Восхитительный Агриче

В полуразрушенной комнате царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь глухим, неровным дыханием. Деон сидел на полу, опираясь спиной о сломанную ножку стола, словно это было единственное, что ещё держит его в этом мире. Голова откинута назад, взгляд пуст — ни злости, ни привычной бравады, ни боли. Только тишина. Он впервые напился в хлам. Не просто для храбрости. Не для игры. Он пил, чтобы забыться или сдохнуть. Рядом — разбросанные бутылки, липкие, пустые. Стакан он швырнул ещё после первого глотка — слишком слабый, чтобы удержать горечь. Теперь от него остались только осколки, как от него самого. Асиль не убил его. Нет, он оставил его жить. В мире, где Деон снова стал пустым местом. Снова — нежеланным, лишним, проклятым. В мире, где он больше не нужен даже тому, ради кого готов был разорвать весь чертов Агриче. Ему не было куда вернуться. Не было кого винить, кроме себя. А самое страшное — Асиль действительно ненавидел его. И, может, всё было бы проще, если бы он умер. В тишине, пропитанной запахом алкоголя и прогорклого отчаяния, раздался звук каблуков. Мерный, уверенный — как чужое сердце, бьющееся не в такт твоему. Деон поднял голову. На долю секунды — миг, почти смехотворный — ему почудилось, что это Асиль. Тот самый, за которым он полз по осколкам, ради которого падал — с достоинством, гордостью, всем, что у него было. Но нет. Даже пьяный, он не был слеп. Это была Роксана. С собранными в строгий узел волосами, в этом освещении и в его состоянии, она и правда могла бы сойти за брата. Если смотреть сквозь обиду, боль и рюмку крепкого коньяка. В её кроваво-красных глазах промелькнула тень... не жалости. Интереса. Словно наблюдала за раненым зверем в клетке. — О, — выдохнула она, как будто любовалась падением империи. — Я вовсе не удивлена, что ваши отношения привели к этому. Голос у неё был как шелк, обмотанный вокруг лезвия. Она была безупречна. Холодна. Красота — до иррационального страха. И всё равно для Деона сейчас она была ничем. Мухой, бьющейся о стекло в комнате, где его мир сгорел. — Пошла нахуй отсюда, — хрипло выплюнул он, не поднимаясь. — Поверь, сейчас меня не остановит даже Бог. — Потому что тот, кто мог, — уже сломал тебя? — спокойно уточнила она. — И оставил догнивать, как падаль под солнцем? Голос у неё был ровный. Без злобы. Просто диагноз. Она не пыталась уйти. Не пыталась остаться. Только смотрела — на руины некогда опаснейшего человека в этом доме. — Не твоё, блядь, дело, — отрезал Деон, но голос предал его. Он сорвался на последних словах. Не то злость, не то мольба. Роксана чуть склонила голову, как будто рассматривала сломанную игрушку. — Может, и не моё, — почти ласково, — но интересно, как быстро ты начнёшь гнить изнутри, если тебя больше никто не держит. Даже он. Роксана замолчала, будто давала Деону насладиться звуком собственных развалин. Он тяжело дышал, сотрясаясь от злости, которую больше не на кого вылить. На стенах — кровь, на полу — пустые бутылки, внутри — всё, что он хотел убить, но не смог. — Тебя это возбуждает? — сипло бросил он. — Смотреть, как я падаю? — Немного, — честно ответила она. — Но больше... я просто хочу понять, каким нужно быть, чтобы он оставил тебя. Деон вскинул голову, будто его ударили. Роксана не отступила ни на шаг. — Он терпел многое. И насилие, и твой вечный голод, и твои сцены ревности. А теперь — просто исчез. Ты ведь заметил? Он даже не пытался объясниться. — Заткнись. — Не хотел оставить следов. Не хотел даже прощальной сцены. А ты ведь думал, что он твой? Думал, что ты — нужный. Смешно. Ты был просто удобным временем между задачами. Деон сорвался на ноги. Резко. Неуклюже, но с яростью, которая не нуждается в координации. — Не смей... — Слишком похож? — холодно бросила она. — Голос. Глаза. Движения. Всё, что ты потерял, теперь стоит перед тобой — и ты ненавидишь меня за это. Не за мои слова. А за то, что я — его тень, и тебе хочется убить тень, потому что до оригинала ты больше не дотянешься. Он сделал шаг. Второй. Тяжёлый, хищный. — Вот он ты, — прошептала она. — Настоящий. Без него. Один. Грязный. Жалкий. Тварь, которую он больше не может даже пожалеть. Он накинулся. Не как мужчина — как раненый зверь. Он впился в неё, схватил, будто собирался выдавить из неё дух, вытрясти Асиля из её тела. Но не ударил. Просто поцеловал, резко, яростно, почти с криком. Укусом. Отчаянием. Злобой. Желанием. Тем, чем всегда дышал рядом с Асилем, но сейчас это был — заменитель. Роксана не сопротивлялась. Она замерла. Потому что победила. Он целовал её так, будто хотел заставить себя поверить. И тут же отшатнулся, вытер губы рукавом, как от яда. — Тебя даже трахать отвратительно, — прошипел он. — Потому что я не он? — ровно отозвалась она. — Привыкай, Деон. Он — больше не с тобой. А я — всё, что у тебя осталось от него. Если бы не несколько бутылок коньяка, заполнивших его вены огнём, Деон и близко не возбудился бы. Но сейчас, опьянённый, он срывал с неё одежду, словно зверь, разрывающий добычу на части. Роксана паникующе пыталась вырваться, но для него это было неважно — он тонко и безжалостно перехватил её хрупкие руки, крепкие, но всё же женственные. Её тело трепетало под ним, словно пойманная в банку бабочка, которая отчаянно пытается выбраться. Он сжимал её стройные ноги, оставляя кровавые, яркие укусы на тонких ключицах, чувствуя, как ярость сгустилась в крови и хлынула вниз, в жар и боль. Но внутри, в самом центре бурлящего хаоса, словно мрачный звонок, билась одна мысль, бескомпромиссная и жестокая: «Это не он.» И с каждым рывком, с каждым болезненным прикосновением, она становилась лишь холодным отражением того, кого он по-настоящему хотел. Призраком, который не может заглушить ни алкоголь, ни ярость, ни отчаяние. Они с Асилем никогда не занимались настоящим сексом. Но даже обычные ласки от него приносили Деону куда больше удовольствия, чем эта жалкая подмена под ним. Роксана кричала, требовала, кровь и сухость — всё это он игнорировал. Хотел просто сбросить напряжение. Но сбросить не получилось — даже когда он закончил в первый раз. Потом второй. И третий. Он отстал от изувечённой, обессиленной девушки на рассвете, ненавидя и её, и самого себя. Асиль ненавидел насильников — и именно от этого Деону становилось только хуже. Ему не было жаль Роксану, сама виновата. Но предать принципы Асиля — те самые, ради которых он был готов на многое, если не на всё — было невыносимо. Деона трясло. Она не стала заменой, не смогла хотя бы на одну ночь стать тем, кем был Асиль. В теле не осталось даже сладкой неги, которая приходит после настоящей близости. Сам акт напоминал жалкую тень того, что связывало его со старшим братом. Асиль бы его за это убил. Он ненавидел насильников — по-настоящему. Презирал, истреблял, с особой жестокостью. Деон знал это. И именно поэтому теперь его собственное отвращение становилось невыносимым. Отвращение к ней. И — к себе. Ему не было жаль Роксану. Она сама пришла, сама полезла. Но он предал его. Его взгляды, его принципы, его молчаливое доверие. И это разрывало сильнее любого крика. С Асилем… всё было иначе. У Роксаны ногти оставляли царапины и порой кровь. А у Асиля — руки. Сильные, уверенные. Они вдавливали в матрас так, что исчезало ощущение тела. Не было боли — была потеря контроля, полное подчинение, от которого кружилась голова. Роксана стонала — грубо, фальшиво. Асиль доводил до тихих, рваных звуков, от которых Деон хотел выть. Старший касался его так, что каждое прикосновение казалось необходимым, осмысленным. Даже просто взгляд через плечо — был важнее, чем весь этот ночной фарс. С ним… даже петтинг был близостью. Душ, тело, разум — всё сливалось. Время замирало. Он забывал, как дышать. Забывал, что когда-то был кем-то. Оставался только он. Только Асиль. И когда после, в тишине, старший обнимал его — просто, крепко, без слов — это казалось самым настоящим чудом. Безопасностью. Любовью, о которой Деон никогда не осмеливался просить. С Роксаной же не было ничего. Только обида, грязь, и жалкая попытка забить дыру там, где когда-то билось сердце. — Ты... — послышался срывающийся шёпот, пропитанный и болью, и отвращением, — Получил, что хотел, ублюдок? — Нет, — Деон даже не взглянул на неё, голос был ледяным. — Ты не он. — И чего тебе не хватает? — Роксана натянуто усмехнулась, потянулась к нему рукой, — Обнять и пожалеть несчастного? — Только тронь меня, — дёрнулся он, не дав коснуться себя, — Я каждый твой палец раскрошу в порошок. Он резко встал, движения резкие, нервные. Начал поправлять одежду — небрежно, как будто сжигал на себе память. — То, что было между нами, ничего не значит. Я не твой. И не жди, что стану послушным щенком, только потому что воспользовался твоим телом. Мне не жаль. Сказав это, он шагнул в сторону двери. Роксана с трудом поднялась с кровати, кутаясь в изодранную простыню. На губах — всё та же надменная ухмылка, но в глазах — ничего, кроме пустоты и ярости. — Но я — всё, что у тебя есть. Кому ты теперь нужен? — бросила она. — Я не настолько жалок, чтобы держаться за подобие. За подделку, — оглянулся через плечо. — А Асиля я верну. Любой ценой. Роксана прищурилась, в голосе дрогнула злоба: — Ты идиот. Думаешь, он примет тебя обратно после всего? После этого? — Думаю, он хотя бы поймёт. Он бы убил меня, Роксана. За то, что я сделал. Но ты? Ты просто молишься, чтобы тебя кто-нибудь хотел. Она резко встала. Пошатнулась. Но в голосе всё равно сквозила сталь: — Ты просто сдохнешь без него. А я — выживу. Как всегда. Он ничего не ответил. Просто закрыл за собой дверь. Они оба остались в пустоте. Только один — с гордостью, а другой — с душевным трупом на руках. *** Асиль не знал, от чего у него болит голова. От бешено пульсирующей в висках крови или от чего-то более глубинного, разъедающего изнутри, как яд. Он даже не пытался это понять. Впервые — проигнорировал. Монстры падали от его меча один за другим, как трава под лезвием косы. Он двигался, как в бреду, не чувствуя усталости, не считая времени. Лишь хруст костей, брызги крови и хрип чужих глоток. Это была не битва — это было бегство. Бегство от себя. Меч рассекал плоти как масло, тело двигалось по инерции, ведомое одним желанием — забыться. Слить гнев. Захлебнуться в чужих криках, лишь бы не слышать своих собственных мыслей. Он столько просчитывал. Столько выстраивал. Чтобы свержение Агриче не стало пустым хаосом. Чтобы сохранить баланс, не дать другим великим домам заползти в пустоту, как черви в гниющее тело. Для этого Эстель должен был пробыть герцогом. Хотя бы месяц. Хотя бы одну чертову луну. А теперь всё рухнуло. Из-за Деона. Из-за его безумия. Из-за этой проклятой слепой ревности, этой изуродованной любви, которую Асиль когда-то допустил — или сам взрастил? Асиль занёс меч над очередной тварью, но остановился. В крови на лезвии отразилось его собственное лицо. Выглядел он как чужой. Искажённый. Он опустил руку. Деон не только убил Эстеля. Он убил всё, за что Асиль боролся. *** — Повтори, — потребовал Асиль, медленно растирая шею, будто пытался унять раздражение вместе с болью. — Молодой господин Деон зашёл к милорду, — спокойно начал Рикон. — А когда вышел, задание, на которое вы должны были отправиться, передали ему. Асиль опустил руки, на миг замер, а потом процедил: — Деон… охренел, что ли? — Не могу знать, милорд, — почтительно склонил голову Рикон. — Да не тебе я, мать твою… Асиль резко откинулся в кресле, упёршись затылком в спинку. Его пальцы сжались на подлокотниках. Он в третий раз за неделю оставался без дела. Сначала — якобы по просьбе совета. Потом — внезапная "замена". Теперь вот Деон явился с инициативой, и задание перепало ему. Ни намёка на открытое соперничество, ни слова — просто медленное вытеснение. Как яд, проникающий в кровь. — Думает, что искупает этим вину? — бросил он в пустоту, не ожидая ответа. — Или считает, что я настолько тупой, что приму это как извинение? Он резко встал, оттолкнув кресло. — Дебил. Маленький, глупый дебил. Рикон сделал шаг назад, явно не желая попасть под горячую руку. — Продолжай следить, — бросил Асиль через плечо. — Если ещё хоть одно моё задание окажется у него в руках — докладывай. И пусть готовится, я сам ему вручу его чёртов орден за служение, только в глотку. И что ему с этим ублюдком делать? Асиль и оставил то в живых потому что, во первых, Рант бы этого точно не простил, а во вторых есть вещи по хуже смерти. Он собирался наблюдать как медленно умирает самый ненавистный ему человек. Но Деон мало того, что не собирался умирать. Он был излишне активен последнее время. Особенно в доставлении проблем. Если Асиль не будет ходить на задания, как ему удержать место в рейтинге? Скатиться с первого места ему было нельзя. Нужно что-то делать. — Господин, это Кассис, — донёсся голос из-за двери. — Войди. Касис вошёл быстро, почти бесшумно. Последнее время он казался всё менее живым — стеклянные золотые глаза, отрешённый взгляд, движения будто по инерции. Будто что-то в нём окончательно умерло. Разве что Деон, по старой привычке, изредка выводил его из себя. И хорошо ещё, что теперь Касис хотя бы не хватает меч при каждом разговоре. Особенно после того, как стало ясно: приказ Асиля не трогать Фиделиана для него больше не имел никакой силы. — Что? — Леди Сиерра приглашает вас в свои покои. На обед. Асиль поморщился, закатив глаза. Неужели ради этого его отвлекли? Если ничего срочного — зачем ему идти? — И… там господин Деон, — добавил Касис, сжав зубы. Его голос на этом имени стал резким, почти ядом. — Его не звали. Он пришёл сам… и остался без разрешения. Асиль сразу напрягся. Хватило пары слов, чтобы понять — это ловушка. Или, по крайней мере, вызов. — Роксана там? — Нет, — отозвался Рикон. — У неё задание. Я говорил вам, милорд, но, похоже, она выехала раньше срока. Уже хорошо — не нужно беспокоиться сразу о двоих. Асиль мысленно отдал птицам приказ сопровождать Роксану в её задании и вмешиваться только в крайнем случае. Накинув на плечи пиджак, он быстрым шагом направился в покои матери. Комната Сиерры встретила его привычным ароматом: свежие цветы, мягкая сладость и терпкий запах чая. Она сидела у окна, утопая в естественном свете, одетая в простое, но изысканное бежевое платье. Казалась воплощением гармонии — тонкой, изящной, безупречной. И только одно чёрное пятно портило картину. Деон. Он вольготно развалился за столом — именно на том месте, где обычно сидела Роксана, — и небрежно пил чай, лениво слушая, как что-то рассказывает хозяйка. — Добрый день, — лениво усмехнулся он, стоило Асилю появиться в дверях. — Пошёл вон отсюда, — процедил тот сквозь зубы вместо приветствия. Сиерра удивлённо обернулась, изящно изогнув бровь. — Как невежливо, — протянул Деон, прихлёбывая чай. — Вообще-то я — гость твоей матери. — Вы опять поссорились? — спросила Сиерра, вставая с места. — Может быть немножко. — Немножко? — возмущенно переспросил Асиль. Сиерра положила руку на его плечо, молчаливо призывая к спокойствию, и коротко приобняла. Асиль выдохнул, и позволил ей делать что хочет. Тем более что она никогда не наглела и отстранилась через минуту. — Присаживайся, я велела подать твои любимые блюда. Понимая что сопротивления бесполезны, Асиль все-же присел. - Ты уезжаешь на задание, Деон? - спросила Сиерра у парня, пытаясь разбавит гнетущую атмосферу. - Послезавтра, думаю, займет недели три. Я управлюсь быстрее. - Не торопись, все равно никто тебя не ждет, - прокомментировал Асиль, откусывая свежую клубнику. Всего на мгновение в глазах Деона вспыхнула боль, которую он умело скрыл. Сиерра пораженно уставилась на него, не ожидав такого выпада. - Что ты такое говоришь? - Как есть, - пожал он плечами, - А что, ложь что ли? Всем будет лучше, если он там и сгниет. - Асиль! - возмутилась женщина. Он ее проигнорировал, откладывая в сторону ягоду. Аппетит не пропал. Его просто не было изначально. Видимо в таком же состоянии был Деон. Он молча допил свой чай и встал с места. - Деон, он не серьезно... - Еще как серьезно, - перебил ее Асиль. - Асиль! - она уставилась на него, - Пошел вон отсюда. Хватит портить всем настроение. Асиль удивленно посмотрел на мать. Такого выпада он точно не ожидал. Поняв, в чью сторону сделан выбор, он поднялся с места. И покинул покои матери. Впрочем, догнал его Деон быстро, рывком затаскивая в первую попавшуюся комнату. Служанка что была там испуганно ойкнула и поспешила выйти. - Ты, мелкий... Когда его зажали у стены, он не удивился, но дернулся. Увы, Деон все еще оставался сильнее. И сейчас он уткнулся лицом в шею, шекоча кожу. - Брось, по собачились и хватит, - прошептал он, - Ты не можешь злится на меня из-за левого ублюдка. - Ты - левый ублюдок, а Эстель был мне другом. - Он сам вкурсе? - по тонким губам скользнула усмешка. Деон медленно опустился на колени, схватив за бок и не дав уйти в сторону. Асиль, поняв бесполезность попыток, вздохнул и запустил руку в чужую уже длинную шевелюру. - Ты хочешь свергнуть Агриче. Весьма глупо отталкивать от себя человека, который знает об этом больше всех. На шантаж перешел тварь. - И что ты сделаешь? Побежишь докладывать отцу? Валяй, больше ничего и не остается. Может за такую преданность тебе доверять мою ликвидацию? Деон поднял голову, приластился к руке и прикрыл глаза. - Я переломаю ему хребет, если он хотя-бы заикнется о твоей ликвидации, - прошептал он, - Такого больше не повторится, Асиль, дай мне еще один шанс. Асиль медленно опустился на колени, прижав младшего к себе. Деон послушно прильнул к нему, расслабившись. Мягко повалив его на спину, Асиль провел рукой по широкой груди. - Так ненавижу тебя, что в такие моменты хочется свернуть шею... - шепнул он, на что младший удивленно поднял голову. Асиль молча снял с него странный полу-плащ на плече. Деон понятливо стянул вслед за ним и водолазку. Асиль наклонился к нему, осыпая шею короткими поцелуями. Рука мяла чужие плечи, а вторая перехватила потянувшуюся к нему руку, прижав к полу и переплетая пальцы. Деон понятливо убрал вторую руку себе за голову. - Знаешь, сколько раз я желал разорвать тебя на части? Не будь ты такой полезной шавкой... Младший поморщился, раздвинув бедра и позволив устроиться по удобнее. Асиль почти до крови укусил за плечо, вызвав тихое шипение. Опустился ниже, обхватил губами обманчиво невинные ореолы на груди. Деон так любил, когда старший чередовал ласку и грубость, как в жизни менял пряник и кнуть. Ему сносило голову от контраста. - И почему я вообще когда-то глянул в твою сторону? Глупость, не иначе... - Хватит... - выдохнул Деон, тут же прикусив губы. - Хватит? Нет, я только начал. Глядя на тело под собой, Асиль не мог не восхищаться. Возбуждения не было ни капли, но причиной был вовсе не внешний вид. Деон был прекрасен. Широкие плечи, сильные руки, длинные ноги. Хотелось пометить каждый уголок, присвоить себе, несмотря на то что сам же от него отказался. И он не собирался отказывать себе в удовольствии. Мелкие поцелуи перешли на сильные укусы. Рука перешла под спину и надавила, заставляя выгнуться. — Видел бы ты себя со стороны… — продолжал он шептать, крепче сжимая переплетенные руки, — Не могу поверить, что мне когда-то нравилось… это. Может ты использовал какое-то колдовство? Потому что других вариантов я не вижу. Деон возмущенно что-то прошептал, но Асиль не обратил внимания. Свободная рука надавила на чужую эрекцию, вызвав тихое шипение. Неприятно, он сам прекрасно знал как это неприятно. — Избавимся от брюк? Стянуть одежду было не легко, хотя-бы потому что Деон отказывался отпускать переплетенные пальцы, а одной рукой неудобно. Но все-же получилось. У Деона немного чувствительных мест. Наверное это из-за того, что все открытые зоны он тренировал годами и расслабить мышцы там было делом не лёгким. Шея которую он упрямо прикрывает даже жарким летом. Бока, которые если хорошенько сжать или ра стереть, можно даже выбить из него звуки. И внутренняя сторона бедер. Асиль мягко поглаживал и растирал бок, иногда специально сжимая до синяков. — Быстрее… — требовательно зашипел Деон, немного привставая. Асиль опустился к бедрам, поцеловал с внутренней стороны, а потом резко поднялся на ноги. — Закончим на этом. Лицо Деона надо было видеть.