Развод

Когда я смогла открыть глаза, за окном была ночь, мела дикая метель. Мое тело лежало в больничной кровати, вокруг пищали мониторы и приборы, во рту у меня была трубка. Руки привязаны к кровати. За стеклянной дверью я видела эффектного блондина, в белом халате, который что-то объяснял другому мужчине в белом халате. Блондина я узнала, это был отец Эммета, Карлайл Каллен. Значит, я в его клинике? Что я тут делаю? Мария? — Мистер Каллен, она очнулась! — Мария, одетая в форму медсестры, позвала Карлайла. Он влетел в палату, будто ураган, и так посмотрел на Марию, что та сочла за благо уйти. — Рози, девочка моя, малышка, что же ты сразу не пришла ко мне, малыш, — он гладил меня по голове, а я была слишком слаба, чтобы говорить, да и трубка мешала. — Если бы ты пришла ко мне, я бы все сразу тебе рассказал. И про отца, и про мать. Про брата я, к сожалению, не знаю. Да и про Марию я не знал, и про коляску. Не бойся, я ее уволю, — я отчаянно замотала головой. Карлайл аккуратно отсоединил трубку от моего рта. — Не надо, она не виновата. Она просто давала матери место, где та могла получать деньги от работодателя. Где Эммет? — дышать было очень тяжело. — Рози, мне важно чтобы ты не нервничала, не думала, не волновалась. Мы пытаемся предотвратить инфаркт, и ты должна нам помочь сберечь твое сердечко. Я клянусь, когда ты выйдешь отсюда, мы со всем разберемся. Но ты сейчас должна думать о себе, и только о себе. Понятно? — я кивнула и закрыла глаза. Как же я устала. Следующие дни слились в один. Я спала, ела, снова спала и снова ела. У меня отобрали телефон и ноутбук, Эммет часами сидел у моей постели и читал мне литературу, Белла каждое утро привозила вкусные булочки и сок, Элис по вечерам приезжала с фруктами. Мне казалось, что я только и делаю, что отдыхаю и наслаждаюсь вниманием родных и близких. По утрам и вечерам приходил Карлайл, снимал ЭКГ, но тревожная складка между его бровей никак не хотела уходить. Да и, откровенно говоря, чувствовала я себя средне, даже скорее слабо, и мне был показан полный покой. В первый же день Карлайл заставил меня подписать согласие на госпитализацию, а потом перевел меня в отдельную палату. Навестил меня и начальник, покачал головой, а после разговора с Карлайлом сказал, что сам лично наймет армию юристов, дабы разобраться со всем тем бардаком, который после себя оставила Джеки. Из моего лексикона выжгли слово мать. Как не была она матерью и раньше, так и сейчас, после своей внезапной смерти, она ей не стала. Я гнала от себя мысли о ней, постоянно напоминая себе о ее зарплате. На вторую неделю моего пребывания в больнице Эммет внезапно приехал не один. Его сопровождала хрупкая женщина с карамельными локонами — моя будущая, но уже любимая свекровь, Эсме Каллен. В ее руках был большой черный портфель. — Малышка моя, как же ты нас всех напугала! — Эсме прижалась к моему лбу губами, по-матерински проверяя температуру. Ее не было, как и всегда, но ей это было важно. — Эсме, — выдохнула я, и легонько сжала ее руку. Мать Эммета вынула из сумки ноутбук. — Эммет поговорил со мной насчет ремонта в квартире. Смотри, у вас три спальни, гостиная и кухня. Сейчас одна из спален переоборудована в кабинет, и ее я предлагаю не трогать, — я покачала головой. Да, был кабинет, жуткая комната с пыльными шторами и массивным столом-гробом. Я не спрашивала мать, зачем ей кабинет, хотя сейчас я понимаю, зачем. — Книги убрать, шторы, стол, — в боку опять закололо. Где-то что-то запищало, а через секунду около меня был Карлайл. Капельница сняла боль, нормализовала давление. Эсме посмотрела на мужа. — Ты уверена, что хочешь сделать этот ремонт? — я кивнула. — Это мой дом, это подарок моего отца. Да, он погиб, но сделал все, что мог, чтобы я могла жить, когда не станет моей матери. И это будет мое гнездышко. Выписали меня еще через неделю. К этому моменту квартира уже была похожа на погром, рабочие активно вывозили на мусор всю мебель. Книги по полиграфии и дизайну я отдала в библиотеку. Иметь что-то общее с матерью мне не хотелось. Пока что рабочие ограничились кухней и гостиной, но работы велись, и я надеялась, что к лету мое гнездышко будет готово. Джесс встречал меня из больницы вместе с Калленами и моими подругами. Судя по взглядам, которые Джесс и Эммет кидали друг на друга, в сейфе было много интересного. Меня задарили цветами, Джесс привез огромную корзину фруктов, а Эммет накинул мне на плечи новую шубку. Карлайл выписал мне огромное количество лекарств, из которых особое внимание доставалось успокоительным и снотворным. Он настаивал на медикаментозном лечении, угрожая в противном случае запереть меня в больнице на год. По настоянию Джесса мы рванули в мою квартиру. Джесс лично открыл дверь, и вид пустой гостиной, полной строительных материалов, и пустой кухни меня очень обрадовал. Мы прошли в спальню матери, где он при мне открыл сейф. Нижняя часть сейфа была полна папок с документами. В одной лежал рабочий договор, бессрочный, с фирмой отца Лиззи. В других скрупулёзно были подшиты ведомости о зарплате, и в каждой сумма отличалась от той, что поступала на счет, на 4500 долларов. Удивленная, я позвонила мистеру Беллу. — Розали, ты как? Уже выписали? — он явно обрадовался. Я задала ему вопрос. — Ты знаешь, я не спрашивал. Она так попросила, я и согласился. Уже понятно, что тысячу мать отдавала Марии, за услуги пустой квартиры. Куда шли еще 3500, учитывая, что на все траты ей давала я? Не понимаю. Хотя нет, понимаю. Кому-то она платила за уход за братом, осталось понять кому. Электронный след она не оставляла, а значит, мне придется искать иголку в стоге сена. Круг знакомых матери был очень ограничен, но все равно мне требуется время, чтобы отыскать этого человека. На самой верхней полочке лежала пара десятков бархатных футляров. Я открывала их один за одним. Часть украшений была девичьей, например серьги и кулон в виде бабочек, усыпанных бриллиантами, часть взрослой. Явно украшения предназначались не матери. Снова закололо в боку. Эммет заставил меня выпить стакан холодной воды. — Спокойно, спокойно, дыши. Да, она воровка, она тебя обокрала, но ее больше нет, дыши, дыши. Серьги-бабочки заняли свое место в моих ушах, все остальное — в большой коробке. Ее я лично отнесла в багажник Эммета. — Что будешь делать с одеждой матери? — я открыла ее шкаф, коснулась пары платьев. Я любила многие ее наряды, дорогие, изысканные. Подумав, я разделась, и накинула на себя одно из ее платьев. — Идеально! — прошептал Эммет, проведя рукой по бедру. — Тебе идеально без платья, — пошутила я, помогая ему расстегнуть большие пуговицы платья. После разбора, половина вещей отправилась на мусорку, половина — в мой чемодан. Из нижнего отсека шкафа я извлекла три пары лодочек с красной подошвой, и эгоистично оставила их себе — у нас был один размер. Сандалии и сапоги тоже заняли свое место в большой коробке. Последнее: сумки. Полюбовавшись на стеганную малышку на цепочке, я переложила в нее свои вещи, а свою заношенную сумку выкинула. — Все прошло, — прошептала я, прижимаясь к Эммету. Он не целовал меня, не ласкал, но его объятия защищали меня. Защищали от пассивной агрессии матери, которая ощущалась в квартире. Эммет же помог мне упаковать вещи, и сам лично уложил 2 больших чемодана в багажник своей машины. В квартиру ворвался невысокий ураган с карамельными волосами, оказавшийся при близком рассмотрении Эсме Каллен. Под ее контролем в квартиру начали заносить новые стройматериалы. — Тебе не стоит тут быть. Эммет, а в твоей конуре вообще никак нельзя жить вдвоем, о чем ты думал, когда ее покупал? Твоя комната уже готова и ждет вас обоих, Рози лично тебе я освободила соседнюю спальню, когда-то там спал Эдвард, но он разрешил тебе там пожить. Все, кыш! Увидимся дома! — и что мы могли сделать? Эммет лично отвез меня в дом своих родителей, и пока я размещала свои вещи в спальне Эдварда, перевез часть своих. Мы много смеялись, пока я развешивала его свитера и джинсы на вешалках. Я любила дом Калленов, в который Эсме буквально вложила свою душу. В доме чувствовался единый стиль, выдержанный в карамельных тонах, с большими окнами и большим количеством зелени, за которой ухаживала сама Эсме. Когда она успевала, я не понимаю. Когда с одеждой было покончено, я прошла в ванную комнату Эдварда. Она была пустой — уже долгое время Эдвард не жил в доме приемных родителей, но в ней осталось все практически так, как я помнила. Мы много времени проводили здесь, в основном, с лекциями в руках. Эдвард всегда был для меня просто другом, и когда он признался в своих чувствах Белле, счастливее меня человека не было. — Роуз, ужинать? Малыш? — голос Эммета вытащил меня из размышлений. — А, что? — я покрутила в руках любимый белый свитер и положила его на кровать. Эммет прижал меня к себе. — Ты так ничего и не разобрала, ну ладно. Ужинать, там и братец мой с почти-что-невестой приехал. — Почему почти-что? — я стянула свитер, и стала искать тонкую футболку для ужина. — Потому что эта дурочка кольцо принимать не хочет, — проворчал Эммет, смотря как я натягиваю на голое тело тонкий трикотаж. Вздохнув, я провела рукой по голове, и подошла к зеркалу. Оно услужливо отразило усталую девушку, с синяками под глазами и растрепанными волосами. Махнув на нее рукой, я вышла из комнаты. С первого этажа уже шли восхитительные запахи. Как хорошо, как спокойно. Когда мы спустились вниз, Эсме в коротком лиловом платье заканчивала накрывать на стол. Белла помогала ей носить блюда из кухни, в то время как Эдвард и Карлайл разбирали бар. — Эсме, чем помочь? — спросила я будущую свекровь. Та улыбнулась. — Убеди уже Беллу принять предложение Эдварда. Да уж, лучше бы на стол накрыть. Ужин проходил, как и всегда в доме Калленов, в приятной атмосфере. После ужина мы с Беллой уютно устроились на диване, в то время как парни помогали Эсме. — Белла, в чем дело? Почему ты упрямишься? — девушка покачала головой. — Рози, ну вот если Эммет предложит тебе брак, ты согласишься? — я усмехнулась, ведь ответ уже был дан. — Да. И он предложил. И я согласилась. Белла фыркнула и отвернулась. Эммет принес большущий песочный тарт с фруктами и пригласил всех на десерт. Эдвард разлил шампанское. Казалось было, атмосфера вечера трех пар была довольно-таки идиллической. Но в секунду ее прервал дикий вопль Беллы, которая вопреки всему, опустошила свой бокал залпом, и теперь визжала, увидев там кольцо. — Белла, хватит уже! — я начала злиться. Белла продолжала вопить. Психанув, я взяла в руку кольцо (красивое!) и жестом подозвала к себе Эдварда. — Вот возьми как истинный мужчина и надень его Белле на палец, я ее держу! — Белла продолжала визжать, пока я держала ее за талию, а Эдвард пытался натянуть ей на палец кольцо. Минут за 20 все было кончено. По щекам Беллы побежали слезы. — Рози ну как ты могла с ним заодно? — визжала Белла, смотря на свою руку с кольцом. Эдвард довольно хихикал. Наконец хотя бы одному надоело, и Эдвард утащил визжащую Беллу в машину. Пара уехала домой, а я помогла Эсме убрать со стола, пока Карлайл и Эммет загружали посудомойку. Я закрыла последний контейнер крышкой и подала его Эсме. Усталость сказывалась на мне крайне негативно. Когда мы с Эмметом все же поднялись в комнату, я была настолько вымотанной, что уснула, как только голова коснулась подушки.