Ты моя надежда. Ты из моих снов.

Мью. Я услышал как заурчал живот Галфа и подумал, что пора кормить моего малыша, да и я не против подкрепиться. — У тебя есть ещё какие-нибудь дела на сегодня в офисе? — обратился я к Галфу. — Ну, я сейчас работаю не в полную силу, поэтому могу уйти, когда только пожелаю, — ответил Галф, поднимая свою голову с его плеча. — Ну, если ты, работая не в полную силу, успел уже уволить несколько человек, представляю, что будет, если ты будешь работать в полную. — А я вот думаю, когда мы вместе начнём работать, выведем кампанию на новый уровень, и будем вне конкуренции. — А у тебя, смотрю, не планы, а планища, ты молодец, так и надо. Ладно, хватит болтать, пошли поедим, а то я тоже уже проголодался. Домой поедем или поедим в ресторанчике рядом? — Пошли в ресторанчик, у них подают прекрасную свининку с базиликом, — Галф погладил себя по животику, от чего тот стал ещё больше урчать. Я улыбнулся, а малыш как всегда слегка покраснел. Какой он всё-таки удивительный, его боится вся управляющая часть нашей компании, а рядом со мной постоянно краснеет, вот загадка, — подумал я, улыбаясь своему любимому. — Хорошо, тогда пошли, — вставая с дивана, я протянул ему руку, помогая подняться. Мы вышли из кабинета, и Галф сказал своему секретарю идти сегодня уже домой.Мы попрощались с ней и пошли к лифту. — А она красивая, — сказал я Галфу, стоя в лифте. — Ты что, положил глаз на мою секретаршу? — его взгляд был крайне возмущён и сердит сделанному его секретарю комплименту. Как я люблю его такой вид, он меня прям заводит, — подумал я, смотря на своего сердитого котика. — Что ты, все мои глаза лежат только на тебе и, — я наклонился к нему и шепнул на ушко, — на твоей очаровательной попке, — от моих слов его ушки покраснели. — Тогда зачем ты мне сказал про Ваниду? — А ты ревнуешь меня? — Значит, ты хотел проверить, буду ли я тебя ревновать? — Я люблю тебя дразнить, — я прижал Галфа к стенке лифта и поцеловал в губы, он ответил на поцелуй, но в процессе поцелуя он укусил меня за губу. Я ойкнул больше от неожиданности чем от боли, а Галф отстранился и посмотрев на меня всё с тем же сердитым взглядом сказал: — Запомни, ты мой и только мой, и не смей строить глазки кому-то, кроме меня, — я облизывал свою прокушенную до крови губу и улыбался. — Малыш, я в последнее время просто ослеп и вижу только тебя, — я притянул его к себе и чмокнул в губы, — но мне нравится, когда ты меня ревнуешь, меня это заводит, — и сделал ещё одну попытку его поцеловать, в этот раз была более удачную: Галф отвечал и не пытался укусить. Ух, он может быть даже кусачим, Будда, он великолепен! Я что, тащусь от того, что меня покусали? Наверное, я совсем поехал крышей, а с другой стороны, я давно уже не дружу с ней — как только рядом со мной появился этот чертёнок, но так же веселее жить. Вывод: будем веселиться дальше, — вёл я мысленный диалог, целуя своего чертёнка.       Створки лифта открылись, и мы отлипли друг от друга. Как только вышли из лифта на первый этаж, услышали, как нас зовет Тул. — Он что, нас караулил? — сказал я, поворачиваясь в сторону, откуда слышал голос Тула. — Суппасит, Галф вы куда пошли? — крикнул Тул и, догнав нас, вклинился между мной и Галфом, положив бесцеремонно свои руки на наши плечи. — Мы пошли в ресторан поесть. А ты почему ещё здесь, а не уехал домой? — спросил я. — Были ещё дела, выхожу, а тут вы. Ну что, тогда пошлите, отпразднуем наше знакомство, — Тул поворачивается в сторону Галфа и спрашивает его, — ты не против, куколка? — я заметил, как при слове куколка Галфа передёрнуло, но он сдерживается. — Пошли, конечно, я уже говорил, друзья Мью — мои друзья, — ответил Галф с натянутой улыбкой. — Ты — прелесть, куколка. Тогда пойдёмте, — сказал Тул, подталкивая нас к выходу. А я подумал: «Тул, ты играешь с огнём, называя его так!» — и тут мне стало интересно, что сделает Галф на такое обращение, не думаю, что он из тех, кто будет терпеть такое отношение к себе. Мы сели за столик, и каждый заказал свои любимые блюда, и ещё заказали небольшую бутылочку вина, чтобы выпить за знакомство. Тул, как всегда, щебетал, называя периодически Галфа куколкой, отчего, вижу, как тот начинает закипать. И тут Галф не выдержал, как я и думал, и обратился к Тулу. — Знаешь, Тул, мне недавно приносили сценарий, я его прочитал и подумал, что неплохо бы его снять, — Галф говорил совершенно спокойно, посматривая на Тула. — Так вот, я стал думать, кто бы мог сыграть главную роль этого фильма, — при его словах, вижу, Тул насторожил свои ушки и стал таким заинтересованным, а Галф продолжил нарезая свою свинину. — А вот увидел тебя, и подумал, что ты прекрасно справишься с этой ролью. Надо же, он предлагает моему другу главную роль, это странно — подумал я, проявив такую же, как и Тул сперва заинтересованность. — А ты можешь рассказать сюжет? Что это за жанр? — он уже мысленно потирал свои ладони в предвкушении получить новую роль, да ещё главную. — Да, конечно могу, слушай. Главный герой — он сильный, красивый, целеустремлённый парень, из не очень богатой семьи, но он мечтает стать успешным, и для этого делает всё возможное. Ну, в общем, не буду углубляться в сценарий, он добивается своего, и становится правой рукой вице-президента в одном банке. И вот, однажды, в банке была проверка, и обнаружилась большая недостача денег. Вице-президент, чтобы избежать наказания, вызывает главного героя к себе в кабинет, и предлагает взять всю вину на себя. Взамен он даст ему столько денег, что он до конца своей жизни сможет не работать и жить как ему захочется. А если он не согласиться, то его уволит и сделает так, что он не найдёт себе никогда работу. После долгих размышлений ему пришлось согласиться. И вот он попадает в тюрьму и его спасает от издевательств и побоев то, что он неплохо владел восточным единоборством. Не буду рассказывать, что было дальше, а вот конец послушай. Представь: темная прачечная, тишина, сыро, на полу лежит замученный с разодранным задом труп, — Галф закончил свой рассказ и продолжил спокойно есть свою свинину, а Тул с непонимающим лицом продолжил смотреть на него, словно ожидая чего-то ещё. — А чей это был труп? — наконец, не выдержав, спросил его. Галф с невозмутимым лицом нанизывает кусочек мяса и отправляет его себе в рот и, прожевав, спрашивает: — А я разве не сказал? — и пристально посмотрел на Тула. — Нет, так кто это был? — Галф накалывает очередной кусочек и, не донеся его до рта, глядит на Тула. А мне жуть как интересно за ними наблюдать, потому что я разгадал игру своего парня и уже еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. — Так это был труп главного героя, — сказав это, он положил мясо себе в рот. После недолгого зависания Тул ожил: — Ты серьёзно? — спросил его он с выражением лица полного шока, а Галф с непринуждённым лицом продолжал свою трапезу и на его вопрос лишь пожал плечами. Тул от недоумения медленно поворачивает свою голову в мою сторону и спрашивает: — Он серьёзно думает, что я буду сниматься в этом…? — его лицо было вишенкой на торте. Я тоже, как и Галф, пожал своими плечами, пытаясь не рассмеяться. — Тул, он начальник, он может тебя заставить это играть, — Тул опять поворачивается к Галфу, который с такой же невозмутимостью продолжает есть свое блюдо. — Галф, ты серьёзно видишь меня в этой роли? — видно, он был уже в охреневании от моего парня. — Не знаю, вижу я тебя в этой роли или нет, но если ты не прекратишь называть меня девчачьим прозвищами, то я тебе устрою Оскар за самую хорошую игру трупа с разодранным задом, — челюсть Тула отвисла, а я, не выдержав, начал просто ухахатываться, от того, как ловко мой малыш его поставил на место. Тул ещё какое-то время зависал, а потом выдал. — Вот я не знаю, я что, в прошлой жизни родину предал, что в этой мне такое счастье в одни руки привалило виде вашей парочки? — Уже Галф не выдержал и вместе со мной начал во всю смеяться. А Тул смотрел на нас как на больных. — Суппасит, ну ты себе и парня нашёл. Да вы же два сапога пара, мало мне на мою голову тебя было, так ещё и парень твой похлеще тебя. Ну вас, обиделся я, — надул свои губы и отвернулся лицом к окну. — Тул, ладно тебе дуться, ты сам виноват. Я терпеть не могу, когда мне девчачьи прозвища дают, — говорил Галф, продолжая смеяться, — Ну, хочешь, я попрошу сценариста Тони Джаа, он по-настоящему напишет сценарий специально для тебя? — Ага, где меня расчленили в конце, и куски моего трупа раскидают по всему Бангкоку, а мою задницу найдут где-нибудь на окраине города? Нет уж, как-нибудь проживу без этой роли, — от его предположения о будущей роли мы ещё больше посмеялись. Ну, а Тул долго не умеет дуться и начал смеяться вместе с нами. — Ладно, ты очень доходчиво мне объяснил, что не стоит тебя называть куколкой, — сказал Тул, обращаясь к Галфу, а тот, продолжая смеяться, качнул головой в знак согласия. Мы ещё какой-то время посидели, пообщались, уже не звучало обращение «куколка», а только по имени. Я был восторге, как ловко Галф показал Тулу, что он не потерпит такое обращение к себе, даже если он лучший друг его парня. Начались наши совместные съёмки, я каждый раз удивлялся игре Галфа и его способности так быстро погружаться в роль. Я стал замечать, как возле него стали крутиться девушки из стаффа, их влюблённые взгляды, бросаемые на моего парня, мне совершенно не нравились. Все вокруг им восхищались, а когда уже и парни стали бросать на него заинтересованные взгляды, я начал не на шутку закипать. И, как только у нас появлялась свободное время, тащил его, видя его ухмылку на лице, в его кабинет и, запирая двери на ключ, доказывал ему и себе, что он принадлежит только мне и никому другому. Такое продолжалось довольно часто, пока Галф, во время того, как мы, разнеженные после хорошего секса, отходили лёжа на одном диване, сказал. — Знаешь, я думаю, нам нужно на каком-нибудь этаже сделать комнату с кроватью. Там тебе будет удобнее доказывать себе, ну, и наверно, мне, как ты наверное считаешь, что я принадлежу только тебе. Кабинет для этого не очень подходит. — Ничего я не доказываю, как ты думаешь, просто ты так всегда выглядишь соблазнительно, вот я и не могу удержаться. А что по поводу комнаты — это неплохая идея, всё же рабочий кабинет должен оставаться рабочим. — Ну да, Мью, я становлюсь соблазнительным, когда ко мне кто-то подходит и уделяет мне внимания больше положенного. — Да, я признаю — я ревную, и как тебя не ревновать, когда все возле тебя слюни свои пускают! Так, глядишь, и затопят всю студию. — Мне, конечно, приятно, что ты меня ревнуешь, но зря: меня девушки совсем не интересуют. — Так возле тебя не только девушки крутятся, но и парни. — Ну, парни меня почти тоже не интересуют, — от его слов я приподнялся. — А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, что это значит — «почти»? — Ну, я не такой уж и невинный, и тоже человек с чувствами, и когда я находил очередную статью, о твоих любовных похождениях, жутко хотелось тебе отомстить, и прекратить все свои попытки сблизиться с тобой. И делал попытки забыть тебя. — И много этих попыток было? — меня сама мысль бесила, что кто-то мог лапать моего малыша. — Ну, смотри сам: то, что я умею целоваться, говорит о том, что попытки всё же были. Как я это умею, говорит — сколько я их делал, чтобы тебя забыть. А вот то, что я всё же достался тебе девственником, говорит о том, что все они провалились, — он говорил и видел, как в глазах напротив появился недобрый огонёк. Галфу, конечно, нравилось его провоцировать, но почему-то сейчас он хотел донести до него, что Мью всегда был в приоритете, и поспешил ему это сказать, — я давно понял, что больше пассив, чем актив, и мне не хотелось, чтобы кроме тебя кто-то другой обладал мной. И эта мысль всегда останавливала меня. Я всегда мечтал принадлежать душой и телом только тебе и никому больше. — Его слова ласкали внутреннего собственника, и Мью был безумно счастлив от мысли, что у Галфа ничего не получилось.        Да ты эгоистичный собственник, — говорил его внутренний голос, на что Мью ему отвечал, — да, я такой, смирись, — вёл он монолог со своим внутренним я. С любовью глядя на своего мальчика, он потянул Галфа на себя и, останавливаясь в пару сантиметров от его губ, вполголоса произнёс: — Отныне ты только мой. — А ты — мой, — ответил ему Галф, сокращая расстояние между их губ поцелуем, обещанием вечной любви. Мью и Галф — Бум, Галф, дома? — Да в библиотеке, — я уже направился в её сторону как услышал, — Мью, посмотри, чтобы этот книжный червь не свалился, если полезет на верхние полки, а то когда он начинает куда-то лезть, у него сразу обе ноги становятся левыми, — после его слов я поспешил в библиотеку, и что я вижу: он на стремянке, почти в метр от пола, тянется за книгой, которая стоит нигде иначе, а на самой верхней полке. И стремянка пошатывается. Я быстро к нему подхожу, как вдруг он начинает покачиваться и падать. Но я успеваю его поймать, и мы падаем на пол, потому что мой парень не легкая пушинка, особенно в полёте. Так и лежим: я на спине, Галф на мне, вцепился мне в грудь и уткнулся лицом в мою шею. Я поднимаю свои глаза и вижу: мы лежим в полуметре от бильярдного стола. — Это удачненько мы упали. — Галф поднимает свою голову смотрит с тревогой. — Ты не ушибся? — Нет, но упади мы чуть левее, и, думаю, кому-то больница сегодня была бы обеспечена.— Галф поднимает глаза в сторону стола и произносит: — Да уж, прости. — я подумал, что не стоит портить нам хорошее настроение этим удачным падением и предлагаю: — Может, сыграем? — Ты умеешь играть? — спросил Галф продолжая лежать на мне. У него сразу в голове возникла пошленькая идейка по поводу игры. — Немного, мы как-то играли с Тулом, но я не против, если ты меня подучишь, — я уже представил как Галф будет учить меня игре в бильярд, и от своих картинок в голове даже немного возбудился. — Хорошо, давай сыграем, — вставая с меня на ноги, он уже даже придумал условия для проигравшего, — может сделаем ставку? Я уже увидел как загорелись глаза этого извращенца, и по телу даже прошла волна возбуждения от предвкушении игры. Взявшись за предложенную руку Галфа, поднимаясь с пола, спросил: — Ты хочешь сделать ставку? — Ну так же интереснее. — От взгляда Галфа у меня дёрнулся член, предвкушаю итог этой игры, — Хорошо. Какая будет ставка? — спросил я, сглатывая слюну, потому что Галф подошёл в плотную и, расстёгивая верхние пуговицы моей рубашки, томным голосом говорит, слегка касаясь моих губ: — А ставка такая: если я проиграю, то ты — меня, а если, — он сделал паузу и, лизнув своим язычком мои губы, продолжил, — а если ты проиграешь, то я — тебя, согласен? — и продолжил медленно расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Обнажив мою грудь, он провел кончиками пальцев от основания шеи, вдоль груди, продолжая свой путь по прессу, его взгляд двигался вслед за пальцами. От этого действия у меня пересохло во рту, отчего облизал свои губы. — Знаешь, звучит заманчиво, — сказал я осипшим от накатившего возбуждения голосом, Да, малыш, ничего другого я от тебя не ожидал, — подумал я. Мне однажды приходилось быть в пасе, но из-за неопытности партнёра ничего хорошего из этого не вышло, и я понял, что никогда больше не буду под кем-то. По этой причине я слегка занервничал, потому что знал: моя игра в бильярд желала быть лучшего. — Что, боишься проиграть? — Галф заметил как Мью немного напрягся, и понял: «он боится довериться мне, ведь мой опыт в сексе всего несколько дней, поэтому могу навредить ему. Но я же не дурак, лезть туда, где опыта почти ноль, мне просто хотелось игру сделать немного острее и интереснее». — Тебе — нет, — ответил Мью после недолгого размышления, ему вдруг захотелось рискнуть и попробовать с ним, впервые решился довериться, но только ему, ведь не только Галф хотел принадлежать душой и телом, но и Мью тоже этого хотел. — Ну и отлично, так будет даже интереснее, — сказал Галф, обрадовавшись, что Мью решился довериться ему. Мью расплатится за свой проигрыш: Галф был на сто процентов уверен, что Мью ему проиграет, поэтому на выигрыш у него были свои планы. Галф собрал все шары в треугольную рамку и один шар положил неподалёку от пирамиды. Взял два кия из шкафа, один он протянул Мью. — В какую игру будем играть, выбирай: карамболь, снукер, пул, Кайса? — Галф перечислял виды игр, намеляя кончик кия, и Мью понял, что его песенка спета, потому что играл он только пул, и то пару раз с Тулом. — Пул, — сказал Мью как можно увереннее и, чтобы не показывать свою нервозность, стал так же натирать кончик своего кия. — Ну что же: пул — значит пул, тогда разбивай шары. Голос Галфа звучал с такой уверенностью, что моя жопка уже поежилась. Я наклонился, прицелился и ударил по шару, тот ударился о другие шары, и они раскатились в разные стороны по сукну. Мой удар был удачным, чему я был чертовски рад. Я продолжил игру под пристальным взглядом Галфа, он смотрел на меня словно на жертву, которой скоро надоест трепыхаться, и она сдастся на милость победителю. Но я всё же буду бороться до последнего, потому что на кон была поставлена моя задница, а она мне была дорога, хоть я уже и решил попробовать с ним. Следующий мой ход был неудачный, и в игру вступил Галф. Он четким прицелом профессионала ударил, и несколько разноцветных шаров разлетелись по нужным лузам. Галф обходил стол, выбирая удобный угол для следующего удара. Проходя мимо меня и приблизившись вплотную к моей спине, опаляя моё ухо своим дыханием, прошептал: — Не переживай, детка, я буду нежен с тобой, — от его голоса по моему телу пробежался табун мурашек, заставляя меня возбудиться. И мне уже безумно захотелось узнать: насколько он будет нежен, и меня окончательно развезло от его хлопка по моим ягодицам. Мне нравится такой Галф, такой альфа-самец. Было очень интересно увидеть ещё одну его сторону натуры: властного, игривого. Меня всегда удивляла его многоликость. Я следил за его великолепной игрой: кажется, он ни капли не напрягался во время неё. Прицеливаясь в очередной раз, он поднял на меня свои глаза, подмигнул и ударил, но промахнулся, и мне показалось, что он это сделал специально. Вот не знаю, рад ли я этому? Такое чувство, что он играет со мной, как с бабочкой, попавшей в сети, и, как хитрый паук, даёт мнимую свободу, лишь для того, чтобы крылья бабочки ещё больше запутывались в липкой паутине. Вот и я чувствую себя в этой игре этой бабочкой. Я не знал ещё точно, хочу я выиграть или проиграть, но всё же решил найти лучший угол для удара. И как только нашёл его, направил свой кий, предвкушая уже вкус победы, потому что нужно сделать всего два точных удара, и я выиграл. Но что меня заставило посмотреть на Галфа — я не знаю. Он стоял у стола, смотрел своим похотливым взглядом на меня. Он облизал свои губы, зажал нижнюю своими белыми зубками, и я понял: у меня никогда не получаится устоять перед таким его видом. Я чертыхнулся про себя, но всё же решил сосредоточиться на шаре, по которому собирался ударить. И, пытаясь выровнять свое дыхание, хотел уже ударить по нему, но моё возбуждение не дало сделать удар с такой силой, которой хотел. Что и требовалось доказать — я промахнулся. Поднимаясь, посмотрел на Галфа. Я думал увидеть в его глазах хоть капельку сожаления — ага, Мью, фантазируй больше, — проговорил мысленно, морально готовясь к проигрышу. Но неожиданно Галф бросает свой кий на стол и подходит ко мне. — Предлагаю ничью. — С чего это? — Я вижу ты не готов ещё. — С чего ты взял? — Ты хочешь сказать, что готов проиграть? — Тебе — да. Я готов попробовать. — Галф подходит ко мне ещё ближе, расстёгивает оставшиеся пуговицы на моей рубашке. Его ладони скользят от талии верх по груди, они ложатся на мои плечи и, снимая с них рубашку, продолжают свой путь по моим рукам. Рубашка белым облаком падает к моим ногам. — Мне нравится прикасаться к твоему телу, оно такое совершенное, прекрасное. Твои руки — я каждый раз таю в их крепком плену. Твои пальцы для меня как отдельное искусство. — слушая его слова, я таял и как заворожённый следил за его движениями. Он взял мою руку в свои и положил себе на тыльную сторону лица, продолжая говорить своим чарующим голосом, который дурманит голову. — Я люблю тонуть лицом в твоих ладонях, чувствуя твой запах, мне нравится ощущать твои пальцы на своём лице, когда я сплю, и они скользят по нему, словно изучают, — он поцеловал каждый мой палец, а я, словно под гипнозом, следил за его действиями. Галф взял один мой палец и просунул в свой ротик, обхватив его своими пухлыми губками. Я чуть не задохнулся от нахлынувшего возбуждения, и стон сорвался с моих губ. Он закрыл свои глаза от удовольствия, посасывая мой палец, погрузив его глубже до основания. Открыв свои глаза, он посмотрел в мои. Та буря эмоций и чувств, что плескалась в них захлестнула меня как волна, погружая в пучину его желания. — Да, я хочу быть твоим полностью, возьми меня, малыш, — прошептал я, сходя с ума от него. Он вынул мой палец из плена своих губ, проскальзывая языком до самого кончика, и приблизился к моему лицу, с явным намерением теперь взять в свой плен мои губы. — Пойдём в спальню или здесь? — прошептал Галф, прервав поцелуй, а я был настолько возбуждён, что не хотелось и минуты тратить на передвижение. — Здесь, — прохрипел я. — Останови меня, если ты поймёшь, что не готов. Не терпи, если это всё же не твоё. Я хочу чувствовать и видеть, что ты наслаждаешься. Хорошо? — прошептал Галф, глядя в мои глаза, ожидая моего ответа. — Хорошо, — ответил я. Губ Галфа коснулась легкая улыбка, перед тем как он пленил мои губы своими. Его воинственный поцелуй лишил меня последних здравых мыслей, и лишь одна блуждала в моей голове, — Да, я хочу принадлежать ему полностью. Целуя меня, он поймал мой язык своими губами и начал посасывать его. Будда, я не думал, что это так крышесносно — я вспомнил наш поцелуй в лифте, когда я делал тоже самое Галфу. Не прерывая поцелуй, он расстёгивал мой ремень и молнию на брюках. Его поцелуи опустились на мою шею, оставляя на ней следы своих укусов, следующими его жертвами стали мои плечи. Небольшая боль предавала остроту, заводя меня ещё больше. Когда он наконец добрался до пояса моих брюк, он стоял передо мной на коленях. Я опустил свои глаза вниз и увидел его похотливый взгляд на мой член, который он освободил одним движением рук, стянув с меня брюки вместе с боксерами. Облизнул сначала свои губы, а потом и мою головку, отчего моё тело словно пронзил ток, заставляя уцепиться обеими руками за край стола, потому как мои ноги подкосились от такого зрелища. Лаская мой член своим языком и губами, он наслаждался каждым своим движением, прикрыв глаза от удовольствия. Меня всегда уносит с этой планеты, когда он прикасается ко мне, когда жаждет, как и я, доставить удовольствие. Я каждый раз умираю в его нежных руках, которые ласкают с упоением моё тело. Я никогда не знал, что занимаясь любовью с истинно любимым человеком, можно получить такой огромный спектр чувств и красок. Я словно заново родился рядом с ним, и словно заново познаю мир, мир, где он рядом и я тону в его ласке. Галф. Я был счастлив услышать от него, что он мне доверяет и готов попробовать отдаться мне, но я не хотел своей неопытностью испортить доверие и момент. Я знал, что он будет терпеть, даже если у меня ничего не получиться, но мне не нужны такие жертвы. Придёт момент, когда я смогу это сделать с большей уверенностью. И, тем более, игра была нечестной, я знал, что он не умеет играть в бильярд, поэтому не воспользуюсь этим шансом. К тому же я чувствовал его сомнения, а я хочу, чтобы он искренне это хотел, а не потому, что проиграл изначально не в честной игре. Я решил доставить ему удовольствие за его доверие мне, за то, что он любит меня, а я его.