Вернуть прошлое

— Пойдёмте, сеньорита, — прозвучал голос призрака, практически мальчишки, у которого отсутствовала почти вся верхняя часть тела: в месте, где должны были быть лёгкие, зияла дыра, а сохранились лишь голова, руки и ноги. Каталина подняла юбку, которая была очень длинной и мешала нормально ходить, и пошла следом за призраком. О, чем она думала, выбирая такой неудобный фасон? Как она собиралась провести всю свадьбу в неудобном длинном платье. Но ведь ей же хотелось почувствовать себя принцессой, как в прошлом!!! Поэтому и выбрала... "–Ага, почувствовала–сама себе сыронизировала Каталина. В прошлом оказалась, но принцессой так и не стала." Девушка краем глаза увидела, что за ней внимательно следит одноглазый человек, который не отходил от своего капитана. Было жутко и неприятно идти, когда тебе в спину смотрят призраки и достаточно громко обсуждают твою персону, причём, судя по всему, настроены весьма настороженно и враждебно, но без этого теперь никак– она застряла на неизвестное количество времени среди них. И уж лучше с ними, с призраками, чем где-то в другом месте. Они ведь не убили, не выбросили за борт, по крайней мере, пока. Каталина шла медленно, проверяя перед собой каждую обгорелую доску, боясь провалиться вниз, в море. Альберто приглушённо рассмеялся, и от его потустороннего смеха у Каталины встали все волосы дыбом, а по спине пробежал неприятный холодок. — Не переживайте, корабль прочен, как скала. Подумаешь, пара небольших дырочек–они никому не повредят. Не провалитесь. Наверное. Но не могу точно сказать–парня забавляла реакция девушки, когда он остановился, чтобы посмотреть на неё. Вы мне сейчас напоминаете меня–когда я перепил в своё время вашего вкусного вина и также шёл по улице, стараясь не наступить в лужу и не искупаться в ней. Каталина посмотрела на призрака, рассказываюшего ей про то, как перебрал и опасливо огляделась вокруг себя, глядя на дырки в днище и в бортах: — Да, я вижу. Построен на славу — сама крепость. А дыры в полу, наверное, для того, чтобы было больше свежего воздуха на палубе. Ведь в открытом море его так мало и не хватает, и надо чтобы было больше, и всё матросам обдувало, везде где только можно - парировала Каталина на автомате, и Альберто разразился на весь корабль громким хриплым смехом. –Это из разряда– не один на пляже кувыркался–со смехом начал Альберто, а Каталина совершенно неожиданно для себя продолжила, выдав хорошо знакомую фразу, случайно услышанную от весельчака– садовника, от которого она чего только порой не слышала. Естественно, он не говорил это ей сам, а Каталина оказывалась в самое подходящее время в самом подходящем месте. – Не одному мне в... –пропустила грубую часть поговорки, ветер дул– слова вылетели раньше, чем девушка себя притормозила, и Каталина закрыла рот рукой, когда поняла, что начала говорить пошлости, какие воспитанные девушки ее круга не должны говорить. Но слова уже сами сорвались с губ. Наступила тишина на секунду, и Альберто вновь громко рассмеялся, да так сильно что ему пришлось остановиться, и согнуться пополам, потому что идти дальше он не мог. Его просто распирало от хохота, который был слышен далеко за пределами нижней палубы. Находящиеся на палубе матросы даже оставили работу и удивлённо переглянулись между собой. Давно они не слышали задорного и заразительного смеха главного весельчака команды! Интересно, что или кто его рассмешил так? Каталина тоже остановилась и уставилась на призрака рядом с собой. Глядя на веселящегося его, и сама неожиданно для себя рассмеялась. Ещё несколько секунд назад её сковывал страх, а теперь ей весело. Видимо, нервная система решила ответить на стресс таким образом. Шутка разрядила обстановку, и напряжение ушло, ведь чувство юмора спасает практически в любой ситуации. - А вы веселая- проговорил парень, когда, наконец, его отпустило. Давно мне не было так смешно. А насчёт дырок в полу не переживай. — Если провалитесь, я вытащу. — А вы хорошо плаваете? — задала вопрос Каталина, очень сильно сомневаясь, что призрак сможет ей помочь, если она провалится и будет вынуждена искупаться в море против своей воли. — Я был лучшим пловцом при жизни и остаюсь им сейчас– произнес призрак, и девушка увидела, как он с гордостью поднял голову. Нам пора идти – произнёс парень, поворачиваясь спиной к девушке. – Альберто, вы же все призраки? –осторожно поинтересовалась Каталина, надеюсь, что этот вопрос не заденет молодого человека. – Да, –прозвучал ответ, и Каталине показалось, что он сказал с горечью в голосе. Хотя это не показалось. Кому бы хотелось после своей кончины остаться на земле!!! — А что случилось с вами всеми?– спросила девушка, понимая, что слишком любопытна. — Расскажу вам как-нибудь позже. Вы же теперь надолго с нами. Каталина вздохнула и протянула уже слегка поникшим голосом, думая про себя, как она будет спать по ночам, и не будут ли ей сниться кошмары. — Да, надолго... — Наш капитан решил оставить тебя здесь, с нами, как члена команды, хотя обычно он, оставляя выжившего одного, высаживал на ближайший берег. Но вас не стал. Поэтому будете плавать с нами. Его слово — закон. Он строгий, но справедливее него никого нет, — парень говорил с каким-то благоговением перед ним. — Ты его очень любишь?– спросила девушка, вглядываясь в лицо Альберто. Она вспомнила его, как он выглядел при жизни. И ей сейчас стало его жаль. — Да… — протянул призрак. — Он мне сделал много хорошего. Каталина молча кивнула, чувствуя, как в груди сжимается что-то тёплое и одновременно тяжёлое. В её жизни почти не было людей, за исключением мамы и бабушки, перед которыми другие говорили с таким уважением — без страха, без подхалимства, а с настоящей преданностью. Её отец внушал страх, но не вызывал любви. А здесь, на этом проклятом корабле, даже призраки говорили о капитане так, будто он был не просто командиром, а чем-то большим. Тут молодой человек свернул вправо, и девушка уверенно ффпроследовала за ним, уже не боясь провалиться. Деревянный коридор был, как ни странно, неповреждённым, только стены слегка закоптились. Девушка потрогала обшивку. — Какая хорошая древесина, — Каталина остановилась и с любопытством огляделась. — Эй, не отставайте. Ещё будет время здесь всё изучить. Надоест! — голос звучал намного грустнее. Как бы странно ни звучало, до этого был какой-то задор, а сейчас он стих. — Всё, вот мы и пришли — теперь это ваш дом. Сеньорита, обустраивайтесь. — Спасибо большое. Можно со мной на ты. А то чувствую себя какой-то старой-старой тётей, у которой дома живут много кошек, которые периодически гадят там, где им не положено — Каталина рассмеялась. — Да, с удовольствием, — сказал юноша. — Повтори ещё раз, как твое имя? — Каталина меня зовут, — повторила девушка, улыбнувшись. — До встречи, Каталина. Отдохни. Я потом приду за тобой. Твоя дверь самая крайняя справа. Ах да, забыл сказать– если почувствуешь, как кто-то прыгнул на кровать –не пугайся. У нас на корабле жил кот, теперь он призрак, как и мы. Кот с характером. Не всех признаёт. –Надеюсь, он не нагадит мне в обувь, пока я буду спать– со смехом сказала девушка. –Кот нагадит только тому, кто *забудет его имя*, – сказал Альберто, понизив голос до заговорщического шёпота. – А имя у него, между прочим, не «Печенье» и не «Пушистик», а что-то вроде… *Тень Лунной Палубы*. Хотя настоящее имя кота Тень- такой же чёрный и тихий. –Один юнга как-то крикнул: «Эй, кис-кис!» — и всё. Больше его на корабле не видели… ну, видели, конечно, но только когда он ползал по трюму с метлой и мычал: «Прости, ваше призрачное величество…» –Теперь все шепчут: «Доброй ночи, Тень…» — даже если он просто спит на бочке с ромом, свернувшись в клубок. –Кот любит ром?! Каталина уже не могла остановиться– что-то внутри требовало продолжать этот разговор. Быть не может такого. –Любит? – Альберто фыркнул так, будто только что девушка спросила, солёное ли море. – Кот не *пьёт* ром… он *освящает* его. –Стоит бочонку открыться — и он уже там, сидит на горлышке, как караульный ангел, и смотрит: «А ну-ка, кто осмелится отхлебнуть первым без моего благословения?» Если кто-то всё же рискнёт — ром на вкус станет как рассол из трюма. А если дождёшься, пока кот кивнёт… тогда глоток — будто сама Карибская луна в горле запела. –Говорят, однажды он украл бутылку у самого капитана. – заговорщическим тоном продолжил Альберто. И он три дня ходил мрачнее тумана… пока не нашёл кота спящим в гамаке, обнявшего бутылку, как сокровище. С тех пор ром на корабле ставили рядом с его лежанкой. Призрачный кот, проснувшийся в дальнем углу нижней палубы, приподнял ухо и с любопытством посмотрел на парня и девушку, которые весело болтали между собой. –Ну всё, – сказала Каталина, вытирая слезу со смеха, – теперь я точно знаю: если вдруг проснусь с запахом трюма в каюте… виноват будет не шторм, не проклятие … а просто потому, что назвала кота «милым пушистиком»! Альберто хохотнул в ответ, откинув голову: –Тогда спи с бутылкой рома под подушкой. Это убедит кота, что ты — своя. –Подожди– до девушки только что дошло этим юнгой был ты?–она забыла, что перед ней призрак. Ты хочешь сказать, что я должна спать с бутылкой рома под подушкой?! Где ж я его возьму... Ты меня совсем запутал!! –Ах да, забыл сказать … этим юнгой был я, – признался Альберто с какой-то теплотой в голосе. – После того «ароматного урока» я принёс коту в знак применения не вкусности, а целую кружку рома — лучшего, что украл из капитанской кладовки. Он усмехнулся, глаза блеснули, будто отражая огонь старого костра. –С тех пор мы с ним в расчете. Он — мой "тень", я — его юнга. Даже теперь, когда я сам тень… он всё равно приходит ночью, кладёт лапу мне на плечо и толкает бутылку: «Пей. Ты всё ещё мой человек». –Хотя… – добавил он, глядя на девушку с лукавой искоркой, – если ты скажешь Салазару, что я до сих пор ворую ром… даже будучи призраком… он, пожалуй, прикажет мне чистить трюм дважды. В обеих жизнях. И ты будешь мне в этом помогать. За то что рассказала. Каталина пыталась понять этот разговор, но всё время теряла нить. Но тем не менее, он был весёлым и снял напряжение, которое давило на неё последние несколько... Месяцев? Или лет? Как так сейчас выходило, что такой простой разговор непонятно о чём занял место переживаний, отставляя после себя приятное расслабление? –Я как-то спросил его: «Ты за что меня так уважаешь, раз таскаешь для меня ром ?» А он только посмотрел на меня — как будто говорит "Ты извинился." И, может, именно поэтому… даже сейчас, когда я — лишь эхо шагов по палубе, — он всё равно прикатывает бутылку. Прямо к моим ногам. Так, будто я всё ещё могу поднять её. Так, будто я всё ещё "свой". –Подожди, кот не умеет воровать ром! до Каталины дошло, о чём суть разговора. Про кота, который спал на бочке с ромом периодически втайне подворовывая его и принося Альберто. –Подожди… – Каталина вдруг замерла, глаза распахнулись, и на лице заиграла медленная, хитрая улыбка. – Так это *ты* был тем самым «воришкой», а не кот?! Альберто на миг растерялся, потом закинул голову и громко расхохотался. –Ах, Каталина, Каталина… ты всё поняла! Кот-то *вообще* не ворует ром! Он — благородный страж бочонков! Призрачные коты, как и юнги, не воруют ром. –Как капитан тебя не раскусил?- покачала головой Каталина. Он понизил голос, наклонившись ближе, с озорным блеском в глазах: –А кот… он просто *прикрывал* меня. Ложился на бочку после, будто дремлет, а на самом деле — отвлекал внимание. Салазар смотрел на него, бурчал: «Опять этот демонский зверь рядом с ромом!» — а я уже пил в тени мачты, как король. –Так что… – добавил он, с лёгким поклоном, – спасибо тебе, что раскусила. Теперь у нас с тобой есть настоящая тайна. И если скажешь капитану — кот тебя не простит. Ни в этой жизни, ни в следующей. –Хахахаха конечно. Естественно, я буду покрывать кота–алкоголика и юнгу хитреца. – Каталина не могла удержаться, и уже смеялась снова, потому что ее воображение слишком живо нарисовало картину в голове, как кот ворует ром и лапкой прикатывает бутылку Альберто. Потому что такое невозможно на корабле, где капитаном является сам Армандо Салазар. –Алкоголика?! – Альберто притворно возмущённо прижимает руку к груди, будто ранен в самое сердце. – Да он "советник по выдержке"! Дегустатор лунного рома, который сначала все пробует сам! Каталина рассмеялась ещё сильнее, да так, что от смеха выступили на глазах слёзы –Ладно, ладно, – сказала она, всё ещё смеясь, – пусть будет «советник». Но если он снова украдёт бутылку, а я найду её у себя в каюте… я просто скажу Салазару, что это *духовное наставничество*. –О, гениально! – воскликнул Альберто. – «Капитан, это не воровство — это ритуал передачи морской мудрости от нас к тебе!» Он сделал паузу, затем добавил с лукавой ухмылкой: –Только… не говори коту, что мы его назвали алкоголиком. А то он не просто нагадит в обувь — он устроит так, что ты проснёшься с седыми усами. –Хахахаха. Я стану кошкой? – девушка разошлась не на шутку, втянутая в этот невероятный каламбур. –Хаха, нет, нет! – Альберто замахал руками, смеясь. – Ты станешь почётной кошатницей! С правом носить усы по ночам и требовать ром за молчание. –Хотя… – он прищурился, будто обдумывая всерьёз, – если ты и дальше будешь так ловко раскрывать тайны, кот может решить, что ты "слишком опасна для мира мертвых", раз узнала все его тайны. И тогда… Он наклонился ближе, понизив голос до театрального шёпота: –…он подарит тебе ошейник из морских звёзд, посвятит в братство Теневых Лап и каждую полночь будет будить тебя не мяуканьем, а ароматом выдержанного рома. –Главное, чтобы это был запах рома, а не что-то другое, например, то, что обычно недовольные хозяином коты оставляют в их ботинках – парировала девушка. –Так что будь осторожна, Каталина, – подмигнул Альберто. – Следующий шаг — и ты уже не просто покрываешь кота… ты возглавляешь его преступную империю. –Я –глава организованной преступной группы, состоящей из тебя, меня и призрачного кота на корабле капитана Армандо Салазара–Каталина вновь рассмеялась, продолжая этот веселый разговор. Главное не брать пример с кота и не гадить по углам!! А то капитан будет недоволен. –О, если ты начнёшь гадить по углам, – серьёзно сказал Альберто, скрестив руки на груди, – кот сам тебя выгонит из преступной группы. С формулировкой: «Недостойна носить усы». –Ладно, ладно! – засмеялась девушка, поднимая руки в знак капитуляции. – Обещаю: никаких углов! Только тайные сговоры, украденный ром и стратегические мурлыки! –Вот это я понимаю, – одобрительно кивнул Альберто. Наконец-то кто-то произнёс это вслух! – Альберто хлопнул ладонью по коленке, будто закрепляя клятву. – Официально объявляю : мы — *Три Тени Палубы*– ты, я и кот, который где-то гуляет на корабле. Он поднял палец, как настоящий стратег: – Ты, Каталина, — мозг операции. Ты должна будешь знать, когда молчать, когда смеяться, а когда так посмотреть на кого-нибудь, чтобы сами предложили тебе бутылку рома… «на всякий случай». – Я— призрачный мастер хитрости– не без гордости сказал Альберто. Невидимый, неслышимый… но всегда рядом, когда нужно отвлечь боцмана или подсунуть коту запасной план. – А кот… – Альберто сделал паузу, – он наш *мастер теневого влияния*. –У нас же должен быть девиз– сказала Каталина, уже не в состоянии смеяться. –Наш девиз? – призрак ухмыльнулся. – «Мяу — и дело в шляпе». –А устав? –Прост: "Никогда не признавать вину… и всегда оставлять следы только в виде кошачьих лапок*. –Тогда за нас! – прошептала она, поднимая воображаемую бутылку. –За Трёх Теней! – отозвался Альберто, вверх поднимая кулак, словно зажимал в нем бутылку. Эта явно выдуманная история невероятно подняла девушке настроение, создав какое-то хрупкое ощущение опоры под ногами. –Так, отдыхай- сказал Альберто, а я пойду на палубу заниматься своей работой, параллельно буду продумывать устав нашего тайного братства...эээ... сестричества, точнее тайного ордена. Альберто уже развернулся, чтобы уйти, но обернулся обратно и добавил с усмешкой; –О, знаю-знаю. –Первый пункт – "глава не гадит, а распределяет обязанности". –Второй пункт–" если кот мурлычет, значит, идет обсуждение планов и стратегии на будущее"– сказала Каталина, –А третий пункт– никогда не пить ром в одиночку. Особенно если ты призрак. Или Каталина- подхватил мысль Альберто. –Правильно, – продолжила за призраком девушка. Иначе ты прослывёшь алкоголиком. –Именно! – подхватил Альберто, уже на полпути к лестнице, но резко обернулся с театральным жестом. – Алкоголик — это когда пьёшь в одиночку и молчишь. А мы — тайное общество по интересам! С дегустациями, обсуждением букета и обязательным мурлыканьем в финале. –Да, – проговорила девушка, продолжая веселиться, пытаясь говорить серьёзным тоном, но это уже плохо получалось: –Если пьёшь с котом — это расслабление –со смехом произнесла Каталина. –Если кот с тобой — это стратегическое совещание– едва сдерживая смех, продолжил призрак, весьма приятно удивлённый тем, что их неожиданная пассажирка такая весёлая. –А если ты и кот пьёте со мной – Каталина сделала паузу, будто взвешивая слова. – Это дипломатический акт высшего порядка. С риском государственного переворота к утру. Или непереворота, в зависимости от того, насколько плодотворно пройдут переговоры. И если все будет плодотворно, то капитан быстро прикроет наш орден. А нас с тобой и котом по разным углам раскидает!–с улыбкой закончила девушка, на отводя горящего взгляда от призрака. Альберто рассмеялся: –Тогда давай договоримся: если кто-то из нас троих нальёт ром — остальные обязаны появиться. Даже если один — призрак, второй — дух в кошачьей шкуре, а третья… ну, третья девушка. А насчёт капитана… Пусть попробует. Мы же теперь — международное сообщество. С неприкасаемостью, тайными рукопожатиями и правом мурлыкать на совещаниях. И, если он нас разлучит, — это будет не просто переворот. Это будет скандал, достойный морских легенд. Жалко, наш третий хвостатый участник куда-то запропастился. Наверное, нашёл тёпленькое местечко и спит где-то спокойно. В общем, ждем кота и соображаем на троих!–Альберто вновь громко и хрипло расхохотался, да так сильно, что согнулся пополам и стал стучать ладонями по коленям. Каталина покачала головой — но уголки губ её уже дрожали, готовые сорваться в смех. А потом сорвались. — На троих?! — фыркнула она, едва переводя дыхание. — Альберто, да мы же ещё не решили, кто из нас двоих — один, а кто — полтора! А кот, если вернётся, наверняка заявит, что он —целых два, потому что «ночью работал, а вы тут ром пили»! Она вскинула голову, прижав ладонь к груди, будто давая клятву: — Клянусь усами всех пропавших котов: если он объявится до рассвета — мы немедленно созовём чрезвычайное заседание Ордена Хвостатых Теней! Повестка дня: 1. Распределение сметаны. 2. Судьба того, кто последним спал на бочке с ромом. 3. Вопрос о легализации дремы во время боевой тревоги. Альберто, всё ещё смеясь, вытер слезу и поднял воображаемый бокал: — За скорейшее возвращение третьего! Пусть он явится — даже если с пустыми лапами, но с полным отчётом о том, где прячется лучший солнечный луч на этом проклятом корабле! Каталина стояла, прижавшись спиной к двери, одна рука была на животе, другой она опиралась о деревянную стену. Щёки пылали, глаза блестели, дыхание сбивалось — и каждый вдох отзывался острой, приятной болью где-то под рёбрами. — Больше… не могу… — прохрипела она, с трудом выдавливая слова сквозь смех, который всё ещё бился в горле, как пойманная чайка. — Мышцы… предали… меня… как… как тот кот… что ушёл за сметаной! Она попыталась выпрямиться — и тут же снова согнулась, застонав от смеха и боли вперемешку. Альберто, всё ещё хохоча, произнёс: — Держись, Каталина! Это не боль — это орден за выдающиеся заслуги в области веселья! — А если завтра не сможешь ходить — скажем капитану, что ты получила боевую травму в ходе секретной операции «Смех против Скуки». Каталина фыркнула — и тут же застонала: — Ой… нет… не смей… я… я сейчас… умру… от повторного приступа! Альберто! –Ты права! Хватит, давай успокоимся. Тебе, в отличии от меня, нужен отдых. Иначе, похоже, этот разговор можно продолжать бесконечно долго. Альберто развернулся и пошел, но, уже почти поднявшись наверх, бросил на прощание: – Отдыхай, глава и носитель ордена. И… не вздумай пить без нас. Кот тебя найдёт и лишит усов. Альберто скрылся окончательно, громко напевая какую-то весёлую песенку, и думал о том, что только что произошло, поднимаясь вверх по обгорелым деревянным ступенькам. Их шутки летели друг к другу, как искры — быстрые, горячие, легкие и непринуждённые. В этом смехе, рождённым от общения призрака и девушки, было что-то запретное, почти бунтарское… и потому особенно живое. То, чего давно не было на этом корабле–было нечто большее, чем просто веселье. Это был вызов атмосфере корабля, пропитанной болью и ненавистью, даже после освобождения из треугольника. Строгим правилам, царившим на нем. Каталина, с лица которой не сходила улыбка после разговора с парнем, повернулась к двери, украшенной ручкой–кольцом. Потянув за неё, девушка попала в маленькую каюту. Воздух в ней был спёртый, и в нем царил запах гари, но как ни странно, пожар не сильно затронул это место. Чтобы как-то выветрилось всё, Каталина оставила дверь открытой. Каюта была очень маленькая. Около иллюминатора стояла широкая деревянная кровать, накрытая черным бархатным покрывалом с лежащей на ней белоснежной подушкой, на удивление оставшейся в первозданном виде. От нее даже не пахло сыростью, хотя за столько лет все должно было истлеть! Рядом с дверью стоял письменный деревянный стол, и над ним висел шкаф. Каталина подошла, открыла дубовые створки и внимательно осмотрела его содержимое. Там стояли книги, лежал атлас и карты. В боковом шкафчике лежал судовой журнал. Каталина не могла справиться с любопытством и открыла его, осторожно дотрагиваясь до пожелтевших немного от времени страниц. Все записи были сделаны таким четким почерком, словно его печатали на компьютере. Последняя запись была сделана пятнадцатого июня тысяча семисотого года. — Что? — шокированный вопль девушки был слышен, наверное, на всем корабле. — Что за чертовщина? Пятнадцатое июня?! Как такое возможно?! — У тебя всё хорошо? — услышала Каталина голос Альберто откуда-то сверху. — Да. Всё хорошо…–эхом отозвалась девушка.. Так вот, значит, как. Совпадение… Да какое совпадение? Пятнадцатого июня две тысячи двадцать первого года должна была быть её свадьба... Каталина рассмеялась: — Отличный подарок на свадьбу! Оказаться в самом безопасном месте. На несколько сотен лет назад, на корабле с призраками. Зато живая… Отложив на потом более детальное изучение шкафа над столом, девушка открыла сундук, стоящий в левом углу комнаты. Приподняв тяжелую дубовую крышку, Каталина обнаружила в нём белоснежные, идеально выглаженные рубашки. Ткань была очень приятная на ощупь, и Каталина не могла удержаться от соблазна дотронуться до неё. Это были не просто рубашки, а часть истории ее семьи. На душе стало горько. Их владелец больше не наденет, не притронется к мундирам. Почему-то мысли о себе отошли на второй план. Покопавшись ещё в сундуке, девушка нашла белые, чистые и идеально отлаженные мужские панталоны. Отчего-то ей стало некомфортно. Да, копание в чужом белье теперь приобрело совсем другое значение. На боковой двери шкафа девушка увидела непонятно каким образом сохранившееся зеркало. Стерев с него слой пыли одним из многочисленных шейных платков капитана, Каталина оглядела себя. И то, что она увидела, не очень её обрадовало: на щеке синяк, на руках — следы от верёвок. Прическа, тем не менее, не распалась– видимо, при ее создании, использовали лак с максимальной фиксацией. Платье было испачкано, но в общем выглядело неплохо. Каталине стало жаль платья: оно было очень дорогим, ведь на нем было очень много бриллиантов. Как это не поняли пираты, загадка. Но, тем не менее, она его ненавидела. На Каталину накатила тоска, которая отмела недавнее веселье, словно его и не было, и связала в узел внутренности. — Что дальше будет со мной? — слёзы брызнули из глаз. — Как Эрик? Как мама? Что с остальными? Господи, хотя бы дать им знак, что я живая. Да, живая! Плыву на корабле с мертвецами. Зато не в плену. Не проданная в рабство. Не убитая. Мне могли сказать, что выкинут вон с корабля в ближайшем порту, но капитан оставил меня здесь. Чтобы защитить, оградить от опасностей мира, в котором я оказалась... Каталина ещё долго смотрела на себя в зеркало, словно глядя сквозь него. Сейчас нужно подстроиться под обстоятельства. Подчиняться правилам, действующим на корабле. И сделать так, чтобы капитан был доволен. — Нужно избавиться от платья. В нём становится очень неудобно. Что же мне делать?.. — и тут взгляд упал на вещи капитана. — Надеюсь, это не будет слишком нагло?.. Каталина сняла с себя платье — это тяжёлое, душное, унизительное напоминание о том, кем её хотели сделать насильно –женой ненавистного человека в ее мире, рабыней в прошлом. Оно было сшито словно из обязательств, которые на нее положили, чужой воли и невероятного отчаяния и ужаса перед своим будущим. Когда оно упало к её ногам, она на миг замерла — будто впервые за долгое время почувствовала прохладный воздух на коже, свободу в каждом вдохе. Но тут же гнев, сдерживаемый месяцами, прорвался. Она схватила платье — не просто ткань, а символ предательства, сделки, жизни, которую у неё украли — и стала бить им по кровати с такой яростью, будто пыталась разорвать нить, которая связывала ее с двадцать первым веком и напоминала о том, что с ней было. Пыль взметнулась в воздух, смешавшись со слезами, которые она больше не могла сдерживать. Каждый удар сопровождался криком, и, вероятно, она была сейчас похожа на Веронику из романа Паоло Коэльо, когда ту накрыла в психиатрической клинике : — Ненавижу!!! Ненавижу!!! Ненавижу тебя, папа, за то, что продал меня, как акцию. Ненавижу Аврору и Лилиан, которые не могли ничего сделать а лишь следовали пути, по которому прошли сами. Которые не защитили, не спасли. Не смогли противостоять безумному решению отца!. Ладно, мама, находящаяся часто в депрессии из-за отца и отчего-то тем не менее любящая его, а бабушка?! Почему она не попыталась? – Каталину сжигало изнутри чувство, словно её предали! –Ненавижу этот мир, где красота — лишь товар, а девичья жизнь — часть переговоров– всего лишь оплата за новые возможности для бизнеса и притока новых средств для отца или для пиратов! Платье словно стало символом её бед. На какое-то мгновение Каталина решила выкинуть его за борт, как представится случай, но, когда эмоции иссякли, разум взял верх. Каталина осмотрела его: камни были на месте. Еще бы! Они прикручивались на специальные винтики, и при желании их можно было убрать с платья, открутив. А, значит, у нее будет средства. Ведь бриллианты–универсальная валюта в любом времени, независимо от того, какой век на дворе. И тогда, если что, при удачном стечении обстоятельств, за бриллианты можно выручить неплохие деньги, поскольку их на платье более трех тысяч. Правда, сделать это нужно было бы с умом. Но об этом Каталина пока думать не будет. А спрячет свой актив подальше, ведь она владела исключительной ценностью в единственном экземпляре самым дорогим свадебным платьем в мире, созданным британским дизайнером Дебби Вингтхэм, и заказанное задолго до назначенного дня свадьбы. Каталине хотелось потянуть время подольше, чтобы отсрочить свадебную церемонию, и она очень хотела наряд именно от нее. Отец, видя, что его дочь смирилась со своей участью и исполняет всё, что он хочет, сделал ей такой поистине роскошный подарок более пяти миллионов долларов было потрачено на его изготовление, а также сверху за срочность изготовления накинули ещё столько же. Плюс балетки, которые Каталина захотела вместо свадебных туфель, тоже сшитых по эскизам Дебби, обошлись в миллион долларов. Итого ее "любимый" папочка потратил на нее больше десяти миллионов долларов. Хоть какое-то утешение–ведь наряд на свадьбу будет изготовлен по эскизу одного из самых известных дизайнеров в мире! Немного успокоившись, Каталина убрала платье в шкаф, где висели вещи капитана. Прикрыв дверцу шкафа, она решила немного поспать. И тут её взгляд упал на черный чехол, аккуратно висевший над кроватью на крючках. Каталина подвинула стул, взобралась на него и сняла чехол, оказавшийся вполне увесистым. Внутри была заботливо упакована гитара. — А капитан-то музыкант, как же это… хорошо…–мечтательно прошептала она. Руки девушки сами потянулись к струнам. Лёгкое прикосновение, и они ожили под маленькими пальчиками. Лёгкий звук наполнил тишину каюты, разлетелся по ней и радостно вылетел в коридор. Каталина очень любила играть на гитаре, потому что научиться было легче всего. — Дорогая, у нас будет возможность познакомиться поближе, — Каталина разговаривала с инструментом, как с живым существом, поглаживая его и снимая пыль. — Я тебя настрою, и ты снова запоёшь и оживёшь. А пока отдыхай. Каталина вернула гитару на место и спустилась вниз. Глаза у девушки слипались. Свежий воздух, мягкое покачивание корабля сделали своё дело. Зевнув, Каталина взбила подушку и удобно устроилась на кровати, которая, как ни странно, была мягкой. Какое счастье, что у неё не было морской болезни в отличии от её мамы! Как она там? Наверное, места себе не находит из-за моего исчезновения. А бабушка? Для неё исчезновение тоже будет шоком!!! - Мама,- мама - звала Каталина, но ответом была тишина. Злоба от бессилия пропала, а на ее место пришел стыд! Они же обе старались по мере своих сил оградить ее от навязанного решения отца!!! И она несправедлива к ним! Слёзы вновь подступили к глазам. И девушка разрыдалась снова. У неё случилась самая настоящая истерика. Она лежала на кровати, свернувшись словно котёнок и громко рыдала, как ребенок, захлёбывалась плачем, уткнувшись в подушку и подвывала. К черту все! К черту, что могли услышать другие. А её хорошо слышали. Ей сейчас было просто необходимо выплеснуть из себя все, что скопилось за последнее время. Когда поток слёз окончательно иссяк, девушка заставила себя уснуть, завернувшись для большего успокоения в лёгкое, но тёплое одеяло. Впереди было много работы. Какой объём, она даже не могла представить. Но её это не пугало. Главное — сон. Но он был беспокойным, она пару раз просыпалась от скрежета и криков, которые быстро стихали. И каждый раз Каталина засыпала, произнося как молитву одно–единственное слово. "Дедушка"