Восхитительный Агриче

Асиль поправлял воротничок норковой шубки Шарлотты, когда они уже собирались выезжать. Увы, в Церковь он брал лишь нескольких своих птичек — слишком крупные, да и рисковать понапрасну не имело смысла. Их как раз устроили в меховой оправе сестриной шубки, где они затаились, словно драгоценные булавки. — Выглядишь чудесно. —Выгляжу как монашка из Церкви, — буркнула она. На этот случай она и впрямь оделась скромнее, но скромность эта была обманчива. Темно-зеленое платье, в тон ее глазам, хоть и скрывало щиколотки, но мягко облегало уже сформировавшееся, изящное тело. Пушистая шубка дополняла образ, и падающие на нее снежинки тут же таяли, словно не смея осквернить ткань. Асиль скользнул взглядом, мысленно напоминая своим «птичкам» держать яды при себе, и тут же отошел, когда в холле появились Рант и... Сиерра. Она шла под руку с мужем, и эта пара казалась воплощением дьявола и ангела, сошедших с церковной фрески лишь для того, чтобы посмеяться над смертными. Он — грозный, высокий, на полторы головы выше ее, в темных, почти траурных одеждах и огромной черной шубе, делавшей его фигуру монолитной. Черные волосы были привычно зализованы назад, а в красных глазах читалось абсолютное, неоспоримое превосходство над всем сущим. А рядом с ним — невесомая и нежная Сиерра. Ее платье словно было соткано из лунного света и первого снега. Белоснежная ткань, украшенная изящными, словно морозные узоры, серебряными шитьем, мягко струилась, повторяя каждый изгиб ее тела. Золотые нити сплетались с серебряными в причудливый орнамент, обнимая корсет и спадая вниз, словно сплав драгоценных металлов. Плечи, непривычно для нее, были увенчаны острыми, как отточенные клинки, серебряными накладками, с которых струились прозрачные рукава, расширяющиеся к запястьям. Длинный шлейф, усыпанный мерцающими кристаллами, тянулся за ней, как шлейф из звездной пыли. Будучи любимой женой лорда Ранта Агриче и матерью двух его успешных наследников, она многое могла себе позволить. Бюджет на ее туалеты был увеличен в разы, и для особых выходов с мужем она заказывала наряды у лучших мастеров. Чтобы смягчить его мрачный образ, не провоцируя лишний раз излишней скромностью. В глазах всех у Ранта должна быть самая красивая жена и самые лучшие дети. — Как бы церковникам не показалось, что сама богиня снизошла до них, — прокомментировал Асиль вслух, его голос прозвучал ровно и почтительно, но в уголках губ таилась тень насмешки. — Матушка, вы прекрасны. Сиерра очаровательно улыбнулась в ответ, и блестящие тени сверкнули на ее веках, словно и впрямь отражая небесный свет. Рядом бесшумно стоял стражник в безликой маске. Рант и Сиерра поехали отдельно, а Асиль подал Шарлотте руку, когда в воздухе шевельнулась тяжелая накидка. Деон появился совершенно бесшумно, когда рыжеволосая уже скрылась в карете. — Ты вовремя. — Я знаю. Деон выглядел так же, как и всегда. Спокойно, уверенно, ни единой лишней эмоции на лице. Словно фарфоровая кукла. И не было вчерашней ночи, слез, сорванного голоса и требований повторить всего три слова. — Поехали. Он молча прошел в карету и сел рядом с Шарлоттой, Деон опустился напротив в одиночку. И молча устремил взгляд в окно. Даже не попытался задеть или спровоцировать Шарлотту. Такой тихий сегодня. Асиль отлично знал почему. После вчерашнего ему наверняка до сих пор не по себе. — Какие мы сегодня тихие. Прям залюбоваться можно, пока ты не открываешь рот, — подала голос Шарлотта. Все его надежды на спокойную поездку провалились с треском. Асиль устало вздохнул и прикрыл глаза, помассировав переносицу. — Довольно, Шарлотта. Не порть мне настроение. День и так будет не из легких. — Брат... — замялась девушка. — Прекрати, я сказал. Шарлотта в ответь наконец промолчала, прижавшись головой об его плечо. И прикрыла глаза. — Поспи, сестренка.

***

Церковь не понравилась Асилю с первой секунды. Всё здесь было подчеркнуто выглаженным, показным и удушающе правильным. Прямо как он сам. Тихий, учтивый шепоток внутреннего голоса, именуемого здравым смыслом и предупреждавшего об опасности, он предпочел проигнорировать. Он шел вслед за Рантом, который знал это место чуть лучше него. Шарлотта легким движением обхватила его локоть, зная, как старший брат ненавидит долго держаться за ручки — от этого ладони неприятно нагревались и потели. Они прошли по длинному саду вокруг Церкви, куда не пустили карету, и пришлось идти пешком. Со стороны это наверняка выглядело как сюрреалистичная картина. Впереди процессии — самая контрастная пара во всем белом свете. Великий и ужасный Рант Агриче вел под руку свою жену, не похожую на него ни в чем. Позади шли трое его старших детей, не похожих друг на друга ни чертами, ни характером, ни даже пропорциями. Асиль, не обладавший такими внушительными параметрами, как Деон или покойный, гори-он-в-аду, Фонтайн, казался более изящным и высоким благодаря стилю одежды и светлым, струящимся тканям. Сверху был небрежно накинут неудобный белый плащ с капюшоном и меховой отделкой. Слишком много золотой вышивки, громоздкая, сложная застежка чуть ниже шеи. Такое он носил лишь для официальных выходов, в обычное время предпочитая что-то менее стесняющее движения. Шарлотта, не похожая на брата ни в чем, кроме такой же шубы, выглядела тоже далеко не радостной. Бесстрастное выражение лица, за которым иногда выглядывали бесы, прячущиеся внутри. И завершал процессию Деон. Вот уж кому точно, за исключением разве что Ранта, было насрать на чужое мнение. Его черный, слишком тонкий для зимы плащ взмывал в воздух от каждого шага, точно вороньи крылья. А он сам в своих темных одеяниях выглядел как ангел возмездия, выбравшийся из глубин ада, чтобы наслать на грешную землю божественные кары. И он тоже ни на кого из них не похож. Даже цвет кожи отличался: у Асиля он напоминал белый фарфор, у Шарлотты был чуть смугловатым, как кофе с большим количеством молока, а у Деона — чуть живее, цвета слоновой кости, особенно после вчерашней ночи. Блондин подозревал, что он чем-то пользуется для внешности. Ладно, опухлость можно убрать, но где красные капилляры на глазах? Где синяки под глазами? Деон ведь даже не спал, как и Асиль, который успокаивал его всю ночь. Неужели красится? — мелькнула удивленная мысль. Хм, интересно. Процессию замыкали несколько безмолвных слуг в безликих масках, некоторые из которых были людьми Асиля. Им всем, включая членов семьи, пришлось сдать оружие. Но это ведь лишь условность. Любой из Агриче мог превратить в оружие что угодно — от заколки для волос до церковного свитка. Это был базовый навык выживания. А слуги, даже со сданными кинжалами, были вооружены до зубов — они сами и были оружием. У входа их встретил один из пастырей в серых одеждах, с лицом, выражающим вежливую отстраненность. — Да благословит Всевышний всех своих детей, вступивших в его обитель, и будет милостив в своем внимании. По Шарлотте было видно, что она с трудом сдержала смех. Благо, за широкими плечами отца ее не так хорошо было видно. Сам Рант, с видом полного превосходства, лишь благоразумно промолчал. Уже успех, зная его нрав. В воздухе повисло напряженное молчание, пропитанное презрением. Нашел кому говорить, конечно. — Аминь, — развеяла напряжение Сиерра своим хрустальным голоском. Обычно она не позволяла себе говорить раньше мужа, если вообще говорила, пока не спросят. Но тут ситуацию надо было спасать, и Рант закрыл глаза на подобную дерзость. — Где про... — начал лорд Агриче, но его оборвали. — Вот так неожиданная встреча, — послышался голос, в котором спеси было не меньше, чем у Ранта. Агриче разом обернулись, встретившись взглядами с враждебной семьей. Серебряные волосы, золотистые глаза, полные гордыни размером с гору. Подчеркнуто светлые, почти сияющие одеяния. Фиделианы. Рант обернулся всем телом, и его лицо скривилось от немедленного, чистого раздражения и ненависти. Точно такое же выражение было на лице Касиса Фиделиана, который, однако, смотрел только на Асиля. Вот почему он именно в меня так вцепился? — промелькнула у Асиля мысль. Будто это я один обрушил на него все девять кругов ада. На Ранта бы так смотрел! Если бы не этот псих, я бы твоего существования даже не заметил. Конечно, это же только я во всем виноват. Надо было свернуть ему шею на глазах у Сильвии и скинуть всю работу на нее. Но, насколько я понял условия контракта, делать надо самому. Все сам, эх, все сам. — А, это ты? — протянул подчеркнуто-безразлично Рант. — Нашел своего щенка? А все на нас скидывал, маразматик старый. Кто бы говорил. — Благородный и честный лорд Фиделиан, — продолжил он уже с откровенной насмешкой. — Оказался просто попрошайкой, мотающимся по всем великим домам и ползающим на коленях, лишь бы собрать таких же нытиков против Агриче. — Попрошу не выражаться подобным образом в стенах дома Все... — начал было пастор, бледнея. — Тебе слова не давали, — прозвучало разгневанно и в унисон от двух лордов. Пастор побледнел еще сильнее под тяжестью их взглядов и, видимо, счел разумнее прокусить себе язык, чем продолжать. Ришель Фиделиан терял весь свой благородный вид на глазах. Сильвия испуганно вцепилась в его руку, но он резко отдернул ее. — Ты... это ты украл моего сына! — Пока не доказано, плевать что сказано, — едко заметил Рант, перефразировав популярную в свое время поговорку. Так вот кто ее придумал. — Настанет день, и свершится справедливость, — прозвучал низкий, обжигающий голос Касиса Фиделиана. Он положил руки на плечи сестры, и его взгляд, полный ненависти, был прикован к Асилю. — Справедливость? — фыркнул лорд Агриче, уже отворачиваясь. — Забудь, в этом мире такой фрукт не растет. Он махнул рукой своей семье, веля следовать за ним. Асиль без малейшего промедления прошел за ним, холодно и абсолютно игнорируя сразу две пары обжигающих взглядов, впившихся ему в затылок.

***

Они прошли в зал, где обычно читали молитвы. Но ряды беседок были убраны, и пространство оглушало своей пустотой. Асиль, сын псевдо-мусульманина, никогда не бывал в Церкви, и теперь понимал, почему. По пустому каменному залу эхом отдавались щелчки каблуков дам. Все лорды взяли с собой жен и некоторых дочерей. Лишь у Фиделиана не было супруги — так и не женился после смерти своей дамы сердца. Зато была дочь. И в зале было... душно. Невыносимо душно, что странно для зимы. Все окна наглухо закрыты, что логично, но не должно было быть такой спертой жары в каменном склепе. Явно кто-то посодействовал. Агриче заняли место у одной из колонн, но не ушли в тень. Наоборот, встали у всех на виду, словно бросая вызов. Рант почти незаметно наклонился к Шарлотте. —Надеюсь, у тебя все готово? —Бокал с ядом, способным убить Фиделиана, подадут с минуты на минуту. —Не нравится мне этот план, — скривился Деон. — Слишком много людей и деталей. Тут у Фиделиана два отпрыска с его генами. Его слова звучали разумно, хотя Асилю не понравилась сама попытка оспорить его решение. Пусть и в последний момент. —Яд Гризельда делала на основе слюны моих птиц, — тихо, но отчетливо произнес он, не глядя на Деона. — Он сработает. А если и нет — все равно в выигрыше будем. Доверие к императорской семье как минимум пошатнется. Рант оборвал их взмахом руки. Слишком много лишних ушей. Они в последний раз встретились взглядами, и Асиль холодно отвернулся, намеренно игнорируя его. Пусть подумает над своим поведением. Шарлотта встретилась взглядом с каким-то пастырем и удержала его на пару секунд дольше, чем полагалось. Лишь потом, как ни в чем не бывало, продолжила обводить зал равнодушным взором, будто оценивая интерьер. — Его величество император задерживается в пути, — к импровизированной сцене вышел новый священник. — Приносим свои извинения. Воды? Вы, наверное, устали после дороги. Церковникам не отказывают. Стаканы с водой все брали из вежливости. И потому что духота начинала перерастать в настоящий жар. Сначала пастырь подошел к Агриче. Шарлотта протянула руку, которая на секунду замерла над одним из стаканов. А потом взяла следующий. Остальные предусмотрительно даже не прикоснулись к тому, что было предложено первым. Затем пастырь прошел к Фиделианам и подал тот самый, отложенный стакан лично лорду. Асиль сделал глоток прохладной жидкости. Потом расстегнул застежку на плаще, позволив ему упасть на руки Рикона, стоявшего позади. Его он узнавал даже в униформе. Жара становилась невыносимой. Краем глаза он заметил, как то же самое делает лорд Фиделиан. Тот поднес свой стакан к губам и сделал один маленький, почти невесомый глоток. Что там говорила Гризельда? Подействует спустя пару минут? Время замедлилось. Асиль наблюдал, как Фиделиан отставляет стакан, его лицо все так же надменное, ничего не предвещающее. Тиканье невидимых часов в голове Асиля стало оглушительным. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд Деона, но не оборачивался. Весь зал замер в томительном ожидании, прикрытом светской беседой. Воздух сгущался, становясь сладковатым и тягучим, как мед, подмешанный к яду. Тишину в зале нарушал мерный, гулкий стук священника Иглика о каменные плиты. Он взошел на возвышение, и его фигура в белых ритуальных одеяниях казалась призраком в душном мареве. — Возлюбленные чада Всевышнего! — его голос, низкий и проникновенный, разнесся над залом, заставляя смолкнуть последние шепоты. — Мы собрались здесь в ожидании милости и благословения. Но прежде чем свет снизойдет на нас, мы должны очистить сердца от скверны. — Что он несет? — спросил недоуменным шепотом Рант. Все невольно напряглись. — Ибо сказано: грех — это яд, что разъедает душу изнутри. И сколь бы ни казался человек чистым, сколь бы светлым не было его одеяние... Вдруг его перебил резкий, сдавленный звук. Ришель Фиделиан схватился за горло. Его бесстрастное лицо исказила гримаса удушья, кожа начала приобретать синюшный оттенок. Золотые глаза, полные гордыни, теперь широко распахнулись от животного ужаса. — Папа! — эхом пронесся вскрик Сильвии. Несмотря на то, что в основном все шло по плану, радостным от медленной смерти своего врага Рант Агриче не выглядел. Его вопросительный взгляд прошелся по дочери, но та растерянно покачала головой. Священник, не оборачиваясь, продолжил, и его слова обрели зловещий, пророческий оттенок на фоне начавшийся смуты. — ...никто не избежит возмездия! Грех всегда находит своего носителя. Он прорастает в самом сердце, отравляет кровь и вдыхаемый воздух, пока не низвергнет гордеца в прах! Руки Ришеля окрасились белым светом, он пытался применить родовую магию, но та потухла не успев вспыхнуть. У Касиса, покосившегося за жизнь больше года в Агриче, с его опытами и эксплуатацией, получалось не лучше. Сильвия вскинула руки, которые наконец окрасились белым, но горло её отца уже начало синеть и... разъедаться на глазах. Все тело лорда дрогнуло в последний раз. — Ибо нет такого греха, который остался бы сокрыт от ока Всевышнего! — возвысил голос от начавшийся суматохи священник. — И нет такой маски, которую не сорвет рука праведного гнева! Падение того, кто вознес себя слишком высоко — урок для всех нас! С последним словом Ришель Фиделиан рухнул на пол. Послышался оглушающий женский вскрик. Сильвия Фиделиан рухнула рядом с отцом на колени и за ней тут же последовал Касис, который пытался растрясти тело отца. А когда понял, что уже ничего не выйдет, поднял потемневший от ненависти взгляд на Асиля. — Ты все это устроил, — прочитал по исказившимся в гримасе ненависти губам блондин. А что я-то опять?