Восхитительный Агриче

— Братец Асиль просто лучший! — воскликнула Шарлотта, её голос, как порыв ветра, развеял напряжённость в воздухе. Ловкая, как кошка, девочка с легкостью спрыгнула с второго этажа, едва касаясь земли, и подскочила к пленнику, глазами выискивая всё, что можно было бы рассмотреть с нездоровым блеском. — Привет, Шарлотта, — кивнул ей Асиль, не скрывая лёгкой усмешки. — А ты одолжишь его мне… поиграть? — спросила она, поднимая взгляд и сморщив носик с почти невинным выражением, словно ничего такого и не просила. — Нет, — не раздумывая ответил Асиль. Шарлотта надулась, как воздушный шарик, и слабо отшатнулась от Касиса, не получившая того, что хотела. — Но если после меня он останется тебе интересен… и если отец даст разрешение, — предложила он. Девочка закивала, как старый китайский болванчик, а её взгляд на пленника становился всё более изучающим. Касис молча наблюдал за ней, в его глазах отражались одновременно ужас и глубокая ненависть. Ладно Асиль, но девочка? Он не мог поверить, что она такая же, как и он. — Если будешь так смотреть на мою сестру, я велю выколоть тебе глаза, — холодно предупредил его Асиль, его голос стал ледяным и опасным. Касис открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент раздался мягкий, словно плавленный мед, голос: — Асиль! — воскликнула женщина, которая появилась у лестниц. Её фигура, как из другого мира, буквально выделялась на фоне всего этого хаоса. Белоснежное платье, золотистые волосы, словно солнечные лучи, и большие голубые глаза, полные нежности. Она была так чиста и неимоверно красива, что Касис на мгновение залюбовался ею. Она казалась неотъемлемой частью этого мира, где не хватало только крыльев и нимба, чтобы стать ангелом. — Мама, — вежливо улыбнулся ей блондинистый молодой человек. Действительно, они были похожи как две капли воды, их сходство было просто поразительным. Женщина не спустилась, а словно лёгким порывом ветра перелетела все ступеньки, не касаясь ногами земли, и оказалась рядом с мужем и сыном. Рант даже не взглянул в её сторону, продолжая тихо переговариваться с помощником, будто её присутствие было для него чем-то обыденным. Касис не мог понять, как можно не обратить внимание на такую женщину. Его взгляд невольно тянулся к ней. Всё в её осанке, её походке, в лёгкости и грации было как нечто сверхъестественное. Асиль, с лёгким, почти нежным жестом, перехватил её руку — ладонь, столь утонченную, что, казалось, могла бы исчезнуть в его руке, и, склонившись, поцеловал её. Женщина улыбнулась в ответ, её взгляд стал ещё более сияющим, а затем она тронула его волосы, мягко потрепав. — Ты не ранен? — её голос был как бархат, мягкий и успокаивающий. — Кто из них может меня ранить? — с удивлением, почти искренним, ответил Асиль. На его самоуверенную реплику Касис лишь поморщился. Его внутреннее напряжение усилилось — этот тон, эта уверенность… Он всё ещё не мог поверить, что среди этих людей может быть хоть кто-то способный противостоять Асилю. Женщина резко обернулась к нему. Её глаза, полные ужаса, скользнули по израненному телу, отмечая каждый свежий порез и синяк. В её взгляде была та нежность и жалость, которых Касис не видел даже в глазах своей родной матери — и тем более не ожидал увидеть у жены Ранта Агриче. — Уведите его, — хладнокровно распорядился лорд, не отрывая взгляда от сына. — Заприте в темнице и никого, кроме Асиля, не пускайте. Двое стражников молча кивнули, схватили Касиса под руки и подняли на ноги. Колени, дрожа от боли после падения, словно снова раздробились в дрожащей агонии. Кровь и пот капали с его шрамов, но он не издал ни звука, лишь крепче сжал зубы, когда они потащили его прочь, в темный коридор, полный отголосков чужих шагов. *** — Я тебя ещё и с ним должен делить?! Асиль едва успел захлопнуть дверь, как оказался прижатым к стене. Деон хоть и не выше, но в этот момент казался куда более внушительным — вся его фигура исходила напряжением. — Я устал, — спокойно выдохнул блондин, скользнув ленивым взглядом по его лицу. — Это не ответ, — прошипел Деон. — Ты обещал, что всё твоё свободное время будет моим. — Ключевое слово — свободное, — сухо отозвался Асиль. — А у меня есть дела, Деон. И не все из них можно отложить ради твоих обид. Деон, разбалованный и капризный до безумия щенок, давно отрастил когти. И теперь слишком часто забывал, на чьём он поводке. — Лжец. — Ты сегодня со мной не ляжешь, — рявкнул Асиль с такой злостью, что воздух будто дрогнул. — Так что пошёл вон отсюда. — А ты попробуй выгони меня, — с насмешкой бросил Деон, не теряя дерзости. Он отступил на шаг, демонстративно медленный, нарочито вызывающий. Снял с плеч странный шарф, потом — через голову облегающую водолазку без рукавов, оставшись в тонкой майке. Когда он вытянул руки, ткань натянулась по телу, подчеркивая рельеф его мускулов — движение было слишком тщательно отрепетировано, чтобы быть случайным. — Пошёл вон, Деон, — повторил Асиль, теперь гораздо тише, но с такой угрозой, что воздух стал тяжёлым. — Нет, — ухмыльнулся тот, будто смакуя его ярость. Асиль застыл лишь на мгновение — словно пружина перед рывком. А потом бросился вперёд, сбив Деона в постель. Он оказался сверху и со всей точностью отмерил пощёчину — звонкую, унизительную, как удар по самолюбию. Не для боли — для напоминания. Сразу же после этого пальцы сжались на шее противника: уверенно, с внутренним правом хозяина, не давая ни вдоха, ни слова. — Ты что, щенок, решил со мной поиграть? — голос Асиля был ледяным и тихим, оттого вдвойне страшным. Деон, перехватив чужой взгляд сквозь удушье, только усмехнулся — криво, дерзко. В его лице не было страха — только вызов и странная преданность. Он знал: Асиль держит его не потому, что может, а потому что он сам позволяет это. Пока позволяет. И в этой игре именно он — пламя, готовое сжечь. — Раньше тебе это нравилось, — прохрипел он с хриплым довольством, когда воздух наконец вернулся в лёгкие. — Раньше ты знал меру, — резко парировал Асиль, не отводя взгляда. — А сейчас... ты уже не щенок. Ты волк, который слишком поверил в свою силу. Я ошибся в тебе? Эти слова вспороли кожу гордости. В рубиновых глазах вспыхнуло настоящее пламя — обида, гнев, уязвлённое достоинство. В один резкий рывок Деон сменил их позиции, перехватив инициативу. Теперь он был сверху, почти прижимаясь, и тень его нависала, как буря перед раскатом. — Забери свои слова. Сейчас же, — процедил он сквозь зубы. Асиль не шелохнулся. Его голос остался таким же ровным, но в нём сквозил холод металла: — Не вижу ни единой причины. Убедишь — тогда подумаю. Губы Деона дёрнулись, будто он собирался что-то сказать — бросить колкость, привычно уколоть. Но слова застряли в горле. Он смотрел на Асиля сверху вниз, склонившись так близко, что их дыхание смешивалось, и не знал, что злит его сильнее: это спокойствие или холодный вызов в голосе. — Ты играешь со мной, Асиль. Слишком легко. Словно уверен, что я всегда останусь при тебе. — В его голосе прозвучало почти шипение. — А я не игрушка. Не цепной пёс. И не тень в твоей комнате. Асиль усмехнулся краем губ — не насмешливо, а как хищник, чуя дрожь в добыче, пусть и гордой. — Ты сам приучил себя быть рядом. Я не просил. Не звал. Но ты остался. Ты думаешь, что можешь уйти? Попробуй. Деон молчал. Его руки упирались по бокам от Асиля, но он не отстранялся. И не уходил. — Не уходишь, — тихо отметил блондин. — Значит, всё ещё мой. — Это ты так думаешь, — прошептал Деон, подался вперёд и почти коснулся лбом его лба. — Потому что я позволяю тебе так думать. Асиль резко толкнул его — не сильно, но достаточно, чтобы перевернуть их обратно. Оказавшись сверху вновь, он навис над ним с усмешкой, в которой сквозило предупреждение. — Напомни мне, кто из нас сейчас приказывает? — Тот, кого я позволяю слушать, — с вызовом выдохнул Деон. Молчание между ними натянулось, как канат на грани разрыва. Их глаза встретились — пламя в рубиновом и холод в ледяном. Не первый раз они сталкивались так. И каждый раз никто не сдавался. — Ложись, — наконец приказал Асиль, не убирая руки с его груди. — Сегодня без игр. Ты рядом, но по моим правилам. Деон усмехнулся — с вызовом, но не сопротивляясь. И всё же взгляд его говорил ясно: он запомнил. И в следующий раз сам начнёт эту игру. Он послушно лёг, не отводя взгляда — напряжённый, будто в любую секунду готов был вновь броситься в бой. Но Асиль не продолжал игру. Он лишь молча улёгся рядом, медленно, будто укладывая рядом с собой не тело, а эмоции, которым не было имени. Некоторое время они просто лежали — спина к спине. Ни звука. Только дыхание, синхронное и упрямо не притворяющееся равнодушием. — Знаешь, — вдруг тихо проговорил Деон, глядя в потолок, — когда тебя долго нет, я чувствую себя… брошенным. Асиль не пошевелился, но что-то в его тени изменилось. — Не глупи, — спокойно отозвался он. — Я не глуплю, — всё так же тихо. — Просто... ты единственный, кто видит меня настоящего. И это пугает. Потому что если ты отвернёшься — меня больше не будет. Только маска. Только... оболочка. Как у остальных. Наступила тишина. Такая плотная, что её можно было трогать. Асиль медленно перевернулся, посмотрел на него. Деон не прятал взгляд — впервые за долгое время тот был по-настоящему честным. — Я не собираюсь тебя терять, — наконец сказал он, негромко. — Но я не стану жить под твоё настроение. Я тебе не игрушка. Ты мне тоже не игрушка. Мы — не игра. Губы Деона дрогнули. И впервые он кивнул, не споря. Асиль потянулся и укрыл их одним покрывалом. Простым, будничным жестом. Но в нём было куда больше, чем в их словах. — Спи, — шепнул он. — Я здесь. И Деон, впервые за много ночей, позволил себе закрыть глаза не из упрямства, а из тишины, которая наконец пришла в ответ на его страх. *** Асиль, как всегда, проснулся первым — вместе с первыми проблесками света за окном. Потянувшись с ленивым удовольствием, он бросил взгляд на тёмный клубок рядом: всё тело и лицо Деона были спрятаны под одеялом, словно он пытался укрыться от мира целиком. Словно поддаваясь искушению, Асиль чуть приподнял край покрывала — и на миг застыл. Перед ним была редкость: умиротворённый, почти детски безмятежный Деон, с тихим дыханием и прищуренными от солнца глазами. Ни ухмылки, ни вызова. Только покой. Такая картина могла бы растопить даже ледяное сердце. Её хотелось хранить. Засмотреться до забвения. Но счастье длилось недолго. Солнечный луч упрямо скользнул по его лицу, и Деон поморщился. Потом один глаз лениво приоткрылся. Медленно, сонно, с лёгкой раздражённой складкой на лбу — как будто он не просыпался, а позволял миру приблизиться к себе. На его месте могла бы быть какая-нибудь девчонка — и уже бы завизжала от восторга. Асиль невольно усмехнулся. Спящий Деон был красив. Но Деон, только проснувшийся, со взъерошенными волосами, сонно щурящийся и тихо ворчащий — был невыносимо живой. Настоящий. И именно такой Асиль хотел запомнить. Только для себя.