Нелюбовь

      Двоегрот, чистотел, корень мандрагоры и ромашка — нехитрый состав заживляющей мази приятно холодил пальцы. Девушка подняла простынь, оглядывая свежий шов. Все тело ведьмака покрывали шрамы: когти, следы зубов, россыпь небольших ожогов на торсе. Стараясь не касаться паха, Лара втирала мазь в шов. — Тцццццц, руки холодные. — Ведьмак открыл глаза. Девушка замерла, глядя на него.       Из молочно-белого тумана вынырнуло личико ангела, пульсацией картинка становилась четче — девушка-эльфийка. Видимо, тот самый лекарь, которого обещал нанять купец. Сколько ей лет? На вид не больше 15 — может, помощница? Лежит тут голый перед ребенком — стыд-то какой! — Не дергайся! — она положила свою маленькую ладошку ему на грудь, — я сейчас смажу и уйду. Ведьмак не мог оторвать взгляда от ее руки: совсем детские пальчики, белая кожа, ровные ноготки. — Дай хоть прикроюсь, beanna. Эльфка подняла на него взгляд, сверкнув ледянисто-серыми глазами. — Я тебе ногу зашивала, уже все видела — это во первых, а во-вторых — я врач, и твои глаза мне интересны больше, чем то, что ты так боишься показывать. Хотя, по мне, таким скорее гордиться надо, а не скрывать. — Кхм, извини. Как тебя зовут? И сколько тебе лет? — Ларалиэль Лихтхаммер, можно просто Лара. 19. — Я... — Да знаю я, кто ты. — Девушка равнодушно втирала мазь. — Ведьмак Эскель из школы Волка, друг Геральта из Ривии, кажись, его ровесник. Не женат, в порочащих имя связях замечен не был. Характеристика исключительно положительная. — Тебя купец нанял или Нильфгаардская разведка? — Я сама чуток проявила инициативу; шпионкой не являюсь, ведьмачьими секретами не интересуюсь. Умею зашивать раны и готовить примочки из трав. Все. А что последнее ты помнишь? — Дом купца, я слез с коня и все — дальше только темнота. Что с ногой? — В ней застряло это! — девушка продемонстрировала баночку со спиртом, в которой плавал кривой желтый зуб. — Прямо в артерии: пришлось зажимать, потом извлекать и только после — сшивать. Шрам останется, но, я думаю, невелика потеря. — Это зуб накера. Надеюсь, ты не трогала его руками — он может быть ядовит.       Девушка хмыкнула. — Я догадываюсь, что ведьмаков лучше не трогать вообще, а особенно то, что из них торчит, выпирает и из них вытекает. То же правило касается алхимиков, чародеек и пиротехников. — Мудрое решение. — Спасибо. Я закончила, а ты поспи. После интоксикации надо отдохнуть.       Ведьмак моментально уснул. В нос ударили теплые пряные нотки духов; где-то позади он услышал, как глухо брякают бусы на шее — к нему со спины подошла женщина... Своей мягкой грудью она бесцеремонно прижалась к нему. Зашептала на ухо, чуть хрипловатым от вина голосом: – Как тебе лежится на моей кровати?       Та самая дочка купца… Она заключила его в кольцо рук, прижавшись лицом к затылку. Он не видел ее, но чувствовал всей спиной: она была плотной, наверняка брюнетка, если судить по смуглым рукам, что он видел. В подтверждение — черный локон длинных волос, сладко пахнущий духами, упал ему на плечо. Девушка была ниже всего на полголовы, это его завело. Ведь большинство дам сильно уступали ему в росте и приходилось нагибаться. Ведьмак завел руку за спину, ощупывая ее фигуру: довольно тонкая талия, широкие бедра, а налитые сиськи плотно прижимались ему ниже лопаток. Мужчина чуть не взвыл – то, что надо, в его вкусе: крепкое тело, большая грудь, темные вьющиеся волосы, высокая. Голод нещадно напомнил о себе теснотой в штанах. Девушка засмеялась, – хочешь меня? Согласись, на этот раз ты так хотел трахнуть свое предназначение?       Ее рука медленно сползла вниз, поглаживая выпирающий член через жесткую ткань штанов и легла на бедро, что тут же пронзило болью.       Эскель резко проснулся. Боль была реальна, также как и запах духов. С трудом он разлепил веки, осознавая где находится. — Не дергайся, кровишь. Эльфка-лекарь в доказательство показала ему салфетку пропитанную кровью. — Черт, сколько времени прошло? Там в моих сумках эликсира чуть должно быть. Долго кровь идет? — Уже ночь, я тут сижу часа 3, как минимум. Ты сначала зарычал, потом начал метаться, и шов чуть разошелся; никак не могла тебя разбудить. Несколько раз пыталась наложить плотную повязку, но не помогало — пришлось колоть тебе двоегрот в очень приличной дозировке, так что приятные сны он точно вызвал. — Бля-я-я-я-ять, — ведьмак с ужасом осознал, что эрекция у него была не только во сне, что наверняка не укрылось от юной девы. — Я напугал тебя, — он с трудом узнал свой хриплый голос. — Меня больше беспокоит твоя рана, расслабься. Сильно болит? — Терпимо. — Сейчас сниму боль. Девушка развернулась, чтобы убрать окровавленную салфетку и внезапно, чуть сморщившись, зашипела. — Что с тобой? Тебе больно? — Ожог, иногда беспокоит, ничего страшного. Я сейчас. Забрав грязную ткань, эльфка удалилась.       Ведьмак разглядывал обстановку — комната явно девичья: перекинутое через спинку стула красное платье, на столике бусы, что так заманчиво звенели во сне, рядом флакон духов «Ночи Боклера». Интересно, какая она – если пошла в отца, то смуглая черноволосая, статная и крепкая… Наверняка, красивая. Попался бы хоть портрет на глаза… До жути было интересно взглянуть на ту, что могла бы стать его предназначением. И зачем он только заявил на право неожиданности… Что он ожидал тут найти. Девушку, что, кажется, уехала только вчера, второпях разбросав вещи; девушку, которой он не нужен. Что ж, ему никогда не везло с женщинами — никто ни разу по своей воле с ним… Черт! Воспоминания навалились пульсирующей болью в шраме: Дейдра — тогда надо было поступить иначе, но он просто сбежал. Никого не волновавшие десятилетиями кикиморы вдруг стали так мешать, и он нашел повод, даже не поговорив с ней нормально. Вернуть бы время вспять, но другого шанса не будет.       Знакомое, давно забытое чувство шевельнулось в груди… Он ее чувствовал, чувствовал — та снова жива, снова где-то рядом. Невозможно! Она давным-давно мертва, но что это такое, черт возьми! Прошло столько лет. От нее не осталось ничего: ни могилы, ни даже Каингорна давно уже нет. Только шрам на его лице. Все это бред, кровопотеря, яд в крови и бесконечная усталость.       Мужчина с трудом приподнялся, поднял простынь, осматривая рану — удивительно аккуратный шов: края раны были не просто заштопаны, а с ювелирной точностью сопоставлены и как будто склеены, без каких либо поперечных стяжек; с трудом он разглядел ниточки, что были внутри. И эта девчонка такими маленькими ручками так любовно его зашила? Наверняка, стараясь оставить меньше следов на его покореженном теле. Пожалела? Серьезно? Его? Сидела полночи, останавливая кровь, а сейчас побежала за обезболивающим. Для незнакомого ведьмака… Удивительно. Он откинулся на подушки, глупо улыбаясь.       Лара вошла, неся какой-то поднос; поставила на тумбочку и, присев на край кровати, снова осмотрела рану. Подняв на него глаза, сказала, — не трогай пожалуйста, будет немного зудеть, заживая. — Ты так аккуратно зашила. Было бы жаль просто портить такую работу, — ведьмак улыбнулся. Как ты это сделала и… Зачем?       Девушка смущенно опустила глаза. — Это называется косметический шов: кожа сшивается как бы изнутри одной ниткой без лишних стежков. Ну, просто я хотела, чтобы у тебя было как можно меньше следов. — У меня их предостаточно, даже тех, что похлеще. Просто спасибо. Ты — хороший хирург. — Хорошие хирурги тем и хороши, что стараются оставлять о себе как можно меньше напоминаний. Ведьмак усмехнулся, — далеко не все девушки такие ласковые, — и автоматически дотронулся до шрама на лице.       Лара удивленно округлила глаза. – Это сделала девушка? — Да, причем примерно твоего возраста, такая же… Хрупкая. — Можно? — эльфка осторожно протянула руку к его лицу. Эскель, поразмыслив секунду, кивнул.       Самые кончики ее прохладных пальцев невесомо прошлись по ране, моментально снимая боль.