Ты моя надежда. Ты из моих снов.

Галф Я долго не мог уснуть, думая на тем, что сегодня произошло, и как объяснить Мью, что глупо подозревать меня в измене. — Боже, я одиннадцать лет шёл к своей мечте — быть рядом с ним, и что в итоге: он спустя три дня, как мы вместе, он заподозрил меня в неверности. Как такое может быть? — все эти мысли не давали мне спать. Конечно, я его понимал, почему он так поступал, но если смотреть на эту ситуацию моими глазами, то до боли в сердце обидно, что в его голове появилась такая мысль. Ворочаясь на кровати, я понимал, что просто так не прощу ему его глупую ревность. Проворочавшись до утра решил бросить бесконечные попытки уснуть, лучше поехать к брату и заняться делом, чем пытаться понять и простить этого придурка. Поэтому встал, решил сходить в свою комнату за вещами. Когда зашёл в неё — посмотрел на свою кровать, на которой спал Мью. При виде него сердце защемило от несправедливости, от которой на глазах начали наворачиваться слёзы, и, чтобы не разреветься, я быстро зашёл в гардеробную. Взяв необходимые вещи и утирая слёзы, которые всё равно вырвались на свободу, не глядя в сторону кровати, вышел из комнаты. Было девять часов утра, когда я зашёл в офис своего брата. Как только он меня увидел, то выражение его лица стало тревожным, вероятно, выглядел я не очень хорошо. Он встал и поспешил ко мне, заваливая, как всегда, вопросами. А мне стало стыдно, что из-за меня он опять тревожиться. — Галф, милый, что с тобой, у тебя что-то случилось? — спрашивал он меня, держа за плечи и пристально глядя в глаза, как бы пытаясь прочитать причину моего состояния. А я, не выдержав такого внимания брата, разревелся, уткнувшись в его плечо. Прижимая меня к себе и гладя по спине, он говорил утешительные слова, пытаясь успокоить. Как только я успокоился, он усадил меня на диван и, сев передо мной на корточки, стал расспрашивать, вытирая большими пальцами последние слёзы, размазывая их по щекам. — Ну, теперь рассказывай. Что случилось? — спросил брат, продолжая меня успокаивать, взяв мои руки в свои и терпеливо ожидая ответа. — Мью вчера меня с тобой увидел в ресторане и, — сделав паузу и шмыгнув носом, я попытался собраться. — И что из этого? — с удивлением на лице он продолжал меня расспрашивать, не понимая причину всей ситуации. — Он подумал, что мы любовники. — Серьёзно? И вы поругались? — Нет, мы не ругались. — А что тогда? — Он вместо того, чтобы вчера поговорить со мной и прояснить все недоразумения, предпочёл пойти и напиться в стельку. — Подожди, откуда ты знаешь, что он напился? Ты видел его вчера? — Да, видел, он в пьяном состоянии пришёл ко мне. — И он рассказал тебе о причине своего поведения? — Нет, он был в таком состоянии, что не то что говорить, он ходил еле-еле. Я его с горем пополам до кровати дотащил. — Вы утром поговорили о сложившимся недоразумении? — Нет, я ушёл из дома ещё до того, как он проснулся, не хочу его видеть. — Тогда откуда ты узнал причину, по которой он напился? Я рассказал ему всё, что вчера произошло, и выслушав меня, он сказал: — Галф, в каждой паре когда-нибудь происходит недопонимания, но нужно уметь говорить друг с другом, чтобы разрушить все возникшие сомнения между вами. И, конечно, Мью в этой ситуации не очень разумно поступил. Но прости его, ведь ты его так любишь. — И что теперь — из-за того, что я его люблю должен просто так прощать все его глупости? — меня жуть как разозлила фраза о прощении. Он погладил меня по голове, как бы успокаивая моё возмущение. — Нет, конечно, малыш, твоя любовь — не повод всё прощать, это и не нужно. Просто в вашей паре должен быть хоть один разумный, и неважно, кто старше. Порой, наш жизненный опыт, а подчастую он бывает не очень хороший, заставляет нас предпринимать ошибочное решение. И в вашей паре именно тебе придётся всё наладить, как человеку без опыта в любовных делах, а значит с чистой душой и разумом. Так что не расстраивайся, всё у вас будет хорошо. — Ты думаешь? — Конечно, по другому никак, — Рон обнял меня, постукивая его слегка по спине, как бы подбадривая. — Хорошо, буду надеяться, что оно так и будет. Но я всё равно его проучу, пусть теперь он за мной побегает, — говоря это, я положил свою голову на плечо брата. Он засмеялся и потрепал по моей голове: — Какой же ты у меня ещё ребёнок. — Ну и пусть, — пробубнил я, уткнувшись в плечо брата своим лбом. — Ребёнок, ты из-за всего этого ещё наверное не ел? — Н-у-у, — отвечая, я поднял голову с плеча брата, посмотрев на него. — Понятно, пошли есть, только не вздумай мне возражать. — Не буду, — успокоившись, я понял, какой голодный, поэтому был не против поесть. Во время еды мы разговаривали о моем возвращении, хотя Рон говорил, что стоит повременить и решить сначала мои личные дела. Но я хотел заняться ими как можно скорее, чтобы не думать о Мью, которого решил сегодня проучить. — Хорошо, раз ты рвёшься в бой, ладно. Я вчера отдал твоё портфолио в рекламный отдел для ознакомления, и мне сказали, что есть несколько реклам, для которых ты очень хорошо подходишь. Так что завтра можно попробовать сделать твою фотосессию и показать их рекламодателям, и я думаю они будут довольны. — Это здорово, я приложу все усилия, —я был безумно рад, что постепенно мелкими шажками иду обратно, в тот мир, которым просто дышал, и так мечтал вернуться. И сейчас благодаря, конечно, моему неразумному, и к тому же ещё и алкоголику, мужчине, которого, конечно, сколько бы не злился, всё равно не перестану любить. Мью Проснулся я от дикой головной боли, пытаясь вспомнить причину, по которой так нажрался вчера. Напряг свои извилины, отчего стало ещё хуже, нужно хотя бы осмотреться, чтобы в первую очередь понять, где находится моё тело, так как мозг был ещё в отключки и помогать соображать отказывался. Приподнялся на локтях, поднимая свою больную голову, и, найдя спиной опору, сделал попытку открыть глаза, которые не хотели этого делать, по причине яркого света, который бил прямо в них из окна, как я подумал. Но, посидев немного в таком положении, я сделал ещё одну попытку. На этот раз более удачную. Через пелену в глазах я пытался найти хотя бы одну знакомую вещь, которая сказала бы где я нахожусь. Чем дольше я осматривался, тем отчётливей становились объекты в комнате, в которой находился. Как только я понял, где нахожусь, моя память вихрем вернулась в больную голову, отчего первый мой вопрос к самому себе был: — Как я сюда попал и какого хрена здесь делаю? Начал постепенно вспоминать все события вчерашнего вечера. Вспомнил, как зашёл в первый попавшийся бар и сразу заказал бутылку виски, чтобы наверняка заглушить своё горе. И как я это делал, заливая в себя залпом бокал за бокалом, и когда понял, что дошёл до кондиции, заказал такси, чтобы ехать в дом своих родителей. Но так как мозг был в отключке из-за большого количества выпитого алкоголя, телом управляла душа, которая хотела туда, где ей было хорошо и уютно, то есть в квартиру Галфа. Мне стало стыдно, что в таком состоянии я завалился к нему. Продолжил осматривать комнату, в которой ещё вчера был так счастлив, а сегодня хочется умереть от стыда за свой поступок. Почему-то сегодня не было уверенности в том, что я правильно понял то, что вчера увидел, ведь это мог быть его родственник, брат например. — Вот я идиот, — от этого предположения я схватился за больную голову обеими руками, — точно, брат, как я мог забыть про брата? Почему не подумал об этом вчера? Вот реально бестолочь, как я мог поддаться своей глупой ревности, а не попытался выяснить вчера всё на месте? — на этот вопрос я не мог найти ответ, да и головная боль и сухость во рту не помогали, а только ухудшали моё состояние. — Так, ладно, хватит убиваться. Нужно всё исправлять, если это точно его брат вчера был. Для начало надо выпить воды, а то я сейчас сдохну. И вспомнил, что у Галфа на тумбочке всегда стоит графин с водой. Посмотрев в правую сторону, я обнаружил два стакана воды и лекарство. Догадка — кто это оставил для меня, ещё больше стало стыдно за своё поведение. Взял один стакан и выпил его залпом, отчего во рту стало не так сухо. Но нужно выпить лекарство, чтобы быстрее избавиться от этой головной боли. Потянувшись за блистером с таблетками, я заметил записку. Взяв её в руки, попытался прочесть, но буквы расплывались, поэтому я быстро проглотил лекарство. Посидел какое-то время с закрытыми глазами, ожидая, когда хоть чуть-чуть полегчает. Как только немного отпустила головная боль, я попытался ещё раз прочесть записку, было уже получше, буквы складывались в слова. ПРИДУРОК, ЭТО БЫЛ МОЙ РОДНОЙ БРАТ! ТЫ СДЕЛАЛ НЕПРАВИЛЬНОЕ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ. Я ОГОРЧЁН. ГАЛФ — Откуда он знает, почему я вчера напился? Я, что, ещё ему что-то говорил вчера по пьяни? Точно, не мог. Тогда откуда? Ладно, чего гадать, надо разбираться, — размышлял я, держа его записку в руке. Как только я это прочёл, первая моя мысль была — он прав, я придурок. Стал себя корить за то, что посмотрел на ситуацию через призму бывших отношений, ведь знал и понимал, что он — другой, но всё равно поддался первым эмоциям, которые привели к этому результату. — Господи, что я наделал? Сам, своими руками разрушил самое лучшее и светлое в своей дерьмовой жизни, — проклиная свою дурную ревность, я схватился руками за волосы, пытаясь вырвать их из своей дурной головы. И тут слышу свой внутренний голос: — Ну, и чего ты рвёшь волосы, думаешь, поможет? Исправляй, пока не поздно то, что натворил, — а он ведь прав, что тут рвать волосы, нужно исправлять. Я принял решение, что буду вымаливать у него прощение, пока он не простит меня, и неважно сколько для этого понадобится времени. Встав с кровати, пошатываясь, потому держась за стенки, я направился в ванную комнату Галфа, думая над тем, что прежде, чем просить прощения нужно привести себя в нормальный вид. Стоя под душем, чувствую, как постепенно прихожу в более адекватное состояние. В голове немного прояснилась, что позволило мне сразу начать придумывать план, как просить прощения у его милого мальчика, которого так обидел своим подозрением. После всех процедур зашёл в гардеробную, чтобы найти себе комплект одежды, из тех, которые вчера принёс. Одевшись, вышел из комнаты, чтобы найти Галфа, но наткнулся на того, кого не хотел сейчас видеть. — Суппасит, ну и сволочь ты хорошая, — начал сразу с нападения Бум, подойдя ко мне ближе. И, казалось, он мне сейчас врежет, я, в принципе, был бы не против, как говорится — заслужил. — Бум, я понял, что не прав, но хочу всё исправить. Ты не мог бы сказать, где Галф? Я хочу всё исправить и попросить у него прощения, — я говорил со всей искренностью, чтобы он мне поверил, что я сожалею о сделанном. — Не знаю, он ушёл рано утром, — он продолжал говорить, глядя на меня с презрением, — вот я не понимаю, что он в тебе нашёл? Ты постоянно своими выходками заставляешь его плакать. — Плакать? Он вчера плакал? — мне стало больно от его слов, от осознаний — какая я всё-таки сволочь, что заставил малыша проливать свои слёзы из-за моей выходки, из-за того, кто не достоин ни одной его слезинки. — Плакал? Да у него была просто истерика, потому что ему было очень плохо, и он не понимал, за что ты так с ним поступил. И, если честно, я бы тебе сейчас хорошенько врезал за каждую его слезу, — он уже схватил меня за грудки и сжал кулак, и я был готов получить удар, как он оттолкнул меня со словами, — но я не буду тебя бить, так как обещал Галфу тебя не трогать. Но если ты ещё раз заставишь его плакать, я уже не буду слушать его, и накостыляю тебе по полной, — закончив мне угрожать, он развернулся и пошёл в сторону коридора. Но я его окликнул, потому что мне нужно знать, откуда Галф узнал обо всем. Как-то мне не очень вериться, что вчера я был способен что-то ему сказать. — Бум, как Галф узнал про всё? — он остановился и повернулся ко мне, на лице всё ещё было выражения полного презрения. — Суппасит, а вот это тебя не касается. Тебя должно сейчас волновать — как ты это дерьмо разруливать будешь. Потому что Галф был очень зол на тебя, и это не мудрено: ты же умудрился девственника, которого знаешь три дня, заподозрить в измене. Такого кретина как ты ещё поискать надо, — сказав это, он развернулся и ушёл, оставляя меня с моими мыслями.        — Что ж, он прав, и не поспоришь, — сказал сам себе, решая вернуться в комнату Галфа. Я зашёл в его комнату, размышляя над словами Бума. Как же они похожи с Галфом своей прямолинейностью, но оно и лучше: такие люди скажут тебе в лицо всё, что они о тебе думают. Почему я об этом не подумал вчера? Спросил бы Галфа, и он точно сказал бы всю правду. Ладно, что сделал — то сделал, нужно исправлять всё и как можно быстрее. Взял свои брюки, которые аккуратно висели на спинке стула, я вытащил телефон и, бросив брюки в сторону, поспешил включить его. На экране высветились пропущенные звонки от Тула, моего менеджера и от Галфа. Так же нашёл сообщение от него и нажал пальцем на самое первое из всех. Когда я его прочёл, то понял — прочитай я его вчера, всего этого не было бы. В своей голове внёс ещё одно правило касательно Галфа — как бы плохо между нами не было, всегда читай его сообщения! Потому что они могут быть твоим спасательным кругом в данную минуту. Запомнив это правило, нажал на заветный номер и приложил телефон к уху, ожидая услышать его голос, но, прослушав гудки до голосовой почты, сбросил дозвон. — Ну что ж, это ожидаемо, но я не сдамся, — я открыл сообщения на телефоне и написал.        От Мью: Прости меня, давай встретимся и поговорим, прошу тебя. Отправил и стал ждать смену цвета значка с замиранием сердца. Прошла минута, потом вторая, третья, а я продолжал ждать, и, когда на пятой минуте значок стал синим, готов был прыгать до потолка, но ответа не последовало. И пусть, главное — прочитал. Понял сейчас одно, что на мои звонки он отвечать не будет, поэтому отправил ещё одно сообщение.        От Мью: Милый, я не хочу молить о твоём прощении в сообщениях, хочу делать это держа тебя за руки и глядя в твои глаза. Он прочитал моё сообщение, но не ответил, но это не страшно, главное — он их читает. Подумал и отправился в свою квартиру, так как через тридцать минут мой менеджер приедет за мной. Гримёрам своим видом я задал работёнки — привести в божеский вид мою опухшую физиономию. Пока меня гримировали, я думал над тем, как попросить прощения у своего милого мальчика. При воспоминании о нём перед глазами вставал его образ с заплаканным лицом, держащий в руках телефон в ожидании моего звонка. Но бездушный предмет не издавал ни звука, отчего по его милому лицу бежали дорожки из слёз. От этого вида хотелось врезать себе оплеуху, и я вспоминал его вчерашние сообщения, от которых ненавидел себя ещё больше. Во время съёмки никак не выходило войти в роль, отчего злился на себя ещё больше. — Мью, что с тобой? Соберись давай. Мы что, до ночи будем этот эпизод снимать? — даже режиссёр злился на мой непрофессионализм. Я приказал себе собраться. — Не будь вечной размазнёй, докажи, что ты можешь, всё держать под контролем, и докажи Галфу, что отныне ты будешь лучшей версией себя, — приободряя себя, я воспрял духом, и мы наконец отсняли эпизод, на что режиссёр поблагодарил всех и дал нам часовой перерыв, который был так мне сейчас необходим. Есть не очень хотелось, потому я ковырял еду, принесённую на площадку. Я перебирал палочками овощи в своём контейнере, погружённый в свои мысли. Даже не слышал как меня кто-то зовёт, и, подняв глаза, увидел Тула, который сидел напротив. — Эй, ты где летаешь? Я тебя уже десять минут не могу дозваться. — А, Тул, привет. Чего хотел? — спросил я его, опустив свою голову на ненавистный обед. — Чего хотел? Что вчера случилось, что ты как ошпаренный умчался? Я молча продолжал ковырять свой обед, мне не очень хотелось говорить, что со мной, но зная Тула — этот просто так не отстанет, пока не узнает всю правду. — Вчера ты порхал как бабочка, а сегодня у тебя такой вид, будто у тебя Чоппера украли. — Да если бы его украли, то через день вернули бы, с доплатой, чтобы мы его забрали назад, — да, уж лучше это, чем то, что я вчера натворил, — пробежала мысль в голове. — Я вот про твою ненормальную собаку слышать не хочу. Что хозяин, что собака — два сапога пара. Давай, колись, в чем дело, и хватит сидеть здесь с взглядом побитой собаки, — не унимался Тул со своими расспросами. — Слушай, Тул, как ты думаешь, я похож на идиота? — задавая этот вопрос, я посмотрел на него. — Неужто прозрел, или кто добрый подсказал? — Тул видел, что Мью мучает что-то и не хило так, но решил не заострять внимание и разрядить обстановку шутками. — Тул, я серьёзно пытаюсь с тобой поговорить, а ты! Ну тебя, — обиделся я на него и продолжил ковырять свой обед, который давно уже остыл и был совсем не съедобный. — Ладно, ладно, прости. Так, что случилось, говори наконец то, а там посмотрим, может горю твоему можно помочь, и оно не такое смертельное, как твоё лицо, — сказал Тул, пытаясь сгладить обстановку. Подумав, я решил ему всё рассказать, может он подскажет чем-то дельным в этой ситуации. — Ну, в общем, вчера, когда мы с тобой обедали, я увидел в этом ресторане своего парня с каким-то мужиком, — мне было больно вспоминать свою глупость, последствия которой ещё не знаю. — И что, ты сразу подумал, что это его любовник? Вместо того, чтобы подойти и спросить — кто это? Как я могу уже догадаться из начала твоего повествования. — Да, — я опустил голову, потому как мне было тошно самому за своё глупое поведения. — Понятно. И вы поссорились? — продолжал свой допрос Тул. — Нет, мы со вчерашнего утра ещё не виделись. — Тогда ты не знаешь, кто это был? — Знаю. — И кто он? Слушай, ты можешь всё нормально рассказать, чтобы я из тебя как из тюбика не выдавливал всю информацию? — начал злиться на меня Тул. — Его старший брат, — ответил я на его тираду. — Круто. Ну, что я могу тебе дружище сказать, поднасрали, конечно, тебе твои бывшие. Так что не буду тебе говорить, что ты кретин, ты и сам прекрасно об этом информирован. И ты, наверно, сделал продолжение этой истории самым прекрасным образом. То есть, по отработанной схеме, нажрался в каком-нибудь первом попавшимся баре, как всегда, в зюзю. Верно, я точно понял тебя, ничего не перепутал? — его слова продолжали резать меня без ножа своей правдой. Вот обратная сторона братской дружбы, эта сволочь знает тебя как облупленного, а с другой стороны — не надо лишнего говорить, и так всё знает. Вот не знаю радоваться этому или огорчаться. Я качнул головой, соглашаясь с его словами. — И хуже всего то, что я в таком виде припёрся к нему. — Ну ты, блин…— стукнул себя ладошкой по лбу Тул. — Идиот — точно ты сказал. Ладно, и что ты планируешь делать? — Как — что? Вымаливать у него прощение, а что мне ещё остаётся делать, — всё-таки отодвинул в сторону замученный ковырянием обед, не попробовав и ложки. От всего этого еда не лезет в горло. А Тул продолжал свой допрос, пристально следя за мной. Чувствую себя букашкой под лупой. — Подожди, если вы не разговаривали, откуда ты узнал, что это его брат? — Вот видишь, даже у тебя возник такой вопрос. Я тоже задался этим вопросом, когда прочёл его записку утром. Сначала подумал, что вчера, когда пришёл, наговорил ему всякой глупости, но ты же знаешь, когда я пьян до такой степени, то неспособен на длинный диалог. Поэтому вряд ли он об этом узнал от меня. — Да уж, загадка. Слушай, а твой парень, случайно не шаман? — Бред не неси. Честно, меня сейчас мало волнует — кто он, меня волнует — как с ним помирится, он динамит мои звонки и сообщения. — Ну как — как, по отработанной схеме: цветы и стоять на коленях, молить о прощении. Что ты ещё можешь придумать? — Да, невелик у тебя выбор, такое и я мог придумать. — Ну, если ты такой умный, хотя я уже начинаю сомневаться в твоих умственных способностях. — Слушай, без тебя тошно. Ты тут ещё со своими шуточками, — я уже разозлился на него и готов был врезать ему, но сдерживался — всё же этот гад прав. — Ну ладно тебе, кто тебе скажет правду, как не твой лучший друг. — Знаешь, по поводу сказать мне правду в лицо — в твоём полку прибыло. — О, надо же. И кто же это такой смелый, что решил открыть тебе глаза? — Это его друг, Тул, он живёт с ним, так вот, он переплюнул тебя в правдолюбии. — Так, друг, с которым он живёт? С этого момента поподробнее, — Тул сразу навострил свои уши, как любитель собирать сенсации по нашей компании. Но здесь его ждёт полный облом, что я поспешил ему озвучить. — Да нечего здесь говорить, они знакомы с рождения моего парня, так что они просто братья. И утихомирь свою фантазию. — Понятно, значит это он сказал тебе, что ты идиот? — Ты угадал. — Ничего удивительного, он защищает его от твоих выходок. Ладно, закончим эту лирику. Что ты планируешь делать? Может, тебе чем-то помочь, только попроси — я помогу. — Нет, Тул, спасибо. Я всё испортил, я всё и должен исправлять. Сначала попрошу прощения, а там посмотрим, буду действовать по обстоятельствам. Но точно сделаю всё возможное и невозможное, чтобы его вернуть. — Ну вот, вижу теперь своего целеустремлённого друга, способного океан переплыть для достижения своей цели. Удачи, дружище.