Восхитительный Агриче

Ришель Фиделиан. Даже птицы Асиля не могли приблизиться к его кабинету. Барьер, что старый лорд установил вокруг себя, был совершенен: магические руны на стенах мерцали едва заметным синим светом, воздух дрожал от скрытой энергии, и даже легкий порыв ветра, казалось, проверял его намерения. Наблюдать приходилось издалека, из тени, где линии заклинаний лишь слегка мерцали на краю зрения. Чтение по губам — мечта. Каждый жест, каждый вздох — зашифрован в десятках чар. Не самая лёгкая цель. И это неудивительно. После потери сына паранойя лорда Фиделиана стала чистой и непреклонной. Любая тень, любое движение — словно угроза. Рыцари по периметру, зеркала, что повторяли каждый шаг, защитные амулеты, рунные ловушки — от их количества рябило в глазах. Асиль понимал: легкой прогулки не будет. Но трудности лишь подстёгивали его азарт. Он изучил лазейки, наблюдал, ждал. И вот, наконец, заметил её — слабое место среди идеальной защиты Синих: один невнимательный рыцарь, момент паузы в ритуале рунической защиты, тонкий перелив энергии, который старый лорд не успел исправить. Кассис Фиделиан считался пропавшим без вести у Синих. Это знание давало Асилю преимущество: старый лорд не мог прямо признать неспособность защитить наследника, а значит, продолжал играть роль непобедимого. Фиделиан был как кость в горле — жесткий, опасный, и каждый шаг против него требовал предельной осторожности. Асиль глубоко вдохнул, ощущая напряжение каждой клетки. Здесь не было права на ошибку. Один неверный шаг — и все планы рухнут. Но именно это — азарт. Он знал, что теперь каждая хитрость, каждая ложная тень, каждый иллюзорный шум может стать ключом к цели. И он был готов использовать всё. Он дал птице команду возвращаться и проследив, как та незаметно покидает вражескую территорию, оборвал с ним связь. Асиль думал что ночью будет проще. Ничего подобного. В тёмное время суток защита лишь обострилась. Несколько недель наблюдений ушло на то, чтобы понять график дежурства рыцарей. И лучшим временем был самый рассвет. И он уже которую ночь не спал, тратя вдвое больше времени, чтобы придать себе более бодрый вид. Впрочем, это не единственная причина по которой он не спал. Самая большая в наглую уложил лохматую голову ему на живот, не давая дёрнуться лишний раз. Со вздохом он запустил руку в черную шевелюру. Деон хорошо старался, выполняя его поручения и теперь в ответь требовал вдвое больше внимания. Их встречи были все реже и реже. Такое чувство, будто Рант догадывается о их отношениях и делает все, чтобы развести. Хотя это звучало глупо. Если бы Рант Агриче действительно узнал, то не был бы настолько «деликатным». Влетело бы обоим. Поэтому такой вариант Асиль отмел уже давно. Мягкие волосы под пальцами дарили странное умиротворение. Спящий Деон не казался ни машиной для убийств, ни ревнивой истеричкой. Просто парень, отсыпающийся после долгой ночной смены. Но не дающим спать другим, когда ему самому не хочется. — Деон, просыпаться пора, — шепнул он на ухо спящего парня. Хотя Деон и сам бы проснулся в течении полу часа. У него будто настроен внутренний будильник, поднимающий ровно тогда, когда ему надо. Но Асиль не отказал себе в удовольствии посмотреть на просыпающегося парня. Его лицо в этот момент - восьмое чудо света. Сначало он жмурится от лучей солнца, потом ресницы начинают нехотя подрагивать. Деон может подскочить с места и собраться быстрее, чем рекордсмен в армии. Но Асилю доставляет особое удовольствие понимать, что только рядом с ним он настолько безмятежный и даже ленивый. После их ночных развлечений младший расслаблялся полностью, и его сон ни разу не прерывался за ночь. Сколько лет прошло, прежде чем он так легко засыпал в чужих обьятиях. Красные глаза неспешно открылись, и он сошурился, осматриваясь по сторонам. А потом выпустил талию Асиля из захвата, сладко потянувшись, как большой кот. Асиль с нескрываемой жадностью наблюдал, как натягиваются мышцы на этом божественно красивом теле, как Деон жмурится от удовольствия, растянувшись на половине постели. И только потом со вздохом присел, сонно посмотрев на него. — Что? — спросил он усталым голосом. — И кто кого всю ночь изводил? — усмехнулся Асиль. — Ты меня всю жизнь изводишь. Так что потерпишь, не подохнешь. — Ты просто очарователен, — блондин скользнул по ближе, положив руку на шершавую щеку. — Больше всего нравишься мне по утрам, только проснувшимся. Деон самодовольно ухмыльнулся. И приласкался к чужой руке, словно к чему-то родному. И прикрыл глаза. Несколько мгновений прошли в тишине. — Не будь я красивым, ты бы взял меня в любовники? — вдруг спросил он. Асиль замер от неожиданности вопроса. Он удивленно посмотрел на Деона, который все ласкался к руке на щеке, на удивление не давя на него. Взял бы Асиль его в любовники, если бы он не был красивым? Деон немного неправильно поставил вопрос. Знай он всю подноготную, то спросил бы по другому. Не будь он похож на Артура, взял бы Асиль его в свою постель? Годами ранее он бы уверенно ответил самому себе - нет, не взял бы. Конечно, он бы Деону так не ответил. Но тогда холодный разум требовал отказаться, отогнать от себя этот морок. А сердце рвалось к иллюзии единственного человека, которого он действительно любил. И от рук которого пал. Но сейчас, глядя на чистое и искреннее удовольствие на чужом лице… Кожу покрытую его следами так, что живого места не видно… Асиль уже не видел в нем призрак прошлого. Деон до боли в груди похож на Артура и при этом был совершенно другим. Упрямым, ревнивым и безжалостным - но своим. — Я бы никогда не лёг спать рядом с тобой, если бы видел в тебе только красивое лицо. Ответь Деону понравился. Уголки губ дрогнули, но он все-же взял себя в руки и открыл глаза. — Мне нужно подстричься немного. Поможешь? *** Асиль неспешно проводил гребнем по мокрым смольным волосам, уже опустившимся ниже плеч и немного запутанным на кончиках. — Кто наша следующая цель? — спросил Деон, не отрывая взгляда от отражения в зеркале. — Ришель Фиделиан. Блондин отложил гребень и взялся за серебряные ножницы. Провел пальцем по острию, проверяя, а потом опустился на одно колено, чтобы было удобнее стричь. И не пришлось поднимать Деона с места. — Крупная рыбка, — безразлично отозвался тот. — Есть план? — Пока нет. Его охраняют не хуже императора. Ножницы коротко чиркнули и первая спутавшаяся прядь упала на мраморный пол. А затем вслед за ним упали и другие. Асиль очень старался не состричь лишнего, ему так нравились волосы младшего. — Хм… Деон задумался над этой задачей, пока любовник корпел над его волосами. — Есть какие-то идеи? — откладывая ножницы в поднос, уточнил тот. — Нет. Но мы что нибудь придумаем. Асиль молча потянулся к блюдцу с водой и мылом. Взял твёрдое мыло в руки и вспенил с помощью воды. Деон так-же безмолвно собрал волосы, и откинул голову назад, чтобы брату было удобнее. Руки прошлись по подбородку и щеке, обильно намыливая его. А потом он взял в руки острый нож, больше похожий на скальпель. — Обязательно придумаем. У нас все готово, но нужна поддержка или нейтралитет хотя-бы одного дома. Будь жив Эстель… Он провел кончиком ножа по щеке, сбривая не успевшие толком отрости мелкие волоски. У Деона они не особо густо растут, но он все равно сбривает их всех каждую неделю, не давая отрости. — Ты ещё злишься на меня? — осторожно уточнил младший, не двигаясь. — Если бы я злился, ты бы не сидел так безмятежно. Может Асиль немного преувеличил. Стоило имени покойного Эстела прозвучать, как Деон тут же напрягся, хоть и не двинулся. Проигнорировав это состояние, он наклонил его голову в другую сторону. — Я… я придумаю как убить Ришела, — твёрдо пообещал Деон. — Это не та ситуация, где нам нужно поддаваться эмоциям. Нет, Деон, придумаю я. А ты сделаешь все как нужно. — Все будет так, как ты хочешь. *** Гризельда вошла в покои Асиля ближе к полудню. Она знала: брат редко бывает дома и может собраться и уехать в любой момент. Хотя он всегда поддерживал контакт через своих птиц, что несли сообщения быстрее гонцов. Но это не тот разговор, который можно доверить пергаменту. Поэтому она пришла сама. — Братец, — обворожительно улыбнулась она, хитро сверкнув глазами. Асиль поднял на неё быстрый взгляд поверх книги и улыбнулся уголком губ. По знакомой обложке она поняла, что это история великих и малых домов. Рядом была Шарлотта, сладко растянувшаяся рядом на длинном диване. Гризельда проигнорировала её, словно та была частью мебели. — Ты по делу? — сразу уловил её игривое настроение Асиль. — Да, — кивнула она уверенно. — Помнишь, ты говорил нам, что прежде чем начать переворот, надо получить поддержку или нейтралитет хотя бы одного дома. Брат от этих слов напрягся, не понимая к чему она ведёт. И даже закрыл свою книгу, отложив на низкий столик. — Так? — У тебя есть варианты? — Один у меня есть, но я сомневаюсь что ты его имеешь ввиду, — медленно проговорил он, пытаясь уловить её ход мыслей. — А Касторы вдобавок не интересуют? Гризельда редко видела у Асиля такое лицо — словно тень легла на черты. В комнате воцарилась тишина. Шарлотта во сне что-то пробормотала, и брат, не глядя, положил ладонь ей на рыжую макушку. Лишь после этого он медленно откинулся на спинку дивана, а его взгляд потемнел. — Что ты предлагаешь? — Резак Кастор, — прошептала она, будто смакуя каждую букву. — Он почти полностью управляет своим домом. Мы виделись несколько раз, и я заметила его… интерес ко мне. — Ты красивая. Это естественная реакция любого мужчины, — холодно парировал Асиль. — Мы не можем быть уверены. Это слишком рискованно. — Именно поэтому я собираюсь встретиться с ним ещё пару раз, — её голос стал мягким, но в глазах мелькнула сталь. — Если это всего лишь игра — я разгадаю её. Если нет… тогда его чувства можно будет направить в нашу пользу. Асиль задумался над её предложением, его взгляд опустился на спящее лицо Шарлотты. Несколько мгновений он молча перебирал её волосы, и Гризельда заметила, что невольно задержала дыхание. — Резак Кастор не тот человек, которого ты можешь удерживать на расстоянии. Чтобы что-то требовать, ты должна дать что-то взамен. Гризельда нахмурилась. — Я не позволю ему даже целовать мои ноги. — А я сломаю ему руку, которым он тебя коснётся, — согласился с ней Асиль. — Но именно в этом и проблема. Он не слащавый щенок, которого можно держать на одних обещаниях и потом выкинуть. Девушка задумалась, прикусив губу и отводя взгляд. Она оборачивала круги в комнате, пока Асиль молчаливо позволял ей обдумать её же предложение. Она редко участвует в заданиях по соблазнению и не смотрела на ситуацию с этой стороны. Действительно, если на льва надеть ошейник, он превратится в котёнка. А котенок не залезет на трон. Или, в его случае, на место главы. — Давай рассуждать логически, — предложил Асиль. — Ты хочешь, чтобы он встал на сторону Агриче в будущем перевороте. На это не согласится ни один великий дом в здравом уме. Агриче стояли костью в горле многие десятилетия и никто из них не упустить возможности стереть его в пыль в настолько удобный момент. Гризельда была согласна с каждым его словом. Но брат явно не закончил. — Касторы поддерживают отношения с другими домами. А ты хочешь, чтобы Резак ради тебя, грубо говоря, послал их всех нахрен? — уточнил Асиль вздернув бровь. — И ты ничего не можешь предложить ему взамен. — Я могу влюбить его в себя, — неуверенно ответила девушка. От взгляда, которым её смерил брат, она кожей почувствовала насколько бредово звучат её слова. — Любовь это пьянящая смесь эмоций и секса. Если отнять одно у молодого человека в рассвете сил, то не факт что чувства не пропадут. Ты не можешь держать его на платонических отношениях, и требовать, чтобы он свернул ради тебя горы. Максимум это влечение. — Что мне мешает с ним спать? — нахмурившись, уже не так уверенно спросила Гризельда. Асиль посмотрел на неё, как на полную дуру. Это былое впервые и она растерялась, сразу начав обдумывать своим слова. Не сказали ли лишнего? — Это насилие. Я никому не позволю насиловать мою сестру. — Я не позволю ему прикоснуться ко мне без разрешения… — Даже если формально ты дашь согласие, это все равно не изменить сути. Каждое прикосновение мужчины, который тебе омерзителен - это насилие. Каждый раз, когда ты будешь ложиться с ним из чувства необходимости - это насилие. Я спрошу ещё раз - ты уверена в том что предлагаешь? Нет. Гризельда была уже не уверена. В Агриче это норма, делать что-то грязное и жестокое по приказу. Все говорили, что это необходимость, на которую можно закрыть глаза. Но никто не говорил о том, что она чувствует в этот момент. Это неважно, главное не показывать то что внутри. Лишь то что желают видит. Она подняла на Асиля растерянный взгляд. В его голубых глазах была лишь твёрдость. Он молчал, давая ей принять решение самостоятельно. — Я уверена, брат. *** Резак Кастор перебирал добытые письма и документы. Чтобы заполучить их, он искалечил не один десяток людей. На пергаментах — редкие строки, где мелькало имя Ранта Агриче. Подписи. Следы. Нужно было признать — этот ублюдок заметает следы лучше, чем кто-либо. Все улики тянулись нитями, тонкими и хрупкими, едва ощутимыми. Для прямого обвинения перед императором этого смехотворно мало. Его выставят идиотом, если он явится с таким «досье». Тихий стук в окно заставил его настороженно поднять голову. Он медленно повернулся — и не увидел никого, кроме птички на подоконнике. Резак уже решил, что ему почудилось, пока птица не ударила клювом по стеклу. Он приоткрыл створку. Крошечная, меньше его кулака, птица ловко перебралась внутрь, в лапках её был зажат крошечный свиток. — Это мне? — холодно спросил он, протягивая руку. Птица взвилась в воздух, бросила свиток прямо ему в ладонь и сразу исчезла, даже не обернувшись. Значит, в ответе и правда не нуждается. Хм… Он развернул пергамент — и вместе с запахом чернил в лицо ударил аромат. Сырая прохлада леса, терпкие травы, пряные специи. До боли знакомое сочетание. Резак прикрыл глаза. И мгновенно ощутил другое. Тонкая талия, которую легко охватить одной рукой. Горячее тело, прижимающееся к нему. Губы — мягкие, умелые, уверенные. Поцелуи, что оставляли его без единой мысли, будто стирали весь мир вокруг. А потом был толчок — с небес на грязную землю. Фиолетовые глаза, полные отвращения. Он едва успел скрыться, прежде чем ворвалась стража. Не выполнил ни одной из целей, ради которых пришёл. — И что тебе от меня надо? — сквозь зубы процедил он, вчитываясь в короткую надпись. Простое предложение встретиться. Даже не просьба, не попытка уговорить. Будто она была уверена, что он бросит все свои дела и примчится. — До чего же наглая женщина, — хмыкнул он, чувствуя, как раздражение кипит под кожей. Он подошёл к свече. Зажав свиток между пальцами, поднёс край к огню. Запах духов стал гуще, тяжелее. Вместе с ним всплыли воспоминания. Первая встреча. Аукцион. Бой. Она двигалась слишком красиво — быстро, элегантно, так, что он сам не заметил, как засмотрелся. А потом — резкий взмах шпаги. Удар головой о пол под крики толпы. Холодное острие у горла. И глаза, гордо сверкающие из-под узкой маски. Он слишком поздно заметил, что пергамент почти догорел. Огонь обжёг пальцы. Он резко сжал ладонь, туша пламя, и в комнате разнёсся запах палёной кожи, перемешанный с её духами. — Проклятая женщина… — тихо выдохнул он, и в голосе прозвучала не только злость, но и что-то опасно близкое к вожделению.