Рождество в прошлом

К вечеру дом окончательно ожил. Если утром он казался пустым и загадочным, то теперь всё больше напоминал настоящий дом Майклсонов. Из кухни доносились голоса. Где-то играла музыка. Пахло корицей, запечённым мясом и свежей выпечкой. Хоуп стояла возле окна гостиной, наблюдая за падающим снегом. Она до сих пор не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. За её спиной раздался знакомый голос: — Ты выглядишь слишком задумчивой для человека, который наконец получил своё рождественское чудо. Девушка обернулась. В дверях стояла Фрея. Не раздумывая ни секунды, Хоуп бросилась к тёте. — Ты действительно здесь... — Конечно, я здесь. Фрея крепко обняла племянницу. — Ты же не думала, что я пропущу семейное Рождество? — После всего, что произошло, я уже ни в чём не уверена. — Поверь, некоторые вещи никогда не меняются. Из коридора послышались новые голоса. Спустя несколько секунд в гостиную вошли Ребекка и Элайджа. — Ну вот, — произнесла Ребекка. — Стоило нам появиться, и все уже плачут. — Некоторые вещи действительно никогда не меняются, — усмехнулся Элайджа. Хоуп почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слёзы. — Даже не начинайте. — О, нет, дорогая, — сказала Ребекка, раскрывая объятия. — Сегодня тебе никто не позволит делать вид, что ты железная. Вскоре гостиная наполнилась разговорами, смехом и воспоминаниями. Для Хоуп всё происходящее казалось сном. Она слушала истории о семье, которые никогда не слышала раньше. Наблюдала за тем, как Клаус спорит с Ребеккой, как Элайджа пытается всех успокоить, а Фрея делает вид, что её это совершенно не касается. И впервые понимала, какой могла бы быть её жизнь. Без потерь. Без постоянной борьбы. Без одиночества. Когда все собрались за большим праздничным столом, Райан невольно почувствовал себя немного не на своём месте. Семья Майклсонов была... впечатляющей. Очень впечатляющей. Особенно когда все находились в одной комнате. — Итак, Райан, — неожиданно начал Элайджа, отпивая вино. — Чем именно ты занимаешься? Хоуп тяжело вздохнула. — Началось. — Что? — невинно спросила Ребекка. — Вы все допрашиваете его уже третий час. — Мы не допрашиваем, — возразил Клаус. — Да? — Мы собираем информацию. — Это буквально определение допроса. За столом раздался смех. Даже Райан расслабился. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему нравится наблюдать за ними. За семьёй, которая была настолько шумной, странной и сложной, что казалась совершенно невозможной. И всё же они любили друг друга. Несмотря ни на что. Особенно ни на что. Постепенно разговоры стали тише. Наступил тот самый момент вечера. Момент желаний. По старой традиции Майклсонов все собрались возле костра в центре зала. Каждый получил маленький лист бумаги. — Напишите желание, — сказала Фрея. — И бросьте его в огонь. Райан заметил, как напряглась Хоуп. Совсем немного. Но этого хватило. Потому что её родители тоже заметили. Когда остальные отошли к костру, Клаус мягко коснулся плеча дочери. — Что случилось? — Ничего. — Любовь моя, ты никогда не умела мне врать. Хейли присела рядом. — Хоуп. От одного только тона их голосов внутри всё болезненно сжалось. Она столько времени провела без них. Столько лет носила всё в себе. И теперь вдруг снова почувствовала себя ребёнком. Ребёнком, который больше не мог делать вид, что всё в порядке. — Есть кое-что, чего вы не знаете. Улыбки исчезли. Клаус и Хейли переглянулись. — Что именно? — спросила мать. Хоуп опустила взгляд. — Чтобы уничтожить Маливора... Она замолчала. Слова застряли в горле. — Чтобы уничтожить его, мне придётся стать полноценным трибридом. Тишина. Абсолютная. Даже смех остальных родственников словно исчез где-то вдали. Клаус нахмурился. — И что в этом плохого? Хоуп подняла глаза. — После перехода я умру. Хейли побледнела первой. — Что? — Моё человеческое сердце остановится. — Нет. Это слово прозвучало мгновенно. Жёстко. Безоговорочно. Клаус уже поднялся на ноги. — Нет. — Папа... — Нет. В его голосе появились те самые опасные нотки, которые когда-то заставляли дрожать целые города. — Ты хочешь сказать, что собираешься пожертвовать собой? — Я пытаюсь спасти всех. — Ценой собственной жизни! — У меня нет выбора! — Выбор есть всегда! — Не в этот раз! Они одновременно повысили голос. По комнате прокатилась тяжёлая волна напряжения. Все разговоры стихли. Остальные Майклсоны повернулись к ним. Хоуп почувствовала, как дрожат руки. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни мне! — резко произнёс Клаус. — Потому что сейчас я вижу только то, что моя дочь собирается умереть ради мира, который никогда не заслуживал её жертв! В глазах Хейли уже стояли слёзы. — Ты знала об этом всё это время? Хоуп кивнула. — Да. — И собиралась пройти через это одна? Девушка ничего не ответила. Потому что ответ был очевиден. Именно так она всегда поступала. Клаус отвернулся. Провёл рукой по лицу. Впервые за весь вечер он выглядел по-настоящему сломленным. — Я отдал жизнь ради тебя, — тихо сказал он. — Всё, что я сделал... было ради того, чтобы ты жила. В комнате стало настолько тихо, что слышно было потрескивание дров в костре. — Я знаю. — Тогда почему ты так легко готова отказаться от собственной? Хоуп почувствовала, как слёзы покатились по щекам. — Потому что иногда быть Майклсоном означает жертвовать собой ради тех, кого любишь. На мгновение никто не ответил. А затем Элайджа грустно усмехнулся. — Боюсь, она слишком хорошо усвоила семейные уроки. Клаус бросил на брата раздражённый взгляд. — Это сейчас не помогает. — Знаю. Хейли подошла к дочери и осторожно взяла её лицо в ладони. — Послушай меня внимательно. Хоуп подняла глаза. — Ты не обязана спасать весь мир одна. — Но... — Нет. Голос матери был мягким, но твёрдым. — Ты ребёнок, которого мы любили больше собственной жизни. И если существует хоть один другой способ, мы будем искать его до последнего. Рядом встал Клаус. Затем Фрея. Элайджа. Ребекка. Даже Райан подошёл ближе и взял Хоуп за руку. Впервые за долгое время девушка почувствовала то, чего ей всегда не хватало. Не силу. Не магию. Не уверенность. Поддержку. Настоящую семью. И пока за окнами медленно падал рождественский снег, Хоуп Майклсон впервые позволила себе поверить, что, возможно, ей не придётся нести весь этот груз в одиночку.