Восхитительный Агриче

— Ну конечно, — холодно усмехнулась Роксана. — Нам всем, видимо, стоит брать уроки вежливости у милой Шарлотты. — Если с ней что-то случится, — тем же спокойным, но ледяным голосом произнёс Асиль, — я даже не стану разбираться. И спрашивать буду у тебя. Поняла? — Да, брат, — тихо и без вызова ответила она, но в глазах скользнула тень раздражения. Асиль редко позволял себе угрожать Роксане. Не потому, что боялся её — причин просто не было. Они общались мало, и при всём ядровом характере Роксаны, поводов для прямой конфронтации почти не возникало. Разве что за завтраками у Сиерры, когда мать поднимала бокал и дети делали вид, что всё в порядке. Там, за вычищенным до зеркального блеска столом, они изображали нечто, что с трудом можно было назвать «семьёй» — скорее спектакль на грани маразма. На мгновение действительно можно было поверить, что это не дети чудовища. Что они обычные, пусть и странные, но всё же родные люди. Но иллюзии редко живут дольше первых трёх фраз. — Зачем ты притащил своего пса? — без всякого интереса спросила Роксана, скользнув равнодушным взглядом по Деону. Тот молча наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. — Ревнует он, — с ленивой усмешкой выдал Асиль, даже не попытавшись смягчить формулировку. — Боюсь, если сам не убедится, что ревновать к этому бессмысленно, то однажды мы просто не досчитаем одной игрушки. Деон резко нахмурился. Если бы взгляды могли убивать, от Асиля остался бы только пепел, едва тёплый. Подойдя за один нетерпеливый шаг ближе, он склонился над Касисом и, не церемонясь, схватил его за подбородок, поднимая лицо вверх. — Ревновать? — процедил он. — Он не в твоём вкусе. Слишком... живой. Асиль пожал плечами, как будто ему было искренне всё равно. — Тебе ведь виднее, — отозвался он с тем выражением, которое всегда выводило младших из себя. Полуулыбка, полуправда, полупровокация. Роксана только усмехнулась краешком губ. Сценка ей явно начала нравиться. — Он живой пока, — отрезал Деон, не убирая руки с лица Касиса. — Но если ты приведёшь ещё хоть одного такого, я начну считать, что ты проверяешь моё терпение на прочность. Асиль лениво потянулся, будто разговор шёл о погоде. — Не делай вид, будто у тебя его столько. Я просто решил проверить, как ты справляешься с ревностью. Ты ведь всегда так любил притворяться, что тебе всё равно. Касис зажмурился, когда пальцы Деона сжались сильнее. Он не понимал, что сейчас опаснее — Роксана, что спокойно его ломала, или Деон, что вот-вот сорвётся. А может, Асиль — тот, кто всех расставил по местам, как фигуры на доске. — Всё же он красивый, — задумчиво сказала Роксана, обводя Касиса взглядом, как если бы рассматривала статуэтку. — Такой светлый. Как будто его вытащили из чужой сказки и бросили в нашу грязь. — Он и есть чужой, — заметил Асиль. — И потому интересный. Пока не сломался. — Сломать — несложно, — пробормотал Деон и, наконец, отпустил лицо Касиса, словно разочаровался. — Интереснее смотреть, как он держится. Роксана чуть склонила голову набок. — Думаешь, будет держаться? У него взгляд треснувшего стекла. Красиво, но в любой момент может осыпаться осколками. Асиль на миг замолчал, а потом тихо усмехнулся: — Тогда посмотрим, кто первый порежется. *** — Сиерра, — мягко улыбнулась Мария, и от этой улыбки по спине прошёл холодок, — твой сын снова отличился. Каждый раз — что-то новенькое. Откуда у него такая буйная фантазия? Сиерра судорожно сглотнула, стараясь сохранить лицо. Рядом с Марией восседали и другие наложницы — каждая со своей улыбкой, лицемерно-вежливой, но с искрой удовлетворения в глазах. Они ждали её ответа, как стервятники, выжидающие, когда жертва дрогнет. Она больше не та напуганная женщина, что дрожала при взгляде мужа. В последние годы Сиерра окрепла — её дети стабильно занимали верхние позиции в родовых испытаниях, а сам Асиль стал неотъемлемым участником всех значимых семейных ужинов. Без него не принимались решения, без него дом словно терял опору. А значит, пока её дети — лучшие, они в безопасности. — Думаю, — произнесла она спокойно, несмотря на подступающую дрожь, — это наследственное. Его отец тоже был весьма… изобретателен. Не так ли? Мария чуть прищурилась, но продолжала улыбаться, словно это был просто утренний разговор за чаем, а не завуалированная дуэль. — Конечно, дорогая. Я столько всего слышала о новой игрушке, которую он притащил, — с тягучим любопытством протянула Мария, словно между делом, — и никому ведь не дают даже взглянуть. Но... ты же можешь велеть привести его, верно? Вот и подлинная причина разговора. Марии был нужен не ответ — доступ. Даже она, мать Деона, не получила возможности увидеть пленника. Рант категорически запретил всем приближаться к "игрушке", кроме одного — Асиля. И это, разумеется, только разжигало интерес. — Ты ведь мать Асиля, — добавила шатенка с оттенком безумного лукавства, — Он никогда тебе не отказывал, не так ли? Давай вместе взглянем на его игрушку. Просто посмотреть, мм? Сиерра чувствовала взгляды остальных женщин — настороженные, голодные, судящие. Они ждали, как падальщики в ожидании ослабления. Если она откажет — это будет воспринято как признание: её мнение для сына ничего не значит. Им не важно, что она уважает границы и не лезет без спроса. Они этого не поймут. А если поймут — высмеют за слабость. "Просто взглянуть…" — повторила Сиерра про себя. "Я ничего не позволю. Я смогу. А Асиль… он ведь поймёт, если узнает, что я только посмотрела." — Хорошо, — выдохнула она, изящным жестом подзывая Рикона. Парень появился молча, с привычной тенью решимости в глазах. Его приставил сам Асиль — ни один приказ он не нарушал, ни разу не подвёл. Он двигался быстрее охраны, стоил троих, и всегда был рядом, если возникала опасность. — Приведи мне... пленника моего сына, — сказала она, с заметной паузой, так и не решившись произнести "игрушка". Это было бы слишком. Слишком низко для неё. Рикон моргнул, будто не поверил своим ушам. Он явно хотел что-то сказать — возможно, возразить или хотя бы уточнить у Асиля. Но, встретившись с её глазами — такими же светло-голубыми, как у его господина, — он замер. Асиль не стал бы отказывать матери… верно? Мария довольно рассмеялась, когда слуга, низко поклонившись, удалился. Десять минут тянулись мучительно долго, а взгляды наложниц будто прожигали Сиерру насквозь — с холодной радостью, с нетерпением хищниц, учуявших кровь. Только память о своём статусе — госпожа-мать, многолетняя фаворитка самого Ранта — удерживала их от открытых выпадов. Они всё ещё были лишь наложницами, и при всём своём яде не осмеливались переступить границу. Рант бы не простил. Ни слова, ни жеста. Даже если пострадавшая — от руки другой его женщины. И вот, наконец, в дальнем коридоре мелькнули знакомые серебристые волосы. Рикон вёл Касиса Фиделиана — закованного в наручники, сдерживаемого двумя стражниками. Сиерра невольно напряглась. Он не выглядел как человек, переживший пытки. Ни сломанной воли, ни следов боли. Ни одного пореза на лице. Как такое возможно? Касис шагал напряжённо, но ровно. Голова опущена, подбородок сжался у самого горла — но не от страха. Скорее, от ярости, плотно запечатанной за тонкими губами. Серебристые волосы падали на лицо, скрывая глаза. Только узкие полоски запястий были сдавлены наручниками, кожа покраснела от трения, но — ни следа крови, ни сломанных пальцев, ни рассечённой кожи. Он не выглядел как сломленный мальчишка. Он выглядел как пленник, которого заперли слишком рано. Мария даже замерла, хищно склонив голову. Оценивала. Прикидывала. Как куклу, которую хотят прикинуть к вечернему платью. — О, какой красавец, — почти шепнула она, точно кусала каждое слово, — И даже цел. Ты говорила — пленник Асиля? — Да, — неохотно отозвалась Сиерра. Её голос звучал глуше, чем хотелось бы. Почему он цел? Почему Асиль не тронул его? Мария встала со своего места и неспешно подошла ближе. Остановилась в шаге, разглядывая Касиса сверху вниз. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Он не отводил глаз. Он смотрел прямо — с упрямством, яростью, холодной злостью, но без мольбы. — Хм… — Мария протянула, — Такой вид у него, будто он сам всех нас держит здесь, а не наоборот. Наложницы за её спиной хихикнули. Сиерра чувствовала, как ей становится не по себе. Что-то было не так. Не с мальчиком — с этой ситуацией. Слишком неправильно. Слишком... спокойно. И она понятия не имела, что скажет сын, если узнает. Наложницы вытягивали шеи, разглядывая Касиса, словно редкую диковинку. Некоторые даже осмелились подняться с мест, не скрывая любопытства. Рикон не удостоил ни одну из них взглядом — прошёл мимо Марии, будто её не существовало, и швырнул Касиса к ногам Сиерры, словно мешок. Та вздрогнула от неожиданности, но виду не подала. Теперь она могла рассмотреть его лучше. Мария, третья госпожа мать, недовольно нахмурилась. В её фиолетовых глазах сверкнула ярость, но Рикон остался слеп к её негодованию. Сиерра аккуратно наклонилась, будто просто любовалась его лицом, провела пальцами по мягким серебристым волосам — на деле же искала раны, следы ударов, возможные гематомы. Ничего. — Посмотрели? — холодно бросила она, глядя на женщин, — Уводи его. — Так нельзя! — вскинулась Мария, театрально всплеснув руками, — Он же только пришёл! Дай хоть немного развлечься! — Это игрушка моего сына, — отрезала Сиерра. — А ты — его мать. Переживёт. Ну подумаешь, не он один ею поиграет. Его эго крепкое. Внутри всё кипело. Сиерре хотелось немедленно вернуть Касиса обратно, подальше от этих хищных улыбок и опасных взглядов. Они были слишком близко. И слишком голодны. Её особенно тревожило то, что Мария выбрала местом для чаепития террасу у загона с синтепоидами — уродливыми существами с мясистыми жвалами и сотней крохотных, колюще-режущих ножек. Она вполне могла — в порыве веселья — бросить туда Касиса. И не моргнуть. — Матушка, — раздался голос, и в проёме появилась Роксана, облачённая в алое платье и кружевную шапочку. — Прошу прощения за опоздание. — Сана? — Сиерра моргнула, заметно удивившись, и проследила за тем, как дочь, недоуменно взглянув на Касиса, грациозно вошла в терассу. — Ты не говорила, что придёшь. Тебе следовало предупредить меня заранее. — Я намеренно скрыла, что пригласила её, — вмешалась Мария с беззаботной улыбкой. — Хотела сделать тебе маленький сюрприз. Сюрприз действительно удался. Сиерра сдержанно кивнула, хотя внутри всё сжалось. Роксана тем временем прошла мимо Касиса, плавно покачивая бёдрами, и изящно опустилась за стол, словно на балу. — Сана, — напомнила Мария с приторной любезностью, — тебе ведь разрешили играть с Касисом. Почему ты до сих пор не напоила его ядом? Так он куда сговорчивее. — А в чём тогда веселье? — лениво улыбнулась Роксана, склонив голову набок. — Касис — моя первая игрушка. Не хочу, чтобы он наскучил мне слишком быстро. К тому же, брат не простит, если я лишу его забавы. Он всего лишь… одолжил мне его. Наложницы тут же зашептались. Одни согласно кивали, другие бросали на девушку настороженные взгляды. Мнения разнились — но Роксана, как всегда, оставалась безразличной к их шепоту. — У меня тоже есть новая игрушка! — воскликнула Мария, и Сиерра тут же побелела. — Руэль! Игрушки Марии всегда были чем-то средним между уродливыми куклами и кошмарами, склеенными из тел, что не должны были сосуществовать. И вот в проёме появилась она — с подносом в руках, в пышном вырвиглазном жёлтом платье. На лице — вырезанная ножом улыбка, кожа содрана наполовину, словно кто-то пытался вырвать её, но бросил на полпути. Сиерру чуть не вырвало. Она вся сжалась, вжалась в спинку стула, как будто могла уйти с глаз этой твари. — Руэль, детка, налей Сиерре чаю, — сладко пропела Мария. — Правда, красавица? Наложницы зашептались, торопливо соглашаясь, превознося «чувство вкуса» своей хозяйки — или его полное отсутствие. Сиерра подняла чашку, понимая: спорить бесполезно. Руэль, дрожащая, как тростинка, поднесла изящный чайник. Руки её дрожали так сильно, что тонкая струйка чая сорвалась раньше времени — и упала на запястье Сиерры. Она вскрикнула — ожог оказался неожиданно сильным. И этого было достаточно. Глаза Марии потемнели, лицо исказила ненависть. Руэль отшатнулась, чайник выпал из её рук и с глухим звоном покатился по полу. — Как ты посмела её ранить? — Г-госпожа… я… — прошептала кукла, опускаясь на колени. — Мария, всё в порядке! — попыталась вмешаться Сиерра. Но было поздно. Мария уже подняла свой зонт — с заострённым, как шпиль, концом — и одним лёгким движением снесла кукле голову. Кровь брызнула фонтаном. Сиерра не успела даже закричать — между ней и кровью вдруг оказался плащ Рикона. Он вскинул его ровно в тот момент, когда кровь полетела. Всё — в ткань. Ни капли не попало на неё. Чего не скажешь о других наложницах — их бледные лица заляпало алыми каплями. — Госпожа! — вбежала в террасу незнакомая служанка, запинаясь о слова. — Синтепоиды! Они вырвались! Пятый вольер сломан! Наложницы тут же вскочили с мест, некоторые с криками, другие — в мёртвом молчании ужаса. Роксана моментально оказалась рядом с матерью, глаза сверкнули, тело напряглось как у хищницы. Рикон уже держал оружие наготове. А слуги, что приволокли Касиса — с виду безликие и тихие — мгновенно окружили Сиерру, обнажая спрятанные под мантиями клинки. Явно не простые слуги. Явно Асилевы. — Защищать леди Сиерру! — велела Роксана, голос — как выстрел. — Живо! Проведите её в безопасное место! Сиерра только попыталась встать, как над головой с грохотом треснула стеклянная крыша. Осколки посыпались вниз, и вслед за ними — тени. Огромные, тёмные, с десятками лап и жвал. Пауки. Синтепоиды. Мария весело хихикнула — будто её только что развлекли прекрасным спектаклем. Вокруг неё мгновенно выстроились рыцари, подняв щиты. Роксана, не теряя ни секунды, выхватила кинжал, разрезала подол платья, чтобы не мешал движениям, скинула туфли — и подняла с пола брошенный зонт Марии. Остриём вверх. — Ну что ж, — пробормотала она, — пора поиграть и мне. — Сестрёнка Сана! — из воздуха, как всегда внезапно, вывернулся Джереми. Улыбка — лихая, глаза блестят, как у безумца. — О? Вы уже развлекаетесь? А почему меня, самого весёлого, не позвали? Он с презрением скосил взгляд на Касиса, тот к этому моменту уже стоял на ногах, цепи всё ещё обвивали запястья, как кандалы. — Игрушка братишки? — выплюнул Джереми с ядом. — И что ты тут забыл, мусор? — Не время для разговоров, — резко оборвала его Роксана, крепко взяв мать за локоть. — Пойдёмте, матушка. Джереми, зачисти нам путь. — Как скажешь, сестрёнка, — сверкнул он зубами. Одним движением он вырвал оружие у ближайшего рыцаря, но броситься в бой не успел. Лица — одни за другими — начинали появляться в облаке пыли и гари. Лица, до боли знакомые. Вся гниль и блеск семьи Агриче. Джереми не удивился, когда увидел среди них Деона. Его меч уже был мокрым от чёрной крови монстров. — Что тут за цирк? — холодно спросил он. — Стоило мне выйти выгулять собак — и вот, опять бардак. Как обычно. Лёгким, почти небрежным движением он рассёк воздух — и глаз ближайшей твари. Она рухнула, не успев пискнуть. — А, это ты, ублюдок, — отозвался Джереми, даже не оборачиваясь. — Братишка Асиль велел привести эту куклу. Видно, он притягивает дерьмо, как и весь их вонючий род. Глаза Касиса вспыхнули — в них была не просто злость, а ярость, вымоченная в боли и унижении. — Что такое, ма-лы-ыш? — язвительно протянул Джереми, глядя на него свысока. — Ты со мной не согласен? — Хватит, — вдруг произнесла Сиерра. Тихо. Спокойно. Но рука её легла на плечо Джереми — и он замолчал. Странным образом, рядом с детьми мужа Сиерра чувствовала себя почти в безопасности. Наверное, дело было не в них. А в том, что любая мерзость не успевала подойти ближе десяти шагов. Их окружала бойня — методичная, безжалостная. Роксана вступила в бой. Красное платье полыхнуло, как знамя — но всё ещё оставалось чистым. Слишком чистым. Она убивала, не мараясь. — Рада тебя видеть, Деон, — с мягкой улыбкой обратилась Сиерра ко второму сыну своего мужа. — Ты давно вернулся? Он не сразу ответил, проходя мимо, будто её слова были всего лишь звуком. Остановился рядом с Касисом. Их взгляды сцепились — тугим узлом, в котором читалась долгая, нерассказанная история. Что-то в лице Деона изменилось. Как будто он пришёл не просто посмотреть, а проверить. — Давно, — коротко бросил он. И в тот же миг, словно по сигналу, из густых кустов выскользнул огромный многоножка — блестящий, длинный, с панцирем болотного цвета и множеством мерцающих жёлтых глаз. Тварь извивалась, подбираясь к людям, каждый её шаг отзывался дрожью в земле. Деон взглянул на неё почти лениво. Меч сверкнул в его руке — но не для удара. Вместо этого он одним резким, точным движением ударил плашмя, направляя существо… прямо в Касиса. — Эй! — взвизгнул Джереми, — Ты что творишь?! Совсем тронулся?! Хочешь прибить тётушку Си?! Сиерра едва успела отшатнуться, зацепившись подолом платья за ножку кресла. Глаза её расширились от ужаса. Она не ожидала подставы — особенно от Деона, того, кто, как ей казалось, был близок с Асилем. Что, они… теперь враги? Многоножка рванулась вперёд, явно ощущая цель — Касис всё ещё стоял прикованный, только чуть пошевелил руками, будто примеряясь. Но не дрогнул. Не отступил. Только смотрел на Деона. Словно понял. Тот же смотрел в ответ с холодной безучастностью, будто бросал ему вызов. — Что ты задумал… — прошептала Сиерра. Она чувствовала — это не случайность. Это ловушка. Рикон даже дернуться не успел. Голова чудовища, бросившегося на них, вдруг взорвалась кровью и хрустом — её пронзило длинное копьё, прилетевшее откуда-то сбоку. Брызги забрызгали плитку, платье Сиерры, лицо Роксаны. Все резко повернулись в ту сторону, откуда оно прилетело. Асиль. Безупречно одетый в белое, он стоял на краю террасы, держа в руках второе копьё. Светлый наряд контрастировал с кровавой сценой, и от этого его фигура казалась нереальной — как ангел мести, спустившийся с небес. Голубые глаза молнией пробежались по лицам. Сначала — Сиерра. Потом — Роксана. Проверяя, целы ли они. Только после этого взгляд остановился на Деоне. И в нём полыхнула такая ненависть, что, не будь вокруг чудовищ, он, возможно, бросился бы на брата с этим копьём. Деон моргнул, сбитый с толку. В его лице мелькнуло удивление — он явно не ожидал ни появления Асиля, ни столь открытого гнева. — Асиль… — негромко произнёс он, почти в изумлении. Асиль не ответил. Он перехватил копьё поудобнее, и за несколько решительных шагов оказался рядом с Сиеррой. Осторожно, но быстро — как будто каждое мгновение было на счету — он осмотрел её на наличие ран, потом — Роксану. Убедившись, что обе целы, позволил себе выдохнуть. Глубоко, сдержанно. Внутреннее напряжение лишь немного ослабло. И только тогда, вновь подняв взгляд на Деона, он произнёс холодно, почти шепотом: — Повтори это ещё раз. И я не остановлюсь.