Нелюбовь

      Келоидный рубец, глубокий; большая скуловая и поднимающая верхнюю губу мышцы рассечены; зажило само, без швов — от этого такой неопрятный вид и рваные края. Старый, больше двух лет точно. Если бы его зашили сразу после…       Ведьмак усмехнулся, — когда мне нанесли эту рану, ты еще на свет не родилась. — А сколько живут ведьмаки? Тебе на вид лет 30. — Еще не один ведьмак не умер от старости в своей постели, а сколько живут… Сколько повезет, столько и живут. Никто по нам не плачет и не ведет статистику. — Даже дети? Ведьмак горько усмехнулся. — У нас не может быть детей: последствия мутаций — это не только рефлексы и устойчивость к токсинам — это еще и полная стерильность. — Хммм, можно задать глупый вопрос, — девушка слегка смутилась. — Я постараюсь ответить. — Ну ты, наверное, знаешь, что тот ведьмак из Корво Бьянко был вызван княгиней. Весь Туссент гудел об этом странном деле. Я постоянно слышала – ведьмак придет, прячьте девок. Мол, все ведьмаки очень охочи до баб. Это правда? — Довольно сложно ответить. Говорят, что у нас повышенное либидо и все такое, но я бы не сказал, что мы прямо теряем голову и готовы прыгнуть на первую встречную, если приспичит. Да, желание порой возникает, но оно контролируемо. Когда мы зимуем в крепости, все спокойны. Ну, шутки-прибаутки, естественно, присутствуют, но как и у обычных мужиков. Геральт-та, конечно, известный ловелас, но его число амурных побед не идет ни в какое сравнение с тем же Лютиком. Так что, эти разговоры мол, мы только и делаем, что девок портим — они больше суеверие, нежели правда. А что, твой муж не хочет пускать тебя лечить ведьмака? — Я не замужем, и можно сказать, что ты вообще первый мужик, которого я видела голым. — Ох, черт… — Эскель закрыл лицо рукой, — стыдоба какая... — Да ладно, не красней. Я медик. — Уверяю, если бы я мог краснеть, я бы это обязательно сделал. — Еще одно последствие мутаций? — Ну да. Я не могу покраснеть, заболеть, заплакать и напиться кружкой пива, да и половина лекарских примочек на меня просто-напросто не действуют. — Я догадывалась про сверхустойчивость, поэтому вводила все капельно в очень приличных дозах. Например, то количество экстракта двоегорота хватило бы на то, чтобы убить здорового человека. Кровь-то остановила более или менее, но давление мне твое не нравится — упало, судя по всему. В голове шумит? — Шумит, — ведьмак помотал головой. — Значит, тебе поможет это. — Лекарь взяла с подноса шприц с мутным раствором. — Экстракт опиумного мака, один из компонентов фисштеха, поднимет давление и снимет боль. — Оставь, тебе нужнее. Руки девушки затряслись, она поспешно положила шприц обратно. – Откуда ты знаешь? — У тебя нос заложен, движения чуть скованы, зрачки сужены, ты потеешь и тебя слегка трясет — верные признаки ломки. Плюс ты явно избегаешь двигать одной рукой, той, на которой ожог — она начала болеть сильнее. Так что, тебе лучше оставить это лекарство для себя, а мне принести Ласточку. Я даже могу помочь тебе вколоть. Прости, но выглядишь ты явно не очень. — А что я должна буду сделать за это? — Ничего, ты добра ко мне и я добр с тобой, но, все-таки, впредь советую снимать боль чем-то менее ядреным. Кстати, как ты умудрилась обжечься? И, прости за нескромность, можно мне взглянуть?        Эльфка молча развязала тесемки на горловине платья и чуть приспустила его. На ее правом плече красовался огромный тянущийся вниз к спине ожог, только заросший тонкой рубцовой тканью. — Как? — тихо спросил ведьмак, жестом прося дать ему шприц. — Это было при нападении вампиров на город — многие здания горели; я вытаскивала раненых из дома. Ведьмак осторожно взял ее здоровую руку, пытаясь найти вену. — Дом уже почти потушили, даже дыма толком не осталось, но долбанная тлеющая балка упала прямо на меня. Чудо, что не по голове, но это все равно крайне неприятно. Мужчина аккуратно ввел иглу в вену, девушка зажмурилась: — У тебя легкая рука. — Расслабься. Это сильно концентрированный раствор? — Рассчитывала на тебя: раза в полтора больше, чем наркотическая доза. Судя по двоегроту, тебя бы просто расслабило и сняло боль. — Значит, я введу тебе треть, остальное — на потом, чтобы плохо не стало. — Спасибо, — девушка тихонечко забрала шприц из рук ведьмака и положила на поднос. — Ты где научился делать инъекции так мастерски? — Жизнь на большаке. Пару раз я и раны себе штопал самостоятельно. Тебе лучше? Девушка чуть откинулась назад и резко наклонилась вперед, упершись ладонями в колени: — Уф, как же хорошо... Что тебе надо принести? — Посиди 5 минут, я еще потерплю.       Девушка выпрямилась, мотая головой, и начала чуть наклоняться назад. Мужчина осторожно положил ей руку на спину, чтобы та не упала. Вдруг она, вздрогнув, резко выпрямилась, глядя на него. — Извини, — мужчина поспешно убрал ладонь, — я побоялся, что ты упадешь. — Нет, нет, стой. — Она сама взяла его руку и положила ладонь на предплечье, зажмурившись. — Чувствуешь? Эта странная вибрация, как будто от твоей ладони меня бьют слабые разряды тока. Такое интересное чувство. — Прости, тебе больно? — Ведьмак поспешно убрал руку. — Я ничего не почувствовал. Это называется «эманация», но насколько я знаю, их могут испытывать только чародейки. — Неожиданно, странно, но вообще не больно, интересное такое чувство.       На чародейку она была совершенно не похожа. Ведьмак вглядывался в нее, и никак она не напоминала рафинированно-красивых магичек. Все в ней было прелестно нескладным, естественным и нежным. По-детски пухлые губы бантиком немного персикового оттенка, чуть курносый нос, большие глаза под пушистыми ресницами. Она, скорее, напоминала маленькую фею, нежели взрослую ведьму. Какие, к черту, 19 лет! Простые девушки в этом возрасте — самый сок, а она – почти ребенок. Толком не сформировавшаяся фигура: худенькие ручки, острые плечики, маленькая едва заметная грудь лишь угадывалась под платьем, бедра же еще совсем мальчишеские. Сказочно – бледная до прозрачности кожа, даже в полумраке он увидел синенькую венку на виске, на ощупь она была нежнее шелка. Как лепесток только что распустившейся розы, прохладная и тонкая. Все это было таким умилительно маленьким и хрупким. — Да не смотри ты так на меня, — девушка рассмеялась. — Я не ведьма, просто видимо, врожденные эльфячьи способности. — Ты ведь чистокровная эльфка? Редкость для Нильфгаарда. — Я — чистокровная? — девушка встала, уперев руки в бока, — ха, если бы, просто в маму пошла. Эльфы — они же все такие, нууу... Скучные, очень утонченные и поют красиво. Дак вот это — они, а я... Ну, я побухать могу и на крышу залезть, и в незнакомом мужчине поковыряться.       Эскель прыснул: про незнакомого мужика — жестко. Она почему-то заставляла его улыбаться, на душе сразу становилось легче.