Демонический котик

Кеджуро прислонился к ветхой деревянной стене. Внутри старого заброшенного храма было несколько тесновато, но ничего не поделаешь – Шинджуро не собирался рисковать состоянием сына. Он обошел весь храм по периметру, чтобы убедиться, что ни один солнечный лучик не проникнет внутрь. В это время Кеджуро осматривал когти, а так же пушистый хвост. На голове ему удалось нащупать мягкие ушки, что сразу навострились, стоило заслышать хруст ветки. Это был всего лишь отец, что латал развалюху, затыкая дырки чем придется. Было так странно видеть, как собственный отец снова заботится о тебе. Кеджуро никогда не жаловался на нехватку внимания. Пусть не получал от Шинджруо ничего, кроме отборной ругани, редких пощечин и насмешек, все с лихвой окупалось у Сенджуро и Каори. При мысле о них по позвоночнику прошелся табун мурашек, а шерсть на хвосте слегка вздыбилась. Что они пережили, когда он стал демоном? Как жили все это время с ним? И самое главное, что же произошло такого, что отец снова вернулся в ряды охотников? - Видок у тебя просто кошмар, - произносит Шинджуро, аккуратно заходя внутрь. Он критично оглядывает сына, чья форма была перепачкана в земле и крови, а в области живота порвана. От этого зрелища все внутри сжимается. Какую боль перенес его сын в очередной раз? - Отец, я рад, что вы в добром здравии, - произнес дежурную фразу Кеджуро, скрестив руки перед собой. Шинджуро тяжел вздыхает, опускается рядом с ним. Тянет руку, чтобы потрепать его по волосам. Непроизвольно Кеджуро прижимает уши, что было воспринято старшим Ренгоку как нежелание прикосновений. В конце концов, сын уже давно не пятилетний мальчуган и время родительских ласк прошло. - Отец, как там Сенджуро? – нарушает первым тишину Кеджуро, слегка сжимая пальцами форму, чтобы унять дрожь и волнение. - Собирается скоро пойти в школу, твоя подружка и ее дед позаботились об этом, - кратко ответил Шинджуро, приваливаясь к стене. Он не был мастером длинных разговоров, особенно после стольких лет затворничества. Даже после возвращения в строй Шинджуро не спешил ни с кем сблизиться из других столпов, не заводил разговоров первым, на прямые вопросы о состоянии сына всегда отвечал «жив». Шинджуро за пару месяцев обнаружил, что о Кеджуро сложилась добрая репутация среди всех столпов, что не могло не стать поводом для гордости и очередным напоминанием, сколько он пропустил. Кеджуро не мог не улыбнуться на такие новости. Внутри все обдало приятной волной тепла, вызывая басистое урчание. Шинджуро вопросительно изогнул бровь. Кеджуро был поражен не меньше. Стоило перестать думать о приятных вещах, как урчание прекратилось. Шинджуро не мог сдержать смешка. - Отец…я… - Кеджуро не мог подобрать слов, чтобы выразить все то, что происходит внутри. - Разочарован? – Шинджуро переводит взгляд на сына. Кеджуро не знал, что ответить на этот вопрос. Он явно не был рад, что стал демоном. Да и не понимал, успел ли что-нибудь натворить в этом виде. Почему-то присутствие Каори и отца давало непоколебимую уверенность в невиновности. Узнать же подробности не решался, не мог задать этот вопрос отцу. Вернее, Кеджуро совсем не понимал, о чем ему общаться с родителем. Слишком много вопросов накопилось. - Я не понимаю, ведь должен был умереть тогда при обращении в демона, - задумчиво произнес Кеджуро, что отчетливо помнил, как Шинобу вводила ему яд. - Каори не давала тебя добить, - тяжело вздохнул Шинджуро, припоминая, как сам на собрании думал снести голову сыну в демоническом обличии, не выдержав этого позора и горя. – Уверяла, что ты не съел никого, никого не ранил. Так оно и оказалось. После этих слов черты лица Кеджуро разгладились. Вместе с этим стоило заслышать про то, что делала для него девушка, как по телу пробегает очередная дрожь. Наверняка она не ограничилась только этим. Только вот было непонятно, насколько же далеко ушли его кошачьи замашки помимо урчания. - Знаешь, после всего, что происходило все это время, тебе нужно будет взять ответственность, - с невозмутимым видом произнес он. Невозмутимость как ветром сдуло с лица Кеджуро. Это чего он такого успелсовершить по отношению к девушке? Рука закладывала в нем добродушный и порядочный характер. Он и правда испытывал симпатию к девушке, но хотел дать ей определиться с выбором, а уже потом признаваться в чувствах, чтобы не гасить ее желание стать охотницей на демонов. - Что я сделал? – хриплым голосом произнес Кеджуро. - Не отходил от нее, - ограничился Шинджуро, предпочитая умолчать некоторые детали. Кеджуро был не глупым мальчиком, чтобы догадаться о том, какую помощь совершала девушка. А ведь еще умудрилась в этот период позаботится о Сенджуро. Простых слов благодарности не хватит. Только вот примет ли она его чувства? Да и как такое возможно, если он демон? - Как все закончится, я обязательно скажу слова благодарности и отпущу ее, - произносит он после длительной паузы. - Олух, - отвечает ему отец. – От тебя никто не отказывался. Способ сделать тебя обратно человеком наверняка есть, над ним сейчас работает Кочо. - На это могут уйти годы, - возразил Кеджуро. По его мнению девушка находилась в том возрасте, когда уже пора задумываться о том, с кем разделить дальнейшую судьбу. И лучше это делать не с демоном, живя в призрачном ожидании чуда. Шинджуро снова тяжело вздыхает. Теперь уже от правильной правильности собственного чада, чего оказалось в переизбытке. Разве не очевидно, что он не безразличен Каори, что нарушила столько правил организации, возилась с ним и продолжала делать это все время? - Не помню, чтобы мой сын был таким трусом, - в собственной неумелой манере пытался поддержать диалог Шинджуро. Выходило весьма скверно. Кеджуро долго и пристально смотрит на отца, рассматривая такие знакомо-чужие черты лица. Кончик хвоста мечется по полу, а уши слегка подрагивают, выдавая внутреннее волнение. Сам по себе столь откровенный разговор между ним и отцом был пределом несбыточных мечтаний. Кеджуро не злился на его слова. От них не оставалось выжигающих шрамов в душе. Они не оседали горечью. А были…какими-то знакомыми, но давно забытыми. - Спасибо, отец, - тихо произносит Кеджуро, перед тем как опереться на стену и прикрыть глаза в безмятежном сне. Шинджуро отстегивает плащ, неуклюже укрывая им Кеджуро. После слышит карканье ворона уз и аккуратно выходит из храма. Он передает через него послание для младшего сына, после чего возвращается внутрь и садится рядом, охраняя чужой покой. **** Мицури врывается в палату, прерывисто дыша. О нападении она услышала от ворона уз. Внутри все перевернулось. Глаза были влажными. Кагая Убуяшики и его жена с двумя детьми были убиты во время боя с Первой Высшей Луной. Более о потерях ничего не сообщалось, как и о состоянии близких людей. Стоит ей завидеть Каори, как девушка душит подругу в объятиях, не сдерживая слез. Мацуро сама шмыгает носом и утыкается в белоснежное хаори подруги. - Мицури, Мицури, мне было так страшно, - сдавленно произносит Каори. Канроджи лишь крепче прижимает к себе подругу, утыкаясь носом ей в макушку. Настоящее чудо, что та отделалась такими ранами во время боя с демонами. Правая рука была зафиксирована гипсовой повязкой, к другой была прикреплена капельница. Передвижения Каори были ограничены ввиду раны на бедре, где была наложена повязка после зашивания раны. До полного восстановления еще далеко, но она могла мыслить ясно, видеть близких и осталась в относительной целости. Для Мицури то было настоящим счастьем. - Я думала, что умру, что буду совсем одна, больше никого не увижу. Это было так ужасно, - Каори словно пытается спрятаться от всего мира в этих утешающих объятиях. Мицури дарит то тепло и спокойствие, чего так не хватало все это время. Каори задыхалась в беспокойном сне. Просыпалась с криком, снова впадая в забытье. Она не знала, что слегла с сильной лихорадкой. Не знала она и про состояние дедушки. Про состояние других охотников, отчего тревога усиливалась. Мицури стала глотком свежего воздуха, надежным плечом и опорой. Канроджи гладила девушку по темным спутанным волосам, шептала ласковые и успокаивающие слова. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием и шёпотом Канроджи. В эти минуты казалось, что весь мир сжалился и дал им передышку. Постепенно плечи Каори расслабляются. Дыхание выравнивается, но отстраняться она не спешит. В этих объятиях тепло и безопасно. Их не хочется покидать, принимая суровую реальность. - Ты не знаешь, что стало с дедушкой? - пересиливает себя Мацуро охрипшим голосом. Канроджи качает головой, но выражает готовность сходить и разузнать, что с ним произошло. Темэй первым был бы среди посетителей. Его отсутствие напрягало, тревожило и без того измотанных девушек. Каори соглашается, сама отворачивается к окну, непроизвольно оборачиваясь и вздрагивая на каждый шорох. Сейчас ей как никогда не хватало рядом присутствия урчащего Кеджуро. Дверь резко распахивается. Канроджи была бледной, руки дрожали. Она не знала, как Каори сообщить о состоянии ее дедушки. Ей ведь только удалось ее успокоить. - Каори, тут такое дело… Твой дедушка был сильно ранен во время боя, но сейчас угроза миновала. Ему зашили рану, но пока что он еще не пришел в себя, - сбивчиво проговаривает Мицури, видя, как потухает взгляд подруги. Она присаживается рядом и кладет ладонь поверх ее ладони, слегка поглаживая ее. - Он обязательно справится с этим. Шинобу дает лучшие прогнозы, он очнется уже через пару дней. Ты не одна, я буду рядом, - старается ее заверить Канроджи. Только в это самой слабо верится, ведь они еще потеряли и Убуяшики, но так и не вышли на след Мудзана. От этого в груди юной истребительницы поднималась волна гнева на чудовище, что снова посмел причинить боль ее близким. Каори устало кладет голову на плечо Канроджи. Сама поджимает губы, стараясь удержаться от нового приступа рыдания. Этот мир был слишком хрупок. Пока она жила в надежде и переживании за одного родного человека, как чуть не потеряла другого. - Мицури, мы ведь победим, не так ли? Это ведь скоро закончится? – с дрожью в голосе произносит Каори. - Обязательно, - вздыхает она. - Только прошу, останься живой, - Каори вжимается к нее. Мицури медлит с ответом. Она не может обещать это. Жизнь истребителя охотника зачастую скоротечна. Мало кто доживает до преклонного возраста. Смерть ходит немой тенью за ними на каждом задании. Оттого тяга к жизни у них была сильнее. Оттого любовь к близким ощущалось как дыхание жизни. Жизни, что ей еще предстоит дать. - Да, нужно, - она кладет свободную ладонь Каори и аккуратно кладет на свой живот. Мацуро широко распахивает глаза, прижимая руку ко рту. Слишком противоречивые эмоции были на душе. Страх за подругу сменился непонятной радостью и новым приступом тревожности за ее состояние. - Прости, это не совсем правильно говорить о таком в это время…но моя миссия была последней, я думала уйти из охотников, а потом увидела тебя и твоего дедулю. Каори, это так сложно, - жалобно произнесла Канроджи. – Вы сражались, вы могли погибнуть, - девушка не удержалась и всхлипнула. – А я…а меня даже не было там. И уйти сейчас будет большой ошибкой. Каори щипает ее за щеку, отчего Канроджи ойкает и прижимает ладонь к этому месту. Сама переводит взгляд на подругу, что саму утешала несколько минут назад. - Канроджи, тебя никто не будет винить за это и честно, пусть это прозвучит малодушно, но я рада, что ты уйдешь из охотников. Тогда ты точно останешься живой, - Каори опустила взгляд, виновато поджимая губы. Канроджи шмыгает носом и снова обнимает подругу, стараясь унять свою-чужую боль. Успокоить и себя, и ее. Дать им возможность найти слабое утешение во время откровенных признаний, в суете и беспокойстве за благополучие других. Каори шумно вздыхает, пытаясь несколько прийти в себя. Ей было не понаслышке знакомо это состояние. Она понимала и разделяла боль подруги. Не поэтому ли они понимали друг друга без слов? - Спасибо тебе. Я так боялась признаться в этом, ты итак пострадала, а тут еще и я, - призналась Мицури. – Но ведь все будет хорошо, не так ли? - Обязательно. Кеджуро и Шинджуро позаботятся об Обонае, ведь так уже было. А мы позаботимся о тебе, - заверяет ее мягко Каори, стараясь слабо улыбнуться. Канроджи в ответ выдает вымученную улыбку. Мицури кивает, глаза блестят от слёз, но в них уже появляется искорка света. Они обе понимают: впереди будут трудности, неизвестность и испытания. Но сейчас важнее всего — сохранить друг друга и не дать страху поглотить сердце, ведь есть те, за кого они отвечают. Раздается тихий стук. Каори разрешает войти, после чего в дверном проеме показывается голова Сенджуро. За его спиной возвышается Обонай. Мицури спешно отворачивается, пытаясь быстренько убрать следы слез. Сенджуро неуверенно топчется на пороге, поглядывая вопросительно на Каори. Ей без слов понятно, что Обонай проводил Сенджуро до поместья Бабочки. Наверняка переживает, что не успел позвать дедулю, переживает за брата и за отца. Каори широко ему улыбается, одобрительно кивая. Мальчик не торопится, выжидает, пока она попрощается с Мицури. - Береги ее, - просит Каори Обоная, на что он молчаливо кивает и прикрывает дверь, оставляя ее и Сенджуро. Мальчик проходит, стараясь не шмыгать носом при виде раненной девушки. Он ведь так и не смог привести ей никого на помощь, вот она и получила раны. Могла бы уйти с ним, но не стала. Брат наверняка будет гордиться таким поступком. - Ну ты чего? Все ведь обошлось, - мягко произносит Каори, протягивая левую руку и гладя его осторожно по волосам. Ладонь тоже была перебинтована после того, как она ее порезала. – Твой отец сейчас с Кеджуро, он все вспомнил. Разве не замечательная новость? Сенджуро мгновенно поднимает опущенную голову. В глазах загорается искра. Губы невольно расплываются в улыбке, прогоняя остатки грусти. Сердце забилось от счастья. Он даже повертел по сторонам, ожидая увидеть брата как обычно рядом с Мацуро. Пусть Каори и сказала, что он находился с отцом, что было непривычно. Сенджуро нахмурил брови, не зная, что ответить и не понимая, хороший ли это расклад. Ведь брат в демоническом обличии не особо жаловал горе-родителя. Девушка видит потерянный взгляд Сенджуро. Знает, что он хочет узнать про состояние брата и отца, но не может озвучить мысли вслух из-за стеснительности и чувства вины, когда она пострадала. Только вот ее он может увидеть, а их нет. - С ними все хорошо, они целы и невредимы, - произносит Каори. Голос старается держать ровным и мягким, хотя нотки дрожжи пробивались в них. Девушка до конца так и не знала, нормализовалось ли состояние Кеджуро, только Сенджуро лучше об это не знать. - Представляешь, они справились сразу с двумя Высшими Лунами, смогли объединиться и победить их, - воодушевленно говорила она, отчего тусклый свет в глазах Сенджуро с каждым мигом разгорался все сильнее. Чего греха таить, это было заветным желанием мальчика, чтобы отец оценил старания старшего брата. От бдительного взора не укрывается чужие впалые глаза. Наверняка Сенджуро не сомкнул глаз из-за волнения. Отправлять его одного в поместье нельзя. Сама Каори была ограничена в подвижности, поэтому придется довольствоваться тем, что есть. - Присаживайся, тебе нужно отдохнуть, - произносит она, кивая в сторону стула. Сенджуро не сопротивляется, усаживается и шумно выдыхает. Единственный жест, выдающий в нем сильную усталость. Годы зажатости и скованности во время пьянства единственного родителя привили такие привычки. Каори старается вести с ним непринужденную беседу, стараясь лишний раз заверить, что все хорошо. Сенджуро верит этому безоговорочно, постепенно начиная клевать носом. Каори просит его передвинуть стул ближе, что едва соображающий мальчик послушно выполняет. Уже через пару мгновений корпус склоняется все ниже и ниже. Усталость дает о себе знать. Девушке удалось успокоить его тревоги и, чувствуя себя в безопасности и относительном спокойствии Сенджуро дает себе возможность расслабиться. Вскоре его голова касается колен девушки, и он мирно засыпает. Каори привычным жестом кладет ладонь ему на макушку, продолжая аккуратно поглаживать по волосам, с непривычки не слыша басистого урчания. Все же она слишком сильно привыкла находится рядом с Кеджуро. Его отсутствие доставляло дискомфорт. Интересно, как он сейчас? Зажили ли его раны? Путь и демон, а все равно Каори пробивала дрожь при виде таких ранений. Как же хорошо, что первым, кто ее навестил, была Мицури. Каори бы не хотелось проливать слезы перед Сенджуро. Еще бы сильнее могла заставить волноваться бедного мальчика. Сама же девушка была напугана не меньше него, думая, что ей не суждено пережить ту ночь. Что он больше не увидит дедушку и Йоко с племянником. Что Сенджуро будет винить себя в случае чего. Что она сразу заберет у него надежду на светлое будущее. Что не увидит, как Кеджуро стал обратно человеком. Все это было страшно потерять. Дрожь снова начинала возвращаться. О состоянии дедушки ничего толком неизвестно. Йоко наверняка переживает слишком сильно. Да и за Кеджуро девушка сильно переживала. Как он воспринял новость о том, что стал демоном? Сможет ли принять этот факт или же не даст себе шанса на возвращение, закончив все здесь и сейчас? Каори поджимает губы, стараясь прекратить нарастающую истерику. Самообладание ей давалось с большим трудом. Хуже всего, что она оказалась прикована к кровати и ничего не могла сама сделать. Оставалось только в кровь кусать губы, утопая в зыбкой призрачной надежде. Именно в таком состоянии ее застают пришедшие сын и отец Ренгоку. Девушка встрепенулась на скрип двери, рукой машинально закрыла Сенджуро. Шинджуро сразу сконфузился, отводя взгляд. Ему слишком хорошо был знаком этот сценарий событий, в котором зачинщиком был он. Сожалеть о содеянном мало, нужно исправлять ситуацию, если это вообще возможно. Каори вымученно улыбается Кеджуро, прикладывает палец к губам и кивает в сторону младшего брата. Ей хотелось, чтобы мальчик хоть немного передохнул в череде волнительных событий. Кеджуро при виде такой картины пробивает, отчего он невольно начинает урчать. Каори не может сдержать смешка, отчего Сенджуро встрепенулся и открыл глаза. Стоило ему увидеть брата и отца вместе, целыми и невредимыми, как он соскакивает со стула и бежит к ним. Кеджуро по старой привычке присел на корточки и распахнул руки для объятий. Сенджуро уткнулся ему в шею и судорожно вздохнул, руками сжимая его одежду. - Это ведь правда ты? – решает уточнить в том, боясь поверить в возможность возвращения памяти брату. - Конечно! – громко уверяет его Кеджуро с широкой улыбкой. Каори хорошо позаботилась о нем. Интересно, о чем они говорили до их прихода? Шинджуро проводит рукой по загривку. Ему бы сказать простое человеческое спасибо Мацуро за заботу о двух отпрысках, а самое главное за защиту Сенджуро в эту ночь. Он бы не перенес смерти еще одного близкого человека. Она же умудрилась защитить и выжить сама. Иначе было бы разбито сердце старшего сына. Все же боги милостивы к ним. Кеджуро берет брата на руки, слушая шквал его вопросов и коротко на них отвечая. Шинджуро понимал, что так дело не пойдет. Да, сын оказался в центре внимания, но оба брата еще успеют наговориться. Да и Сенджуро давно уже пора спать, хватит с него шатаний по чужим домам. Есть свой. - Спасибо тебе за моих оболтусов, - обращается Шинджуро к девушке, но взгляд уперсы в противоположную стенку. Оба брата опешили, синхронно поворачивая головы в сторону отца. Каори приоткрыла рот от удивления, потерянно посмотрела в сторону Кеджуро. Только вот тот сам не мог прокомментировать странное поведение отца. Шинджуро откашлялся в кулак, не зная как сгладить неловкую паузу. В это время оба брата перевели ожидающий взгляд на Каори. - Я..эм… да, - сбивчиво ответила девушка, не выдерживая такого давления и сама отворачиваясь. Благодарность от Шинджуро ее вообще не радовала. Здесь была примесь непонятной горечи. Столько раз она видела плачущего Сенджуро, расстроенного Кеджуро. Порой все сопровождалось хлесткими пощечинами. Каждый поступок, каждое поганое слово, каждый вздох Шинджуро выжигался клеймом ненависти. Чувство, что так долго жило в душе Каори за боль, оставленную им, не могло вот так просто испариться от одного «спасибо». - Не смейте больше так поступать, старайтесь для них, - произнесла она хриплым голосом. Головы же не повернула. Не могла видеть взгляды Сенджуро и Кеджуро. Шинджуро понимал, что Каори не примет его благодарности, да и не рассчитывал. Девушка исправно день за днем выполняла не только работу по дому в их поместье, но и участвовала в совместных тренировка с ним и Кеджуро, наверняка отдав предпочтение лишний раз не видеть его морды. Эта неприязнь могла бы отразиться на его будущем общении с сыновьями, а возможно и внуками. Да вот только за все годы Каори поддерживала призрачную мечту его сыновей на нормальное возвращение отца, взяв на себя большинство его обязательств и сама вставая во главу «семьи». - Сенджуро, пошли домой, - произносит Шинджуро. – Завтра утром придем к ним. Мальчик не хотел отлипать от брата от слова совсем. Ему хотелось столько всего рассказать, наверстать пропущенное время. Сенджуро понимал, что и Каори есть о чем поговорить с братом. С грустным вздохом мальчик расцепляет объятия и прощается с ними. Каори заверяет, что завтра они все вместе посидят, поедят сладкий картофель, что пришлось по душе и старшему брату. Шинджуро лишь хмыкнул на ее умение так умело забалтывать сразу двоих, после чего забирает младшего сына и уходит. Между Кеджуро и Каори повила неловкая тишина. Девушка не знала, что сказать в оправдание словам по отношению к его отцу. Да и брать их назад не намерена. Знала, как Кеджуро дорожит единственным родителем и жаждет его признания, но и знала вкус чужой горечи. Кто-то должен был сказать об этом Шинджуро. Кеджуро садится рядом с ней. Ему тяжело видеть девушку в больничной палате, понимать, что не успел вовремя. Что не защитил, не уберег. Вдруг он чувствует прикосновение теплой девичьей ладони к щеке и поднимает взгляд. - С возвращением, Кеджуро, - произносит девушка с ласковой улыбкой. На мгновение у него перехватывает дыхание. Вот ради чего он возвращался каждый раз. Вот ради чего старался каждый раз не получать новых ранений. Он кладет ладонь поверх ее, не давая убрать. Так тепло и приятно. Так спокойно и безопасно. Каори всегда старалась оберегать его покой. Следила за младшим братом, обучала его, поддерживала теплые отношения с Канроджи и нейтральные отношения с отцом. Все, кем дорожил он, так или иначе входили и в ее круг общения. Находилось место и для заботы о нем в череде работы в поместье Бабочки и в ее родном доме-рёкане. И Кеджуро не мог не ценить этого. - Каори, ты мне нравишься, - Кеджуро смотрит на нее, видит, как пунцовеют щеки девушки. Ее взгляд начинает бегать по палате. - Когда все закончится, то я хотел бы связать свою судьбу с твоей, - для убедительности глубины чувств добавляет Кеджуро. Каори опускает взгляд и кивает в знак согласия. Сердце так оглушительно билось, а дыхание сбилось. Девушка подозревала, что все может быть взаимно и мечтала услышать заветные слова, но не думала, что все произойдет так быстро. От такого контраста эмоций хотелось плакать и смеяться одновременно. Слишком много различных новостей за столь короткий срок. - Каори? – тихо окликает ее Кеджуро. – Ты чего-то боишься? Или… Его голос осекается. Не хватает духу произнести очевидную причину для беспокойства – его демонический вид. Ведь так неизвестно, сколько он будет демоном. Да, им удалось победить двух Высших Лун, но не Мудзана. Просить Каори о таком было слишком эгоистичной просьбой. Она молодая, у нее еще вся жизнь впереди. Привязываться к подобию человека, что по своей природе способно сожрать его – безрассудно и омерзительно. - Только в очередной раз быть на грани, когда можно потерять кого-то. Я больше не хочу видеть, как кто-то умирает, - осипшим от волнения голосом проговорила она. Воспоминания о матери несмотря на длительное время были еще свежи в памяти. Потом она чуть не потеряла Кеджуро, теперь с дедушкой непонятно что. – Ты ведь всегда вернешься к нам? Правда-правда? - Обязательно! – громко отвечает Кеджуро. Слышит дрожь в ее голосе. Только не знает точную причину ее беспокойства. – Каори, что-то произошло? - Дедушка ранен, - тусклым голосм произнесла она, силясь снова не расплакаться. От переизбытка чувств уже начинала болеть голова. Поводов для радости было много, для беспокойства не меньше. – Еще я виновата перед Сенджуро, так грубо прогнала его во время нападения. А ведь демоны могли напасть на него и там. Я…я… - Каори задыхалась. Кеджуро аккуратно приобнял ее за плечи, прислоняя к себе. Рукой аккуратно на пробу проводит по ее волосам. Девушка всхлипывает, шумно дышит. Ладонью пытается сжать его одежду, но Кеджуро быстро перехватывает ее ладонь в свою, не давая бередить раны. Он не может ей сказать о том, что все наладится и ее дедушка поправиться. Каори не понаслышке знала о том, что даже вера и хороший уход не всегда могут поставить человека на ноги. И продолжала делать то, что могла, сначала ухаживая за парализованной матерью, а потом за обращенным демоном. - Я буду рядом, мы сможем все пережить, - старается Кеджуро подобрать нужные слова. Постепенно напряженные плечи девушки расслабляются. Дыхание выравнивается. В чужих объятиях тепло и уютно. Постепенно девушка начинает прикрывать глаза по старой привычке, едва почувствовав уже такое привычное его присутствие рядом. Последнее, что помнила Каори – это как Кеджуро сжимал ее руку.