Восхитительный Агриче

Кассис прожил в Агриче не больше трёх месяцев — и за это время успел возненавидеть весь мир. А ведь раньше считал себя человеком достаточно миролюбивым. Что ж, ошибался. На удивление, за всё это время на него так ни разу и не напали. Физически. А к словесным выпадам выработался стойкий иммунитет — как к яду, который тебе подсыпают по капле каждый день. Со временем он перестаёт действовать. Так, наверное, выживают выводки Агриче. От этой мысли Кассиса передёрнуло. Не то чтобы попыток не было вовсе. Были. Но однажды мальчишка по имени Джереми, едва ли не пуская слюни от скуки, бросил: — Братишка Асиль велел не трогать. Кассис так и не понял, шутка ли это была, или правда. Но факт оставался фактом — имя самого ненавистного человека в этом доме стало его щитом. Глупым, ржавым, но всё же щитом. Ирония? Возможно. Только он не просил ни защиты, ни пощады. Когда Деон впервые явился к нему с требованиями, обёрнутыми в вежливую обёртку предложения, Кассис решил, что перед ним — безумец. А затем — что это глупая выходка ревнивого ублюдка, ищущего повод выплеснуть свои комплексы. Но даже без открытых признаний он уже понял, кто стоит за этим. Асиль никогда не пачкал рук напрямую. Он предпочитал дергать за ниточки, заставляя младших выродков плясать по его прихоти, как кукол на верёвочках. И Деон, пожалуй, был самой рвущейся на сцену марионеткой. Но суть была не в этом. Согласие означало шанс. Шанс спасти Сильвию. Отказ — даже не обсуждался. Кто бы ему позволил отказаться? Деон всегда начинал с демонстрации. Пара минут методичного, сдержанного избиения, от которого тряслись кости и немели пальцы, — а потом, будто ни в чём не бывало, он возглашал с фальшивым благородством, какую честь оказывает Кассису сам Асиль. Словно гонец, принесший повеление короля. И в каком-то болезненном смысле он был прав. Асиль действительно сдерживал обещания. И Кассис — жил. Более-менее. Под охраной. В относительном спокойствии. У него была цель — Сильвия. И был светлый островок — госпожа Сиерра. С ней всё было иначе. Она была тиха, воспитанна, внимательна. Чрезвычайно мила. И самое странное — с ней действительно было легко. Асиль же оберегал её с какой-то одержимой страстью, словно последнее, что в нём ещё оставалось живым. В доме даже ходили слухи, будто когда-то мать самого Деона заперли в башне — только за то, что посмела причинить Сиерре вред. Верил ли Кассис? Вполне. Особенно теперь, когда собственными глазами видел, как весь Агриче склонялся перед волей одного человека. Самым тяжелым в работе оказалось видит самого Асиля. Еще ни один человек не вызывал столько ненависти одним своим существованием. О, сколько же раз Кассис представлял как переломает этому ублюдку хребет! Настоящий волк в овечьей шкуре. Причина его дурных мыслей не заставила себя долго ждать. Асиль появился на горизонте в до отвращения хорошем настроении. И, конечно же, улыбнулся. Мягко. Тепло. Почти заботливо. Будь на его месте какая-нибудь кисельная барышня — наверняка рухнула бы в обморок от умиления. Кассис скривился. Да, чёрт возьми, мерзавец красивый. Никто с этим не спорит. Асиль Агриче легко мог бы сойти за ангела, спустившегося с небес. Всегда в светлом, с идеальной осанкой, с этой его безупречно отточенной улыбкой. Под любым светом, в любой обстановке — он выглядел так, будто только что сошёл с иллюстрации. И именно от этой безупречной, выхоленной красоты начинало подташнивать сильнее всего. — Как поживаешь? — спросил он так, будто действительно интересовался. — Выживаю, — отрезал Кассис, грубо и с вызовом. — Ну-ну, не драматизируй, — голос у Асиля был по-прежнему обволакивающе мягким, почти ласковым. — Твоё положение гораздо лучше, чем могло бы быть. — В ноги тебе за это падать? — Надо будет — падёшь, — холодно отрезал Асиль, и наконец стер с лица свою мерзкую, вежливую улыбку. — За мной. Он шагнул в поворот, не оглядываясь, будто не сомневался, что тот пойдет следом. Кассис постоял, сжав кулаки, но спустя пару минут всё-таки двинулся за ним. Упрямство у него было, но не самоубийственное. Комната Асиля встретила тишиной и запахом чайного дерева. Он уже вальяжно устроился в кресле, словно они здесь не для разговора, а ради спектакля. Нога за ногу, пальцы сцеплены в замок — поза короля, который готов слушать подданного. — Рассказывай, — бросил он не глядя. — Что?.. — не сразу понял Кассис. — Роксана. Только за последние дни она подходила к тебе трижды. Что ей нужно? Асиль говорил устало, как человек, уставший от чьих-то интриг больше, чем от боя. Он помассировал шею и поднял взгляд, в котором впервые за долгое время не было ничего, кроме железа. Кассис замер. Он действительно говорил с Роксаной. Не раз. Она уверяла, что за ними никто не следит. Ни случайных людей, ни шпионов. Он и сам ничего не замечал. Ни звука, ни взгляда. И только сейчас понял. Птицы. Проклятые птицы Асиля. — Вижу, умственный процесс всё-таки запущен, — с издёвкой протянул Агриче. — Давай, не томи. Порадуй меня. — Ничего. — Что я там говорил про умственный процесс? Забудь, — Асиль закатил глаза и с ленивым раздражением провёл рукой по волосам. — Я ещё в клетке сказал: твоей сестре пора к врачу. Что за бред она несёт? Думает, я на это соглашусь? Асиль лишь вздохнул, подал знак пальцем — короткое движение, будто подзываешь щенка. Когда Кассис подошёл, он потянул его ближе и мягко прижался лбом к его лбу. Его голос стал тише — почти шёпот, скользящий по коже: — А теперь… медленно. Не спеша. С самого начала. Что она хотела? Шёпот, горячее дыхание, близость. Кассис будто застрял в этом моменте, едва ли не забыв, о чём шла речь. Его взгляд зацепился за губы, за ресницы, за этот лёгкий, опасный свет в глазах. И вдруг с пугающей ясностью понял — понял, почему Деон был готов на всё ради этих моментов. Потому что Асиль Агриче действительно опасно прекрасен. Он бы повелся. Повелся, если бы не ненавидел этого человека до чертиков. Кассису очень хотелось оттолкнуть и врезать. И он уже сделал бы рывок. Кривая усмешка скользнула по губам Асиля, и в ту же секунду чей-то железный захват сомкнулся на его плече. Мир дёрнулся. Кассиса с силой дёрнули назад, он рухнул на пол, инстинктивно выставив руки. Тело ударилось об камень, в лёгких пересохло. Нога опустилась ему на плечо, вжимая в пол с безжалостной уверенностью. Тяжёлая. Слишком тяжёлая. — Ты что, совсем охренел? —тихо прорычал Деон. Он трясся от ярости. Его лицо исказила ревность, взгляд был таким бешеным, что, казалось, треснут воздух. Не медля, он резко ударил каблуком по плечу. Звук — глухой, как удар по плоти. Кассис выдохнул от боли, коротко, приглушённо. — Я тебя закопаю, — прошипел Деон, — Если ещё раз увижу, как ты на него смотришь так, как на меня. Асиль, всё это время не двигаясь, наконец встал. Лицо его оставалось непроницаемым. Он будто смотрел на двух собак, сцепившихся на его глазах, и решал — стоит ли их разнимать… или стоит просто уйти. Асиль медленно поднялся с кресла. Ни тени испуга. Ни малейшей спешки. Он выглядел… почти разочарованным. — Деон, — протянул он лениво, — у тебя что, совсем с самооценкой плохо? Стоит кому-то посмотреть в мою сторону — и ты уже в истерике? — Молчи, — прошипел младший, не отводя взгляда от Фиделиана. — Я видел, как он на тебя смотрел. — А как ты смотришь на меня, м? — Асиль подошёл ближе, в его голосе появилась насмешка, опасная, как лезвие. — Словно голодный пес на хозяина. Что, если я решу, что ты тоже перегнул? Он встал за спиной Деона, легко коснулся его плеча — и тот тут же ослабил давление, хотя и не убрал ногу. Кассис с трудом поднялся на локти, не глядя ни на одного из них. — Убери его, — процедил он. — А ты заслужи, — беззлобно улыбнулся Асиль. Он наклонился к уху Деона: — Я не твой. И никогда не был. Зато ты — всегда был моим. Даже когда предавал. Даже сейчас. Пальцы Асиля обвили горло младшего. Ласково. Почти нежно. — Так сними ногу, Деон, — прошептал он, — и покажи, что ты — выше, чем ревнивый щенок. Младший, будто одеревенев, смотрел на Кассиса с отвращением, злостью, жаждой боли… но всё же, медленно, будто с усилием, убрал ногу. — Повторится — я ему глотку перегрызу, — бросил он тихо. — Повторится, — так же тихо ответил Асиль, — и я посмотрю, как ты это сделаешь. С интересом. Возможно — с аплодисментами. Он мягко поглаживал шею младшего, отлично зная, как ему это нравится. — Давай я договорю с Кассисом, — шепнул старший. — А потом мы наедине решим все наши разногласия. Деон на это лишь нехотя кивнул. Асиль не глядя на него вернулся к своему креслу, присев. Младший двинулся вслед за ним, положив руки на спинку. — Так, на чем мы остановились, Кассис? Что там с Роксаной?

***

Силвия сидела за тяжёлым дубовым столом, скрывая дрожь в пальцах под поверхностью ткани. Она была не из тех, кто легко терял самообладание, но сейчас сердце стучало слишком громко. Впереди — встреча с Резаком Кастором. Одним из тех, кто не верил словам, только фактам. И не уважал слабость, особенно в женщине. Она уже обратилась за помощью к другим великим домам. Агриче должны были пасть. Не из мести — из необходимости. Столетиями этот род расползался как гниль, отравляя все, к чему прикасался. Они создавали чудовищ, калечили поколения, ломали наследие и честь. Пора было положить конец. Она выпрямилась, когда вошёл он. Высокий, с ленивой походкой, с глазами, в которых не было ничего, кроме скуки. Резак смотрел на неё с лёгким интересом, как на цветок, что пытается прорасти в каменной пустыне. — Леди Фиделиан, — голос был мягким, почти ленивым, — вы хотели встречи? Надеюсь, я не заставил вас долго ждать? Он сел напротив, даже не спросив разрешения. Она этого и не ждала. В его мире вежливость — это роскошь, а не обязанность. Силвия мягко улыбнулась, при этом удерживая взгляд. Не опуская глаз. Не отводя их. Это была первая проверка. — Что вы, вовсе нет, — ответила с безупречным спокойствием. — Напротив, я признательна, что вы нашли время. Она знала: ему не интересны эмоции. Ему интересны только последствия. И если она хочет заручиться его поддержкой — должна говорить чётко, ясно и без сантиментов. — Я пришла предложить вам возможность. Сделку, в которой вы, ваш дом и империя только выиграют, — продолжила она. Резак лениво склонил голову, прищурившись. В его взгляде проскользнула тень любопытства. — Продолжайте. Но учтите, леди Силвия: я не люблю проигрывать. Даже союзникам. — Тем более у вас есть повод слушать меня, — спокойно ответила она. — Мы оба знаем: если Агриче не остановить сейчас, потом может быть поздно. Мужчина наконец заинтересованно приподнял брови. — Продолжайте, миледи.