Демонический котик

Собрание столпов проходило в удручающей тишине. Более не было слышно мягкого говора Кагаи. Не было воодушевленных глаз среди остальных собравшихся. Кирия теперь занимал место отца, а подле него по обе стороны сидели сестры, сжимая в бессилии подолы кимоно. Разом они потеряли родителей и двух старших сестер, и были вынуждены занять теперь их место, продолжая столь нелегкое дело. - Прошу начать собрание столбов, - произнес бесцветным голосом Кирия, собираясь выслушать отчеты столпов о событиях последних дней. Шинджуро сжал челюсть. Венки на лбу вздулись. Изнутри выжигало пламя сожаления и горечи. Снова не успел. В памяти мелькали обрывки воспоминаний похоронной процессии. Кажется, тогда в толпе собравшихся на похоронную процессию ему померещилось лицо Руки. Расстроенное и больное воображение уже начинало подводить его к опасной грани безумия. Оно же словно простирало приветственно объятия. В горле так и жгло от жажды, которую не могла унять простая вода или травяная настойка. Он сразу одернул себя за проявление слабости и малодушия. Никому сейчас нелегко. Нужно вести себя достойней. Сенджуро все глаза выплакал в тот вечер, когда они вернулись из Поместья Бабочки. Кеджуро выглядел не лучше. Что-то явно беспокоило его, но отцу он не желал раскрывать душу. Шинджуро перевел тяжелый взгляд на Кирию. Еще совсем пацаненок. Кажется, Кеджуро примерно столько же годков было, когда он потерял мать. И кто будет теперь за этими тремя оболтусами присматривать? Он прикрыл на мгновение глаза, тяжело вздыхая. Наверное, первое время они будут находиться в поместье Бабочки. Шинобу не могла пройти мимо тех, кто остался без родителей. Наверняка к их воспитанию подключиться и Каори, как только встанет на ноги. Совсем как когда-то произошло с Обонаем. Тогда Шинджуро приволок мальчонку, просто оставляя в поместье у себя. Только одной условной крыши над головой было мало, да и больно мальчонка отощал. Тогда его забрала к себе Канаэ… Из приятной неги воспоминаний в неприветливую реальность возвращает меланхоличный голос Кирии, что выстраивает дальнейший план действий, как его перебивает Санеми. «Вам нужно обеспечить безопасность!» - практически кричит он. Почему-то именно на этих словах Шинджуро вздрагивает. Защита. Такое хрупкое и ненадежное слово. Обманчиво-наивное, что окутывает призрачным теплом. Исчезает в одно мгновение, заставляя дрожать и стучать зубами. То ли от страха, о ли от холода. Кто его разберет. Он так и не смог понять. А Кеджуро все понял. Не так ли? - Я позабочусь об этом, - прохрипел он. - Но ведь Кеджуро…. – неуверенно произнесла Канроджи, интуитивно прикладывая руку к животу. - К нему вернулась память, не мелкий, справится, - гаркнул в привычной манере Шинджуро, отчего Канроджи съежилась и потупила взгляд. Обонай уже собирался подняться, как Кирия призвал всех к порядку. Было решено, что теперь он временно поселится в поместье Бабочки вместе с сестрами. Там же будут находится Шинджуро, Гёмей, Санеми и еще несколько хороших охотников, только рангом ниже. Раненные тоже будут оставаться под их присмотром, так как есть риск, что демоны могут напасть на поместье, начиная уничтожение с наиболее слабых боевых единиц. Этого допускать нельзя. Шинджуро возвращался как в тумане домой. Кирию вместе с сестрами сопровождали другие столпы. Ему же нужно было вернуться в свое поместье, решить, забирать ли Сенджуро с собой или отправить к семейству Мацуро. Нет, так нельзя. Мальчонке будет только тоскливо и одиноко без названной сестры. Да и он там наверняка пригодится. Вон какой хозяйственный вымахал! Шинджуро заходит на территорию дома. Старается не обращать внимание на углубления в земле, что остались с того побоища. Где-то на периферии сознания улавливает раздражающее жужжание цикад. Оно кажется оглушающее-громким. Ладони потеют. На губах пыль и сухость. Мутный взгляд метнулся в сторону его покоев. Он ведь завязал с этим! Дома царит живительная прохлада и темнота. Шинджуро ступает бесшумно, слегка враскачку. Привычку бросил, но тело все помнило. Прохладная вода усмиряет тягу и жажду. Шумный выдох слегка облегчает непонятное душевное состояние. Но Шинджуро еще не готов встретиться с сыновьями и рассказать о переменах. Сенджуро болезненно и тревожно воспринимает все. Понимает, что ничем не может помочь и чувствует вину. Шинджуро с отвращением смотрит на собственные руки. И тут он постарался. Горько усмехается. Защитил, называется. Но куда тяжелее предстать перед Кеджуро. Как он воспримет новость? Что будет делать? Точно ли он держится или после восстановления памяти что-то произошло? Шинджуро открывает седзи без стука. Кеджуо лежит на татами, раскинув руки в сторону и уставившись в потолок. Кончик уха немного дергается, выдавая хоть какую-то реакцию организма. Совсем чахнет без своей подружки. Кеджуро выполнял данное Каори обещание – был рядом столько, сколько позволяли обязанности, состояние девушки. Большую роль играло то, что видеться он мог с ней только по ночам. Все поместье Бабочки не получится переоборудовать под него, как родной дом. Оно обширное, где-нибудь, да солнечный луч может скользнуть по нему. Да и едва ли такая мысль могла прийти ему в голову. Кеджуро все время спал плохо. Его мучили кошмары. Кошмары, где он все же убил Каори. Стоило ему перешагнуть порог комнаты, как он подолгу вслушивался в мирное дыхание Мацуро. Она часто хмурилась во сне, кричала и звала близких. Иногда подрывалась на кровати, со стоном боли откидываясь обратно на подушку. Иногда он чувствовал запах влаги. Каори, отвернувшись лицом, старалась скрыть слезы бессилия и злости на саму себя и свое состояние, ведь она не могла ухаживать за дедушкой. В такие моменты у Кеджуро все замирало внутри. Он прижимал уши к затылку. Хвост беспокойно метался. Рука неуверенно касалась ее руки, напоминая о чужом присутствии. Каори отвечала не сразу. Проходило минут двадцать, прежде чем она поворачивала голову обратно и слабо ему улыбалась. Но даже такие моменты были важны Кеджуро. Шинджуро кашлянул, выдергивая сына из пелены мыслей. Отец оперся дверной косяк, ожидая, когда Кеджуро поднимается. Только тот совсем захандрил. Да будь оно все неладно! Шинджуро с кряхтением садится рядом с сыном. Горло сжимает фантомная сухость. Он знает способ, как унять ее. Но сейчас не до этого. Гораздо важнее состояние старшего сына. Шиджуро скребет трехдневную щетину и косится на Кеджуро. - Убуяшики мы разместим в поместье Бабочки, я тоже там буду, - произнес он спустя некоторое время. Непроизвольно уши Кеджуро дернулись, зрачки сузились. Он приподнимается на локтях. Долгим взглядом смотрит на отца. - Отец, а как же Сенджуро? – нерешительно спрашивает он, пока хвост мечется в волнении. - Вместе с нами, с тобой и со мной там будет. Уж одну то комнату мы затемнить сможем, - произносит Шинджуро. Но Кеджуро данная новость не радует. Он кивает и снова заваливается на пол, пустым взглядом смотря в потолок. Отец молча сидит рядом с сыном. Он не знает, как подобрать нужных слов, чтобы унять чужую боль. Сам горько усмехается. Вот именно, ч у ж у ю. А ведь это его родной сын. - Отец, я чуть не убил ее… - хрипло говорит Кеджуро, закрывая рукой глаза. Он ощущает прикосновение отцовской ладони. Она кажется такой большой. Совсем, как тогда, в детстве. Шинджуро старается не смотреть, как вздрагивают сильные плечи сына. Неуклюже его поглаживает по косматой голове, неосторожно задевая уши. Черт бы побрал этого ублюдка Мудзана! Привычная ярость расползалась раскаленной лавой по венам, оседала пылающим в душе костром ненависти. Вот только удушающий дым сжимал легкие, не давая свободно вдохнуть. Держал в тисках грудную клетку, заставляя сердце биться тревожной птицей. - Кеджуро, это не твоя вина… - начал Шинджуро, судорожно соображая, что сказать. – Мы обязательно справимся с этим. Кеджуро шумно выдыхает. Руки не убирает. Зато плечи больше не содрогаются. Вскоре его дыхание выравнивается. Взгляд спокойный и уверенный, как обычно. Интересно, а сколько раз вот таким разбитым он выглядел? Кто его утешал тогда? Шинджуро прекрасно знал ответ. Где-то в глубине души шевельнулась совесть. Пожалуй, нужно быть поласковей с невесткой. - Отец, спасибо тебе! – громко заявляет Кеджуро, принимая привычное сидячее положение и скрещивая руки на груди. Шинджуро ерошит его волосы и садится напротив. До чего же он славный малый, ну и как его не любить? ***** Кеджуро снова сидит в палате Каори. Бледный лунный свет слабо скользит сквозь неплотно закрытую шторку по ее мирно спящему лицу. На душе ощущается тоскливая пустота. Ему хочется по привычной демоническо-кошачьей привычке прижаться к ней и уткнуться носом в шею. Только сейчас Кеджуро останавливало ясное человеческое сознание и страх прикоснуться к ней после того, как сам пытался ее убить. Кеджуро смотрит на руки с удлиненными когтями. Он просил Сенджуро помочь состричь их, но с помощью регенерации они отрастали моментально. Это удручало Кеджуро. Сам того не замечая, он все меньше касался Каори в те редкие моменты, пока не был занят истреблением демонов. Уже прошло две недели с того события. Демоны попрятались по логовам. Они не пытались нападать в открытую, как раньше. Не было новостей и о Мудзане. А ведь они уже так близко к тому, чтобы уничтожить главную напасть человечества…. Кеджуро вздрагивает. А что будет тогда с ним? Вдруг Шинобу не успеет изобрести противоядие? Такое вообще возможно? Или стоит примириться с тем, что после уничтожения демонов он тоже должен исчезнуть. Как ему тогда оставить Каори и Сенджуро? Что будет с отцом? В груди ощущалась какая-то непонятная тяжесть. Если в момент обращения в демона Кеджуро был готов умереть, то теперь он не был готов смириться с такой участью. Ведь отец снова вернулся в ряды охотников, Сенджуро скоро пойдет в школу, а Каори ответила ему взаимностью. И терять все то, о чем мечтал раньше, ему не хотелось. Но куда тяжелее оказалось принимать эту реальность. Его долг – истребить демонов и принести долгожданное спокойствие людям. Стоит выбросить из головы столь эгоистичные помыслы… - Кеджуро, - услышал он родной голос. Уши непроизвольно дернулись. Каори смотрела на него. Она пытается приподняться с кровати, но не чувствует его ладони, как обычно. Девушка снова поднимает взгляд, видя искаженное в муках лицо. Вот оно что. - Кеджуро, посмотри на меня, - просит его Каори, проклиная собственную немощность и недееспособность. - Я всего лишь прошу помочь мне взять сладкий картофель. Он наивно поворачивает лицо и уже готов оказать посильную помощь девушке. Каори прикладывает ладонь к его щеке, слегка поглаживая ее большим пальцем. - Мы все живы и должны продолжать это делать, как бы трудно нам не было. К тому же, несмотря на твое обличие, я рада тому, что ты стал демоном. Ведь ты всегда возвращаешься к нам живым, - Каори уткнулась лбом ему в плечо.- Мне знакомо твое отчаяние. Я боялась, что к тебе никогда не вернется память, я боялась вернуться к другим охотникам, боялась, что тебя могут убить. В тот момент я бы все равно выбрала быть с тобой до самого конца. Я не знаю, получится ли у Кочо сделать противоядие, уничтожим ли мы Мудзана или это сделает следующее поколение, но даже так, у нас есть шанс прожить эту жизнь достойно. Разве не твоя тяга к жизни помогла тебе остановить чудовищные последствия обращения? Ты справился в прошлый раз, справишься и на этот раз. Мы не дадим тебе совершить оплошность. Кеджуро шумно выдохнул и прикрыл глаза. Он аккуратно положил ладонь на ее спину и слегка провел вниз, ощущая каждый позвонок. Даже так ощущалось быстрое биение ее сердца. Разве это не настоящее благословенное чудо? - Спасибо тебе, Каори, - выдыхает он ей в макушку, чуть надавливая ладонью и привлекая к себе ближе. Сердечко девушки начинает трепетать от такого нежного момента. Сейчас тот самый долгожданный момент и… Кеджуро просто продолжает сидеть, уткнувшись ей носом в макушку. - Разве не в такие моменты целуют девушку? Вот когда ты был котом, то вообще не думал о таком, всегда и везде, - проворчала она. – Все всегда самой нужно делать. Каори попыталась выпрямиться, но давление ладони на спине лишь усилилось. Девушка запыхтела, стала извиваться, чтобы высвободиться из хватки, да куда там. Такое вообще никуда не годилось! Каори еще немного покряхтела и сдалась. Она прижалась к нему щекой, слегка потерлась и затихла, прикрывая глаза. В этих объятиях было так тепло и спокойно, а ранее сказанные ей самой же слова казались истинной правдой. - Кеджуро, а можно одну просьбу? – подала голос Каори. Кеджуро слегка ослабил объятия, чтобы она могла смотреть ему в лицо. Все же за это время ему удалось справиться со смущением после таких дерзких слов девушки. - Ты мог бы сходить к дедушке? Я слышала от Йоко, что он недавно пришел в себя. Она приходила к нам пару дней назад. Ей тяжело присматривать за нами днем вместе с ребенком, - на последних словах она смущенно отвела взгляд. - Обязательно, - произнес Кеджуро, беря ее лицо в ладони и приподнимая, чтобы запечатлеть легкий поцелуй. Каори сразу расплывается в довольной улыбке. Кеджуро проводит рукой по ее волосам и направляется к палате Темэя. Несмотря на поздний час по коридорам сновали медсестры и члены отряда какуши, продолжая круглосуточную заботу о пострадавших после массовой атаки демонов Мудзана. Количество ежедневных пациентов резко уменьшилось. Больше не было жестких и кровавых драк с демонами. Кеджуро постучался, выждал паузу, а после услышал скрипучее «входи». Эта больничная палата ничем не отличалась от комнаты Каори. Простые кровати, стоящие вдоль стен, но сейчас пустующие. Рядом тумбы с пустыми вазами. В одном из углов стояло несколько капельниц. Больше взгляду не за что было зацепиться. Кеджуро прошел к единственной угловой кровати, где находился Темэй. Глаз слепила непривычная белизна бинтов по всему телу. Сам старик утопал в подушке. Он казался таким тонким и серым, словно жизнь уже покинула тело. Лишь с помощью демонического слуха Кеджуро различал слабые вдохи и выдохи. - Как она там? – проскрипел Темэй. - Каори справилась, она идет на поправку, - ответил Кеджуро. Тело старика пришло в беспокойное движение, стоило узнать знакомый голос. - Значит, это правда, что к тебе вернулась память… Рад, - прошелестел Темэй. – Кеджуро, я больше не смогу защищать ее. Прошу, позаботься о Каори. - Жизни не пожалею, - пылко заверил Кеджуро, на что старик рассмеялся. - А вот ее побереги. Вам, молодым, только предстоит проживать эту жизнь. Твой отец уже все мне рассказал. Мы благословляем вас, - Темэй посмотрел в потолок. – Лучшего исхода я и желать для вас двоих не мог. Кеджуро, не трать время на размышления. Жизнь охотников скоротечна, проживи ее достойно. Каори всегда поймет тебя и будет на твоей стороне, такой уж она человек. - Вы тоже берегите себя, - произнес Кеджуро, чуть понижая голос. Если бы он только успел вовремя, то этого бы не произошло. - Опять винишь себя? – Темэй шумно выдохнул. - Но как…? – Кеджуро на краткий миг растерял всю уверенность. Кончики ушей слегка дрожали. – Да, вы правы. - Кеджуро, для охотников получать раны – это обычное дело. То, что мы все выжили в схватке с Первой Луной, твоя заслуга. Ты уберег мою семью от новой скорби, и мы все тебе бесконечно благодарны, - Темэй сухо откашлялся. Кеджуро протянул к нему руку, но Темэй остановил его и помотал головой. - Все нормально… Такое бывает иногда, - он устало вздохнул. – Прости, я бы хотел отдохнуть. Передай Каори, что все хорошо. Сенджуро хорошо мне помогает. Кеджуо кивнул. Некоторое время постоял, выжидая, не станет ли Темэю хуже. Только когда дыхание выравнялось, он покинул палату больного и направился обратно. Каори исправно боролась со сном, но периодически проваливалась в дрему. Как только скрипнула дверь, то девушка завозилась на подушке. Так не хотелось прерывать сладостное забытье. Усилием воли она открыла глаза и широко зевнула. - С ним все хорошо, медленно идет на поправку, - произнес Кеджуро, усаживаясь на стул рядом с кроватью. Каори что-то бессвязно ему ответила и сразу же погрузилась в сон, не замечая, как крепко сжимает его ладонь во сне. Кеджуро осторожно вынул ладонь и покинул пределы комнаты, чтобы вернуться к себе. Начинался рассвет.