Восхитительный Агриче

Появился Асиль в особняке, когда на улице уже были сумерки. Он спокойно шагнул в свои покои, когда заметил тень у окна. Слугам приказывай как угодно, но нет в этом доме защиты, которую Деон не обойдёт. Тот стоит у окна, скрестив руки за спиной. Его почти отсутствующий взгляд смотрел куда-то далеко, а мыслями он был ещё дальше. Деон даже не обернулся, хоть и услышал звук открывающейся двери. Лишь когда Асиль уронил накидку на стул рядом, он перевёл на него безразличный взгляд. Даже не ухмыльнулся. Будто и не ждал его вовсе. — От тоски ещё не умер? — между делом интересуется Асиль, садясь на стул и наклоняется снимать высокие ботинки. — Я нашёл чем себя развлечь, — холодно ответил ему Деон. — Неужели? И это что-то интереснее меня? — Вполне. Асиль поднял на Деона удивлённый взгляд, не ожидав такого ответа. Но он лишь подошёл ближе за один резкий шаг, и одним пинком откинул в сторону чужие ботинки. А потом потянул блондина на себя. — Я не хочу сегодня, поэтому давай просто поспим, — это не звучало как предложение. Асиль сам был не в настроении, но таких слов от брюнета не ожидал. И несмотря на облегчение, все-же насторожился. — Пока меня не было, что-то случилось? — А должно было? — голос Деона был мягким, почти ленивым, но в нём проскальзывала опасная нота. — А у тебя? Случилось что-то… стоящее? Это не был вопрос — это был вызов. Разрешение, обёрнутое в ловушку. Асиль чуть напрягся, нахмурился, но не успел ответить — Деон резко запустил пальцы в его светлые волосы и с силой дёрнул назад, заставляя откинуть голову. Жест почти интимный — и всё же полный власти. — Нет, — выдохнул Асиль, немного растерянно. В его голосе скользнула тень неуверенности, что раздражала его самого. — Уверен? — прошипел Деон ему в губы, не отводя взгляда. — Что за допрос? — раздражённо бросил блондин, и рывком потянул его на себя. Деон не сопротивлялся, опустился на его колени, но взглядом всё ещё прижимал к стенке. — Ты что, думаешь, я на кого-то променяю тебя? Он попытался поймать поцелуй, но Деон отстранился за секунду до — как будто хотел, чтобы тот почувствовал, как именно его лишили. — Просто скажи, что у меня нет причин сомневаться. Асиль чуть усмехнулся и выдохнул, тихо, почти устало: — Чтобы променять тебя, надо найти кого-то лучше. А это невозможно. Мир не делает шедевры дважды. На миг напряжение в плечах младшего спало, но в глазах всё ещё стояла тень. Асиль провёл рукой по его бедру — медленно, лениво, чуть вцепившись пальцами. Но Деон встал. — Я устал, — бросил он коротко, но голос дрогнул. — Пошли спать. *** Деона разрывало изнутри от ярости. Грудь поднималась в сдерживаемой дрожи, пальцы едва не вцеплялись в подушку. За спиной — ровное, тихое дыхание Асиля. Он уснул почти сразу, как только обнял его сзади, уткнувшись носом в затылок. Ни слов, ни извинений. Просто тепло его груди и вес руки на талии. Будто всё в порядке. Будто ничего не случилось. Но он солгал. Промолчал. Не сказал. Уберёг этого слащавого щенка Хвафериона. Перед глазами всё ещё стояла сцена — этот полукалека с болезненной преданностью тянется к Асилю, как выброшенный на улицу пёс. Трогает, целует... Господи, с каким трепетом он это делал. С этой унизительной, жалкой неуверенностью. У Деона в тот миг всё кипело. Он не знал, хочется ли ему смеяться или рвать. Выбить из Эстеля остатки жизни или выцарапать у Асиля взгляд, которым тот тогда посмотрел на другого. Их с Асилем поцелуи — это была битва. Захват, демонстрация власти и желания. Поцелуи, от которых губы горели, а шея покрывалась яркими следами. Он вгрызался, оставлял метки, выдирал дыхание. Асиль отвечал не менее яростно, будто хотел проглотить, вытравить всё, что не Деон. Их касания были болезненно-живыми. Настоящими. А с Эстелем? Это даже не был поцелуй. Асиль стоял, как статуя. Не ответил, не двинулся, но и не оттолкнул. Не ударил. Не пообещал убить. Не сорвался в ярость. Просто... позволил. И это было хуже всего. Тело сзади сдвинулось, прижавшись ещё ближе. В ином случае это движение было бы тёплым, живым — сейчас же оно только резануло. Как тонкий осколок под кожу. Хотелось вывернуться, сбросить с себя это касание. Все намёки Роксаны, двусмысленные взгляды, неуверенные жесты Асиля — всё, что раньше казалось мелочью, вдруг вспыхнуло в голове ярко и отчётливо. Это покровительственное отношение к Касису, которого он держал ближе, чем Шарлотту. Эти взгляды, полные чего-то... большего. Даже когда Деон лежал у него под боком, головой у груди, — он умудрялся думать о других. И Деон ненавидел его за это. До физической боли, до судорог. Он ненавидел Асиля — и также яростно, неизлечимо желал. Готов был отдать что угодно за один-единственный день, когда бы этот ублюдок жаждал его так же безумно, как он жаждет сейчас. А вдруг… вдруг Роксана не просто плела глупости? А если всё правда? А если он действительно ничего не значит? Если это всё — жалкий, затянувшийся фарс? — Деон… — сонный голос Асиля, мягкий, едва слышный, разорвал внутреннюю спираль. — М? — Тебя трясёт… — полубессознательно пробормотал тот. — Замёрз что ли? Он был совсем в полудрёме. Такой Асиль редко лгал. Такой Асиль был... честен до боли. И вдруг, без предупреждения, как выстрел: — Тебе нравится Эстель? — вопрос вылетел сам, чужой, как будто не его голос. — Кто? — почти неслышно переспросил Асиль. — Ублюдок из Хваферионов. Который вечно трётся вокруг тебя. Он тебе нравится? После этого Деон сам напрягся, до хруста. Одновременно ждал и не хотел слышать ответ. Любой из вариантов обещал боль. Молчание длилось слишком долго. Но всё же… — Ага… он хорошенький… — прошептал Асиль, и голос его оборвался, ускользая обратно в сон. А Деон лежал, смотрел в темноту и чувствовал, как в нём что-то ломается без остатка. Ему конец. *** Когда Асиль проснулся, было уже позднее утро. Мягкий свет сочился сквозь шторы, лениво растекаясь по полу, а в комнате стояла та самая тишина, в которой звенит отсутствие. Деона рядом не было. Впервые. Он не прижимался к нему в полудреме, не цеплялся рукой за рубашку, не ворочался с тихим раздражением. Подушка оставалась прохладной, одеяло сбито только с одной стороны. Всё подсказывало: ушёл давно. И — главное — не собирался возвращаться. Асиль медленно сел, опираясь на локти, провёл рукой по лицу. Сон всё ещё держал в голове свинцовый туман, но тревога уже просыпалась — холодная, щемящая. Он встал. Пошёл босиком, не надевая халата, — закинул взгляд в коридор, потом на балкон, в ванную, в нишу у окна. Пусто. И слуги избегают взгляда. Это было даже не похоже на очередной приступ дурного настроения. Деон мог молчать, колоть, язвить, но не исчезать. Он всегда оставался. Даже когда ненавидел. Асиль чувствовал, как по позвоночнику медленно ползёт раздражение. Тонкое, липкое, щекочущее. Он не привык к пустоте. Не у себя дома. Он подозревал, почему. Даже знал. Проклятый поцелуй. Этот несчастный щенок с глазами, полными обречённости. И — то, что он не оттолкнул. Он никогда не отталкивал сразу. Всегда смотрел. Всегда позволял чуть больше, чем должен был. Асиль встал у окна, глядя вниз, на внутренний двор, где ветер шевелил зелень. Он не был зол. Он не чувствовал вины. Скорее — раздражение. Что всё стало слишком… настоящим. А ведь не должно было. Всё должно было быть под контролем. И Деон. И Эстель. И он сам. Но, кажется, впервые за долгое время, контроль начал ускользать. *** Асиль ещё не вернулся с внутреннего двора, когда услышал шелест крыльев — привычный, но в этот раз... нервный. Его черная птица кружила слишком низко, рвано, будто и сама не знала, как донести весть, которую несла. Она плюхнулась на перила балкона, опустив голову. В клюве — не записка. Чешуя. Белое, в крови. Асиль вытянул руку — чешуйка легла на ладонь. Его зрачки сузились. Он узнал его. Ниори. Анаконда Эстела. Значит, она мертва. Он не колебался — мгновенно закрыл глаза, и перед внутренним взором вспыхнула тьма. Птица уже видела — и он увидел тоже. Разорванный пол, стены в алом. Изувеченное тело, брошенное, будто мусор. Характерная белая коса — впитавшая столько крови, что слиплась. Сломанные очки под грудой чего-то, что некогда было плотью змеи. Ниори. Асиль открыл глаза. Он не почувствовал боли. Ни гнева. Ни даже вины. Только тишину внутри — опасную, как зыбкое болото. Он понял сразу: это был не срыв. Не драка. Это казнь. Послание. И это сделал не кто-то чужой. Это сделал свой. Асиль медленно сел обратно на подоконник, скрестив пальцы, всё ещё сжимая окровавленную чешую. Он почти слышал тот грохот, которым рушились все его планы, закапывая его под тонны собственной самоуверенности. Будто целый замок — из интриг, расчетов, просчитанных шагов — рухнул за один миг. Без предупреждения. Без пощады. Асиль медленно провёл рукой по волосам, сжал у самого основания затылка, пытаясь хоть так приглушить нарастающий шум в голове. Пальцы дрожали. Пульс бился в горле. Он знал, кто это сделал. Деон. Его Деон. Тот, кому он верил настолько, насколько вообще позволял себе доверие. Асиль встал, резко, будто от этого зависела жизнь. Подошёл к зеркалу. Глянул на своё отражение — сжал зубы. Он выглядел спокойно. Даже слишком. И это бесило. "Ты думаешь, ты выиграл?" — с усилием выдохнул он, глядя себе в глаза. — "Ты правда думаешь, что теперь я позволю тебе остаться рядом?" Он дал знак Рубину, которого давно передал во владение Деона. Притащить сюда этого ублюдка, как только он появится на пороге Агриче. Ждать пришлось долго. Прямо до вечера. И учитывая что до Хвафериона Деон добрался за ночь, то ублюдок явно тянул время. Это было не в его характере. Но сейчас давно спящий мёртвым сном инстинкт самосохранения все-же проснулось в младшем ублюдке. Деон не был глупцом. Он знал, что ждёт его за порогом. Он почувствовал это в каждом холодном взгляде Рубина, в тишине коридоров, в той тяжести, с которой закрылась за ним дверь. И всё равно пришёл. Он знал, что Асиль не станет больше играть словами. Что боль теперь будет настоящей — ломать кости, рвать жилы, выдирать душу — не через ласковую ложь, а через действия. Через истину. Когда он вошёл, Асиль уже ждал. Его поза была спокойной, но взгляд — мёртвый. Не в ярости, нет. В пустоте. Такой, после которой даже месть кажется милосердием. — Ты уже знаешь, — не вопрос, не упрёк. Констатация. Асиль медленно поднял на него глаза. Его губы дрогнули, но не в усмешке. — Один вопрос. Зачем? Деон не ответил сразу. В его глазах плескалась ярость, отравленная отчаянием. Он сглотнул, будто пытаясь вытолкнуть из себя слова, которые не хотел произносить. — Ты соврал мне, — хрипло выдохнул он. Рука Асиля взметнулась в воздух — то ли для удара, то ли чтобы защититься. Но Деон перехватил её мгновенно, сжав так крепко, что пальцы хрустнули. Развернул брата к себе спиной, вжал, как хищник. — Ты соврал мне, — прошептал он в самое ухо. — Врал каждый раз, когда смотрел вот так. Когда прикасался. Когда говорил, что нужен я, а не кто-то другой. Асиль рванулся, пытаясь вывернуться. Плечо хрустнуло, но Деон удержал. — Ты соврал! — Я ненавижу тебя, — выдохнул наконец-то блондин, и в этом голосе была смерть. — Всегда ненавидел. С того самого дня, когда ты впервые посмотрел на меня так, будто был вправе просить. — Забери это назад, — прохрипел Деон. — Я должен был убить тебя тогда. Вместо этого дал тебе шанс. Шанс, которым ты воспользовался, чтобы разрушить всё, что я строил. — Забери. Это. Назад. — Ты — ошибка, — продолжал Асиль, с каждым словом как будто загоняя гвозди в собственную грудь. — Ошибка, о которой я пожалел. Деон дрогнул. На миг отпустил. И Асиль сказал то, что уже нельзя было отмотать назад: — Мне стоило свернуть тебе шею, когда ты скулил в моих руках, как последняя шлюха. Удар не пришёл. Вместо этого — тишина. Глубокая, чернильная, холодная. Деон уронил лоб на его плечо, дышал, как раненый зверь. — Убей меня... или я убью тебя, — выдохнул он. — Ну давай. Закончи это. Сделай хоть раз то, чего действительно хочешь, а не то, что диктует твоя проклятая одержимость. Я тебя ненавижу… Ненавижу… Он зажмурился. Сильно. Словно это могло уберечь. — Я тоже, — прошептал Деон. — Так сильно, что без тебя уже не дышится. И в этот момент воздух будто раскололся. С шорохом в комнату ворвались птицы Асиля — резкие, беспокойные, как мысли в голове. Они били крыльями, сбивали предметы, кружили в безумии. Как душа, разорванная пополам.