Phone Numbers

Карл всегда считал безумием то, как быстро он может привыкнуть к чему-то новому. Он всегда ненавидел негативные перемены, но когда в его жизни происходило что-то позитивное, светлое и тёплое, моменты, когда Карл был в центре внимания, его любили, и он сам чувствовал себя хорошо, мальчик забывался в эти секунды. Когда парень поступил в колледж в Портленде, он не думал, что всё обернётся ему боком. Потому что единственное, что мог сейчас вспомнить парень, — это то, как он был совершенно несчастен. Конечно, в какие-то моменты было весело: знакомства с новыми людьми, приглашения на вечеринки, на которые он всё равно не ходил. В остальном это были ужасные несколько лет его жизни. Бесконечно тянущиеся дни походили один на другой. Каждый божий день он просыпался по будильнику, хотя всё равно спал до самого последнего момента и вечно вставал уставшим. Он спешил собраться, иногда ему даже удавалось позавтракать в столовой, но чаще всего Карл приходил на занятия голодным. Первая пара длился пару часов, но из-за противной боли в желудке это казалось вечностью; двадцатиминутный перерыв, следом вторая пара, которая длилась ещё больше, чем первая; часовой перерыв на обед, третья и четвертая пары были совмещены и продолжались до поздней ночи. В основном Карл выходил из колледжа почти убитый усталостью, ноги подкашивались, а руки не могли держать хватку даже на ручке двери. По этой причине он не ходил на вечеринки, у парня даже хобби не было, того, на что он мог отвлечься от учебных будней. Большую часть времени он проводил в колледже, ел в столовой, а в остальные часы просто сидел у себя в комнате, занимался в полном одиночестве. Вот где у Карла вошло в привычку пить энергетики. Это просто помогало остаться в живых. В конечном итоге это стало бы вредной привычкой, но только из-за своей бессонницы он помиловал свой организм. Но мальчик переживал день за днём, и все страдания вошли в привычку. Он поступил, чтобы получать знания, чтобы мама была им горда... Но за несколько лет он был вознаграждён лишь сотнями бессонных ночей, явными мешками под глазами, перепадами настроения, как у какого-то подростка, изоляцией от всех людей, паникой, беспокойством, постоянными мигренями, вечной усталостью. Всё стало так плохо, что однажды Карл даже не смог выйти не то что бы из общежития, он не смог доползти и до порога небольшой каморки, которую парень называл комнатой. Он был слишком истощен морально и физически. В тот момент он подумывал о том, чтобы бросить колледж, поэтому позвонил маме и сказал одну единственную вещь. — Я чувствую себя несчастным. Во время того звонка она, казалось, утешала его часами, спрашивая, что случилось. А Карл не мог перестать плакать. — Я просто хочу вернуться домой, — это всё, что он мог связно произнести. И позитивные перемены уже маячили на горизонте, когда Карл подписал заявление об уходе, навсегда покинув Портленд. Мальчик вернулся домой со всеми своими вещами и никогда не чувствовал такого спокойствия на душе. Спустя время он понял, что теперь готов снова жить отдельно от мамы, которую любил всем своим сердцем: запустил канал на Твиче и устроился на несколько работ, стал достаточно стабильным, чтобы иметь собственное жилье с несколькими соседями. Присоединение к Дрим СМП и встреча со всеми его друзьями заставили его почувствовать себя по-настоящему счастливым, даже если у него всё ещё было некоторое общее беспокойство, которое мучило по ночам. Встреча с Ником и такая мягкая, взаимная любовь давала почувствовать себя на седьмом небе от счастья. На утро после первого... Нет, точнее после нескольких десятков первых поцелуев Карл не мог поверить в происходящее. Он проснулся оттого, что Ник смотрел прямо на него, и это могло испугать в какой-то мере. Неожиданный ракурс заставил его дернуться так сильно, что он чуть не упал с постели. — Ты напугал меня! — И тебе доброго утра, — пытаясь сдержать смех, Ник фыркнул, похлопав его по макушке. Ник наклоняется и целует мальчика так, как будто никаких проблем не было. Было заметно, что Ник выскользнул из постели, чтобы привести себя в порядок, ведь Карл отчётливо мог почувствовать на своих губах зубную пасту. Холодные ладони коснулись слегка раскрасневшихся щёк. Уста растянулись в лучезарной улыбке. — Мятный, — прошептал он. — Да, я уже почистил зубы, — Ник оттягивает уголок рта. — Только для меня? — тихонько хихикая, спрашивает Карл. И Ник кивает ему в ответ. Его рука скользит от щеки к запястью и переплетает их пальцы. Он снова целует чужие губы, на этот раз немного голоднее. И мальчик не может не улыбаться сквозь поцелуй. — Что смешно? — с щенячьими глазами спрашивает Ник. — Ты милый, — говорит Карл. Тот слегка толкает его, чтобы теперь нависнуть над бедным застеснявшимся парнем. Он ожидал поцелуй, но чужие губы сначала прикоснулись к его подбородку, а потом спустились вниз по шее. Карл боится щекотки. И его уже давно никто так не целовал, что он совсем позабыл какого это быть одаренным божественным даром. Карл не мог сдержаться, вся комната была наполнена лишь его звонким смехом, а Ник и не думал останавливаться. В итоге Карл не выдерживает, притягивает его ближе к себе, и их губы вновь соприкоснулись. — Мм, погоди, — говорит Ник между поцелуями. — Мы... — ещё один поцелуй. — Должны... — ещё один. — Убраться из комнаты. Ник отстраняется. Он слезает с парня, встаёт и лишь потягивается, оставляя Карла скулить на кровати. В конце концов ему нужно было выйти из комнаты. И он быстро привык, что кто-то заботится о нём. После этого он привык просыпаться в объятиях другого мальчика и целовать его, пока в лёгких не закончится кислород. И Ник всегда просыпался раньше него, успевал не только умыться, но и поразговаривать по телефону, хотя чаще просто стоял и смотрел в окно, наблюдая за блеском снега, или всего лишь играл с кудрявыми волосами Карла. Они обменивались тихим «Добрым утром», и целовались, пока были силы. Прошло несколько дней, и они до сих пор никуда не могли выйти, снег не позволял сдвинуть дверь и на сантиметр. И Карл молился, чтобы это никогда не кончалось, чтобы Ник мог остаться с ним. У парней даже вошло в привычку скатываться с кровати по утрам только для того, чтобы сразу лечь на диван и снова прижаться друг к другу, смотря какой-нибудь мультик или аниме. В каждом их касании читалась чистая любовь. Иногда Ник засыпал, наваливаясь всем весом на Карла, и он всегда крепко держал его на руках, как большого медвежонка или пушистого мейн-куна. У парня даже найдётся несколько селфи с сопящим Ником, но он в этом никому не признается. По вечерам Карл «готовил» ужин, то есть разогревал замороженные куриные палочки и картофель фри в микроволновке. Ник, казалось, не возражал, но иногда он сам готовил им обоим рамен, добавляя в кастрюлю две упаковки лапши вместо одной. Похоже, он знал, как готовить, ведь один раз даже попросил у Карла Мисо пасту или основу для супа Фо. Мальчик не очень хорошо разбирался в области кулинарии, но, к своему удивлению, нашёл у себя в шкафчике то, что нужно было Нику. И каждый раз он с нетерпением ждал, когда Ник удивит его своим новым блюдом. Шёл третий день, и сейчас они стояли на кухне, из блютуз-колонки тихо играла музыка, а Ник готовил простецкие бейгли, после нахождения муки в кухонном шкафчике. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — непроизвольно подумал Карл, даже не понимая, что произнёс эти слова вслух. Его глаза расширяются от того, как мало он имеет сейчас власти над своим телом, и опускает свой взгляд в землю. В тот момент Ник стоял спиной к нему, но после услышанных слов сразу же повернулся к Карлу, чтобы посмотреть в его серые, на свету больше похожие на два голубых блюдца глаза. Он тянется к его руке и берёт её в свою, целуя костяшки пальцев. — Я тоже не хочу уходить, — Ник не смог встретиться с взглядом печальных глаз, он лишь повернулся, вытаскивает из духовки готовые бейгли, кладёт одну из булочек на тарелку и отдаёт Карлу. Но он даже не успевает сказать спасибо, потому что Ник уходит из кухни, не сказав и слова. И весь остаток дня он вёл себя странно, парень, как будто был на иголках. Ник даже вздрагивает, когда Карл касается его плеча. Напрягается, когда Карл перебирает его волосы. Они лежали в кровати, готовые вновь опуститься в крепкий сон в тёплых объятиях, но Ник не позволял. Он более молчалив и менее чувственен к касаниям, что заставляет мальчика задуматься. — «Я ведь не делаю ничего странного? Может все эти два дня мне просто приснились?» — Ты хорошо себя чувствуешь? — чтобы не напугать его ещё больше, Карл начинает очень мягко. — Я чувствую себя прекрасно, — Ник слабо улыбается. — Я просто... чувствую себя немного рассеянным по какой-то причине. Мне очень жаль. — Всё в порядке, я понимаю, — мальчик глубоко вздыхает от облегчения. — Давай немного поспим, хорошо? Карл аккуратно берёт чужую руку и нежно целует. — Да... Спокойной ночи, — слишком нервно отвечает Ник. В конце концов он целует парня в лоб и даёт себя обнять. Большую часть ночи он спит отвернувшись от Карла.

***

Четвертый день был самым худшим. Карл проснулся от громких механических звуков и еле различимого звонка телефона. По привычке он потянулся, чтобы крепко обнять Ника, но всё что встретило его на другой стороне кровати, — это холодная пустота. Описать нельзя, как Карл испугался, Ника нигде не было, и он уже придумал все самые отвратительные причины его отсутствия. Только спустя несколько минут Карл вспомнил о своем звонящем телефоне, и даже не потрудившись посмотреть, кто звонит, просто ответил на него. — Алло? — послышался из динамика хриплый голос Криса. — Тащи сюда свою задницу и поздоровайся со мной! Но сначала надень куртку, я не хочу, чтобы ты простудился. В один момент Криса перебил тот самый механический звук, который разбудил Карла, на этот раз намного громче. — Ой! Здесь ещё Такер и Сапнап. Как только мальчик услышал заветное имя, он тут же отключился от звонка и вскочил с кровати. Эти проклятые звуки стали невыносимы. Карл уже почувствовал, как у него начинает болеть голова. Но это не мешало ему открыть шкаф, схватить с вешалки зимнее пальто, поспешно накинуть его на себя и направиться к двери. Он быстро залез в кеды и легко открыл дверь, потому что снега больше не было. Весь его двор был чист, как и подъездная дорожка, проезжая часть и некоторые дворики соседей. — Эй! — Крис машет рукой, стоя у подъездной дорожки. Ник играется с его сыном, Такером, звонко смеясь, когда малыш хватал его за волосы, выглядывающие из-под кепки. Карл улыбнулся при виде ребят, но что-то сжалось у него в груди, когда он шёл по теперь уже чистому двору. Снегоуборочная машина выехала на дорогу и быстро пропала где-то в глубине улицы. — Сапнап только что рассказывал мне о том, каково это — застрять внутри. Похоже, всё было не так уж плохо, — из груди Криса вырвался громкий смешок. Карл бросает на него испуганный взгляд широко раскрытых глаз и вздрагивает, но все, что делает, это улыбается. — О, точно, я также отдал Сапу билеты, о которых написал ему вчера. Ну, он тебе, наверное, и так рассказывал. Ник замолкает, и зрачки Карла заметно уменьшаются. Такер, казалось, сразу понял, что Ник не мог оторвать виноватого взгляда от Карла, поэтому лишь вцепился маленькой ручкой в куртку и уткнулся в его плечо. — Билеты на самолёт? — громко проглотив слюну, спрашивает Карл. У Криса на лице сразу же начало читаться замешательство. — Да, он вылетает завтра. Джимми сказал мне оставить билеты. Теперь Ник не может смотреть в серые глаза, хотя Карл так нуждается в ответах. Но кудрявый мальчик решил подыграть, чтобы Крис не расстраивался. — О да! Билеты... они э-э-э... совершенно вылетели из головы. Извини, я сегодня плохо спал. — Всё в порядке, приятель, — Крис забирает Такера у Ника, прижимая малыша к груди, заметив напряжение в воздухе. — Ну, мне пора идти, нужно ещё в магазин за продуктами заехать. Крис так переволновался, что уронил ключи от машины на землю. Карл помог ему. — Было приятно познакомиться с тобой, Сапнап! О, и, наслаждайся своим чистым двором, Карл. Крис идёт к своей машине, а Карл возвращается внутрь, прежде чем Ник успевает сказать хоть слово. Напряжение в коридоре очень велико. Не в силах сдерживать эмоции, Карл кидает на пол пальто и разбрасывает кеды где-то в середине гостиной, после чего стоит там, прижав руки к лицу, пытаясь не заплакать. Ник входит вслед за ним и останавливается, закрывая за собой дверь, чтобы больше не впускать холодный пускающий по коже мурашки воздух. — Карл... — начинает было Ник. — Во сколько ты завтра улетаешь? — Карл опускает руки и поворачивается, чтобы ещё раз посмотреть на Ника, но глаза предательски слезятся. В зале снова воцаряется тишина. Знакомое Карлу долгое молчание длится до тех пор, пока другой мальчик не вздыхает. — В восемь вечера. — Крис же написал тебе, почему ты мне не сказал? — слова Карла пронизаны чистым гневом, и Ник чувствует это. — Я не хотел тебя расстраивать. — В конце концов это должно было произойти. Ты должен был просто сказать мне, чтобы я... не было... вот так, — по щеке Карла скатывается первая слеза. Дыхание Ника сбивается, и он пытается обнять мальчика. — Отстань от меня, — бормочет Карл ему в грудь. Однако парень не может отпустить его. Ник чувствует, как Карл вдыхает, как всё тело дрожит. — Пожалуйста, — умоляет Карл. — Крис написал вчера... И я так испугался. Я... я не знаю, что на меня нашло. — Пожалуйста, отпусти, — снова говорит Карл, почти крича. Ник не хочет делать ему ещё больнее, потому он просто отпускает его и смотрит, как Карл вытирает глаза и идёт дальше по коридору, поворачивая за угол. Ник слышит, как в глубине дома закрывается дверь. Все рухнуло, и Карл почувствовал странное оцепенение. Чувство чистой голубой грусти оставило его в полном одиночестве, уставившегося на свою дверь. Золотая ручка не поворачивается и даже не дёргается, ничего. Ник не последовал за ним. Недолго думая, Карл потянулся, чтобы взять свой телефон. Ему нужно было отвлечься от того, что, чёрт возьми, только что произошло. — Хей? — Алекс сразу же отвечает на звонок, его голос звучит неровно, будто он запыхался. — Ты сейчас занят? — тихо спрашивает Карл. Он не хочет, чтобы Ник знал, что он разговаривает по телефону. — Нет, я сейчас катаюсь на велосипеде, мне как раз нужно передохнуть. А что случилось? Не слышал о тебе пару дней... — Ник уезжает завтра, — невозмутимо произносит Карл. Его голос звучит бесстрастно. — Правда? — Алекс пытается быть осторожен в своих словах, пока Карл чувствует, что он действительно не знает что сказать. Парень замечает сейчас лишь хруст пластиковой бутылки на другом конце провода. — Он узнал об этом вчера и не решился сказать мне. У нас... мы были очень близки за последние несколько дней, и я просто... Боже, я чувствую себя эгоистом. — Близки? — Алекс, — Карл выдыхает с лёгким смехом. — Я сделал то, что ты мне сказал. — Ты что?! — Карл может услышать улыбку Алекса. — Ты поцеловал его? Он шепчет конец предложения, как младшеклассник, который только что узнал об интимной близости людей. — Да... — улыбка Карла дрогнула. — Пару раз... Ладно, кого я обманываю, мы подарили друг другу десятки поцелуев, но... завтра его не будет. — ...Я понимаю. Скучать по людям — это нормально. Мне не нравится видеть тебя расстроенным, но будь счастлив, ведь у тебя появился шанс встретиться с ним. И вы встретитесь вновь, понимаешь? Это очень особенное чувство. Карл кивает, хотя Алекс и не видел его перед глазами. — Ммм. Я даже не знаю, кто мы такие? Мы даже не предлагали друг другу встречаться и всё такое. Я думаю... Думаю, время покажет, — вздыхает Карл. — Извините, что беспокою тебя. — Не извиняйся. Я рад, что мне удалось поговорить с тобой, помни что я всегда здесь для тебя, чувак. Завтра, после того как он уедет, я могу начать стрим, и мы вместе поиграем во что-нибудь, ты не против? — говорит Алекс. — На самом деле это звучит здорово, — Карл улыбается. — Это поможет отвлечься. Они общаются ещё несколько минут, после чего Алекс прощается и вешает трубку, снова оставляя Карла одного в своей комнате. Мальчик ложится лицом в подушку, тихо дыша. Он не знал, когда успел заснуть, но проснулся с заходом солнца. Карл потерялся во времени и месте, а когда поднял голову с подушки, заметил на ней лужу слюны. Он вздыхает, оглядывая комнату. Ник должно быть, всё ещё в гостиной. Он встаёт, его глаза всё ещё слипаются, когда парень открывает дверь. В коридоре, ведущем в гостиную, темно, но за углом виднеется тусклый тёплый свет. Карл непроизвольно шаркает ногами по полу, оглядывая зал. Ника он замечает спящего на диване, прижав колени к груди. Ненастоящий электрический камин включён, освещая комнату. Телевизор на удивление тоже работает, показывая какое-то реалити-шоу, но звука нет. Над парнем как будто сгустилась туча. Карл ничего не говорит, когда подходит к дивану и, обнимая подушку, садится рядом с Ником, но всё ещё держится на расстоянии. Они не обмениваются ни словом, когда Ник открывает глаза и садится прямо. — Мне жаль, — Карл первый нарушает тишину. — Нет, это я должен извиняться, — Ник почти перебивает его. Но Карл лишь качает головой, в уголках глаз снова появляются слёзы. — Я отреагировал хуже ребёнка. Я просто... Я уже привык к тому, что ты здесь. Как будто ты всегда был здесь, жил со мной и любил до потери сознания. — Да... просто я тоже не хочу уходить, — рука Ника колеблется, когда он кладёт её на ногу Карла. — Я обещаю, в следующий раз я прилечу хотя бы на несколько недель или сам куплю тебе билеты ко мне. Он говорит серьёзно, в его словах нет и капли сомнения. — Я чувствую себя таким идиотом, — глубоко вздохнув, он утыкается в плечо Ника и переплетает их пальцы. — Я волновался, но не хотел входить, прости, — его голос становится мягче с каждым словом. Карл слишком резко вырывает руки из его хватки и крепко обнимает, прижимая Ника к груди. — Мы же ещё увидимся? — Конечно, я всё сделаю для этого, — дыхание Ника сбивается. — Я обещаю.