Восхитительный Агриче

Асиль положил перо, перечитал послание — короткое, без излишней вежливости, но не столь резкое, чтобы Эстель сразу насторожился. Всё в пределах нормы. Как будто старший Агриче просто решил поинтересоваться делами… или припомнил, что давно не видел милого пса в ошейнике. Печать с тонким узором — знак Асиля — оставила багровый оттиск внизу страницы. Он отдал письмо, не поднимая глаз, и только когда двери за посыльным закрылись, позволил себе медленно откинуться в кресле. Роксана… Роксана стала вести себя слишком свободно. За ней стояла мать, и это усложняло всё. Сиерра не вмешивалась, но стоило её дочери расправить плечи — она, конечно, не откажется подержать плащ. И тут Асиль мог позволить себе многое, но не войну внутри собственной крепости. Особенно сейчас. Он знал, как думает Роксана. Слишком хорошо. Эта девочка хотела быть не принцессой, а королевой. Хотела управлять, а не служить. В этом они были слишком похожи, и потому плохо совместимы. Если Роксана и правда ищет поддержку, первым кандидатом для неё станет Деон. Асиль не собирался ждать, пока из-под ног начнёт уходить почва. Он собирался наступить первым. *** — Мы так редко видимся, — слабо улыбается Эстель. Асиль лишь кивнул в ответь, неспеша откладывая в сторону бокал вина. Он не собирался спорит с этим, на правду ведь не обижаются. Эстель за последние годы совсем не изменился. Все такой же хрупкий, слабый, и все так же таскающий на шее свою змею. Хотя, перед тем как заходить в гостиницу, он видимо отпустил её погулять. — Прости, столько всего навалилось, — извинился Асиль. Он редко это делал, но перед Эстелом было немножко совестно. Все-же он так часто выручал его. Эстель должен прожить ещё несколько лет, чтобы занять место своего отца. Лорд Хваферион не захочет даже говорит с Асилем. Значит его надо заменить кем-то более сговорчивым. Эстель слегка нахмурился, будто хотел что-то спросить, но передумал. Он не был дураком. Наивным — возможно, упрямо верящим, что внутри Асиля есть что-то человеческое — да. Но не глупым. — Я понимаю, — отозвался наконец Эстель. Он хотел сказать ещё что-то, но тут же поступила кашель. Асиль привстал с места, когда парень схватился за свою шею, содрогаясь. — Эстель? Агриче подошёл ближе, поднимая его за подбородок, когда он перестал кашлять. Глаза Эстела были слегка затуманены, в уголках были слезинки. Он слабо улыбнулся Асилю, а потом резко потянулся к нему, сомкнув руки вокруг шеи и уткнувшись в плечо. Асиль замер, не зная, как реагировать. — Хорошо… — выдохнул Хваферион, — От тебя пахнет травами. Постой так чуть-чуть. Асиль так и остался стоять, немного неловко, но не отстраняясь. Это была та редкая, почти абсурдная ситуация, когда он — холодный, расчётливый, привыкший дёргать за ниточки — вдруг оказывался просто человеком, которому доверяют. Даже если это доверие граничит с глупостью. — Ты всё ещё варишь эти свои настойки? — тихо спросил он, стараясь не сдвинуть Эстеля с места. — Иногда, — голос у того был приглушённый. — В основном для змеи. Себе я уже ничем не помогаю. Всё что должно было сгнить — уже гниёт. Остальное держится на упрямстве. Асиль вздохнул носом, уткнувшись в макушку Эстеля, и на миг позволил себе закрыть глаза. Только миг. А потом аккуратно, почти бережно, положил руку тому на затылок. — Не говори так. Ты нужен мне. Ты нужен этой долбаной империи больше, чем твой отец когда-либо был. Эстель слабо усмехнулся. — Ты говоришь это, потому что я болен? Асиль молчал. Ответ был бы слишком честным. И слишком грубым. — Я говорю, потому что ты — не он, — произнёс он наконец. — А значит, ты можешь выбрать, кем станешь. Пока ещё можешь. Они постояли так ещё немного. Потом Асиль чуть отстранился, взглянув в лицо друга — если Эстель всё ещё считал его таковым. Руки того медленно разжались, и он сел обратно, выглядя усталым и хрупким, как осенний лист. — Я с тобой, Асиль, — сказал он тихо. — Пока смогу. Асиль кивнул. Этого было достаточно. Пока. *** — Чем сегодня была занята матушка? — лениво поинтересовался Асиль, входя в комнату, как будто заранее знал: ничего хорошего он не услышит. Деон. Восседал на своём излюбленном месте с видом коронованного бездельника, царственно перекинув ногу на ногу. Его взгляд медленно прошёлся по Асилю, потом по Касису, словно искал улики в их походке. Нахмурился, уловив что-то, что, вероятно, его не устраивало. Например, сам факт появления Асиля. — Леди Сиерра провела утро в компании молодого господина Джереми, — без эмоционально отвечал Касис, - В обед была с леди Роксаной, а вечером лорд Агриче позвал её к себе. Асиль на эту новость лишь скривился. Опять головные боли спать не дадут. Что за напасть то? А он так устал, что хотелось отключиться часов на шесть, уткнувшись в макушку Деона. Он совсем не помнил, когда стал спокойно засыпать рядом с ним. Зато прекрасно помнил, когда Деон начал действительно спать, а не притворяться спящим. После их ночных «игр» сил на имитацию обычно не остаётся. Деон метнул в Касиса взгляд, полный ленивой насмешки. Ну вот и началось. — Синий ублюдок, — протянул он с тем самым удовольствием, что обычно бывает у кошки, поймавшей мышь за хвост, — Отвозил твою сестрицу обратно в вашу святую часовню. Такая вся из себя… невинная. Эх, был бы у меня чуть-чуть больше времени... Он не стал договаривать. И не нужно было — достаточно было взгляда. А потом, под изумлённым взглядом Касиса, Деон медленно, с откровенной наглостью провёл языком по внутренней кромке зубов — жест нарочито небрежный, но предельно красноречивый. Фиделиан взорвался. Он сорвался с места, как пущенная стрела, и кулак метнулся в воздухе. Но Деон, будто знал об этом заранее, поймал его руку с поразительной лёгкостью — как будто не Касис на него бросился, а просто салфетка на ветру пролетела. Выкрутил руку за спину — так сильно, что Асилю показалось, будто в воздухе что-то хрустнуло. — Хватит, — отрезал он, подойдя ближе и положив ладонь на плечо брата. Голос у него был тихий, но весомый. В нём звучал приказ. — Поцелуй меня, — без всякой паузы потребовал Деон, не оборачиваясь. Асиль только тяжело выдохнул. Ну конечно. Театральность — второе имя Деона. Но он всё равно наклонился, поддаваясь вперёд. И именно в этот момент Деон резко оттолкнул Касиса, как надоевшую игрушку, — тот пошатнулся, едва не растянувшись на полу. А Деон уже полностью развернулся к Асилю, потянувшись к нему всем корпусом — хищно, намеренно, с тем же выражением лица, будто сцена с Касисом была только прелюдией к его настоящей цели. Касис ошарашенно смотрел на них. В его глазах промелькнули ярость, непонимание… и, возможно, что-то еще — что-то более опасное. — Ты больной, — выдохнул он, — вы оба… — Ну наконец-то, — усмехнулся Деон, — Ты догадался. Асиль только пожал плечами, обнимая его за талию, будто в подтверждение слов. Лучше уж быть «больным», чем тратить время на попытки что-то объяснить Касису. В конце концов, с родными всё равно всегда хуже всего. Касис в ужасе смотрел на Деона. Всегда холодного, всегда наглого, как укус змеи под рубашку. Но сейчас… его ухмылка расплылась, смягчилась — чертовски неуместно. Он уткнулся лицом в шею Асиля, коснулся кожи коротким, почти невинным поцелуем. Потом прижался крепче, с тем отчаянием, с каким пьяный хватается за последнюю рюмку. Асиль только мягко провёл рукой по его волосам, как хозяин гладит любимого кота, свившегося клубочком у него на груди. Касис стоял столбом. Он пытался осознать, где закончился сюрреализм и началась откровенная… клиника. Что за больные ублюдки живут в этой семье? Вот что волновало его прямо сейчас. Потому что то, что он видел, выходило за пределы даже его привычного уровня терпимости. Деон что-то шепнул брату на ухо. Касис, к своему глубокому несчастью, знал, как читать по губам. «А пусть посмотрит?» Асиль скривился, как от зубной боли, и стукнул его по голове — с таким видом, будто отмахивался от назойливого воробья. Но Деон только довольно зажмурился и прижался сильнее, как будто именно этого и добивался. — Вон пошёл, — отрезал Асиль, его голос стал льдом. Касис, только этих слов и ждавший, развернулся на каблуках и вышел с такой скоростью, будто за дверью находилась спасительная реальность. В груди всё ещё колотило, ком в горле поднимался всё выше. Не хватало только, чтобы его вырвало прямо в коридоре — идеальный финал этого гротескного спектакля. "Мне нужна терапия… нет, экзорцист", — мрачно подумал он и ускорил шаг.