Восхитительный Агриче

Деон валялся в горячей воде. Вся ванная комната, обделанная мрамором и деревом, была в белом дыме, что поднимался над водой. Его температура была настолько высока, что если добавит немного огня, тут же закипела бы. Мышцы будто свинцом налили, это доставляло дискомфорт. Он редко доверял кому-то размять свое тело массажем, кроме своих пары слуг в поместье. Но сейчас он был за многие километры, сняв лучший номер в гостинице. Ожоги от воды его не особо волновали, тело уже давно привыкло. Именно в такие моменты его настигали самые навязчивые мысли. Недавний разговор с Асилем, и неожиданное проявление эмоций не могли не злить. Когда Деон в последний раз демонстрировал слабость? Ещё и при кем-то? Ах да, лет десять назад, перед самим же Асилем. Хотя до слез тогда он не докатился. — Как же я размяк… — прошипел он раздражённо. Пар облеплял волосы, капли сбегали по ресницам, но даже закрытые глаза не спасали — там всё равно вспыхивали ледяные, немигающие зрачки. Асиль смотрел так, будто мог заморозить его насквозь. «Истеричка…» — это слово царапало сильнее ножа. Деон сам себя ненавидел за то, что позволил заплакать. За то, что дал обнять себя, как ребёнка, а теперь грызёт себя за слабость. Красивый. Вот что чаще всего звучало из уст брата. Лицо, тело — украшение, которое удобно держать рядом, пока полезно. И что потом? После переворота? Асиль может заполучить кого угодно. Неужели он и правда останется лишь временной игрушкой? На миг грудь сдавило так, будто воздуха не хватало. Но тут же в животе заклокотала злость. Если перестану быть слабаком… если выжгу из себя всю эту сентиментальную дрянь… Он скривился, ухмыльнувшись самому себе. — Что тогда, Асиль? Полюбишь? — шепнул он в пустоту, и в голосе было больше яда, чем надежды. Не успел он встать с ванны, как через приоткрытую дверь влетела птичка. Это не та, что брат подарил несколько лет назад. Она имела другой цвет браслета на с виду хрупкой ножке. В которой держала маленькую, плотную карточку. Деон нахмурился и забрал у ядовитой твари письмо, после которой та вновь исчезла в дверном проёме. Значит в ответе не нуждается. Он развернул согнутое пополам письмо и вчитался в аккуратный почерк. «Рант хочет, чтобы ты убрал одного из церковников прежде чем вернёшься. Марк. Светлые волосы, зелёные глаза, ростом где-то с Шарлотту. Не задерживайся, и береги себя» Горькая усмешка скользнула по губам. Серьёзно? Только он подумал хоть немного сепарироваться от него, как он сразу посылает подобное письмо. Деон не удивится, если узнает что этот ублюдок умеет читать мысли на расстоянии. Не задерживайся - хочет поскорее встретиться? Неужели соскучился? Он бы был раздражен подобному письму лет семь назад. А сейчас она вызывала неприятное чувство озадаченности. Береги себя - как заботливо. Только он в этой заботе никогда не нуждался. И с чего Асиль стал проявлять его снова? Боится потерять? Эта мысль ему понравилась и тещила самолюбие, хотя скорее всего это не так. — Черт бы тебя побрал, Асиль… Он резко поднялся, и вода с гулким всплеском ударила в бортик. Сжатое в кулаке письмо скрипело, будто могло сопротивляться. Он шагнул через край ванны, не сбавляя хода, мокрые следы тут же остались на мраморном полу. Полотенце лишь мелькнуло в руках, а уже в следующее мгновение клочок бумаги горел в свече, съедаемый пламенем до черноты. Деон двигался быстро, слаженно, как натянутая тетива. Мокрые волосы прилипали к щекам, но он спрятал их под капюшон, словно лишнюю деталь. На плечо лёг плащ, в ножны — меч. Всё, что нужно. Сборы заняли меньше минуты. Руки работали механически, привычно: сумка проверена, ни одной вещи лишней. Деньги остались на столе — знак, что он был тут как обычный постоялец. Но ушёл он, как всегда, иначе. Не через двери, а через окно. Резкий выдох, движение — и его силуэт исчез в ночи. Лошадь ждала его на окраине. Там, где никто не спрашивает, кто садится в седло. *** Месяц спустя Роксана наблюдала молча, как помощники складывают костёр для розжига тела. Иллирио, главного помощника батюшки Флоро, положили в центр. По его спокойному и мирному лицу казалось, что он просто уснул. Если бы не рассеченное горло. Убить он был быстро, так, что даже опомнится не успел. Роксана об этом позаботилась. Скоро до батюшки дойдёт письмо, где сказано что матушка Иллирио заболела, и он был вынужден все бросить и бежать к ней. Флоро дедушка понимающий, тем более правдоподобная легенда уже готова. Соседи подкуплены, слухи пущены. Так незаметно и аккуратно его отрезали от его главных помощников. Тех, кто будет задавать вопросы, когда самого батюшки неожиданно не станет. — Смотрите, потом не забудьте пепел убрать, — велела она человеку в маске. — И не догоревшие кости закопайте где нибудь, как можно дальше. — Есть, — коротко поклонился тот и развернувшись пошёл отдавать нужные распоряжения. Она бросила последний взгляд на труп и вернулась в карету. Тут закончат и без неё. *** Свет проскальзывал сквозь небольшое окно в скромную комнату. Она была тесной, но вся мебель — добротной и ухоженной. Больше Иглику и не требовалось. Он проснулся задолго до рассвета и готовился к утренней службе. Солнечный блик скользнул по маленькой склянке с прозрачной жидкостью; Иглик неспешно убрал её в потайной карман, вшитый с изнанки рубахи. Склянка была настолько лёгкой, что не давала лишних складок — значит, не привлекала взгляда. Госпожа Роксана вовремя убрала слишком любопытного Иллирио, начавшего задавать вопросы. С ним приходилось быть вдвойне осторожным — теперь же на его место пришёл человек Иглика, последователь Старой Церкви. Разумеется, батюшка Флоро об этом не знал. Неспешно, аккуратно, шаг за шагом, они заполняли обитель Бога своими людьми. Местные служители его раздражали. Все в них было фальшивым, Фиделианским, будто они служат не Господу, а своим господинам. Чем они лучше грешников, приходящих сюда? Не меньше раздражали изнеженные аристократы, что горя в жизни не видали. В каждой их исповеди скользила фальш. Они приходили сюда лишь для галочки. Появление в подобных местах благоприятно влияло на репутацию. Бесят. Среди них лишь у одной он увидел искренность. Силвия Фиделиан. Маленькая бабочка в суровом мире. Она так искренне шептала свою исповедь. Не за себя она молилась, а за душу брата, что отдал жизнь за неё. Ей никто не верил, считал что её разум затуманило зелье. Но Иглик - верил. И его поразила эта любовь между братом и сестрой. Чистая, искренняя и возвышенная. Она светила ярким пламенем в этом сгнившем мире. Райский сад, недоступный никому, кроме людей чистых и благородных. Силвия шептала, что Агриче убили её брата. Заставили сделать немыслимое, выбрать кому жить, а кому умереть. Этот выбор мог делать лишь Всевышний, но не маленькая девочка. Её брат, такой сильный и храбрый, сделал это сам. Подобное благородство восхищало. Иглик давно перестал восхищаться людьми, но покойный Кассис Фиделиан стал исключением. И ему искренне хотелось помочь этой девушке. Возмездие не принесёт облегчения, но совсем другое если они ответят за свои грехи перед ликом Всевышнего. Агриче дали ему его место. Но они этим не искупят свою вину. Золото не может отбелить их грязные души, смыть кровь, в которой они топят сами себя. И своих близких. Эту грязь нужно очистить. Чтобы их души нашли покой. Чтобы Всевышний услышал их через пелену почерневших душ, и обернул к свету - через пламя очищения. *** Резаку казалось, что он уже сходит с ума. Иначе как объяснить мираж перед ним? Он бы узнал её, даже если бы она сменила внешность магией. Но нет — всего лишь маска, скрывающая лицо, кроме узких глазниц, и плащ, из-под которого выскользнула прядь каштановых волос. — Так-так… не потерялись, леди Агриче? — усмехнулся он. — Упс, я, кажется, окошки перепутала, — отозвалась она с насмешкой. — Прошу прощения за беспокойство. Всего доброго. — Стоять. Разумеется, его не послушали. Когда эта женщина вообще делала то, что он говорил? Скорее наоборот — назло. Она метнулась к окну, прижимая что-то под плащом. Он рванул за ней и перехватил запястье в последний миг, когда она уже почти прыгнула наружу. С силой развернул её к себе — и едва не получил клинком во вторую руку. Резак ухмыльнулся, перехватывая её выпад и прижимая оружие к раме окна. Их лица разделяли всего несколько дюймов. — Как не стыдно воровать в гостях. — А ты сам что в императорском хранилище забыл? — парировала Гризельда, и в её голосе звенела ирония. Логичный вопрос, на который он при всем желании ответа дать не может. Лишь на миг отпустить одну руку, чтобы сорвать маску с её лица. А потом снова схватить, потому что клинки у этой женщины бесконечные. Клинки, которых, к слову, вообще не должно было у неё быть. При входе проверяют всех без исключения, с применением определённых чар. Но эта женщина умудрялась обходит любые правила. — Давай мы просто мирно разойдемся? — предложила Гризельда, дерзко вскинув аметистовые глаза. — Я не видела тебя, а ты не видел меня. Резак усмехнулся, крепче сжав напряжённые руки. При таком сжатии точно останутся синяки, но она даже не поморщилась от боли. До чего же сильная женщина. — Не уверен, что вы знаете значение своих слов, леди Агриче, — заметил он насмешливо. — О, я могу быть более чем миролюбива, если мне нужно, — её шёпот стал угрожающим. — А вы? Что вы можете сказать в свое оправдание, если сейчас войдёт охрана? Молодой господин Кастор на миг задумался, а потом ухмылка стала шире. И это явно не понравилось девушке напротив, особенно в паре с хитрым блеском в карих глазах. — Я могу выставить себя героем, если захочу. Например скажу, что заметил таинственную фигуру, что крадётся по коридорам, — он наклонился к ней совсем близко, и ощущал её дыхание на своём лице. Оно даже не сбилось. — Благородных рыцарей нигде не видно, а вор все ближе подбирается к хранилищу. И мне пришлось сделать тяжёлый моральный выбор, идти за охраной и дать государственному приступнику ускользнуть. Или пойти за ним, нарушив законы, но не дав ничего унести. Гризельда возмущенно нахмурилась, явно намереваясь сказать пару «нежностей». — И к слову, я выгляжу как богатый аристократ, а ты - как воровка, — добил он её под конец. — Так кому поверит император? Мне или отпрыску Черного Агриче? Девушка ещё раз дернулась, но он лишь прижал её крепче к подоконнику. Её тело полностью скрывал плащ, но при таком контакте он ощущал насколько оно крепкое. Сильные мышцы под многослойной тканью. Она все больше отличалась от всех женщин, которых он видел. Не хрупкая статуэтка, нет, это ядовитая змея с фигурой античной статуи могла кому угодно переломать кости. И будь Резак чуть слабее, она бы давно выбралась из хватки. В такие моменты лучше всего понимаешь, что тренировки не прошли даром. — «Если я захочу»? — переспросила Гризельда, и ее брови хитро изогнулись. — А можете не захотеть? — Смотря что сможете предложить взамен. Девушка тут же потянулась к нему, накрывая его губы своими. Резак пораженно застыл лишь на миг, не ожидав резкой инициативы. И не зная как ответить — оттолкнуть или прижать к себе по крепче. Он всего минуту назад считал себя сильным, но тут же понял - нет. Она разбила эту мысль вдребезги. Самоконтроль пошёл по швам и его руки переместились к ней на талию, прижав к себе по крепче. Агриче прикрыла глаза, острыми зубками прокусив его губы до крови и положив одну руку ему на затылок. Металлический вкус перемешался с сладостью её губ, со вкусом её вишнёвой помады и эмоций, от которых кружилась голова. Она положила одну руку ему на затылок, прижав крепче. Даже поцелуй походил на борьбу, в котором никто не собирался отдавать инициативу. Жар расползался по телу. Он даже умудрился расслабиться. Зря. Тут же последовал толчок. Такой резкий, что его тело просто откинуло на пару метров, и он сбил высокий, изогнутый стол. Она с грохотом упала, а вместе с ним и статуэтка на нем, которое звонко разлетелось вдребезги. Прямо как он сам сейчас. Резак пораженно уставился на девушку. Гризельда скривилась, вытирая губы рукавом. А потом подхватила свою маску. — Это было отвратительно. Послышался шорох одежды и она исчезла в окне ровно в тот момент, когда послышались громкие шаги. *** Асиль неспешно массировал голову уткнувшего лицо ему в плечо Деона. Иногда пропускал длинные, чёрные пряди сквозь пальцы. Опускался к особенно чувствительной шее, на что брюнет довольно мычал. — Ты со всем справился? — спрашивает он шепотом. Младший поднимает голову лишь для ответа. — А ты сомневался? — и утыкается обратно. Асиль по доброму усмехается, удивительно щедрый на ласку сегодня. По телу уже разливалась сладкая нега, что звала в царство Морфея. Но никто из них ещё не собирался засыпать. Не сегодня. Он опускается чуть ниже, чтобы коснуться губами чужой макушки. — Ты по мне соскучился или после недавней ситуации хочешь натянуть поводок по сильнее? — вдруг холодно спрашивает Деон. Асиль замер, удивленно смотря на младшего. Тот поднял голову и убрал чужую руку с него. Красные глаза смотрели внимательно, способные заметить малейшие изменения на лице любовника. — Все с тобой понятно, — звучало разочарованно. Видимо, что-то на лице все-же промелькнуло. У Деона уже не было отчаяния. Лишь холодное разочарование и принятие. Он снова попытался уткнуться лицом в плечо, но ему не позволили. Асиль резко сменил их положение, нависая сверху и кладя одну руку на шершавую щёку парня. — Деон… я ценю тебя… — Хватит. Ложь, наглая ложь! — вопреки ожиданиям, парень не попытался вывернуться. Лишь крепче прижался, обхватив руками шею. — Я убил старика Орга, ты рад? — Я знаю, родной, ты молодец. Асиль понимал, что Деон не в состоянии продолжить разговор и специально меняет тему. Поэтому мягко поцеловал его, прикрыв глаза от удовольствия. Сухие губы даже не разомкнулись для ответа, просто позволяя прижаться. И молча ожидали, пока он сам отстранится. — Кого мне ещё убить? Скольких мне нужно положить, чтобы ты простил меня окончательно? Вопрос был настолько неожиданный, что Асиль растерянно замер. Деон выглядел серьёзно, в красных глазах лишь сталь. Значит уйти от ответа у него точно не получится. — Последний рывок, Деон, — рука скользнула по голому торсу, усыпанному шрамами и его собственными следами. — Еще чуть чуть, и мы со всем покончим. — А потом? — упрямо продолжал он допрос. — Что будет потом? — Я не знаю… — Ты всегда знаешь. У тебя всегда и на все есть свои взгляды и планы. Я что, настолко не важен? Или мне просто нет места в твоём будущем? Каждый вопрос загонял в тупик, но в одном Деон ошибся - Асиль ни на миг не забывал о нем. Для него всегда было особое место в его планах. В его планах, постели, жизни в целом. Его ферзь, козырь в рукаве, самое смертоносное оружие. — Куда бы не завернула судьба, чтобы с нами не случилось, ты всегда будешь рядом со мной, — прошептал он, наклоняясь к рубиновой серёжке на ухе. — Один раз впустив в свою жизнь, я тебя больше не отпущу. Ни тебя, ни кого либо ещё. И в этом вопросе у тебя нет выбора. Деон горько усмехнулся, прикрыв глаза. Его пробрал смех и тело затряслось. — Сука… как же я тебя ненавижу…