Ты моя надежда. Ты из моих снов.

Мью Я зашёл в палату, которая больше напоминала спальню. Галф лежал на кровати и смотрел в окно. Глядя на него, мне пришла вдруг мысль, что я счастлив от того, что зашёл в палату к почти здоровому своему парню, а не в морг для опознания его тела. От этих мысляй мне захотелось его обнять крепко-крепко и отлупить сильно-сильно, чтобы запомнил надолго — мои нервы не железные. Как только я открыл двери, он повернул голову на меня, в его глазах было искреннее сожаление за свою выходку. Я подошёл к кровати и сел на стул возле неё. — Как ты себя чувствуешь? — совершено спокойным голосом спросил я его. Хоть и хотелось обнять как можно крепче, но мне надо его наказать за выходку, которую он выкинул, поэтому сдерживаю себя как могу. — Ты злишься на меня? Мью, прости меня, пожалуйста, — он произнёс тихим провинившейся голосом. Пытаясь заглянуть в мои глаза, которые я на него не поднимаю. И продолжаю сидеть и полностью его игнорировать. Пусть теперь он помучается как я. Эгоист! Мне хотелось, чтобы он хорошенько запомнил этот день и то, что я не собираюсь терпеть его такие номера, от которых стынет кровь в жилах. — Ну, любименький, прости своего не разумного малыша. А? Ну, прошу тебя, не злись на меня, — приподнимаясь с подушки он жалостливым голосом начал меня молить, пытаясь взять за руку. За эту мольбу и за глаза, полные сожаления, я готов был простить и зацеловать его с головы до пяток, но решил ещё немного помучить. Потому что теперь картина с его трюком будет постоянно стоять перед глазами, и я буду с ужасом вспоминать, что мог его потерять. — Мью, милый, я обещаю — больше никогда не сяду на байк! Честно-честно! — он взял меня за руку и посмотрел глазами с навернувшемся слезами. Перед его слезами, как бы не злился на него, я не могу устоять. Я хотел его уже обнять и простить, как в палату врывается с грохотом двери, от чего мы оба вздрагиваем, мужчина средних лет с бледным как мел лицом и смотрит на Галфа, а потом на меня. — Галф Канавут Трайпипаттанапонг, какого хрена, ты творишь? Тебе что, жить надоело? — я узнал в нём того мужчину, с которым видел Галфа в ресторане. Видно, он был просто в бешенстве. Ещё бы, я тоже был в таком же состоянии, только сейчас немного остыл. Но, думаю, его брат отыграется на нём за нас двоих. — Чёрт, ты своими выходками меня в могилу заведешь, -он нервно ходил по палате, ероша свою шевелюру, — я проклинаю тот день, когда ты пошёл в эту чёртову школу каскадёров.        Галф учился в школе каскадёров? Ого, а это уже интересно! Да ты, малыш, полон сюрпризов! Ладно, про это мы потом поговорим, — мысленно рассуждал Мью, смотря на нервного мужчину. Только сейчас он заметил, как они похожи, только Рон более мужественный, широкоплечий, а Галф более хрупкий, и у него более мягкие черты лица, чем у его брата. — Рон, прости я не знал, что так получится, — Галф говорил мягким голосом, глядя на него с извиняющимся лицом. — Галф, ты не знал? Ты же обещал мне, что будешь осторожен, и как после этого тебе верить? — продолжил он говорить уже более спокойным голосом. Видно, он, как и я, понимает, как бы он не злился на него, но он рад, что его брат жив и почти здоров. — Прости, — продолжал просить прощения, опустив свою голову, Галф. — Мью, проследи, пожалуйста, чтобы этот гонщик, твою мать, больше никогда даже глазом не смел посмотреть на всё, на чём два колеса! — обратился ко мне Рон, чему я был удивлён. Его брат знает обо мне, Будда, ещё одна загадка в шкатулку тайн Галфа. — Я серьёзно, Галф, тебе говорю! Не смей садиться на байк, я не хочу потерять ещё и тебя, ты меня услышал? — более спокойным голосом сказал он, подошёл к Галфу и обнял его. — Прости, что накричал на тебя, но я очень за тебя испугался. Ты ведь всё, что у меня осталось, прошу не делай безрассудных поступков, пожалуйста, — говорил он, обнимая Галфа, видно, как он любит своего брата. — Прости меня, Рон, что опять заставил тебя волноваться, я обещаю больше так не поступлю, — чуть не плача, отвечал Галф. — Хорошо, я верю тебе, —он поднялся, выпуская его из своих объятий, и обратился уже ко мне. — Мью, позаботься пожалуйста о нём, я вверяю его жизнь в твои руки, и, если он не сдержит своё обещание, разрешаю его отлупить, — при его словах вижу как округлились глаза у малыша, а я поспешил ответить Рону. — Обещаю позаботиться о нём, и такое больше не повторится, — я постарался вложить в слова всю серьёзность. Здесь Галф вспомнил, что мы с его братом так ещё официально и не представлены друг другу и поспешил это исправить. — Мью, познакомься, это мой старший брат — Рон Наронг Трайпипаттанапонг, — он повернул голову в мою сторону, представляя своего брата. Я сделал вай, поприветствовав старшего брата моего любимого. В палату вошёл доктор, он поздоровался с братом Галфа и, посмотрев какие-то бумаги, произнёс: — Ну, в принципе вы можете ехать домой: не считая легкого сотрясения и небольших ссадин у него ничего нет, руку подержать несколько дней в повязке, чтобы зажили сухожилия, — мы все этой новости очень обрадовались, но всё-таки я подумал — может, доктор спешит его выписывать. — Доктор Чаннаорг, может, стоит его оставить на ночь в больнице, вдруг ему станет хуже? — я очень волновался за малыша. — Не стоит его держать здесь, только будет хуже. Дома он быстрее пойдёт на поправку, если будет придерживаться моих предписаний, а если что-то будет беспокоить — позвоните мне, я как раз живу в вашем доме. — Ну, раз так, то мы поедем домой. — Вас отвезти? — предложил брат Галфа. — Не надо, Рон мы сами. Я и так оторвал тебя от дел, — сказал Галф голосом полным раскаяния. — Галф, ты — моё первостепенное дело, запомни это раз и навсегда. — Да, Рон, не надо, нас отвезёт Бум, — поддержал я своего любимого. — Ладно, тогда я поехал, — он подошёл к Галфу и обнял его на прощание. — Мью, если что — звони мне сразу, хорошо? — и протянул мне свою визитку. — Обязательно, Рон — пообещал я, взяв визитку. — Да, и Мью, зови меня братом. Хорошо? — улыбаясь, обратился ко мне Рон. — Хорошо, брат, — я был счастлив, что меня приняла семья Галфа, это грело душу. Он попрощался и вышел из палаты вместе с доктором. Я посмотрел на своего малыша и потрепал его по волосам. — Ну что, поедем тогда домой, мой проказник, — я был сейчас счастлив, что у него всё хорошо и мы едем домой. — Мью, ты простил меня? — посмотрел он на меня своими прекрасными глазами, перед которыми я никогда не мог устоять. — Ты же знаешь, я не могу долго на тебя злиться. — Обними меня, — я выполнил его просьбу и обнял его как самое ценное, что есть у меня. Пока мы обнимались в палату зашёл Бум с дорожной сумкой и очень злым выражением лица. Да, малыш, ты заслуживаешь сегодня эти эмоции от других, — подумал я, отпуская Галфа из своих объятий. — Бум, не злись на меня, прости, брат, — обратился Галф к Буму. — Галф, зараза, если бы не Мью! Знаю, он полезет защищать тебя, когда я начну тебя бить. А ему и так, благодаря тебе, сегодня досталось, — и, бросив сумку на кровать, направился к выходу и уже у двери произнёс: — Жду вас в машине, — и вышел из палаты, хлопнув дверью. Мы оба дернулись от громкого звука. — Да, Галф, вляпался ты по самые уши. Разозлил ты Бума не на шутку. — Вижу, но я потом выпрошу у него прощение, — сказав это, Галф повернулся ко мне и, глядя в мои глаза, сказал, — знаешь, когда я увидел твои глаза тогда в машине, моё сердце так заныло от той боли, что я увидел в них. И я обещаю, что никогда не сделаю тебе больно, потому что не хочу снова видеть боль в твоих глазах, — произнося обещание, он положил свои ладони на моё лицо и притянул к себе, накрывая мои губы своими. Это был поцелуй-обещание и просьба простить. И я сдался окончательно в его власть. Но всё-таки решил ему сказать о своих переживаниях. — Я очень испугался, когда ты решил проехать под колёсами этого прицепа! Обещай, что ты больше не будешь выделывать ничего подобного! Отныне думай, что ты делаешь, потому что если с тобой что-то случится — я не выживу без тебя, — я говорил ему это, глядя в его глаза, чтобы он почувствовал весь смысл сказанных слов. — Прости, я обещаю тебе — отныне буду думать в первую очередь о тебе. Я люблю тебя, — он обнял меня, прижимаясь всем своим телом, я в ответ обнял его. Я чувствовал, как бьётся его сердце и был счастлив слышать этот звук. — Давай я помогу тебе одеться. — Я сам, — начал вредничать Галф. — Ага, сам, с больной рукой. Прекрати вредничать, когда я тебя раздеваю, ты вроде не сопротивляешься, — от моих слов у него покраснели его ушки и он перестал возражать, позволив мне его одеть. — Так, значит, школа каскадёров. Почему? — спросил я, натягивая на него футболку. Он помолчал, но потом всё-таки сказал. — После гибели моих родителей у меня появилось много фобий, и чтобы с ними справиться, я искал способ. Школа каскадёров — один из способов, вот и всё. — Самый безрассудный, я думаю. — Возможно, но тогда я думал иначе. — У тебя были серьёзные травмы? — Да, один раз. Я участвовал в ночных городских гонках, и один кретин меня подрезал, — он рассказывал, а я удивлялся — каким он может быть безбашенным и безрассудным. Оно и понятно, у него не было рядом никого, кто мог его во время остановить и найти другой способ справиться со своими страхами. И сегодняшняя выходка тому подтверждение. Галф с моей помощью переоделся в вещи, которые принёс ему Бум и мы пошли к выходу. Я придерживал его за талию, потому что он немного прихрамывал, а воспользоваться коляской моему парню не позволяла его дурная в этой ситуации гордость. Поэтому мы медленно шли по коридору больницы по направлению к выходу. По пути мы обратили внимание, что вокруг засуетились врачи: они спешили к выходу, до которого мы уже дошли, и собирались покинуть наконец больницу. Мы вышли на улицу и увидели, как ко входу прибыла скорая, из неё вынесли на каталке парня. Он был весь в крови, к его телу тянулись всякие провода и трубки. К нему-то и спешили врачи. Я помолился в очередной раз, что Галф уходит из этой больницы на своих двоих, пусть и слегка прихрамывая, но целый и невредимый. Почувствовав, как его рука больно вцепилась в мою, я сразу же обернулся на него, он был белый как мел и задыхался. Я испугался, предполагая, что врачи могли что-то пропустить и мы рано обрадовались, засыпал его вопросами: — Галф, что с тобой, где болит, можешь мне сказать? — я придерживал его обеими руками, потому что он начал оседать, и, казалось, сейчас потеряет сознания. К нам подбежал Бум, он схватил его руку и поставил моментально укол. Я был в полной растерянности. От укола Галфу стало лучше, но глаза он так и не открыл. — Мью, бери его на руки и неси в машину, — сказал мне Бум совершенно хладнокровным голосом, от которого я совсем не успокоился, но всё же решил сделать так, как он мне велел. Поднял на руки Галфа, который был ещё без сознания, как я подумал. — Тебе помочь? — предложил свою помощь Бум, но я отказался. Он помог мне усадить Галфа в машину, придерживая его, а я сел рядом с ним. Всё еще не понимая, что произошло, я поспешил спросить Бума, как только он сел за руль. — Бум, что с ним? — я устал от секретов на сегодня. — Он тебе, что, не говорил? — Бум с удивлением посмотрел на меня через переднее зеркало. — Нет, а что с ним, что-то серьёзное? — я начал уже волноваться, что Галф утаил от меня какую-то серьёзную болезнь. — У него гемофобия. Странно, почему он тебе об этом не сказал? Это уже не шутки. — Что может произойти если не поставить ему вовремя укол? — меня начинает накрывать ужас от осознания того, что он не сказал о таком важном. — У него может произойти сердечный приступ. Чёрт, чем он вообще думает? Мью, прошу, серьёзно возьмись за вправление его мозгов! У меня явно не хватает таланта это сделать, — он говорил, а у меня подступал ком тошноты от того, что могло произойти с ним, если бы Бума не оказалось рядом. Я мог его просто потерять от незнания, как ему помочь! От всех этих мыслей я начал закипать такой злостью, что готов разнести всё вокруг к чёртовой матери. Я сделал глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, потому что из опыта общения с Галфом, я понял, что гнев разуму не товарищ. Нужно выслушать его доводы, почему он не рассказал о своей фобии, тем более с такими серьёзными последствиями. Мы подъехали к дому, и я смог немного успокоиться. Бум помог мне вынести Галфа из машины, тот ещё спал, как выяснилось из слов Бума. На руках донес его до кровати, уложил и накрыл одеялом, а сам сел в кресло напротив и стал ждать, когда он проснется, и мы сможем серьёзно поговорить. На город уже опустились сумерки, когда я увидел как он, проснувшись, приподнялся на кровати и потянулся к выключателю на прикроватной тумбочке. Комнату сразу наполнил мягкий свет. Он заметил меня, на его выражении лица было удивление. — Что ты сидишь здесь в темноте? — в голосе Галфа слышны были нотки тревоги, вероятно, он не заметил на моём лице ни капли дружелюбия. Я не стал отвечать на его вопрос, а сразу задал встречный вопрос. — Галф, скажи мне, почему ты не сказал, что у тебя гемофобия да к тому-же с очень серьёзными последствиями? — мой голос звучал холодно, отчего я заметил в его глазах тревогу. Ещё бы её не было — он пообещал мне, что не причинит мне боль. И что в итоге? Не прошло и получаса, а я от его молчания чуть не свихнулся. — Прости, — он опустил свои глаза и голову. А я начинал закипать с новой силой. — Прости? Это всё, что ты можешь мне сказать в своё оправдание за молчание? — мои пальцы на руках стали дрожать от набирающей силу новой волны гнева. — Ты понимаешь, что могло произойти, если бы рядом не оказалось Бума? Ты совсем не понимаешь этого? Да я бы с ума сошёл от того, что ты умер на моих руках, а я не смог тебе ничем помочь, — я уже орал на него, вскочив с кресла. Он продолжал молчать и сидеть с поникшей головой, меня это ещё больше взбесило. — Посмотри мне в глаза и скажи хоть одно оправдание в пользу твоего молчания, — я стою возле его кровати и жду, когда он поднимет свою голову и посмотрит мне в лицо. Уже был готов схватить его за подбородок и насильно взглянуть в его глаза, но он сам поднимает свою голову, и я вижу, как по его щекам бегут слезы, но он всё так же продолжает молчать. От его вида мой гнев немного поутих, я понял, что лучше уйти, пока не наговорил ему кучу обидных слов, о которых потом обязательно пожалею. Я развернулся и вышел через балконную дверь в беседку, потом через сад спустился в свою квартиру. Как только я оказался у себя дома, то почувствовал, что мне нужно срочно выпить иначе я взорвусь. Налив себе коньяка, я выпил его залпом, не почувствовав даже обжигающей горечи, налил ещё и от злости швырнул бокал в стенку. Встретившись со стеной, он разлетелся на мелкие осколки. Решив, что лучше принять душ, чтобы успокоиться, я, раздеваясь на ходу, вошел в ванную, включил горячую воду и встал под обжигающие струи, которые били меня по коже. Горячий душ расслаблял меня, и я постепенно стал приходить в норму. После душа, поняв, что устал жутко и ничего не хочу, лёг в свою постель. В попытке уснуть, ворочался в кровати некоторое время, когда услышал как открылась дверь, и звук его босых ног приблизился к моей кровати. Я лежал к нему спиной и не видел его, но почувствовал как прогнулась кровать с краю. Он сидел какое-то время и молчал, а я ждал, когда он скажет хоть что-нибудь. — Мью, прости меня. Я действительно не прав, что не сказал тебе о своей фобии. Я всё время чего-то боялся. Я пять лет боялся к тебе подойти, я боюсь сделать что-то, отчего ты меня разлюбишь, боюсь показаться слабым в твоих глазах. Но я не сказал тебе по другой причине, я научился жить с этой фобией и стал про неё забывать. Я просто про неё забыл.— Я слушал его и понимал: мы всегда хотим выглядеть лучше в других глазах, но вся эта шелуха меркнет перед смертью любимого, поэтому я не посчитал это аргументом в его оправдание. — Ты понимаешь, что твоя забывчивость могла стоить тебе жизни? — Я понимаю, прости. — Прости? Галф, постав себя на моё место, тебе хватило бы одного прости? — я говорил с ним, не поворачиваясь к нему, потому что мог его сейчас простить, но он должен хорошо подумать, над тем, что он сделал. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Ушёл, — я почувствовал спиной всю боль, которую он испытал от моего короткого слова. Так оно и должно быть. Галф сидел ещё какое-то время, размышляя над чем-то, потом встал и пошёл в свою квартиру. Я чувствовал, как за ним тянулся шлейф отчаянья. Так нужно, успокаивал я себя, удерживая от желания побежать за ним, чтобы обнять, простить, успокоить.