Восхитительный Агриче

— Асиль, я… Роксана замерла. Она никогда не слышала, чтобы Деон оправдывался. Он напоминал ей сейчас выброшенного из постели кота — рассерженного, растерянного и не понимающего, за что именно его наказали. Асиль даже не дал ему закончить. — Ты. Хотел легально избавиться от Касиса. И подставил под удар мою мать, — его голос был холоднее стали, — Я даже не знаю, за что ненавижу тебя сильнее. Что-то дрогнуло в кроваво-красных глазах Деона. На долю секунды он выглядел не опасным, не безразличным — уязвимым. Но Асиль уже не смотрел на него. Его внимание перетекло на Марию, которая с ленивой грацией наблюдала за всей сценой, прихлёбывая чай, будто всё происходящее было не более чем спектакль. — Сколько раз я говорил вам отстать от моей матери? — спросил он, не повышая голоса. — Это просто чаепитие, — с усмешкой пожала плечами Мария. — Просто чаепитие в террасе, вплотную примыкающей к загонам? — Асиль сделал шаг ближе, голос его стал ещё ниже, как предгрозовой гул. — Если вам так жить надоело — идите прямо внутрь. Не стойте рядом. Поверьте, через неделю никто даже не вспомнит, что здесь жила женщина по имени Мария Агриче. На эти слова третья госпожа мать нахмурилась. На родного сына она даже не посмотрела — её взгляд, холодный и прищуренный, неотрывно был прикован к Асилю. Она знала: Деон для него не помеха. Даже если Асиль решит убить её прямо здесь — ничто его не остановит. — Ты совсем страх потерял? — процедила она. — Нет, это у вас проблемы с инстинктом самосохранения, — покачал головой Асиль. — Первое и последнее предупреждение: держитесь подальше от моей матери. Поверьте, вы не захотите со мной ссориться. Он резко перевёл взгляд на Касиса и грубо дёрнул за цепь, закреплённую на его шее. Такие ошейники впитывали магию носителя, душили сильнее при любом сопротивлении. Их удобно было вешать на стену — как собаку в камере. Удобный инструмент — и показательный. — Проводите матушку в её покои. Пусть её и Роксану осмотрит лекарша. С ним я разберусь сам. Рикон и Невис, пришедший с Асилем, синхронно поклонились. Рикон мягко взял Сиерру за руку, а Невис, не осмелившись коснуться Роксаны, только выжидающе взглянул на неё. Асиль дёрнул за цепь, почти волоча Касиса за собой. Напоследок он мягко растрепал волосы Джереми: — Братишка, потренируешься со мной? — Вечером. Может быть. Этого Джереми хватило. С сияющей, безумной улыбкой он вскочил и умчался. А Деон, не отставая, пошёл следом за Асилем. — Давай поговорим, — бросил он. — Да пошёл ты. Касис при этих словах насмешливо усмехнулся. Асиль этого не увидел — он шёл впереди. А вот Деон заметил. И еле сдержал желание врезать. — Весело, фиделианская шавка? — зло бросил он. — Надеюсь, больше, чем тем выродкам, что пришли тебя искать. Касис резко застыл. Цепь натянулась, сверкнув рунами. Асиль обернулся, не понимая, почему тот остановился. — Упрямые были, — продолжил Деон с ядом. — Раздражали меня, пока я их убивал. Касис побелел. Потом резко вспыхнул, лицо налилось кровью, а в золотых глазах сверкнула гроза — настоящая буря, затаённая и жгучая. Асиль остановился. — Довольно, — сказал он. Тихо, но так, что воздух будто застыл. — Я зайду к тебе на обед, — сказал Деон, вновь обретя спокойный тон. — Тебя никто не ждёт. Касис внимательно наблюдал. И потому не пропустил, как в алых глазах мелькнула обида. Мелкая, мимолётная — но настоящая. Она вызвала в нём мерзкое, но чертовски сладкое чувство злорадства. — Я всё равно зайду, — повторил Деон с нажимом, развернулся на каблуках и ушёл, не оглядываясь. --- Слуги сервировали стол на одного и, бесшумно поклонившись, покинули покои. Прошло не больше пары минут — и в окно бесцеремонно влез Деон. Асиль даже не поднял взгляда. Серебряной ложкой он неспешно черпал луковый суп, его поза была предельно расслабленной. Но птицы — те самые, что сидели по углам, карнизам и шкафам — не сводили внимательных глаз с непрошеного гостя. — Асиль, давай поговорим, — вновь предложил Деон, делая шаг ближе. — Нам не о чем, — спокойно отозвался тот, даже не удостоив его взглядом. Деон застыл, словно его окатили ледяной водой, а потом медленно опустился на одно колено. — Посмотри на меня. На удивление, Асиль всё же подчинился. Его взгляд скользнул сверху вниз, задержавшись на неожиданно смиренном силуэте. Деон, стоящий на коленях… Это казалось почти сюрреалистичным. Даже перед Рантом он позволял себе подобное нечасто. — Я хотел убить Касиса. Сделать это так, чтобы выглядело как несчастный случай. Это правда, — начал он. — Но я никогда бы не подставил под удар леди Сиерру. Какая бы она ни была... как бы ни раздражала меня. Ты мне… ты мне… Он отвёл взгляд. Слово застряло в горле, и силы выговорить его так и не нашлось. Асиль почти инстинктивно хотел надавить, заставить произнести — вслух, чётко, без ухода. Но знал: с Деоном так нельзя. Его нельзя вынуждать. Он ломается от давления, как стекло — без трещин, без предупреждения. И никогда не прощает за это. Именно поэтому он и ненавидел Ранта — за открытое, обнажённое насилие над волей. С ним иначе. И сейчас — особенно. Как бы Асиль ни кипел от злости, как бы ни хотелось бросить обидное, унизить, — это хрупкое доверие было дороже. Его нельзя было разрушать. Не так. Деон сейчас напоминал Артура в те редкие минуты, когда тому было по-настоящему стыдно. И у Асиля никогда не поднималась рука разбить эту уязвимость. — Посмотри на меня, — теперь уже он сам попросил. — Прикажи, — тихо попросил Деон, поднимая взгляд. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты простил меня? Вот он. Чистый лист. То, чего Асиль добивался все эти годы. То, над чем терпеливо работал. Чистый, безупречный лист, в который теперь можно вписать всё, что угодно. Асиль медленно наклонился, мягко обхватив его за шею — не сдерживая, не удерживая, а просто притягивая ближе. Коснулся губами серьги, той самой, что сам ему когда-то подарил. — Мой, — прошептал он. — Только мой. Я никому тебя не отдам. — Чего ты хочешь? — Уничтожь этот дом… ради меня. Деон вскинул взгляд, в нём — удивление и что-то болезненно тёплое. Он наклонился вперёд, легко коснувшись губами уголка рта Асиля — осторожно, будто боялся спугнуть. — И это ты называешь поцелуем? — с лёгкой улыбкой спросил Асиль, проводя пальцем по тому месту. — Неужели ты пропустил все уроки мадам Флер? Деон нахмурился, почти по-детски, но прежде чем он успел ответить, Асиль сам подался ближе. Он остановился в дыхании от него, взгляд мягкий, голос едва слышный. — Позволь показать тебе. Асиль сомкнул губы на его губах бережно, почти невесомо. Это был не поцелуй-утверждение, не демонстрация власти — нет. Это был шепот кожи о кожу, проба, разрешение. Деон вздрогнул. Не от страха — от нежности. Никто прежде не касался его так. Не в их доме. Не в их жизни. Асиль коснулся его щеки ладонью, обвёл большим пальцем скулу, как будто запоминая форму. Сердце Деона стучало так громко, что казалось — слышно в комнате. — Вот так, — прошептал Асиль, отстраняясь совсем чуть-чуть. — Так целуют, когда по-настоящему хотят быть рядом. Он не спрашивал, понял ли Деон. Просто смотрел в его глаза — глубокие, такие родные и неприкаянные. А Деон молчал, но его взгляд говорил всё. Там было обещание. И клятва. И впервые — доверие. — Я ничего не понял, — вдруг ухмыльнулся Деон, нарочно нарушая слишком сладкую тишину. — Повторите, профессор, а то я отвлёкся на ваши глаза. Асиль тихо выдохнул, качая головой: — Ах ты ублюдок… Но губы его дрогнули в усмешке — усталой, тёплой, настоящей. *** Каждый их чёртов поцелуй напоминал драку. Деон был груб, толкал, сжимал за плечи, кусался, не обращая внимания на следы, которые оставлял. Всё чаще вырывался без разрешения — и всё сильнее злился, что Асиль принадлежит не только ему. Им приходилось делиться. А Деон делиться не умел. И не собирался учиться. Дальше поцелуев Асиль идти не позволял, каждый раз останавливая его. И сегодня — тоже. Сначала он просто читал для него. Это стало их маленькой традицией — в конце недели, когда выпадал редкий свободный вечер. Но книгу пришлось отложить: вместо строк — поцелуй, вместо главы — дыхание чужое у губ. Оказалось, уроки мадам Флер всё же не прошли даром. С каждым разом поцелуи становились слаще, а движения — увереннее, жаднее. И с каждым разом отталкивать руку, скользящую к поясу, становилось всё труднее. — Я слишком тороплю события? — наклонившись к самому уху, прошептал Деон. — Да. Он тихо выдохнул, словно сдерживая разочарование, и, притушив только начавшееся возбуждение, уткнулся лбом в чужое плечо. — Почитай мне. Вместо ответа Асиль провёл рукой по тёмным волосам, медленно пропуская их сквозь пальцы. Они пахли простым мылом — без лишних ароматов, как и сам Деон. Это было так не похоже на Артура, который раз в месяц выбирал себе новый запах — по настроению, времени года или просто по желанию перемен. — Тебе нравятся мои волосы? — усмехнулся Деон, на удивление расслабленный, даже чуть сонный. — Очень, — честно ответил Асиль. — Отрастишь их? С короткими ты выглядишь как ребёнок. А я начинаю подозревать в себе педофила. Ненавижу педофилов. — А инцест, значит, не смущает? — лениво усмехнулся тот в ответ. — Хочешь закончить это? — Не смей, — резко дёрнулся Деон, но Асиль успел его удержать. — Тихо-тихо, — мягко усмехнулся он. — Я же пошутил. Медленно перебирая пальцами тёмные волосы, Асиль смотрел в пустоту, думая уже трезво. Холодным, выверенным умом. Изначально Деон ему, по правде сказать, был не особенно нужен. Конечно, с таким парнем лучше не ссориться — как враг он опасен, как союзник ценен. Но, если быть до конца откровенным, Асиль просто поддался слабости, стоило только увидеть лицо, которое в прошлой жизни он любил и ненавидел одновременно. Деон всегда вызывал бурю — даже когда молчал. Даже когда просто был рядом. И отказываться от него было бы слишком тяжело. Деон ненавидел Ранта за его прямолинейность — за то, что тот пытался ломать его открыто, грубо, собственными руками. Асиль был другим. Он терпелив. Он пользовался моментами, когда за него это делали другие. Год за годом он медленно травил разум Деона, отравляя его взгляды, превращая чувства в недоверие. Он внушал, что все вокруг — враги, а союзник у него только один. Только Асиль. Тот, кто поймёт. Кто примет любым. Единственный, кому он действительно нужен. Он чередовал кнут и пряник с пугающей точностью. И вот — спустя столько времени — получил нечто отдалённо похожее на то, что хотел: зависимость. Привязанность. Тень преданности, которой можно было управлять. Деон даже не понял, как в тот день — после очередного изматывающего экзамена, сжавшись в его объятиях — стал послушной глиной в чужих руках. Он был сломлен. И именно тогда рядом оказался Асиль. Он не жалел. Асиль знал, как младший ненавидит жалость. Он просто был рядом. Без слов сочувствия. Без утешений. Без осуждения. Он дал ему нечто большее. Цель.