Рапсодия в стиле блюз

📀📀📀

      … — Какой тебе ещё разок?! Животное ты ненасытное… — Тэ отползает от Чона, хоть как-то пытаясь защитить свою честь, изрядно потрёпанную за целую ночь. Но эта попытка не удалась: его партнёр сильнее, поэтому он просто перекатывается и придавливает своим телом к постели.       ***       За три с половиной года, которые прошли с их общего переезда, они могли бы уже успеть немного насытиться друг другом. Но как это возможно?       … Утро, которое не всегда начинается с кофе, а потом обязательно им продолжается — каждый раз другое и новое.       … Вечера, когда Тэ по наитию выбирает случайную пластинку и задает тон всему настроению — это каждый раз неизвестность и новый, даже если до последней ноты знакомый, Космос.       … Ночи, которые раскрывают их искренность и преданность своим чувствам и своему выбору.       … Их ссоры, которые позволяют им быть открытыми и ранимыми, не бояться показать свою мужскую агрессивность — не сильно, конечно, но пару раз и до драки дошли.       … Выбор собаки для бабушки — целое приключение! Зато теперь Бам стал для неё полноправным компаньоном: двухлетний вертлявый джек-рассел, провокатор и разбойник, постоянно выгуливающий госпожу Чон.       ***       За окном — хмурое неизвестно что. Сегодня выходной, можно поваляться в постели.       — Который час? — голос Тэ спросонья совсем низкий, безумно любимый.       — Сейчас утро.       — Ты уверен? — Тэхён ещё толком не проснулся, но пытается получше рассмотреть цифры на часах.       — Да, я уверен. У меня утренняя эрекция, детка, — и это таким поучительным тоном, что невозможно не засмеяться.       Утро воскресенья! И это прекрасно!..       — Тэ, ты бы мог сам сегодня к бабушке сходить? Проект горит, надо к понедельнику сделать из него что-то путное. Ненавижу переделывать за кем-то, но вот опять пришлось.       — Ну да, это как делать оркестровку незаконченной оперы, не понимая задумки автора, — сонным голосом проводит аналогии Тэ, — главное, чтобы автор потом не раскритиковал до последней ноты твои труды.       — Не, этот не раскритикует, он явно бездарен, но приближён к кормушке. Да и фиг с ним! Но к бабушке я сегодня не успею. Завтра, после сдачи чертежей, перехвачу её на выгуле.       — Хорошо, я с удовольствием с ней поболтаю — нам, музыковедам, есть о чём порассуждать. — И брови выгнуты по-умному, и голос по-профессорски модулирует, и шлепок по голой ягодице заработал. И следом поцелуй туда же.       ***       Квартиру, которая им понравилась обоим, парни сняли в доме рядом с парком, всего в четырёх кварталах от магазина Тэ и в пятнадцати минутах ходьбы через парк до квартиры бабушки. Уютная, минималистично обставленная, вся в светлых тонах с редкими тёмными акцентами дерева. Это их дом. Здесь хорошо быть вдвоём, сюда любят заходить друзья, мадам Чон после своих прогулок или после полупробежек с Бамом может заглянуть на огонёк. Тут нашлось место и для стереосистемы Тэхёна, и для гантелей Чонгука, стол с чертежами и рейсшинами тоже прижился. Вот чего у них категорически нету, так это телевизора. Это их идейный враг.       ***       — Да-да, бабуль, я обязательно завтра тебя догоню в парке, Бам мне нагавкает, где вас искать. Но Тэ уже настроен вызвать тебя на диспут: конспекты вон перечитывает, в компьютере что-то ищет, — он смотрит в спину Тэхёну, который действительно листает страницы браузера, — хорошо-хорошо, передам. Целую!.. Она говорит, что сегодня к ней двое студентов домой придут — тоже сроки сдачи проекта поджимают. Так что если ты не успел собраться, то можно её со студентами оставить… Детка? Ты меня не слушаешь?       Спина Тэ и вся его фигура словно оцепенели. Он молчит в ответ, но так звеняще молчит, что Чонгук не может даже объяснить это чувство.       — Что случилось? — он подходит к компьютеру и кладёт подбородок на плечо любимого, оплетая руками его напряженные живот и грудь.       — Читай.       Гук старается побыстрее пробежать глазами текст по диагонали, чтобы понять, что так напрягло Тэхёна:       "...известный бизнесмен… безутешный отец… похоронил обоих сыновей… нераскрытое преступление… Чон Чхве… Чон Канин…»       — Что за… Он?.. Это он?! — восклицает Чонгук, требуя у Тэхёна подтверждения своих догадок, которые нереально пытаются сложиться в страшный паззл. Его мужчина чуть медленнее прокручивает колёсико мышки вниз, и на экран выплывают два портрета: уборщика и молодого парня, очень сильно похожего на Чонгука.       Подписи под фотографиями всё объясняют тем, кто не может поверить в происходящее.       — Я… Он был мой дядя?.. — Гук словно потерял голос. Тэ понимает, что сейчас Чонгук в шоке, и поэтому уводит его от компьютера и усаживает на диван. Становится на колени перед своим любимым, гладит его по плечам, удерживает лицо — старается вывести из ступора:       — Малыш, успокойся, ты его не знал. Ты не мог этого знать. Ты его видел один раз…       — Во второй раз я его сбросил с крыши…       Звонок мобильника Чона гремит на весь мир. Тэ дотягивается до аппарата и видит официальный номер телефона. Он не даёт Гуку ответить, сам говорит в трубку:       — Я слушаю.       — Господин Чон Чонгук?       — Да, — врёт Ким и включает громкую связь.       — Полицейское управление Сеула, криминальный отдел. Вы бы могли прийти для дачи показаний по делу о смерти вашего родственника, Чона Канина?       — Да… Когда?       — Возможно сегодня?       — Да.       - У Вас есть сейчас вопросы?       — Нет.       — Хорошо, я вышлю Вам адрес участка в смс.       К этому времени Чонгук немного пришел в себя и смотрит, ничего не видя. Его скулы сведены как в судороге, в глазах сполохи страха, безысходности, чего-то непоправимого и неотвратимого.       — Мы пойдём вместе. — Тэ решает за них обоих, предупреждая любые вопросы.       ***       Инспектор криминальной полиции по селектору получил сообщение о приходе Чон Чонгука. Человек средних лет, он не надеется на то, что сейчас сможет что-то понять в свалившемся на него неожиданно «глухаре». Свидетель, который к нему придёт, даже не был знаком с фигурантом. Слишком ненадёжная связь. Но! Все версии надо отработать.       Три года назад дело было отправлено в архив «за отсутствием достаточных улик». Однако несколько дней назад оно получило неожиданный толчок. Во время ремонта дешёвой квартиры на антресоли была найдена коробка, в которой обнаружились документы, мобильный телефон, стопочка записок на стикерах и просроченные кредитки. Находку какое-то время пинали из угла в угол, но потом передали в полицию. Тонкая ниточка потянулась к архивному делу — и снова папка легла на стол следователю.       Идентификация, сверка данных, анализ сроков — и у безымянного самоубийцы появились имя и фамилия, адреса родных и возраст: Чон Канин, на момент смерти ему было 36 лет.       Но самое интересное проявилось, когда молчавший три года мобильный телефон Чона открыл свои недра… Фотографии, которые под завязку заполнили галерею, в течение почти целого года фиксировали одного и того же человека: идущего, сидящего, лежащего на диване в какой-то витрине, а также максимально приближенные детали — лицо, губы, руки, ягодицы этого же человека. Очень красивого молодого человека. Эти фото явно подпадали под гриф «преследование». Кого преследовал Канин, ещё предстоит выяснить.       В последний месяц жизни Чон Канина в его фотоархив добавился ещё один персонаж. Его изображений было немного, но почти всегда этот второй был в паре с первым парнем. Судя по всему, три года назад эти молодые люди были в отношениях — фото их поцелуев и объятий не давали других версий. Ну что ж, есть что отрабатывать.       Первым делом был найден отец Чон Канина, мать к этому времени умерла. Старик жил в Пусане, он оказался довольно обеспеченным человеком, с сыном почти не общался и поэтому ничего не смог объяснить. Но был убит горем, потому что оказалось, что его старший сын был зарезан на пароме в Японии при невыясненных обстоятельствах: убийцу не нашли. А теперь вот младший сын тоже умер. Да, несчастный отец…       Но он дал ещё одну совершенно призрачную зацепку: в Сеуле жил его внук, с которым дед не поддерживал ни малейшей связи, но копия метрики мальчика у него была. Так в деле появилось новое имя: Чон Чонгук, 24 года. И он с минуты на минуту будет здесь.       — Разрешите? — младший сотрудник открывает дверь кабинета и пропускает двоих молодых мужчин.       Вот это да… Нереальное везение! Перед инспектором стоят оба парня с телефона Чон Канина.       ***       Несколько десятков многочасовых допросов и складывания мозаики из обрывков фактов восстановили картину той ночи на крыше. Очевидно, что смерть Канина произошла по несчастному стечению обстоятельств, что у Чон Чонгука не было ни малейшего выбора, кроме как защитить свою жизнь и жизнь любимого человека. Нашли объяснение все находки в карманах и рюкзаке Чон Канина. Записки из его коробки и те, о которых рассказал Ким Тэхён, подтвердили версию о преследовании и запугивании. Дело было раскрыто и отправлено в архив совсем с другим шифром.       Прощаясь с Кимом и Чоном, инспектор испытывал к ним симпатию и искренне желал успехов. Очень приятные парни, а отношения — это личное дело каждого. Пусть будут счастливы!       ***       А они и были счастливы. Ещё одно испытание — появление «скелета» с крыши, который время от времени о себе напоминал — они прошли вместе. Чонгук испытал и боль, и облегчение: да, это был его дядя, но — видит Бог — лучше не знать таких родственников! И то, что смерть дяди спасла его любимого мужчину — этот гештальт был однозначно закрыт.       ***       — Тэ?       — М?       — Смотри, тебе нравятся эти линии? — Чон показывает на экране компа здание от архитектурного бюро Захи Хадид.       — О-о-о, как мелодично! Прекрасно! Вот уж застывшая музыка! Это мне звучит, как «Волшебный сад» Равеля.       — Знаешь, я как-то мало его слушал, — намекает архитектор.       — Сейчас поправим, — улыбается музыковед и обладатель прекрасной коллекции грампластинок, начиная перелистывать конверты, — вот! Тебе фортепиано или оркестр?       — Фортепиано, пожалуйста. — Чонгук разворачивается в компьютерном кресле, сложив пальцы на животе, как положено занудному любителю музыки.       Тэ включает «Волшебный сад». Да-а-а, это музыка архитектуры Захи Хадид… Тэхён какое-то время держится, но его выдаёт очень озорной блеск в глазах.       — Так, ты что-то задумал? — пытает правду Чонгук.       Тэ молча кивает и, дождавшись кульминации, начинает «играть» на столе, вместе с пианистом выводя эффектные глиссандо и экстатически потряхивая чёлкой. Чонгук хохочет во весь голос, а Тэхён до последней ноты выдерживает образ. Но потом тоже сворачивается вдвое и ржёт.       — Детка, я хочу там работать, — вытирая слёзы, ещё раскрасневшийся от смеха, говорит Гук.       — Где? — широко улыбается «пианист».       — В Сеульском бюро Хадид Экитекс, они набирают штат — в следующем году открытие. Я подал резюме. — И смотрит лучистыми глазами на своего мужчину.       — Ты будешь там работать, малыш, ты очень талантливый. — Тэ садится на его колени и целует любимого в висок. — Интересно, а какое здание было бы «Рапсодия» Гершвина?       — Я думал об этом. И я его построю когда-то. Веришь?       — Верю, — Тэхён целует его глаза, — и назовёшь «Рапсодия»?       — Нет, детка. Об этом я тоже думал. Я назову его «Тэ». — Гук сжимает его талию.       — Хм-м-м… Откуда такое интереснейшее название? — игриво выгибает правую бровь Тэхён и наконец целует как следует свою любовь, свою судьбу: чтобы отблагодарить и за вчера, и за сегодня, и за будущее.

📀📀📀📀📀📀📀