Нелюбовь

      Рынок гудел вокруг него. Заслышав звон кузнечного молота, ведьмак направился к мастеру. Бронник на веранде соседнего дома аккуратно клепал кольчугу для бармицы. — Добрый день, мастер, а кольчуга почем, на плечи, с отбойниками? Кузнец поднял взгляд, отрываясь от работы. – 400 крон такие выйдут. Я погляжу — ведьмак? Эскель кивнул. — Проклятие, поди, снимаешь с купцовой дочки-то, Ларки? Благородная девка, ладная, жалко ее. Раньше срока родилась и ровнехонько в затмение. Да и мать ее эльфка — чудная, бедный Волфган. Она-то — единственный ребенок и такой-то несчастливый. Ведьмак замер, он медленно наклонился и, борясь с головокружением, оперся на прилавок. Хрипло произнес. – Отца Лары зовут Вольфган? Кузнец глянул на него, как на чумного, но ответил. – Да, в том доме с резными ставнями, живет большой такой, он мужик добрый хоть и чародей ученый.       Голову как будто пронзила молния… Свет невыносимо ярко бил в глаза, его резко замутило. Ничего не найдя лучше, ведьмак, шатаясь, отошел подальше, найдя тихий закуток резко ударил по мощенной стене и, прислонившись к ней спиной, тихо сполз на землю. Мозаика выстроилась в голове. Лара — дитя Черного Солнца — его предназначение, злая шутка судьбы, поэтому-то он так и почувствовал Дейдру рядом после пробуждения. Эта странная девушка во сне, и поэтому Лара так хорошо знает дом и это в ее комнате он лежал. Это у нее на полу замытая кровь и следы ногтей, значит, кого-то она уже убила, кого-то уже взрослого, кто ползал перед ней на полу с распоротым брюхом и проломленной башкой. Жестокая…       Сердце неуемно колотилось в груди, грозясь проломить ребра. Он бессильно ударил землю. Сука-а… Он почти влюбился, натурально поплыл. Идиот... Как можно было этого не заметить. Она же была там, когда его притащили раненого, она знала, что предназначена ему, и старательно не хотела этого говорить.       Нет, уж точно хватит с него… Гори оно все синим пламенем! Он тяжело поднялся и быстрым шагом направился обратно в проклятый дом. Молясь о том, чтобы не встретить Лару.       Он быстро собрал вещи, навьючил коня, оделся и, закрепив мечи за спиной, умчался прочь.       Чуть отъехав от города, понял, что не выдерживает этого долбанного фейерверка в башке, быстро нашел корчму и, заказав самого ядреного пойла, сел в углу. Водка помогала, мутнила разум. Он не знал, сколько так просидел, заливая в себя дешевое пойло. Проклятый образ как воочию возник перед ним: казалось, протяни руку — и коснешься нежной кожи.       «Нет уж, я тебя никогда не увижу», — ведьмак помотал головой, пытаясь сбросить наваждение. Но она упрямо стояла перед глазами, как выжженная с обратной стороны век.       Тонкие руки, большие глаза, худенькая фигурка, пухлые губы, мягкие, светлые волосы.       Он неволей представил, как она его целует, как нежные пальцы гладят его по шее, взлохмачивая волосы. Ее губы пахнут вином и кровью, ее тело прижимается к нему, ближе, ближе, вжимаясь в разгоряченную кожу...       Этого никогда не будет. Она никогда не будет принадлежать ему, податливо таять в руках. Иллюзия растаяла, оставив лишь невыносимую вспышку боли. Его душу как будто выгрызали из тела добела раскаленными щипцами.       Надо бежать… Как можно дальше, как можно быстрее. Чтобы не хотелось больше вернуться, остаться, сдохнуть там как пес, скуля у ног беспощадной хозяйки. Она же его вскроет, разберет на потроха, просто из интереса, просто, чтобы посмотреть как его изуродовали мутации.       Когда он, шатаясь, вышел из корчмы, уже стемнело. Кое-как взобравшись на коня, он и сам не понял, куда мчит, куда глаза глядят, куда Василек захочет; лишь бы быстрее, лишь бы подальше. Лесом, не разбирая дороги… Да пусть его хоть волки сожрут, не жалко уже, и то меньше боли будет, отмучается неприкаянный мутант.       Медальон задрожал. Действуя на голых рефлексах, ведьмак пришпорил коня и спешился, потянувшись к мечу. Ночной лес жил своей жизнью; в какофонии звуков он различил шипение Кладбищенской Бабы. Странно, ведь тут не должно быть захоронений. Достав серебряный меч, ведьмак крался на источник звука, пока не подошел к поляне. Сначала он увидел знакомую белую кобылу, потом разглядел тонкую фигуру лекаря. Она что-то закапывала, быстро орудуя лопатой. Одна в лесу – чертовщина какая то. Ничего не подозревающая девушка ровняла вспаханную землю, когда к ней из зарослей ежевики метнулась темная уродливая фигура трупоеда.       Все произошло за несколько секунд: ведьмак на предельной скорости выскочил, вставая между чудовищем и эльфкой; поток огня его знака дезориентировал монстра, взмах меча — и его башка отлетает прочь.       Мгновеньем позже он услышал визг… Тяжело дыша, он смотрел, как уродливая серая башка булькая, катится по земле.       Время замедлилось, лес замолчал. Он слышал как кровь монстра капает с меча, как рвано дышит девушка за его спиной. Предназначение свершилось: оно не позволило ему сбежать, спустя каких то несколько часов сведя в одной точке снова.       Тело само расслабилось, он упал на колени, выронив меч, лишь задрал голову к небу, молча моля о пощаде. — Что происходит? — послышался сзади ее голос, – я ничего не понимаю, что случилось? Ведьмак молчал. — Эскель, пожалуйста, ответь. — На ватных ногах она подошла к нему, схватила за плечо, пытаясь привлечь внимание. — Не трогай меня, — прошипел мужчина. — Тебе плохо? Ты ранен? Что случилось? — в ее голосе послышалась истерика. — Объясни мне, объясни, что случилось? Куда ты сбежал, как оказался здесь? Ты следил за мной? Зачем?Объясни мне, пожалуйста! Он вскочил и резко развернулся, схватив ее за плечи. — Почему ты мне не сказала? Это ты была там, когда Вольфган принес меня, ты его дочь… ты знала, что я попросил у него за спасение, ты знала, что это не кошка, а ты! И ты вела себя так, будто вообще не при чем! Зачем тебе нужны были эти игры? — Отпусти меня! — в истерике завертелась эльфка, — отпусти меня, пожалуйста! Я не хочу, не хочу в Каер Морхен на север, не забирай меня, пожалуйста! Ведьмак разжал руки: – Ты не сможешь сбежать. Я пытался, отлично вышло, да? Предназначение неотвратимо и каждый раз, когда кто-то ему противится, проливается кровь. — И что теперь делать? — Эльфка уставилась вниз, заламывая руки. – Зачем я тебе, что ты собрался со мной делать? — Понятия не имею, — усмехнулся мужчина. Если бы я мог отречься… Иди, я тебя не держу, не преследую, не слежу за тобой. Живи как жила, просто смирись с тем фактом, что я почувствую тебя, где бы ты ни была и приду, если ты позовешь. Мне ничего от тебя не нужно.       То, что произошло дальше, поэт бы назвал чудом, реалист — злым роком. Она стояла молча, не шелохнувшись в двух шагах от него. Маленькие слезинки стекали по ее щекам, холодя кожу. – Ты мне нужен.       На цыпочках Эльфка преодолела разделявшее их расстояние. Вжалась в грудь, со всей силы обняла, тихо поскуливая. – Я тебя не пускаю. Останься, пожалуйста.       Ведьмак стоял столбом, абсолютно оглушенный и дезориентированный, неужели у него есть надежда? Она же восприимчива к знакам, она же не может управлять животными, может вся эта история про Черное Солнце просто бред и она действительно хочет стать его? Острые ноготки впились в спину сладкой дрожью, охватившей все тело. — Зачем я тебе? Будешь надо мной опыты ставить? Я тебе не труп, и не диковинная зверушка, у меня чувства есть. Лара, зачем я тебе нужен? Она подняла на него заплаканные глаза. – Мне так хочется, мне нужен кто-то рядом, мужчина. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим охранником, любовником, тайным агентом? Я не понимаю. Ее глаза холодно блеснули, она отстранилась и, подойдя к телу Кладбищенской Бабы, с силой пнула его ногой. — Ингредиенты. В ней полно мутагенов, ее печень может перерабатывать трупный яд, смертельный для человека, ее желудок расщепляет кости. То, что для всех является куском мерзкого трупа, для меня — исследовательский материал. Мне нужны эти трупы. Но сама я... Посмотри на меня. Я хилая и не обладаю даже намеком на магию. К тому же, мой отец регулярно выгрызает мне мозг намеками на то, что неплохо бы мне сходить замуж. А я этого крайне не хочу, ибо последнее, о чем мечтаю — это чтобы какой-нибудь благородный хер посадил меня дома и настругал детишек, лишив возможности учиться и проводить исследования. Я предлагаю тебе сделку, ведьмак. Ты приносишь мне трупы подобного рода тварей, и всем своим видом убеждаешь «женихов», что им стоит валить подальше, я обеспечиваю тебя жильем, плачу и кормлю, а так же потихонечку пишу трактат, от тебя в этом случае требуется только рассказывать то, что ты чувствуешь в тех или иных ситуациях, ну и может пару раз я возьму у тебя немного крови на анализ. В остальное же время ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя. По рукам? Представь, что я тебе предлагаю постоянную работу на полном обеспечении.       Прагматично, расчетливо, хитро… И, сука, чертовски выгодно. Он молча смотрел на эльфку, пытаясь решиться на что-то. Она будет рядом, нет ли большей пытки, чем каждый день видеть то, чего не можешь заполучить, или снова скитаться, ночуя на улице и перебиваясь грошами, постоянно думая о том, как его покарает предназначение. — Это тебя не обязывает все время быть рядом, я не буду ни следить за тобой, ни лишать тебя права уезжать, куда тебе захочется. Просто, если нужно будет, я смогу тебя позвать. — Хм, весьма смелая авантюра, но ты не подумала о том, что у тебя банально нет возможности поселить меня в доме твоего отца, не твоем. Да и как ты вернешься в Оксенфурт, вместе со мной? Интересно, как ты это объяснишь? «Это мой личный ведьмак и блюститель невинности» или как? — Все куда проще. Мой отец не часто бывает дома, а совсем скоро, я так чую, вообще уедет надолго. А дом как минимум большой. В Оксенфурт я могу ездить и без тебя, тем более, учиться мне там осталось — фиг да маленько. Я фактически его закончила. И у меня уже есть работа. Соглашусь, не самая престижная, но зато прибыльная. — Ну раз так, договорились. Девушка лучезарно улыбнулась, подойдя к нему, она взяла его за руку, – ну что, пошли домой.