делегацию, а тем более всех летунов. – Лорд назначен обучать Вас искусству полетов и всему, что связано с драконами. Хочется скривиться в отвращении. Мало им навязанных Империей условий мирного договора, теперь ещё и терпеть эти… уроки от имперца. Отвратительно. Но необходимо. Не дрогнув ни единым мускулом с нейтрально вежливым выражением лица, принц отвечает: – Разумеется, Ваше Величество. Я приложу максимум усилий. *** – Лорд Канард. – Ваше Высочество. Имперец чуть склоняет голову в почтении, тут же принимаясь за дело. Чуть рассеянно Константин рассматривает его фигуру, пока летун отходит, чтобы принести какие-то свитки и книги. У приближенного имперского лорда редкие среди местной знати светлые волосы и неплохое телосложение, упакованное в практичное одеяние. Он будто в любой момент готов прыгнуть на дракона и полететь, хотя в первые дни, разумеется, у них планируются только теоретические занятия. Ещё с первой встречи Константин запомнил яркие как небо глаза и широкие плечи. Вполне себе привлекателен физически. Жаль, что поганый имперец. Константин заставляет себя сконцентрироваться на деле. Все же нужно пытаться перестать думать в таком ключе, они пытаются построить мир между королевствами. Чуть коснувшись пальцами скрытого под одеждой браслета, что теперь связывает его с гигантским монстром, Константин раскрывает первый свиток и вслушивается в объяснения. *** – Не так быстро. – Я справлюсь. – Ваше Высочество, вы не-... Прежде, чем лорд успевает закончить, нога Константина соскальзывает и он как мешок валится на предварительно постеленные внизу маты. Слышится рядом тяжёлый вздох. Ему протягивают руку. Поморщившись от ушибленного плеча, Константин принимает ладонь, что тут же помогает ему подняться. В синих глазах плохо скрываемое раздражение никак не проникает в голос, когда Канард проговаривает: – Произойди такое в небе, и Вы бы уже были лепёшкой на скалах, Ваше Высочество. Спешка здесь ни к чему. Константин морщится и снова лезет на импровизированную имитацию драконьей спины. Не хватало ему ещё комментариев от имперца. Он повторяет снова: – Я справлюсь. *** Он находит Канарда вдалеке от остальной делегации. Седло лежит в стороне, трещит костёр, верхняя одежда снята под напором летнего теплого вечера. Константин видит лорда рядом с драконом. Чешуйчатая морда находится на уровне рук человека, которые ласково поглаживают существо по шее. Заметив гостя, Канард замирает. – Ваше Высочество. Что-то случилось? – Ничего. Я просто… – Константин убирает из голоса сомневающиеся нотки. – Хотел узнать, как Вы после такого дальнего перелета. – О, – лицо Канарда озаряется слабой улыбкой, – все хорошо, спасибо. Мне приятно Ваше неравнодушие. А как Вы? Совсем скоро состоится Ваш первый самостоятельный полёт. Надеюсь, Ваше Высочество не обнаружило, что его тошнит в небе. В чужой голос проникает пару граммов веселья и Константин не может не улыбнуться. После стольких дней бок о бок… Нет желания сохранять чисто деловой нейтральный тон. Канард оказался… скажем так, не отвратительной личностью. Он неплохой учитель, без высокомерных замашек и с весьма обширными познаниями в самых разных сферах. Интересно беседовать с человеком, имеющим хорошее образование и своеобразное чувство юмора. – Если тошнит в море, это морская болезнь. – Задумчиво произносит Константин, садясь у костра. Приглашения не было, но Канард не выглядит так, будто такое вмешательство ему не по нраву. Вытянув ноги, принц слегка потягивается. – А если в седле дракона, то это болезнь воздушная? В последний раз погладив мурлыкнувшего дракона по шее, Канард подходит, чтобы усесться напротив. Он остался только в одной чуть расстёгнутой рубашке и штанах. Никогда до этого Константин не видел его без застегнутых на все пуговицы камзолов. Волосы наездника чуть встрепаны, голос расслабленно отвечает: – Хм, думаю, небесная болезнь звучит поэтичнее. – Не думал, что Вам присуща подобная романтичность, лорд Канард. – Летуны народ многогранный. – Пожав плечами, с улыбкой отвечает имперец. – Когда видишь пейзажи и рассветы с высоты полета, тяжело удержаться от красивого словца. Ваше Высочество поймет, когда впервые взлетит самостоятельно. Константин сглатывает, напряженно вспомнив, что церемония призыва уже через пару дней. От этого тревога поднимается внутри волнами. Тревога и предвкушение. – Все пройдет хорошо. – Вдруг тихо раздается рядом, и Константин поднимает взгляд, чтобы столкнуться им с голубыми глазами, подсвеченными искрами костра. Лицо Канарда до странного понимающее, с мягким выражением. Назвать его проклятым имперцем, как в первые недели, даже внутри самого себя уже не получается. – Вы поймёте всё, как только увидите своего дракона. Это чувство… Оно само поведет Вас. Мы будем рядом, чтобы помочь. Константин кивает, не зная, что ответить. Этот момент ощущается… другим. Так, будто они не вчерашние враги, а хотя бы начинающие союзники. Дракон, будто поняв, что говорят о нем, тихо порыкивает откуда-то сзади. Канард поворачивается к нему с улыбкой. – Да-да, снова скоро встретишься со своим другом. – Другом? – Они раньше часто летали вместе. Она по нему соскучилась. – Она?.. Так это… – О, да. – Канард тихо фыркает. – Это первая и самая лучшая леди в моей жизни. Константин качает головой, чувствуя себя теперь немного более уверенным и расслабленным. Он сдерживается от комментария о том, что у мужчины из матриархата даже дракон женского пола. В конце концов, отменное образование и манеры тут не только у Канарда. *** В груди восторг, радость и неверие. Волосы наверняка всколочены ветром, руки подрагивают от той силы, с которой он вцеплялся в ремни, а воздуха так много, будто его лёгкие научились вбирать в себя больше кислорода, чем раньше. Константин едва не падает, спускаясь с высоты чешуйчатой спины, и оборачивается на дракона. Своего дракона. Боги. Его дракон, уму непостижимо. Дракон окидывает его взглядом золотых глаз и отворачивается, расправляя крылья. – Ты улетаешь? Постой, куда-... Не обратив на него внимания, дракон резко взмывает в небо, едва не опрокинув Константина воздушным ударом от своих крыльев. Не кувыркнуться позорно назад помогает чья-то ладонь на спине. Оглянувшись, Константин видит стоящего позади Канарда. – Надо же. – Довольным и радостным тоном проговаривает тот. – Ваше Высочество не скинули со скалы и не слопали в пару укусов. Это успех. Константин усмехается. – А кто уверял меня, что все пройдет хорошо? Канард жмёт плечами. – Я надеялся на лучшее. Константин закатывает глаза, позволяя себе эту вольность рядом с имперцем, и язвит в ответ: – Благодарю, лорд Канард. – Можете звать меня по имени, если будет угодно. – Чуть погодя вдруг говорит Канард. – Летуны редко настолько сильно соблюдают формальности друг с другом. Пару секунд Константин молчит, смотря в горизонт, куда улетел его дракон. Он прилетел на зов. Теперь связь, что едва ощущалась между ними, будто бы обрела жизнь. Канард был прав. Теперь Константин может почувствовать это в себе. – В таком случае и Вы можете звать меня по имени, И́ван. Ответный кивок отчего-то выглядит смущенным. – Это честь для меня, Константин. *** – Это невыносимо! Вы видели? – Выдохнув, Константин проводит ладонями по лицу, пытаясь успокоиться. – Он скинул меня! В небе! – Но потом подхватил снова. – Пожатие плеч. – Прошу, успокойте разум. Ваша связь может передать настроение дракону. Спокойствие И́вана, идущего рядом по дворцовому саду, немного остужает накал раздражения, и Константин выдыхает. Хорошо Канарду говорить, дракон слушается его безукоризненно. Какое-то время они идут молча к беседке, в которой распорядились подать ужин. Пару минут спустя Константин все же не выдерживает, проговаривая: – Он будто назло делает ровно противоположное тому, что ему велят. Иван фыркает. – Интересно, кого это мне напоминает?.. – Очень смешно, Канард. Надеюсь, Вам очень удобно язвить, сидя на своем послушном драконе. И́ван чуть смягчается, смотря на него, и выдыхает. – Наша с ней связь строится не первый год, Константин. Конечно, за столько лет мы полностью притёрлись друг к другу. У вас будет так же, просто нужно время. – Надеюсь, Вы правы. – Я всегда прав. Константин закатывает глаза, слабо пихая Канарда в плечо и чувствуя необъяснимое тепло от того, как тот в ответ посылает ему улыбку. Это тепло… не сулит ему ничего хорошего. Он должен думать о выполнении задачи своего отца и не привязываться ни к кому. Маяк возможного мира в будущем ещё слишком тусклый и возможно уже завтра они снова будут врагами. *** Слуга приносит ему письмо прямиком в Гнездо. Только потом Константин поймет, что было ошибкой читать его прямо там. Чем ближе к дракону, тем сильнее связь. И́ван говорил ему. Слишком зацикленный на написанных отцом словах, Константин не сразу замечает, как начинает беспокоиться дракон, реагируя на его эмоции. Внутри принца клубятся злость, негодование и ярость. Ему запретили возвращаться домой! После всего, что он сделал. После выполненной договоренности! Сидеть здесь ещё неизвестно сколько, пока отец переговаривается с Императором, будто Константин не наследник, а какая-то разменная монета, марионетка, не имеющая права голоса. Проклятые имперцы. Проклятая Империя, от которой уже тошнит. Он хочет домой! Принимать решения рядом с отцом, а не сидеть здесь, летая по поручениям ненавистной Империи! Дракон позади издает угрожающий рык, поднимаясь на лапы, и ведёт носом в поисках опасности, что так сильно всколыхнула душу его наездника. И́ван, тактично отошедший в свой угол на время прочтения письма, опасливо подходит, но предусмотрительно останавливается в нескольких шагах. Голос его осторожный. – Константин? Что-то случилось? Зло отбросив лист, Константин огрызается. – Случилось. Мне отказано в просьбе вернуться. Я должен оставаться здесь. – Это не навсегда. – Знаю. Но насколько? – Взмахнув руками, Константин неосознанно повышает голос. Дракон позади бьёт хвостом по полу и расправляет крылья, кончики которых мажут по потолку Гнезда. – Я торчу здесь уже столько месяцев! Как бесполезный кусок-... – Константин, пожалуйста, Вы… – Пытается прервать его тираду И́ван, и сама это попытка вкупе с мягким тоном только выводит из себя ещё больше. – Вам нужно успокоиться. – Не говори мне, что делать! Вслед за несдержанным криком раздается рассерженный рев дракона, и следующие действия проносятся слишком быстро, чтобы он мог их остановить. Шагнув стремительно вперёд, Нариальм, приняв, должно быть, И́вана за причину негодования своего наездника, с повторным ревом отталкивает того крылом. Канард отлетает на несколько метров, и пущенный вслед заряд молнии, грозящий испепелить человека, сталкивается с прочной чешуйчатой кожей драконицы И́вана, которая с ещё более громким рёвом кидается на защиту своего летуна. Сцепившись, драконы вываливаются из гнезда, рыча и скалясь друг на друга. Константин, мигом растеряв всю свою злость, мысленно пытается успокоить смятенного такой сменой настроения наездника дракона. “Лети, Нариальм. Пожалуйста, лети. Небо тебя успокоит. И прости меня” Тряхнув головой, Нариальм поднимается в небо. Драконица И́вана, оглянувшись, хочет было зайти обратно в Гнездо, но, вдруг фыркнув, тоже взлетает. Константин кидается в сторону одной из стен, куда отбросило Канарда. Тот лежит на боку, опершись на локоть, и безуспешно пытаясь подняться. – Ваня! – Не заметив даже, что сорвалось с его губ, Константин падает рядом на колени, чтобы обхватить ладонями чужое лицо и развернуть к себе. – Боги, как ты? Что болит? У Канарда от встречи со стеной рассечена бровь и надорвался рукав на правом плече. Прикрыв глаза он спрашивает коротко: – Она улетела?.. – Да. – Хорошо. Я не был уверен, что она послушается. – Открыв глаза, И́ван улыбается и принимает сидячее положение. Руки Константин с его лица кочуют на бок и предплечье. Вина начинает жечь изнутри. – Поверьте мне, Вы не хотите видеть гнев дракона, на наездника которого напали. В небе они немного покусают друг друга и угомонятся. – Тебе нужно к лекарю. – Все нормально. – Нет, я настаиваю. У тебя кровь и… – Константин. – Голос Канарда звучит уверенно, синие глаза держат взгляд карих. Константин сглатывает, испытывая мощное желание снова обхватить это лицо ладонями. – Все в порядке. Это не в первый раз, когда дракон швыряет меня обо что-то. Уверен, он сделал то, что хотели сделать Вы при нашей первой встрече. – Его чуть не спалил дракон, а он шутит. – Ворчит Константин, помогая Канарду подняться и оставляя свою ладонь на чужой спине на случай, если удар всё-таки вызовет у лорда головокружение. – Позволь хотя бы проводить до покоев. – Ну раз Вы настаиваете… – Настаиваю. Оставив Гнездо в беспорядке, они действительно идут до покоев, в которых до этого Константин никогда не был. В голове смешивается чувство вины за собственную вспышку и беспокойство за Нариальма, который сейчас где-то в небе. Ему действительно стоит учиться держать себя в руках. Сегодня Канарда спасла его драконица, но это счастливая случайность. Окажись на его месте кто угодно другой… И на один сожженный труп во дворце стало бы больше. Все усилия, направленные на достижение перемирия, пошли бы прахом. И ведь И́ван пытался его успокоить. Черт возьми. У Канарда уютно. Все в теплых тонах, выходящие на солнечную сторону окна. Константин приказывает принести теплую воду с лечебными настойками и чистыми тряпками и усаживает лорда на край широкой постели, пытаясь не думать о том, что они сейчас вдвоем в чужой спальне совсем одни. Хотя… Канард же не леди, в конце концов. Да, Константин знает, что при дворе и его страны, и Империи, есть лорды и леди с разносторонними вкусами касаемо постели, но обычно на это закрывают глаза. Нет последствий в виде детей – нет проблемы. Боги, и какого черта он сейчас об этом думает? – Вам не обязательно оставаться. – Тихо и будто бы сонно проговаривает И́ван. – Слуги помогут сделать все необходимое. – Я остаюсь. – Безапелляционным тоном. – Я виновник произошедшего, так что помочь – самое малое, что я могу сделать. И́ван издает какой-то согласный звук, наблюдая, как пришедшие слуги оставляют все на столике у кровати. Отпустив их, Константин погружает тряпицу в отвар и подходит к Канарду. Касается пальцами чужого подбородка, приподнимая лицо, и осторожно принимается стирать кровь со щеки и брови. Он чувствует кончиками пальцев тепло чужой кожи. Дыхание Канарда касается запястья. Синие глаза смотрят на него снизу-вверх несколько мгновений, после чего И́ван произносит тихо: – Вы назвали меня иначе. Там, в Гнезде. Пальцы Константина замирают на мгновение, чтобы затем продолжить свое дело. Снова обмакнув край тряпицы, он издает нарочито безразличное: – В самом деле? – Да. Это было… – И́ван сглатывает, не прекращая смотреть странным взглядом. – …приятно. Меня давно так не называли. Константин замирает. Пальцы, продолжавшие лежать на чужом подбородке, осторожно скользят один раз, затем другой, поглаживая чуть колючую кожу. Голос тихий, когда Константин, будто заворожённый, смотрит на чужие губы в опасной близости от своих пальцев. – Я не хотел навредить тебе, Ваня. Канард едва заметно подаётся вперёд. – Я боюсь, что, даже если бы ты хотел, я бы тебе позволил. Константин смотрит на него несколько секунд, наполненных вязким ощущением густеющего воздуха. Это же имперец. Как Константин может изменять самому себе желанием поцеловать имперца? Отстранившись, Константин откладывает тряпицу на столик и убирает руки от чужого лица. И́ван, моргнув, словно приходит в себя и отводит взгляд. Голос его сухой, когда он проговаривает: – Благодарю за помощь, Ваше Высочество. Константин кивает. – Отдыхайте. И стремительно выходит из покоев. *** После того происшествия в Гнезде и после… Какое-то время Константин достаточно отстранён. Они с Канардом все ещё общаются, но дистанция в этих разговорах ощутимая. Без прикосновений. Без подшучиваний. Без праздных трапез вечером после ухода из Гнезда. Константин говорит себе, что так будет лучше. Все равно он рано или поздно вернётся домой, а Канард останется верным подданным Империи. Каждый на своем месте. В один из вечеров Константин приходит к своему дракону и обнаруживает, что драконицы И́вана нет, как и самого Канарда. “Лорд выполняет государственное поручение. Типично для летунов, Ваше Высочество, не придавайте этому большое значение. Он вернётся через пару дней.” Вот только И́ван не возвращается ни через неделю, ни через две. На исходе третьей, когда никто не может внятно ответить принцу, какого черта происходит, и нервы Константина кончаются, подкупленный слуга поздним вечером сообщает ему, что дракон лорда Канарда спланировал на площадку у Гнезда пару минут назад. Уже готовившийся ко сну принц срывается из покоев, даже не задумавшись. Иван заканчивает расседлывать дракона, когда Константин заходит на площадку. Лорд выглядит похудевшим и уставшим, но вроде бы целым, и что-то, что держало принца в напряжении в последние дни, медленно отпускает. – Где же Вы были? Вздрогнув от неожиданности, Канард оборачивается. – О, Ваше Высочество ещё не спит?.. – Ждал новостей. Канард выглядит удивлённым. Отложив весь инвентарь, он гладит драконицу по лапе и отходит от нее, приближаясь, и только сейчас Константин замечает чуть более выпуклый рукав на его правой руке. Будто под тканью камзола повязка. Понятно, о цели поездки Константину явно не расскажут. Видимо, уловив что-то в выражении лица принца, Канард останавливается рядом с усталостью, осевшей на глубине синих глаз. И́ван тихо проговаривает, чуть склонив голову на мгновение: – Прошу извинить, если стал причиной тревожных мыслей. Поездка заняла больше времени, чем было рассчитано. – Почему не предупредили, что улетите? Константин знает, как это выглядит со стороны. Он не имеет права рассчитывать на то, что приближенный имперский лорд будет отчитываться перед ним о государственных делах, но то, что Канард просто взял и молча улетел, оставив его в неведении, бьёт сильнее, чем незнание цели его поездки. И́ван моргает и чуть хмурится. – Я посчитал, что Вам не будет это интересно, Ваше Высочество. Наши уроки почти исчерпали себя и… – Дело не уроках и Вы это знаете. Константин раздражённо перебивает, не сдержавшись, и Канард замолкает. Просто смотрит на него несколько мгновений, после чего проговаривает тихо: – Я не стою Ваших переживаний, Константин. И я не хочу, чтобы из-за меня Вам было неудобно в собственных мыслях. – И это Ваше решение? Просто улететь? Ну что, Вам оно помогло? Константин знает, что его нападки беспочвенны. Это он решил отдалиться первым. Но теперь, когда он снова видит И́вана так близко, то чувствует злость за то, как тот улетел. За то, что это выглядело как побег. Канард отводит взгляд. Отвечает коротко : – Не помогло. – Очень жаль. Может, в следующий раз стоит улететь подальше. – Язвит принц и желает шаг назад, готовясь уйти. – С возвращением, лорд Канард. *** Пир по случаю заключения первых шагов мирного договора шумный и яркий. Цветастые платья, громкая музыка, литры вина. Через пару дней делегация от Империи посетит нового союзника в качестве жеста дружелюбия и открытости. Константин вернётся домой. Покажет своему народу и отцу их первого дракона. Он должен радоваться и выдыхать с облегчением. Именно поэтому он выпивает кубок за кубком в попытках заглушить все прочие эмоции. В какой-то момент вина становится в нем настолько много, что Константин перестает различать лица, которые одеты в пышные бальные платья. Он только улыбается этим безликим платьям, испытывая желание забыться так, как он любит – под чьей-нибудь юбкой или в чьих-то штанах. Наверняка тут найдется тот, кто не будет против. Он как раз примеряется к голубо-зеленому платью, когда чувствует на своем плече чью-то сильную руку, поднимающую его со стула. Непонимающе моргнув, Константин смотрит на немного расплывающееся лицо с ярко выделяющимися синими глазами на нем. О. Понятно. Выдернуть руку не получается. Воспользовавшись его замешательством, Канард весьма шустро выводит принца из общего бального зала в пустой узкий коридор. Здесь прохладно, что намного лучше душного зала. Константин сглатывает, выдергивая руку. – И какого черта Вы творите, позвольте узнать? Язык чуть заплетаются, из-за чего приходится говорить немного медленнее, чем обычно. Опершись о стену спиной, Константин складывает руки на груди и поднимает взгляд. Канард с нахмуренными в недовольстве бровями парирует строго: – У меня к Вам тот же вопрос. Наездникам напиваться до потери пульса противопоказано. Испытав прилив бессильной злости, Константин пихает собеседника в плечи. Выходит не особо удачно, но ему плевать. – Как же ты достал своими нравоучениями. – Ничего. Скоро они исчезнут из Вашей жизни вместе со мной. Константин будто бы спотыкается об это напоминание, о котором пытался забыть весь вечер. Прикусив щеку изнутри, он, чуть протрезвев от прохлады коридора, смотрит на Канарда. Тот тоже в праздничном наряде. Не ярком, но отлично подчёркивающим широкие плечи и длинные ноги. Ошибкой было смотреть, потому что в следующее мгновение тело Константина действует само. Сделав стремительный шаг вперёд, он кладет ладони на чужую грудь, толкая лорда к стене, и впивается в чужие губы своими так, что они едва не стукаются зубами. Подняв одну ладонь, Константин кладет её на чужое лицо, скользит в волосы, и замерший было поначалу И́ван начинает отвечать с таким же голодом и отчаянием, какое чувствует сам Константин. Это похоже на попытку надышаться перед смертью. Константин едва ли не вжимается полностью в тело перед собой, пытаясь взять как можно больше в такие короткие сроки, и разочарованно стонет, когда спустя какое-то время И́ван пытается отстраниться, отворачивая лицо. Константин, не растерявшись, тут же переходит на его шею. – К-Константин… – Раздается над ухом сдавленным голосом. – Мы не можем. – Можем. – Тут же возражает принц, скользя ладонями под чужую рубашку. – Хотя бы сегодня можем. Пожалуйста, Вань, хотя бы сегодня. Когда в ответ раздается тишина, Константин замирает, уткнувшись носом в чужую щеку. Какое-то время в коридоре раздается только их смешанное тяжёлое дыхание. Константин готовится уже сделать шаг назад, когда теплые руки вдруг обвиваются вокруг него, прижимая к крепкому телу. – Только сегодня. *** Прежде, чем подняться в воздух, Константин обводит взглядом собравшуюся их провожать толпу. Знакомой фигуры среди них он не находит. Путь домой не приносит того облегчения, которого он так долго ждал. *** – Я не ожидал Вас здесь увидеть. Почти забытый голос раздается за спиной и Константин оборачивается. Что-то тоскливо сжимается в груди, стоит только взгляду наткнуться на широкие плечи, сцепленные за спиной руки и светлые глаза. Улыбнувшись, принц делает шаг вперёд, поближе, чтобы иметь шанс рассмотреть лучше. Все та же практичная одежда и позолота волос, но ранние едва заметные морщинки у уголков глаз – что-то новое. Протянув ладонь для рукопожатия, Константин отвечает: – Срочное послание Императору. Рука И́вана теплая и сильная. Прикосновение такое же, каким он его помнит. – Принц в роли гонца? Не думал, что когда-то увижу подобное. – Смешливый тон, короткая улыбка, от которой сразу же становится теплее. Понятно теперь, откуда ранние морщинки. – Помнится, когда-то Вы говорили, что подобные поручения ниже достоинства Его Высочества. Константин с трудом отпускает чужую ладонь. – Боюсь, дело было слишком сложным и важным, чтобы полагаться на гонцов. – О, теперь ясно, важность точно по Вашей части. Не сдержавшись, Константин издает тихий смех, что урчит в его груди довольным котом. Боги, он действительно скучал. Все эти годы. Никто дома так с ним не говорит, не считая редких подколок от отца. Ни слуги, ни придворные, ни даже жена. С ней у него… особые отношения. В коридоре, соединяющем Гнездо драконов и остальной замок, только они вдвоем. Где-то в глубине души, летя в Империю снова столько лет спустя, Константин надеялся встретиться. Он не знает, зачем. Просто… хотелось. И сейчас хочется стоять и смотреть. Впитывать образ повзрослевшего и чуть изменившегося И́вана куда-то в подкорку. Кто знает, когда произойдет следующая встреча? И произойдет ли вообще. Что-то внутри тоскливо скребётся о ребра от этой мысли. Не дождавшись продолжения разговора от принца, лорд Канард неловко переминается с ноги на ногу. Выдает неуверенно: – Я сожалею, что не смог прибыть на Вашу свадьбу. Я был очень…тронут, получив отдельное приглашение. Почти скривившись от кислого привкуса на языке, Константин нарочито легко жмёт плечами. Он не хочет вспоминать тот день. – Мне доложили, что Вы были на задании. – И, будто назло мучая и себя, и собеседника. – Когда же я получу подобное приглашение от Вас в ответ, лорд? Неужели не нашлось девушки, достойной лучшего летуна Империи? Синий взгляд замирает на мгновение на его лице. Всего секунда, но её достаточно, чтобы он пожалел о своем вопросе. – Боюсь, что небо – единственная моя страсть. – Канард отводит взгляд, чтобы посмотреть в сторону Гнезда, из которого он только пришел. – Матушка, конечно, уже составила списки потенциальных невест и очень недовольная моим… равнодушием в этом вопросе, но сестра на моей стороне. – Хорошо иметь поддержку будущего матриарха семьи. – Верно. Между ними снова повисает тишина, и Константин чувствует, как та теплота, с которой они встретились, постепенно утекает от них сквозь пальцы. Ему бы всё-таки научиться порой держать рот на замке. Почему-то именно рядом с Канардом делать это сложнее, чем обычно. Боги, как ему хочется ощутить тепло его тела. Хотя бы на мгновение. Хотя бы в объятии. Он шагает вперёд, Канард тут же отступает, отрицательно качая головой. Константин сжимает кулаки. – Ваня… – Не надо. – Просит тихо Канард, зажмурившись, и чуть склоняется в жесте традиционного прощания. – Хорошей обратной дороги, Ваше Высочество. На обратном пути дракон даже не пытается паясничать в небе, как он обычно любит в долгих перелётах. Чувствует, должно быть, состояние наездника. Вернувшись домой, вместо сна в супружеской постели Константин зло и как-то отчаянно берет недавно взятого на службу слугу недалеко от конюшен. *** – Отец, разреши мне посмотреть на другого дракона! Тонкий голосок сына раздается откуда-то сбоку, и Константин отвлекается от документов, чтобы увидеть, как мальчик подбегает к его столу. Устало выдохнув, он изображает строгий взгляд, и ребенок останавливается, выпрямляя спину. Пробует осторожно снова: – Прости, что отвлек тебя от дел, отец. Но, пожалуйста, можно мне посмотреть? Матушка сказала взять дозволения у тебя. – Дракон наездника от Империи? – Да, отец. Он привез какое-то срочное сообщение для дедушки. – Короля, Максимиллиан. Дедушка он только когда мы наедине, а не в официальных покоях. – Да, отец. Так можно? Константин едва сдерживается от очередной тирады, вместо этого просто взмахивая рукой. – Только вместе с Брунгой и Эддардом. – Проговорив едва внятно благодарность, сын срывается с места. – И не бегай по коридорам! Его, конечно же, никто не слушает. Раздраженно выдохнув, Константин возвращается к документам, но сосредоточиться вновь не может, поэтому решает отвлечься. Всё-таки и ему интересно взглянуть, кто прилетел в этот раз. Обычно это Ши’Ила или Уилл, которые стали официальными гонцами между Империей и их королевством. Будет приятно поболтать с кем-то из них. Заходя в гнездо, Константин не ожидает подвоха. Он совершенно не готов к картинке, которая его встречает. К знакомой широкоплечий фигуре, что держит на сгибе локтя его сына, позволяя маленькой ручке гладить гигантскую морду дракона. Как сквозь вату Константин слышит их разговор, застыв у входа. – А как её зовут? – Это секрет. Только наездник может знать имя своего дракона, разве папа не говорил тебе? – Говорил. Я подумал, может, мне Вы скажете. По секрету. Тихий и мягкий смех разносится по большому залу. Слуги, сопровождающие Макса, тоже улыбаются, стоя неподалеку. Приняв более менее нормальный вид, Константин подходит ближе. – Лорд Канард не раскрывает секретов, за это его и ценят. – Голос кажется ему самому странным и каким-то чужим. – Добро пожаловать. – Благодарю. – И́ван спускает ребенка с рук и привычно склоняется в приветствии. – К сожалению, я ненадолго. – Не заночуете? – Дело срочное. Вылетаю с закатом. Константин кивает и жестом велит слугам увести сына, не отрывая взгляда от чужого лица. Больше морщинок, лёгкая щетина на щеках, чуть отросшие волосы. Новый след от небольшого свежего шрама на виске, усталые глаза. Прищурившись, Константин спрашивает тихо: – Почему послали тебя? И́ван жмёт плечами. – Я больше не мог сидеть без дела. В более… подвижные вылеты мне пока нельзя. – Что случилось? – Приграничный конфликт. О волнениях на Западном побережье Империи Константин знал и так, но он не думал, что там все настолько серьезно. Сделав ещё шаг, он поднимает ладонь, касается пальцами чужой кожи у свежей отметины. Ещё пару сантиметров и задело бы глаз. Или то место, от удара в которое умирают мгновенно. Узнал бы Константин о его смерти? Доложил ли бы ему хоть кто-нибудь? Иван замирает, но не отстраняется. Ждёт только, когда Константин перестанет дурить и отойдет сам. Сглотнув, принц проговаривает тихо: – Будь осторожнее. Ты все ещё единственный имперец, который мне симпатичен. И́ван тихо фыркает, слабо качая головой, и Константин опускает руку. Спрашивает обречённо как-то и тускло: – Ты ведь больше не прилетишь? Канард жмёт плечами. – Я не знаю. – Знаешь. – Ваше В-... – Нет. – Рубленно и резко. С ощущением, что у них мало времени. Всегда так мало остаётся времени. – Скажи его. Мое имя. Хотя бы раз. И́ван молчит несколько секунд, смотря на него в ответ, и Константин с каким-то ужасающе спокойным озарением чувствует, что это их последняя встреча. Он не знает, почему. Не знает, как. Просто чувствует это. Побледневшие губы Канарда приоткрываются для тихих слов. – Я был рад увидеть тебя, Костя. У тебя очаровательный сын. Константин кивает, сжимая кулаки. – Береги себя, Ваня Он наследник трона. У него жена. У него сын. Так какого черта ему все ещё больно смотреть на этого проклятого имперца? Больно и невозможно отвести взгляда одновременно. И́ван улетает на закате. Константин долго смотрит вслед исчезающему на кроваво-красном фоне силуэту. Ши’Ила в свой следующий прилет через несколько месяцев рассказывает о восстании у западных берегов Империи. Начало новой войны знаменуется потерями с обеих сторон. Константин был прав. Больше он со своим проклятым имперцем не встретится.