Рапсодия в стиле блюз

📀📀📀

      Пока еще тихое, но уже скоро хулиганское соло кларнета мягко приглашает Гука в новый день. Господи, как давно бабушка так не делала! Музыка мгновенно перенесла его в счастливые времена, он почувствовал себя маленьким и беззаботным. Чонгук открывает глаза и не сразу осознаёт — рядом с ним, по-детски обнимаясь с подушкой, спит Тэ. Но его ресницы уже подрагивают — до вступления оркестра совсем немного тактов, сейчас тебя, Тэтэ, вынесет прямиком на эстраду. Гук улыбается и внимательно смотрит, предвкушая пробуждение своего любимого.       — О-о-о, боги, почему так громко? — Он так смешно недовольно хмурит брови и складывает губы уточкой — милота пятисотого уровня. Только эта милота говорит слишком низким баритоном, а так бы и на тысячный уровень потянула.       — Ничем не могу помочь, детка, это бабушка включила музыку — она меня так раньше часто будила. Наверное, я сегодня проспал, — мурлычет Гук, глядя в любимое лицо.       — Минуточку, мой дорогой, — голос бабушки из коридора удивлённый и строгий, — ты не один?       Гук прокашливается:       — Бабушка, ты не волнуйся, сейчас я встану и всё расскажу.       Пора запомнить, что именно со слов «ты не волнуйся» человек начинает волноваться.       — Поздно, Гук-и, я уже. Давай-ка бегом!       Гук легко целует Тэхёна в оба глаза и шёпотом напутствует:       — Ты пока просыпайся, я её подготовлю, а потом я вас познакомлю. Всё будет хорошо, она потрясающая женщина!       Тэхён старательно кивает и провожает взглядом своего мужчину.       ***       — Это мужская обувь, милый, — говорит бабушка очевидную вещь, указывая на мокасины Тэхёна, — ты спал с мужчиной?       — Бабуль, сегодня это не совсем так. Значение слов другое.       — Ух ты! Сегодня это не так. Угу… То есть я правильно понимаю, да?       — Ну, скорее всего, да…       Бабушка задумчиво пожевала губы и побарабанила по стене в ритме заканчивающейся Рапсодии.       — Кофе, мон шер? — она серьёзно смотрит в глаза внуку.       — Да, мерси, мадам, — с облегчением улыбается он.       … Пришлось рассказать очень многое — начиная с того, что он не совсем танцами зарабатывает. Ох, надо было видеть разлёт бабушкиных бровей! Но она это приняла. У неё иногда легче потом попросить прощения, чем перед тем уговорить. Затем надо было признать свою бисексуальность — тут бабушка вообще никакого шока не испытала, она ж с творческой богемой с молодости накрепко связана, поэтому разными вариантами ориентации её не проймёшь. То, что он давно встречается с юношей, которого пытался с первого же раза соблазнить в стрип-клубе, вызвало у неё веселье: «Ах ты ж, э-э-э… Как же помягче-то сказать, а?».       — Постой, мальчик мой, а пока мы с тобой кофе гоняем, твой молодой человек сидит и боится в твоей комнате? Голодный?       — Почему ж боится-то?       — Угу, значит, голодный. Познакомить ты нас планируешь?       — Ба, дай минут пятнадцать, ему надо привести себя в приличный вид, а потом я вас представлю, хорошо?       — Так даже лучше, я приготовлю нам завтрак, — и чмокнула внука в ключицу — бабушка почти на голову ниже него. Чонгук выходит и плотно прикрывает за собой дверь кухни.       ***       — Всё в порядке? Мне нужно срочно в туалет! — Тэхён выскакивает из комнаты Гука и надолго занимает место общего пользования, ему и в душ тоже надо было.       Но зато, когда он входит в комнату свежий, в чистых Гуковых джинсах и футболке, с зачёсанными назад мокрыми волосами и уже не такими отёкшими губами, Чон не может сдержаться и прижимает его лопатками к двери. Нежный, сладкий, с каждым движением языка всё более горячий поцелуй так хочется продолжить, чтоб не сдерживать стоны и не останавливать свои собственные руки, которые уже привычно сжимают любимые ягодицы! Но с кухни доносятся ароматы, которые зовут не столько завтракать, сколько познакомить самых дорогих для Гука людей друг с другом.       — Ты готов, детка?       — Я легко знакомлюсь, малыш. Идём!       ***       Госпожа Чон улыбается и немного волнуется. Она очень хорошо ладит с молодыми людьми, со своими студентами совершенно не знает проблем в общении. Опыт и любовь к людям — вот секрет её коммуникабельности. Но сейчас она познакомится с любимым человеком её единственного, родного, самого дорогого Гука. Это впервые.       — Бабушка, — голос внука выводит её из задумчивости, — познакомься, Ким Тэхён.       Ким делает шаг навстречу женщине и распахивает глаза до невозможной степени:       — Профессор Чон?       — Тэ?.. Солнышко Тэхён?! Мальчик мой!       Ким поворачивается к Гуку и с широченной улыбкой спрашивает:       — Госпожа Чон — твоя бабушка?!       — Солнышко? — тоже в шоке Чонгук.       ***       Ну, с одной стороны, это очень даже хорошо — два музыковеда оседлали общего конька и скачут в своё удовольствие по музыкальным полям, не замечая тривиального мира вокруг. А с другой стороны, Гук немного иначе планировал провести беседу с Тэхёном у себя дома. Но его дорогие люди так рады встрече, что делать недовольную мину было бы откровенным свинством. К тому же, он не совсем профан в музыке, поэтому разговор специалистов поддерживает.       Бабушка первая тактично напоминает, что в отношениях с солнышком Тэ не она, а её внук, и что она, пожалуй, сходит с подругой прогуляться, а потом съездит на выставку, на которую уже давно собиралась. Словом, до позднего вечера не скучайте. План очень скоро становится реальным, бабушка собирается, прихорашивается и посылает воздушный поцелуй обоим.       Она бы очень удивилась, если бы увидела лица «мальчиков» после того, как за ней закрылась дверь.       Гук первым стёр улыбку с лица. Его примеру последовал и Тэхён.       — Поговорим, солнышко?       — Конечно.       Они садятся в гостиной в кресла напротив друг друга.       — Давай попробуем разобраться во вчерашнем, Тэ.       Нужно было разбираться не только во вчерашнем, но и в событиях двенадцатилетней давности. Гук сдержанно, но откровенно рассказал о письме матери, о том, как они с бабушкой это пережили. Тут Ким сразу вспомнил, что госпожа Чон, их любимый профессор, так неожиданно прямо перед выпускными экзаменами сломала шейку бедра, и как он довольно скомкано закончил своей проект, но защитил его на высокий балл. Затем Тэхён долго винился и целовал Гука в щеки и глаза, чтобы тот простил за то, что Тэ не рассказал ему о записках. Гук простил. Пришла очередь разбираться со вчерашней запиской — о том, как Ким просчитал, что автором этого был Чон Канин, и как противно было Тэ от мысли, что этот человек несколько месяцев был рядом с ним, в его любимом магазине! Самое большое количество вопросов без ответов осталось в совместном рассказе о встрече всех троих. Парни так и не смогли понять, кто же такой Чон Канин, и откуда он знал отца Чонгука и почему так испугался его, и зачем вчера напал на них обоих? Впечатления о вчерашних событиях на крыше были самыми свежими, но и самым неосознанными. Ким почти всё время был в отключке, Чон даже не знал, кто на него напал. Но он точно знал, что планы у уборщика были самые гадостные, угрозы из его записок он точно хотел реализовать. И всё это неизвестно чем могло закончиться, если бы не звонок Намджуну…       — Слушай, Тэ! — офигевает от своей невнимательности Гук. — Мы же Намджуну не позвонили! Бли-и-ин, он же, наверное, седой весь! Давай скорее!       Гук набирает номер Джуна, ставит на громкую связь, и они наперебой уверяют хёна, что не просто всё в порядке, а зашибись как! Терпеливо выслушивают, какие они долбоклюи и позорники, как они заставили его психовать, как он выкручивался в показаниях полиции и пр. и пр.       Когда Чон нажал кнопку отбоя, он почувствовал дикое желание просто лечь. И молчать. Столько было разговоров и рассказов за сегодня, что это просто перебор.       Он молча упёрся взглядом в глаза Тэ и опустился на ковёр. Тэхён тоже встал с кресла и сел рядом. Гук лёг на спину, Тэ раздвинул его колени и устроился между ними. Тэ снимает майку с себя и с Чонгука. Гладит пальцами его грудь и крупные бицепсы, Гук с тихим стоном выдыхает и выгибается навстречу ласковым рукам. Своими руками он обнимает талию Тэхёна, одним попутным движением расстёгивая пуговицу на джинсах… Ким наклоняется над любимым лицом и, по прежнему не говоря ни слова, медленно, словно серьёзно, с огромной нежностью целует своего мужчину. Чон ласкает спину возлюбленного чуть шершавыми ладонями, вылизывает его рот, его шею, грудь…       И не надо слов.        Гук встаёт и идёт за смазкой в свою комнату, а Тэхён, ненадолго оставшись один, дотягивается до проигрывателя и ставит иголку на начало пластинки.       Гук-и возвращается, и они долго занимаются любовью под звуки «Рапсодии в стиле блюз». 1924 год, Нью-Йорк, за роялем — автор.

📀📀📀