Тишины не бывает

Выстрелы звучали слишком громко, чтобы Тереза могла слышать собственный голос. - Держись Патрик, держись, умоляю… - слезы капали прямо на его лицо, бледное, со слабой улыбкой. Но глаза его были закрыты. Между тем, выстрелы зазвучали глуше, потом и стихли вовсе, раздался визг тормозов, потом на минуту все стихло. И вдруг раздался взрыв – где-то совсем рядом, на соседней улице. Сработали сигнализации припаркованных машин. Ригсби, держась за голову, смотрел в сторону железнодорожных путей. Там, совсем рядом, поднималось в небо огромное облако черного дыма, раскрашиваемое в оранжевый цвет огромными языками пламени. - Что, черт подери, там происходит? Через несколько минут все стало ясно. - Внутри этой секции не боксы, а целый дом ужасов, ей-Богу, - махнул рукой офицер. – у него было сделано несколько запасных выходов на Фрипорт, там у него и стояла машина. Он был ранен, один из моих ребят все-таки зацепил ублюдка, и не справился с управлением, врезался в бензовоз, при въезде на Линкольн. Мы уже вызвали пожарных… Чо растерянно смотрел по сторонам. Подъехала скорая. Лисбон сидела на своей койке в палате отделения скорой помощи, пытаясь прийти в себя, но ей это с трудом удавалось. Ее ощутимо трясло, нервы были подобны перетянутым скрипичным струнам, которые стоит лишь тронуть пальцем и они лопнут к чертям с тихим и жалобным писком. - Личность установили? - Пока нет, - сказала Ван Пелт. – Эксперты сказали, понадобится уйма времени, там все сгорело дотла. Говорили про какого-то спеца из Вашингтона, говорят, она творит чудеса, и может установить личность по фаланге пальца… Лисбон молча кивнула. - Тереза, - раздался голос от двери, - там пришли.. Там… мне жаль, - Ригсби, позволивший себе назвать босса по имени, стоял бледный и растерянный. Грейс показалось, что у него дрожали руки. Лисбон бросилась в коридор. - Кто-то выпотрошил бедного парня. Мне не понятно, почему он до сих пор жив, право же. Внутренние силы организма, скрытые резервы – не знаю. Мне нечего сказать. Но он жив. Тереза осела вдоль стены, никто не успел ее подхватить. - Босс, он жив, слышите? – Грейс бросилась к ней, поднимая за руки, - жив, все будет хорошо. Жив!... Врач молча опустил голову и пошел прочь. Его уверенность не была такой сильной, а в чудеса он привык не верить. За его спиной в коридоре поднялась какая-то суета, заплакала женщина. Кто-то звал медсестру. - Скажи, разве был хоть один спокойный год, когда Джейн не попадал в больницу? Травился белладонной, однажды он ослеп, его били по голове, топили… И всякий раз в конечном итоге он оказывался жив и здоров, верно? - Да, только вот на куски его еще ни разу не резали, - с глухим сарказмом ответила Тереза, и завернулась поглубже в плед. – Иди, я останусь. Я никуда не уйду отсюда. Грейс вздохнула. - Не по уставу… Держись, милая, - она поцеловала Терезу и вышла из палаты. Тереза нервно передернула плечами и уставилась на Патрика. Глаза его были закрыты, сам он был бледный, как полотно. Обычный писк аппаратов жизнеобеспечения, шелест вентиляции легких. Эти жуткие трубки у него в горле, чуть видные из-за ворота окровавленные повязки на швах… «Только держись и не уходи», - подумала она. «Иначе мы уйдем за тобой». Она не заметила, как забылась тревожным сном.