Нелюбовь

— У меня будет еще несколько условий, — ведьмак не двинулся с места. — Ты мне объяснишь, что ты тут делала. И… Ведьмак встал на колени, поцеловав руку эльфки, – ты позволишь мне быть твоим другом.       Лара закивала, рассмеявшись: – Тьфу, блин я щас подумала, что ты меня замуж позовешь, натурально. Не, ты, конечно, не очень даже ого-го и все такое, но меня смущает эта штука у тебя между ног и отсутствие сисек.       Ведьмак встал, расхохотавшись, в голову вновь ударил хмель. – То есть, если бы ты встретила ведьмачку, ты бы согласилась, точно такие же мутации, но женщина… — Говно вопрос, был бы ты бабой, я бы тебя уже так поизучала, у-у-у, кровать бы не выдержала. А что, есть женщины-ведьмаки? — Нет, к твоему огромному сожалению, ведьмачьим мутациям подвергались исключительно мальчики, так что желтоглазой любовницы тебе не светит. — Ну вот, — эльфка разочарованно вздохнула… — еще одна исключительно мужская профессия. Эскель, осмелев, решил задать дерзкий вопрос. – Тебе вообще никогда не нравились парни, ну может, эльфы? — Ох, черт, ненавижу, когда задают такие вопросы, как правило за ними скрывается – есть ли у меня шанс. Но, раз уж мы друзья, отвечу – есть один эльф, с которым я бы согласилась как минимум поболтать, как максимум — на что-то большее. Но, к огромному своему счастью, я его не видела и думаю, что не увижу. — Интересно, и чем же он тебя так зацепил, что не видя его, ты уже согласна провести с ним время? — Это Йорвет, предводитель скоятаэлей, легендарная фигура из легенд народа моей матери. Дух мщения, не из плоти и крови, а из свободы и страсти. Он подчинил себе силы природы в борьбе против людей, пытать людей муравьями и медом… Как тебе это, а? — Йорвет… — Ведьмак подавил смешок, – поверь мне, он не из свободы и страсти, а скорее, из плоти, крови, вредности и сарказма. И романтический герой из него — как из меня балерина. — Однако, интересно, и чего бы из тебя не вышла балерина: талия узкая, ноги длинные, парик на голову, ваты в корсет и пожалуйста… А ты что, с ним знаком? — Ага, мой друг Геральт имеет фантастическую тягу вляпываться в приключения и водить знакомство со множеством «интересных личностей». И вот, когда мы обороняли Каэр Морхен от Дикой Охоты, он притащил в замок эльфов, под его началом. И знаешь, за ту неделю, что я провел там со всей этой компанией, я понял одну вещь – легенды очень-очень сильно приукрашены. Ибо этот зараза постоянно что-то жрал, курил, в перерывах — хамил и язвил. Да и вдобавок, делал такую рожу как будто мы все грязь, челядь и не достойны его взгляда. Звездит мужик по полной, я скажу. Душнина, покруче Ламберта. — Ну и ладно, в любом случае, какова вероятность нашей встречи – нуль целых хрен десятых. А мифический персонаж, он на то и мифический, чтобы не иметь недостатков. Ведьмак хмыкнул. Это мне чем-то напоминает историю о том, как одна институтка влюбилась в барда Лютика, и пылала чистой и искренней любовью ровно до того момента, пока не познакомилась с ним. — Ха, и что же он такого сделал? Эскель почесал затылок, – да, собственно, он просто был… Лютиком. — Душещипательная легенда. А можно вопрос нескромный и отчасти интимный. — Девушка села на корточки, разглядывая труп чудовища. – «Чем ты так нахерачился, от тебя несет как от бочки с сивухой, но при этом ты быстр смел и бодр, аж язык не заплетается?» — Перед тем, как заехать в этот лес, я зашел в кабак и честно, не помню, зачем и что пил. — И главное, в каких количествах. — Эльфка встала, подойдя к ведьмаку, – закрой глаза. — Зачем? — Затем, а теперь коснись указательным пальцем кончика носа. Хм, неплохо. А теперь скажи – трансуретральная тонзиллэктомия. Эскель приоткрыл один глаз, непонимающе уставившись на эльфку, – я это заклинание даже в трезвом состоянии не скажу. — Хе-хе. Но, все-таки, сколько ты выпил? — Много, пойдем уже. И оставь в покое эту падаль. Девушка водрузила лопату на лошадь и ловко оседлала скакуна. Ведьмак немедля подозвал Василька.       Ехали молча. Лицо Лары было непроницаемым, мужчина хотел поговорить, но никак не решался. Наверно, лучше оставить разговоры до завтра. В голове шумело, мысли ходили ходуном, о чувствах и думать не хотелось, такой хаос творился в душе. Что она зарывала в лесу одна, ночью? Правда ли то, что сказал о ней кузнец? Что она еще не договаривает ему? И… Катись оно к черту – есть ли у него хоть призрачный шанс? Он прекрасно понимал, что сейчас крайне неуместно думать о ней в таком ключе, но расхлябанная алкоголем и недавним боем психика не поддавалась контролю и мысли витали совсем не о том.       Ведьмак разглядывал тоненькую фигуру впереди скачущей девушки. Бледная кожа мерцала от лунного света, покрытая мурашками от холода. Пара светлых прядей выбились из пучка. Они щекотали ее шею и плечи. Он даже уловил запах – опиум, спирт и кровь, мята, лимон, молодое вино, гроза.       Прохладный воздух с трудом заталкивался в грудь, сердце дико стучало. Душу как будто вырвали, выпотрошили и, лишив какой либо силы воли, посадили на цепь, приковав к этим ледяным хищным глазам, к этой лживой хрупкости и милому личику. Приехали на удивление быстро. Ведьмак даже не запомнил дороги. Уже в сарае он, внимательно следя, как девушка разгружает коня, заметил, что лопата запачкана кровью. Он быстро перехватил черенок из ее рук. — Чья это кровь? В темноте угрожающе засветились его желтые глаза. Лара инстинктивно сделала шаг назад, испугавшись.       Эскель резко воткнул лопату в землю чуть ли не по самый черенок так, что вытащить ее теперь простому человеку было бы весьма трудно. Девушка сглотнула, переведя взгляд с инструмента на непроницаемое лицо мужчины. Он сделал шаг вперед. — Я повторяю, чья это кровь? Кого ты закапывала в лесу, что привлекла трупоеда? Ты же обещала мне все рассказать.       Лара почувствовала лопатками дощатую стену — отступать некуда. Врать не выгодно, но и говорить правду слишком опасно. Она закусила губу, думая над ответом. Эскель сделал еще шаг, теперь он был в опасной близости. — Я никуда не уйду, пока не узнаю всего. — Тяжелая рука ударила стену расправленной ладонью прямо над ее ухом… — И ты тоже. Он буквально навис над ней. — Эмм, может быть, мы поговорим утром? Ну, скажем так, выспимся, отойдем от стресса, кто-то даже протрезвеет, например, и потом уже спокойненько все обсудим. — Ты знаешь, — видимо алкоголь все-таки затуманил разум Эскеля и он зашептал ей прямо на ухо, склонившись, – у ведьмаков есть еще один знак —Аксий, он действует подобно Сомну, но заставляет не засыпать, а делать то, что приказывают, а потом напрочь забывать об этом. Я могу его сейчас показать. Или все-таки по-хорошему все скажешь?       Перед глазами ведьмака встала пелена, этот запах, эта нежная кожа так близко, голова слегка закружилась. Боги, слава всем богам, что она не чародейка и не умеет читать мысли, ведь в его голове сейчас звенела одна единственная идея – так хотелось наложить Аксий, чтобы просто поцеловать ее, коснуться этих нежных бледно розовых губ, что так соблазнительно подрагивали. Святой пророк… Невыносимо близко. — Части эмбрионов и эндометрий… Они чертовски сильно пахнут, и выбрасывать такое просто на помойку — слишком рискованно. Это… Это то, что остается после абортов, биоотходы, — пролепетала девушка, зажмурившись.       Ее чертовски пугал этот нечитаемый пристальный взгляд нечеловеческих глаз. Она ожидала удара, ругани, крика.       Тяжело дыша, ведьмак отшатнулся как от удара, сделав шаг назад. — Прости, что напугал, я должен был догадаться. Пожалуйста, больше не говори об этой… — Он, не удержавшись, сплюнул на соломенный пол, — жести.       Эльфка, глубоко вдохнув, расслабилась: перед ней снова был добрый милый и немного знакомый ведьмак. Она прекрасно понимала, что его надо «приручать», иначе у него есть куча способов обрести власть над ней. Однако, в ее интересах сейчас было как раз таки самой взять бразды правления. Даже из той незавидной ситуации, что она умудрилась попасть, можно было извлечь выгоду. — Извини меня. Давай просто забудем об этом. Она тихонечко шагнула вперед, коснувшись его плеча. Сопротивления не последовало. — Мы оба очень устали, перенервничали и ты прав— нам действительно надо серьезно поговорить и многое обсудить. — Тонкие пальчики скользнули чуть ниже и легли на напряженное предплечье. Ведьмак кивнул, сохраняя нечитаемое выражение лица. — Расслабься, — она обняла его, зацепившись руками за перевязь с мечами. Глухо выдохнув, она попыталась разоружить мужчину. Но, кажется, у ремня поперек его груди не было застежки. Он сам понял ее намек и снял перевязь, взяв ее в руки. — Ты просила показать мечи? На, смотри. Только осторожно — они очень острые. Эльфке захотелось буквально завопить от ликования: этот суровый рубака так переменился от одного невинного объятия. А власть над ним получить будет гораздо проще, чем она предполагала. Легонько улыбнувшись, девушка сказала, – пойдем домой. Там удобнее.       Минутой позже он выложил мечи на кухонный стол. — Вау. — Девушка не сдержала восторга, — такие длинные и красивые, мне нравится этот минимализм, никаких лишних наворотов как у странствующих рыцарей. — Этот… — ведьмак показал на клинок с серебряным напылением, — от монстров. А этот – стальной, им режут тварей, что не боятся серебра. — Людей тоже? Тебе ведь приходилось убивать людей? Сколько крови на этом лезвии. Ведьмак промолчал. Он не знал как ответить на этот вопрос.       Лара разглядывала оружие: круглое навершие украшало изображение волка, точно такое же, как на медальоне. Этим он убивал людей, возможно, отрубал головы и вспарывал животы, отсекал конечности. Вязкая слюна застряла в горле. Сколько власти в этом предмете, сколько боли. По телу пробежалась волна сладкой дрожи как от касания желанной женщины. Руки сами потянулись к рукояти. Почувствовали заскорузлую кожу.       Она, должно быть, впитала много крови. — Можешь взять, только осторожно. — Как будто прочитав ее мысли, сказал ведьмак. Ладонь быстро обхватила рукоять, уткнувшись в гарду, когда она подняла оружие. — Я думала, будет тяжелее, он такой большой. «Как я хочу, чтобы ты это сказала не только про мой меч», — пошлой идеей промелькнуло в голове Эскеля. Мужчина встал рядом за ее спиной. — Не правильно держишь. Это полуторник. Одна рука — под самой гардой, не упирается, но чувствует; другая придерживает за яблоко… Это навершие, круглая штука с головой волка. Ты же схватила его как… Кхм… Не важно. Девушка усмехнулась: – Я все прекрасно поняла, давай-ка я дам тебе спринцовку и скажу – это тебе не сиськи мять. — Я даже не знаю, что такое спринцовка. — Ну вот, а я первый раз в руках держу настоящий меч, а то, о чем ты щас типа пошутил, я вообще не трогала ни разу в жизни. Да как, блин, ты так ловко управляешься с этой громоздкой штукой.       Эскель глухо прыснул, забирая оружие из рук девушки, – если ты про меч, я могу показать, если нет, наверно следует для начала познакомиться поближе… — Ну елки-палки, как пошло. А хотя… Сука… — Девушка расхохоталась, согнувшись пополам, – подъеб засчитан. Девушка уперлась руками о стол, испытывающе посмотрев на ведьмака. — Знаешь, а тебе определенно идет. — Что, мечи? — Нет, алкоголь. Когда ты пьян — ты живой, настоящий, в трезвом состоянии какой-то рафинированный что ли, сухарь, скучный. — Такой, какой есть, уж извини. — Неа, — лекарь покачала головой. — Ты ведь на самом деле весьма остроумен, умеешь держать удар и сильный, изящно грубоватый, даже так. Признаться, до сегодняшнего вечера я вообще понятия не имела, какое отношение ты можешь иметь к ведьмакам с таким-то милым характером. Таким милым, что аж скулы сводит. Почему ты такой сдержанный, а? Ты всегда такой или только со мной так рисуешься? — Я не понимаю, о чем ты, — пробурчал мужчина, убирая мечи в ножны. Эльфка хитро ухмыльнулась. Достала из кухонного серванта бутылку вина и, вынув пробку зубами, вальяжно села на стол. Отпив из горла, протянула бутылку ведьмаку. – Чудесный вечер... Не хочешь его продолжить, а?       Эскель, не моргая принял сосуд из ее рук, сделал глоток, со стуком поставил бутылку на стол и, опершись ладонями по обе стороны от коленок девушки, прямо взглянул в глаза, – какую игру ты затеяла, девочка?       Взглянув в эти нечеловеческие глаза со сжавшимся до шелочки зрачком, она вдруг поняла, по какому охренительно тонкому льду ходит. Тяжелое дыхание с парами спирта опалило кожу, ноздри сжаты, глаза смотрят прямо не отрываясь… Крепкие руки по обеим сторонам от нее не оставляют шансов вырваться. Ей стало страшно, осознание пришло внезапно – это он сейчас хозяин положения, его наточенные мечи рядом, он умеет творить опасные знаки и он гораздо сильнее. Что если ее попытки приручить он воспримет как приглашение и просто решит поиметь ее. Неприятные мурашки пробежали по спине. Неужели придется воспользоваться советом Марго – «если тебя хотят поиметь, сделай это первой». Заняться сексом с мужиком, бррр! От одной мысли стало дурно, а уж если думать о том, что это еще и ведьмак, хоть и экзотичной, но весьма неприятной наружности, стало как-то уж совсем неуютно. Да он же раза в 2 ее больше, ну точно — предплечье толщиной с ее ляжку. Как с этим можно вообще себя представить? — Та комната, в которой я лежал, твоя? — не моргая, тихо произнес ведьмак. — Я же буду прав, если скажу, что ты не проводила там свои «операции»? — Нет, конечно, к чему ты спрашиваешь? — Тогда откуда кровь на полу, и царапины как от ногтей? Судя по расстоянию между ними, рука человеческая и, скорее, мужская, чем женская. А если я не единственный подопытный, что попал в руки дитя Черного Солнца и прежнего ты просто запытала? — Откуда ты… — Я не настолько тупой, как тебе хочется думать. Ведьмаки отличные следопыты. А то, что ты родилась под Черным Солнцем, мне одна птичка напела. В конце концов, я должен знать, кто мне предлагает работу, я же не наемник.       Он чувствовал, как быстро забилось сердце в ее груди, чувствовал, как она мелко задрожала, отводя взгляд, забегала глазами, ища пути к отступлению. Но он просто не мог действовать по-другому, хотя от всей души не хотел пугать, скорее, наоборот. Но слишком сильно было желание завладеть ее телом. Роем в голове носились пошлые мысли, слишком грязные и смелые, чтобы дать им хотя бы шанс. И он решил пойти от обратного — отвлечь себя от этой близости, превратив флирт в допрос. — Он хотел меня изнасиловать. — Выпалила девушка, опустив взгляд. — Я ответила жестокостью на жестокость, я не чудовище. Эскель моментально вынырнул из своих мыслей. – Кто ? В груди вскипала ярость. — Алхимик, жирный толстосум, член Академии, придворный подлиза и торговец фисштехом. Вот и нажил такое состояние, что пришел к моему папаше и по старой дружбе уговорил его выдать меня замуж. Отсыпал деньжат и посчитал, что имеет полное право делать со мной то, что ему заблагорассудиться. Как будто я вещь и меня можно просто так купить. — В глазах эльфки блеснули злые слезы. Мой отец… Сука, он даже не отреагировал на мои крики, хотя был дома, и точно все слышал. Он знал, что происходит и позволил ему… Черт!       Ведьмак оторопел. Отойдя на шаг, он взял бутылку и протянул девушке. Та отхлебнула и резко вытерла слезы рукавом. Вся сжавшись, она теперь вызывала лишь одно желание – просто согреть и укрыть от всего мира. — К счастью, — девушка ухмыльнулась, — он не успел ничего сделать. — Что было дальше? — тихо прохрипел мужчина. — Он закончил свою жизнь. Также, как и прожил — свиньей. Я его выпотрошила. Да, прямо там, у себя в комнате. Скотина долго не хотела умирать, но у него не было шансов, я имею привычку держать скальпеля острыми и всегда под рукой, как ты свои мечи. Я тоже знаю, куда бить, Эскель. Я смогла о себе позаботиться и отомстить тоже. — Как давно это произошло? Я не смог определить точную давность следов. — Ведьмак сел на стол рядом с Ларой, забирая бутылку. — 4 года назад. Мне было 15 лет, я тогда вернулась на каникулы со своего первого семестра. И по моей неосторожности отец заметил что я… — девушка густо покраснела, — что у меня кровь, женская кровь. — Месячные что ли начались? Дак в 15 лет это нормально. О боги! Не смотри ты на меня так. То, что я мужик не значит, что я дуб и о бабах знаю только то, что у них нет члена. К твоему сведению, нас тоже обучали основам медицины и физиологии. — Утешает, многие мужики даже в меде старательно избегали этой темы. Как тебе вариант определения зрелости по зубам? Такой бред. Это же комплексное понятие! — Знаешь, — ведьмак прямо посмотрел на девушку, — я не осуждаю тебя, ты поступила правильно. Я бы сам сделал все точно также. Терпеть не могу насильников. Можно я задам личный вопрос? Лекарь кивнула. — Это после того случая ты не считаешь мужской пол привлекательным? Это страх? Девушка повела плечами. – Хм, не знаю даже, я не пыталась об этом задумываться. Наверное да, плюс ко всему, я однажды была на родах, представь себе: 17-ти летняя девчонка умерла на моих глазах. И перед этим, о боги, как она кричала... Она тужилась так, что все капилляры в глазах полопались, а там… Там все было просто разорвано — ребенок буквально порвал ее. Она умерла от кровотечения. И все, все эти муки из-за мужиков. Да, я понимаю, для некоторых женщин дети — это счастье и они действительно находят себя в роли жены и матери. Но после того, что я видела… Нет, я на это не подпишусь. Возможно, это прозвучит дико, но я не хочу детей, не хочу замуж и не вижу своего будущего в роли домохозяйки. Наверно, все это проклятие Черного Солнца. — Я знал пару девушек, которые родились под Черным Солнцем, на них не действовали знаки, вернее, даже так: при них вообще не работала какая-либо магия и они... Они были по-настоящему жестоки, и это не просто обоснованная злость от желания защититься, это был самый настоящий садизм и бессмысленная жестокость. Плюс, сейчас вспомню слово. Эскель пожевал губу, отхлебнул из бутылки, сморщился и произнес – Ни-мфо-ма-ни-я… Во. — Это что еще за хрень? Девушка взяла бутылку из его рук и сделала большой глоток.       «Отсроченный поцелуй», — подумал он, когда ее губы обхватили горлышко. — Нимфомания — это, когда девушка как бы… Ну, мало избирательна и очень ненасытна в плане сексуальных связей. Короче, ей буквально пофиг с кем. Если ей выгодно или просто хочется, она тут же раздвигает ноги. — О, как, — девушка усмехнулась, — каким красивым словом, оказывается, можно назвать обыкновенное блядство.