Опиум

Настроение от разговора произвело сильное удовольствие, нежели кислоты, стойко ожидающие в камере. Казалось, сердце выскочит наружу, когда на него смотрели чёрные глаза. Горели так ярко, рассматривая красивые острые черты кучерявого паренька. Тэхён вернулся поздно, когда Джин и Юнги видели десятый, а то и сотый сон. Брюнет переступил порог комнаты, начиная улыбаться как влюблённый подросток. Достал из своей сумки пачку «Мальборо» с ментоловой капсулой и закурил, усевшись на стул перед зеркалом. Лунный свет идеально падал на его обличие, а полумрак подчеркивал неземную красоту. Неземную красоту, как сказал сам Чонгук. Спрятанную за мрачной и недружелюбной маской. Он втягивался долго, ощущая как поступает поток эйфории в его мозг. Выдыхал табачный дым, прежде приоткрыв маленькое окошко. Редкий лай служебных собак, пролетающие самолёты, оставляющие после себя долгий гул доносился к его ушам вместе с прохладным осенним ветерком. Неподалеку был аэропорт, а вокруг тюрьмы разложились длинные и широкие поля. Ему всегда хотелось разогнаться и пробежаться с распростёртыми руками. Ощутить вкус свободы, которая навсегда останется несбывшейся мечтой. Второй мечтой стала новая встреча с тем альфой, часовой диалог с которым лишь поднял настроение. Ему не хотелось, чтобы долгая и бессмысленная болтовня заканчивалась. Позабыл, что всегда всё хорошее заканчивается. Любовь, счастье, эйфория, радость, спокойствие. Жизнь. Рано или поздно ваш спектр эмоций истечёт и после них останутся воспоминания.

♱♱♱

Тело трясётся, глаза испуганно бегают, а намерения его визита так и не были придуманы. Омега присел на корточки рядом, облокотившись спиной о холодный бетон сзади. Чонгук медленно выпускает руку, замечая страх в омьежих глазах. Буквально вчера мальчишка лепетал перед ним как сокол, отстаивая свои права, а сейчас проглотил язык. — Посидим в тишине, вылупившись друг на друга, или, — альфа по-доброму улыбнулся, — попытаемся построить конструктивный диалог? Омега учуял сарказм в словах, озвученных недалеко от ушей, и шумно вздохнул. Мельком глянул на свои колени, слегка испачканные грязью, и нахмурил брови. — Прости, — сразу подметил Чонгук, выпрямляя ноги перед собой. Ловко хватая омегу за талию, он уверенно усадил его на ноги ниже колен, сразу пояснив: — Тебе вряд-ли хочется стоять, а сидеть на холодном полу не позволю. Простудишься. Тэхён супротивился, поднимаясь с теплых ног, как сильные руки мгновенно удержали на месте. — Ты явно настроен на долгий разговор, — не прогадал альфа, прищурившись, — так что сиди. — Почему ты решаешь за меня? — не выдержал омега, через бурное недовольство оставаясь на своём месте. — Ты потом будешь ныть, что у тебя болит задница, — кинул смешок брюнет. Хитро, умело. Мастерски. Как умеет Чонгук. Омега повернулся профилем к Чонгуку, скрывая своё стеснение и скованность. — Прости меня, — внезапным тихим голосом извинился Тэхён, не решаясь взглянуть в чёрные глаза, чтобы скрыть свои расширенные зрачки. Он чувствовал, как его разум и тело реагирует на симпатичного альфу, не вселяющего страх. — Я не хотел тогда выливать свою злобу на тебя. Ты помог мне… Я испугался. Альфа вмиг навострил уши, внимательно слушая искренность, вылетающую из уст омеги. Он звучал мягко, но прямолинейно. Не стеснялся признать свою ошибку. Осознать собственную вспышку ярости. — Прежде, за меня никто не вступался, и то, что произошло в столовой… Я был поражен. Мне казалось, что ты добиваешься… Ну то есть, ты хочешь чего-то взамен. Тэхён прикрыл глаза. Стыдился собственной бездарности в признании переживаемых чувств. — Спасибо тебе, — он через силу взглянул на альфу, замечая легкую щетину на лице, — ты поступил человечно. Брюнет практически не моргал. Скользил по такому красивому виду. Слушал такие смелые слова, которые не каждый человек отважился бы произнести. — Думаю, ты не виноват в этом, — спокойно и рассудительно прозвучал альфа, — мои дурацкие подкаты были не к месту. — Он улыбнулся, замечая легкие раскрасневшиеся щечки. — Ты очень красивый, — не выдержал Чонгук. — Знал об этом? Омегу пронзила дрожь, а в ушах эхом пронеслось: Ты урод, никчёмный урод. Твои прыщи вызывают тошноту. Оглянись, на тебя никто не посмотрит. Ты такой же жалкий, как и твоя неудачная семья. Семейка уродов. Они не способны купить тебе нормальной одежды? А? Тэхён пу́гало! Парень неловко поправил свою кучерявую прядь. Я страшный. Я не красивый. Я не достоин такого внимания со стороны этого альфы. Есть омеги, гораздо красивее меня. — Не говори так больше, — перешёл на холодный и отстранённый тон омега, отворачивая голову к двери. — Меня выворачивает от комплиментов. Альфа впал в ужас от такой реакции, но не подал визуальной картинки собственных эмоций. Обычно, реагировали стандартно: лёгкая смущенная улыбка и стеснительный голос. Кто эти мерзавцы, которые так травмировали его? — У тебя неземная красота, Ким Тэхён, — слегка наклонившись вперёд, Чонгук не отказывался от своих слов — он их закреплял. — Тебе стоило бы сейчас отрабатывать контракты с модельными агентствами, а не сидеть в этом проклятом местечке и не носиться за чёртовым лезвием по всему корпусу, кишащим голодными альфами. Омега одарил острым взором, сжимая руки в кулаки. — Представь, что они с тобой бы сделали, если Чимин не отказался бы в нужном месте и в нужное время. Тэхён не боялся такой манеры общения, ведь сам умело ею пользовался. — Они бы тебя растерзали, — пауза и грозный глас, — заживо. Оба замолчали на пару минут, обдумывая сказанное и услышанное. Чонгук не отводил глаза, оставаясь зачарованным при виде этого юноши. Оболочка, скрывающая в себе доброту и невинность. — Как только выйдешь, — заключил альфа, — плюй на общество. Иди и добивайся того, что генетически предназначено тебе судьбой. Кучерявый омега взглянул на уверенного Чонгука, чьи слова не внушали ничего, кроме пустоты. — Моя судьба давно сломлена, — бархатно прозвучал омега. Жаль, что никакая жизнь за решеткой ему не светит. Нет ни малейшего шанса начать новый этап, когда в твоём дело возле строки приговора написано: 65 лет. То есть пожизненное. Так умело завуалированное под двумя цифрами.

♱♱♱

Табачный дым в зажатой сигарете плавно растворяется в воздухе, заполняя комнату душным запахом. Он трогает своё лицо. Обводит скулы длинными пальцами, насильно пытаясь разглядеть в себе красоту. Так хорошо спрятавшуюся от его сознательных попытках полюбить себя. Как же ему тошно от отражения, смутно отображающее ненавистные глаза. Хочется расцарапать себя. Снять кожу заживо и заставить поверить Чонгука в то, что Тэхён самый настоящий урод. Ему кажется, что он видит те подростковые выступившие прыщи. Видит огромные синяки под глазами, сонное и вялое лицо от вечных стрессовых недосыпов. В руках картонный блистер с кислотами. Впереди одиннадцатичасовое путешествие по не своеобразным путям и долгожданная свобода по окрестностям. Глотает таблеточку без воды, ощущая как она сухо проходит через горло и мгновенно прячет наркотики, чтобы на утро его обнаружили флегматическим, но зато без веских доказательств, лежащих прямо на столе. «ЛСД представляет собой психоактивное полусинтетическое вещество, принадлежащее семейству лизергамидов» Медленно убивающий наркотик. Относительно лёгкий, но имеет такие же тяжёлые последствия после длительного приёма. Зависимости Тэхёна не исполнилось и полгода, как он впервые проглотил эту таблеточку в пребывании в блоке «А». Были деньги, было желание. Наркоторговцев среди вертухаев достаточно и схема имеет простую цепочку: доверие — деньги — наблюдение. А после уже проще: деньги — доза эйфории. Чем больше Тэхён углубляется в своё прошлое, тем сложнее проходит первый этап. Учащается сердцебиение, из-за которого кажется, что грудь сейчас взорвётся. Парень аккуратно поднимается со стула, оставляя непотушенный окурок на столе. Идёт к кровати медленными шажочками, замечая как ноги и руки начинают не слушаться и положение в пространстве теряет обороты. Приступ тошноты и лёгкое покачивание. С грохотом падая на кровать, парень принимает удобную позу на спине, прикрывая глаза от прилива. Пару минут и он переступит через порог сказочной страны. Где всё блестит разноцветными красками и имеет куда более радужный вид. Юнги не спит. Давно не спит от удушающего запаха табака. Любит курить, но не нюхать эту гадость. Такой уж странный человек. Наблюдает за всеми действиями сокамерника. С самого начала, как тот закурил. Как из окна донёсся страшный лай собак. Слышит, как Тэхён что-то невнятно бормочет под шумное сопение Джина. Единственный, кого не мучают кошмары и бессонница. Блондин всегда изучал новых сокамерников, в особенности тех, кто прибывал с ним в знаменитом мытарском блоке «С». Откуда был доставлен вчера. Кучерявый юноша давно отправился в путешествие. Где нет ни злобы, ни радости, ни грусти, ни смеха. Нейтральная сторона галлюциногенного препарата, под конец которого он будет выть то ли от страха, то ли от эйфории.

⸻

После полного двухмесячного восстановления, парень наконец-то смог взять в руки портфель и переступить через условную линию школьных ворот. Два месяца спокойствия, после пяти лет мытарств. Вечные переговоры родителей с незнакомыми ему людьми. Как потом оказалось, это адвокат Доксу и его дружков, пытающийся уладить всё мирным путём. Ничего у них не выйдет. Тэхён боится, что не сможет окончить даже одиннадцатый класс. Если его будут зажимать так каждый раз в уборной, ему не видать решающих экзаменов, и тогда вся его вечерняя учёба и курсы пойдут впустую. С ними же и деньги родителей, достающиеся так тернисто. Омега неуверенным шагом направился ближе к зданию. Сжал руками ручки портфеля, стараясь не оглядываться по сторонам. Старшеклассники, перед началом уроков, обратили внимание на школьника, которого не видели из-за ужасных обстоятельств. Кто-то насмешливо осматривал вид Тэхёна, а кто-то с сожалением опускал голову. Поиздевались. Даже так. Он как можно скорее прошёл через все коридоры, чтобы не обращать на себя ещё больше внимания. Вошёл в свой класс и резко остановился, замечая перед собой Доксу, трое альф сзади и ни единого одноклассника, кроме его мучителей. Дверь резко хлопнула и омега подпрыгнул на месте. Четвертый альфа. Лукаво спрятавшийся за его спиной. Щелчок того самого ножа. Он уже близко. Прямо возле сонной артерии. Болезненный зажим рукой плеча. Мурашки по коже и тремор рук. — Почему я прихожу домой и на меня кричит отец? Холодный и раздражительный тон сразу бьет по ушам. Начинает просеиваться страх. Он берёт под контроль всё. Тело, разум, душу. Самообладание. Молчок. Отвечать нечего. — Я спрашиваю! — поднял тон альфа, схвативший затылок Тэхёна и уткнувший конец острия прямо в шею. Капля крови медленно стала скатываться вниз, а кадык омеги быстро заиграл. — Почему мой отец орал на меня?! Что ты им сказал? Я же тебя предупреждал, сучий ты сын, — он смотрел исподлобья, выпуская всю свою желчь, — если кому-то донесёшь за меня — тебе не жить! Омега поднял к себе свои ручки, складывая их в защитной позе на груди. — Я не хотел… — тихо проскулил Тэхён. Доксу насмешливо осмотрел руки и схватил правую, выкручивая запястьем вверх. Облизнулся от самостоятельно нанесённых порезов, давно затянувшихся благодаря двухмесячному присмотру врачей. — Нравится?! — Доксу показательно потряс тэхёновой рукой, оставляя после захвата красные пятна от пальцев. — Так вот слушай меня внимательно, сучий ты сын, — он вновь надавил на кровавый порез на шее, — если ты не откажешься от своих слов и твои обдолбанные предки не заберут заявление из полиции, я обещаю, я клянусь тебе, что ты больше никогда не сможешь выйти из этой школы. Он сделал паузу, смотря прямо в мокрые и напуганные зелёные глаза. — Тебя вынесут отсюда вперёд ногами.

⸻

17 сентября. 7:44

— Юнги, что с ним?! — панически тихо прозвучал Джин, смотря на обездвиженное тэхёново тело на полу. Блондин, закуривая сигарету, следом сонно осмотрел омегу, не особо обеспокоенным шагом подходя к нему. — Почему он без сознания? — друг упал на колени, нервно потрясся за плечи. — Эй, Тэхён, открой глаза, — омега старался звучать как можно тише, чтобы не привлечь заранее вертухаев, которые с минуты на минуту придут поднимать на разминку. Юнги медленно курил, вспоминая ночные кадры, запечатленные собственными глазами. Бедный несчастный мальчик. Наркоша чёртов. — Тэ, чёрт, открой глаза! — выходил из себя Джин, обеспокоенно моргая глазами. Блондин не растерялся. Набрал в чашку холодной воды (которая у них есть круглосуточно), и строго приказал Джину: — Отойди. Омега вмиг убрал свои руки, в то время как Юнги обдал холодной водой тэхёново лицо. Брюнет мгновенно отреагировал, поднимая тяжёлые вялые веки вверх. Потолок менял цвета, но моментами проскакивал обычный серый цвет, приевшийся за всё пребывание здесь. — Эй, наркоша, — с усмешкой выкрикнул блондин, протяжно присаживаясь на корты перед ним, — давай, поднимайся, — он звонко похлопал по его щекам. — Что ты такое говоришь? — возмутился шатен сзади. — Ночью накурил тут и таблеточкой закинулся, — улыбчиво скалился он, аккуратно обхватывая длинными белоснежными пальцами подбородок, — если сейчас не очухается, то карцер обеспечен. Дверь как назло резко открылась и на пороге камеры показался тот статный высокий альфа со слегка негибкой походкой и положением тела. — Две минуты и на выход, — холодно отдал приказ, после чего опомнился. — Что это с ним?! — мужчина подошёл чуточку ближе, в то время как Джин перегородил дорогу. — Он просто упал, — начал оправдываться шатен. — Наркоша, если ты сейчас же не поднимешься, — тихо шептал прямо в лицо блондин, пока Джин выигрывает время, — я не спасу твоей задницы. На раз-два Юнги потянул за руку парня и Тэхён, на большое удивление поддался, едва ли встав на ноги. Тело тяжелое: руки, ноги. Голова. Всё отдаёт разноцветными красками и смешивается в одну гамму. — Отвечай чётко и уверенно, наркоша, — подтолкнул Юнги, робко пиная того кулаком в спину и незаметно придерживая. Вертухай подошёл ближе, замечая расширившиеся зрачки в зелёных глазах. Сразу понял, с кем и с чем имеет дело. Лёгкая собравшаяся испарина на лбу, серое и вялое выражение лица. Синяки на всё лицо. — Почему так долго? Вас все ждут! — раздалось сзади. Все обернулись на Ёнсу, стоящего в проходе. Единственный Тэхён не обратил внимания, уставившись на альфу перед собой. Реакция снизилась, тревожность взросла. Голос страшный и ледяной. — Какие люди, — злорадствуя, Ёнсу двинулся ближе. Встал рядом с вертухаем, показательно осмотрев омегу, — да и еще под наркотой. Кому-то не хватило встряски? — Надо к начальству отвести, — действовал по правилам второй альфа, — пусть разбираются, а мы пока что наркоту будем искать. Тогда и в карцер смело кинем! — Джун, не бери на себя слишком много, — ухмыльнулся Ёнсу, похлопав по своей чёрной дубинке за поясом, — я разберусь. Шумный вздох Джина. Опасливый взгляд Юнги и полное недоумение Намджуна.

♱♱♱

Грохот в пропасть. Сырость. Мытарства. Наедине с оставшимся в крови галлюциногеном. Хочется выть. Голова кружится, глаза не видят, а сердце колотится так, словно вот-вот разлетится на мелкие кусочки. Омега пытается подняться с колен, испачканных то ли в воде, разлитой в карцере, то ли вонючей моче провинившегося. Вонь стоит ужаснейшая. Тэхён поднимается, со скривлённым лицом отряхиваясь. Крутит головой, замечая вокруг яркие и не своеобразные образы. Будто бензин плеснули на асфальт. Теряет координацию, падает. Дверь открывается, а за ней глухой шум и медленные шаги. Режущая боль в области затылка. — Из-за тебя мне могло влететь, — рычит грозно Ёнсу, — и я воспользуюсь моментом. Пока никто не видит. — Он болезненно удерживает его за кучерявые волосы, поддающиеся пальцам, в то время как медленно тянется за дубинкой. — Чимин будет только к вечеру, а его подопытный Хи́мико даже и пошевелиться без моего разрешения не сможет, — скалится мужчина, поднимая чёрный кругловатый край к лицу омеге, который вовсе ничего не понимает. Водит им по губам, заставляя слегка приоткрыть рот. — Жаль, времени нет, я бы поигрался с тобой подольше… Тэхён ничего не соображает. Резкий замах по животу. Заторможенная реакция, после которой последовал рефлекторный скулёж, не сдерживаемый даже при воздействии наркотика. Следующий удар по рёбрам. Омега свалился на сырой бетон, скручиваясь в позу эмбриона. Стискивая челюсть, он жмурит глаза до сверкающих звёздочек. Боль плохо ощутима разумом, но телом — нет. Кажется, ему всё переломали. Альфа закидывает дубинку словно биту вверх на плечо, склоняясь рядом с омегой. — Тебе не жить, мальчик, — заключает Ёнсу, — такой твари как ты, надо было сдохнуть ещё в школе. Он знает. Он осведомлён. Покидает карцер, перед этим сплёвывая собравшуюся слюну рядом с юношей. Кучерявый не ощущает обжигающих слёз. Обнимает себя ручками, вяло моргая веками. Галлюциноген действует. Медленно разрушает нервную систему. В его случае — добивает.

♱♱♱

Кромешная темнота. Дикая сухость во рту. Хочется пить. Чимина не было со вчерашнего дня, а смена сменилась в четыре утра. Чонгук всё время размышлял. Думал и воображал. Плавал в мгновении, где мог настолько близко рассматривать омегу. Его красивые губы, аккуратный нос, зелёные глаза, ослепляющие даже в темноте. Они могли бы стать проводником. Подтянутое тело, сияющее во всей красе тогда, в душевой. Кучерявые смольные волосы, в которые хочется зарыться рукой. Молочная кожа, покрытая болезненными шрамами и гематомами. Какое чудовище посмело сотворить такое с ним? Кто так ранил его душу? Он слепо поднял массивную руку к своему лицу, проведя ею по щеке. Ощутив лёгкую щетину, мужчина почувствовал накатывающее возбуждение в штанах. Омега зацепил его так сильно, что не хотел вылазить из головы. Вцепился своим карамельным запахом, задурманив пространство. Чонгуку казалось, что аура Тэхёна всё ещё здесь. Дверь резко открылась и брюнет зажмурил глаза от жёлтой лампочки. Увы, это не Тэхён, снова пришедший посидеть на его ногах, это отморозок Ёнсу. — Сидишь? — усмехнулся вертухай, кладя руки в карманы. Он подошёл ближе, шоркая синими берцами. — Уже как пять лет, — неискренне оскалился в улыбке брюнет, оставаясь на полу в разваленной позе, — а тебе пожизненно работать тут, — отблеск на чёрных глазах отразился в голубых Ёнсу. — Слышал, вертухайчики вроде тебя, не выбираются из этой берлоги. — Чимин лучше всех об этом знает, — ответно улыбнулся альфа, принижая статус друга Чонгука. — Брось, — протянул лениво брюнет, — Пак Чимин имеет здесь всех, в том числе и тебя, — секундная пауза, — своей должностью. Ёнсу провёл языком по нижнее губе. — И Тэхёна? — он взмахнул бровями. — Видимо, вы оба положили глаз на него, раз так труситесь из-за новенького. Что вы нашли в этом омеге? — мужчина присел рядом с ним на корточки, рассматривая громилу перед собой. Если бы Чонгук мог, то давно завалил бы эту тварь. Ёнсу рядом с ним не стоит. Ни телосложением, ни разумом. — Наварил опиатов, отсидел, скоро свобода, — перечислял альфа, ощущая как жар постепенно разгорается внутри бывшего химика, — а еще и Тэхёна повстречал. Как дальше? Брюнет непонятливо глянул, на что Ёнсу догадливо усмехнулся. — Будешь приезжать сюда и периодически трахать его? Или, вытащишь из пожизненного? Чонгук слегка приоткрыл рот. Молча слушал. Пожизненное?.. — Пожизненное, — криво улыбнулся альфа с голубыми глазами, чётко выговаривая каждый слог страшного слова. — Не знал? Как же, — издал разочарованный вздох он, — твой начальник не поделился с тобой? Жаль тебя. — Где Тэхён? — догадался Чонгук. — Хи́мико, — робко обратился Ёнсу, сверкнув страшным и подлым взглядом, — тебя всегда тянуло к наркоте? Даже к той, которая находится в крови? По помещению пронёсся холодный смех. — В карцере он, — вмиг поменял свой тон альфа, — за употребление наркотиков. Сейчас его комнату обыскивают, и тогда… Чонгук резко схватил Ёнсу за шиворот. — Что ты с ним сделал, гнида? — прорычал альфа, ощущая как свежие ранки на костяшках по новой потрескались. — Если ты сейчас же не отпустишь меня, то он познает ещё одну пытку, — тихо пригрозил Ёнсу. Хи́мико медленно стал расслаблять хватку, не сводя меткого убийственного взгляда. — Так-то лучше, — альфа аккуратно и постепенно поднялся. — Кишки вывернул наружу, — злорадствуя, он заключил и поспешно скрылся из карцера. Из карцера голодного льва, в лапах которого он только что побывал. Но благодаря мудрости Чонгука, не познал телесной злости. Хи́мико выдохнул в темноту. Эта тварь сделала что-то с ним. И когда я освобожусь, то это «что-то» сделаю с ним я.

17:28

Тэхён выл от боли. Плакал, потому что вернулся из путешествия в мире галлюциногена. Все краски стекли: остался только серый цвет. Болотный. Чёрный. Все тёмные оттенки гаммы. Нет ни белого, ни красного. Даже оранжевый огонёк потух в глазах. Неимоверная тошнота от адской боли в области печени. Парень не помнил, как оказался здесь, но видел наличие двух чётких гематом. Боль сковывала движения, заставляла выкручиваться в разные стороны и искать удобное положение. Лицо липкое, всё в испарине и слезах. Желудок кричит от звериного голода. Хочется есть. За что? Почему он опять здесь? Неужели его раскрыли? Если наркотики найдут, ему не выбраться отсюда еще недели три. Страшно. Время потеряло свой счёт, парень сбился. Сколько минут прошло? Сколько часов? Который день здесь? Очередной вопль. Парень упал на бок, поджимая к себе колени. В глазах постепенно темнело, веки становились тяжелее. Вязкая собравшаяся слюна, тяжело сглатываемая без воды. Нервная система с каждой секундой сдавалась, забирая юношу в крепкий сон. Надо восстановить силы. Хотя бы немножко. В скором времени Тэхён заснул. Так же держа руку в области печени. Так же скрутившись в позу эмбриона, содрогаясь от холода. Тело полностью покрылось мурашками от ветерка, просачивающегося через хрупкие щёлки карцера. Прости, Чонгук, я не виноват, что лежу на холодном полу. Меня кинули на него, задавили и отобрали частичку желания жить. Мне страшно. Каждый раз в карцере — растягивается на года. Хочется выть волком, но я держусь. Я ведь сильный. Я терпило. Кажется, что моё предназначение не жить, моё предназначение страдать. Терзаться от внутреннего конфликта. А так хочется вдохнуть ауру спокойствия. Наркотики не стали тем щитом от проблем, они стали мечом, медленно убивающим меня. Очередной свет холодных оттенков. Я чувствую тепло? Я не ощущаю боли в области печени? Хриплые голоса, смешавшиеся в один грубый, но обеспокоенный глас. Силуэт метается с одной стороны в другую. Он явно злится. Явно недоволен. Второй стоит сзади. Не просто смотрит — заглядывает в душу. Юноша медленно открывает глаза. Веки больше не кажутся такими тяжёлыми. Тёплый ветерок от кондиционера, мягкое ложе под спиной. — Наконец-то, — послышался облегчённый тон Чимина. — Ему нужен покой, — прозвучал третий голос, — внутренние органы не задеты, но я бы наверняка сделал УЗИ. — От чего его так воротило? — осведомился вертухай. — От галлюциногена, — обреченно прозвучал Чонгук, сидящий на стуле возле дивана с омегой. Все замолчали, веря на слово брюнету. Он работал с наркотиками больше восьми лет. Тэхён повернул голову в сторону Чонгука, голос которого хотелось услышать больше всех. Доктор покинул кабинет Чимина, коротко кивая, в то время как вертухай смотрел на двоих. Видел эту искру. Заметил её еще в первоначальные дни. — Если вас однажды словят, — внезапно заговорил надзиратель, — задницы свои спасать будете сами. Отношения запрещены на территории тюрьмы. Чонгук слабо улыбнулся своим мыслям, услышав как хлопнула дверь. Чимин оставил их наедине вопреки всем правилам. Омега за несколько минут пришёл в себя, пытаясь припомнить детали. Сократив дистанцию, Хи́мико присел на край кожаного дивана, где лежал парень. Продавливая своим весом непрочный матрас, он диагонально оперся рукой о спинку, слегка нависая над юношей. — Скажи мне, — спокойно и утешающе заговорил Чонгук, — кто это сделал? Это Ёнсу? Брюнет знал, но хотел стопроцентно удостовериться. Тэхён слабо кивнул головой, вылупившись на строгое лицо перед собой. Сложил ручки на груди в позе защиты, хотя понимал, что этот альфа последний, кого надо бояться. — Сколько ты принял? — Чонгук медленно скользил по бледному лицу. Мурашки окатили омежье тело. Полностью. — Одну, — на автомате хрипло ответил омега, — всего одну. — Кислота? — Она самая. Чонгук опустошённо закрыл глаза. Веки казались невероятно тяжелыми. Теперь он боялся самого себя. Делал наркоту, принимал наркоту, тянулся к наркоте. Омеге впервые почувствовал стыд. Такой сильный, что хотелось провалиться в этот чёртов диван, но вместо этого, он потянулся рукой к лицу альфы. Коснулся острой скулы подушечками пальцев, ощутив щетину и возвратив внимание на себя. Чонгук уставился в зелёные манящие глаза. — Мне больно, — еле шевеля губами, продолжил Тэхён, — мне очень больно. Брюнет целомудренно обхватил своей мощной рукой аккуратную ладонь, медленно сжимая в своей и поднимая к лицу. Оставляя мокрый поцелуй на костяшке, мужчина ощущал тревогу, исходящую от притягательных глаз. — Мне больно оттого, что твой взгляд поменялся, — на одном дыхании выдал юноша, прослеживая за тем, как Чонгук после этих слов потянулся к его лицу. Его тело вжалось в матрас, когда их губы едва ли не касались друг друга. Омега не умел. Ничего не умел. Его губы не тронуты, но душа да. Ее растерзали хищники. Чонгук легко придавил своим весом тельце Тэхёна, специально не касаясь губ. Однажды он познает их сполна. — Мне больно оттого, что ты употребляешь, — шепчет прямо в губы мужчина. — Ты гробишь себя, потому что опустил руки? Альфа знает. Знает о сроке омеги. Он не отстраняется, не озвучивая и половины задуманного. Какая же ужасная судьба. Ужасные обстоятельства. Чонгук положил глаз на пожизненное расстояние между ними. Он боялся не срока, он боялся того безумия, живущего в светлой душе этого человека. — Ты гробишь себя, потому что привык к терзаниям? Альфа искренне боялся ответа. — Я гроблю себя, потому что недостаточно настрадался. Страшно было не от слов, страшно было от стеклянных глаз, молящих о помощи.