Опиум

Будто в тумане. Одурманен запахом восточных пряностей, теплотой в сыром и прохладном помещении. Так приятно окутан одеялом и руками. Сильными руками Чонгука, который не выпустит. Не отпустит, пока они оба не насытятся мгновениями спокойствия, уюта, возникшего в ужасно некомфортных условиях. Приятное сопение спящего альфы, тёплый воздух, колотящий затылок омеги, вздымающаяся грудь и ровное сердцебиение. Тэхён не знал, сколько времени они пробыли вместе. Но был убеждён — катастрофически мало. Его душа ещё не наполнилась стойкостью к ранениям, но уже была готова к заживлению. Гадкое предвестие, предзнаменование в виде кошмара. Он перепугался, ощутив все страдания вновь. Пустоту от утраты, злость от недоверия, упадок сил от неизбежности его ситуации. Он перестал вспоминать об отце ровно в тот момент, когда тот отрёкся от родного и любимого сына. Мне безумно не хватает твоей любви, любимый папочка. Ты одновременно так далеко, но в тот же час так близко. Юноша рефлекторно коснулся своей груди, медленно сжимая руку в кулак. Ты кинул меня. Ты сказал, что я больше не твой сын. Омега сжался, со всей силы притулившись к Чонгуку. Ему не хотелось плакать, но слёзы уже давно обожгли нежные щеки. Беззвучно хныча, парень не отдавал отчёта тому, что альфа давно не спал. Увы, он привык просыпаться от любого движения после пяти попыток нападения и двух тяжелейших ранений. Любому бы захотелось уложить авторитетного заключенного. Особенно человеку с такими же лидирующими задатками. — Расскажи, что у тебя на душе, — шёпотом, чтобы не спугнуть. Омега даже не дёрнулся, на мгновение застыв. Поднеся руку к своим губам, пальцами коснувшись солёных следов, он вымолвил: — Я убил его, — тяжело сглатывая слюну, парень перестал моргать, — убил того невинного мальчишку в себе. — Ты доволен? — Нет, — без колебаний ответил Тэхён. — Теперь я хочу избавиться от грешности в своей душе. Чонгук замолчал, вдаваясь в раздумья. — Неужели я останусь таким навсегда? — вновь бархатно прозвучал омега, поднимая заплаканный взгляд на лицо альфы. Мужчина аккуратно коснулся щеки, прослеживая за собственными движениями. — Таким же жестоким, неуравновешенным психом. Человеком без морали, без сути и цели… — он скользил по пересохшим от сна губам, ощущая прилив мурашек от касаний. — Зачем ты убил? — остро взглянул в нежные зелёные глаза Чонгук, останавливаясь на безгранично потерянном взгляде. — Он заслужил, — чётко выговорил омега. — Прежде, чем это сделал я, он убил меня триста раз. — Триста пыток? Триста издевательств? Ты считал их? — заикнулся мужчина. — Записывал, — парень отвернулся к жёлтой лампочке, приподнимаясь и присаживаясь на край кровати. — Я записывал каждую школьную пытку от него, — он продолжал спокойно молвить, нервно играя пальцами, — каждую деталь. Чонгук ошеломлённо смотрел на худую спину, приподнявшись на локти. — Мой дневник не переставал пополняться последние года три. Он был особо жесток со мной. Парень с неохотой глянул на слегка испуганное лицо альфы. — От самых гуманных до зверских. Замолчав, омега скрутился, уткнувшись лбом в свои колени. Вторые сутки, проведённые с альфой в карцере, частично раскрыли его историю. Чимин не беспокоил их, лишь приказывая своим работникам отнести им еды. Тайно, без лишних глаз и ушей. — Твой дневник терзаний здесь? — прямо поинтересовался альфа. — Здесь, — омега шумно выдохнул, — я его замаскировал под книгу. Он обернулся к нему вновь. — Ту, что Хосок хотел забрать тогда. Я специально сделал так, чтобы другие думали, что это всего лишь книга. Если бы он открыл её и успел прочитать, — короткая пауза, — последствия были бы ужасны. Трагически для меня. Альфа выпрямился, аккуратно и робко притягивая к себе за шею омегу. — Если попытается вновь, — шепотом прорычал мужчина, — я сделаю так, что он больше никогда не сможет прикоснуться к тебе и твоим вещам. — Как же?.. — растерялся омега. — Лишу ног и рук, — уверенно прошептал прямо в губы Чонгук. Лёгкая улыбка на лице Тэхёна и головокружительный поцелуй в трепетном слиянии губ омеги и альфы. Мужчина на секунду отстранился, пробежавшись карими глазами по лицу мальчишки. — Тебе ведь такое нравится. Разве нет? И вновь касание к губам, только более уверенное и напористое. Тэхён от неожиданности шумно замычал, в то время как брюнет утянул в свои объятия его тело, затем разум и напоследок душу.

♱♱♱

Вернувшись в свою камеру около шести утра, омега уселся за стол, закурив любимую ментоловую сигарету. Два дня он пробыл в карцере вместе с альфой. Два дня он купался в море объятий, заполнял лёгкие древесным запахом, вместо никотина, медленно проникающего в него сейчас. Чонгук действовал лучше. Лучше сигарет. Парень не помнил, кому мог так искренне излить душу. Рассказать о своей боли. Это новое чувство. Неведомое. Он внимательно слушал меня, поглаживал по спине. Его движениями были осторожными. Он касался моей спины, рук, но не заходил куда-то дальше. Омега улыбнулся своим рассуждениям, хмыкнув и после сделав следующий затяг. Его взгляд был опасным, изучающим. Он знал, что говорить, знал, когда говорить. Молчал, когда мне хотелось тишины. Он взрослый. Взрослый мужчина, понимающий истоки человеческой души. — Хорошо провёл время? — донеслось сонное сзади. Юнги поднялся с тёплой кровати, шоркая шлёпками к столу. Усевшись на край, омега поднял голову и увидел растрёпанные светлые волосы и опухшее лицо сокамерника. — Безумно, — вырвалось из уст Тэхёна. Парень взял сигарету из пачки лежащей рядом, прикурив следом за кучерявым. — Вы трахались? — прямо поинтересовался омега, хитро прищуривая глаза одновременно с затягом. Тэхён мгновенно выпал из облаков, уставившись на друга. — Разве любовью занимаются не во время течки? Юнги искренне прыснул от смеха, подавившись табачным дымом и громко закашлявшись. Кучерявый непонимающе заморгал глазками, как будто пятилетний ребёнок. — Вы чего шумите?.. — промямлил Джин, проснувшийся от постороннего звука. — Спи, спи, — тихо смеясь, успокоил его блондин и тот послушался, вернувшись дремать. — У тебя когда-то был парень? Омега отрицательно махнул головой. — Ну это было очевидно, — улыбчиво шёпотом кинул Юнги. — Ну, а хоть читал об этом? — Да как-то не интересовало… — немного замученно прозвучал Тэхён, стряхивая пепел в импровизированную пепельницу в виде старой обшарпанной тарелки. Блондин присел на корточки перед ним, остроумно продолжив: — Ты любовью заниматься хочешь с ним? Ну, вот прямо сейчас? Не ощущаешь ничего вот здесь, — парень ткнул в низ живот, отчего омега его рефлекторно втянул, — когда он тебя обнимает, или целует? — Ощущаю тяготу, — честно признался он, — только не говори, что это возбуждение. Юнги показательно щёлкнул пальцами. — Оно самое, Тэхён. Тебе 21, а о таком не знаешь. Как ты жил до этого? — Мне всегда казалось, что во время течки этот процесс особенный, нежели в другие дни. — Потому что можешь залететь, — поправил его блондин. — Знаю, — кивнул омега, — наверное поэтому считаю его особенным, — Тэхён потушил окурок, подняв ноги на стул и поджав к себе. — Вообще, этот процесс сам по себе особенный. Мне кажется, это высшая форма доверия к человеку… Юнги медленно тянул улыбку от слов человека, которого до этого считал совершенно другим. Более развязанным и опытным. — У тебя уже было? — с интересом взглянул Тэхён. — Мне 25, — опустил задумчивый взгляд вниз парень, — конечно было. Правда, не по любви. Тэхён с сожалением вздохнул. — Помни, что этот процесс может быть в любое время, — уходя от темы про себя, омега встал, кинув окурок рядом с тэхёновым, — не важно, есть ли течка или нет. Важно, что здесь, — поднеся свою руку к груди Тэхёна, он коснулся области сердца, — и здесь, — кидая ухмылку на низ живота, они оба улыбнулись. Юнги вернулся на своё место, укрывшись одеялом. Кучерявый потянулся за следующей сигаретой, вновь впадая в новые и безграничные раздумья. До подъема оставалось меньше часа, а это значило, что смена Пак Чимина заканчивалась. И наступала смена Ёнсу.

♱♱♱

Намджун, работающий в смену гадкого вертухая, поднял всех ребят, поторапливая в душ. Тэхёну велел остаться, не объяснив причину такого решения. Омега понимал, что здесь что-то не чисто. У него была возможность сообщить Чимину о том, в какой опасности находится, когда двухдневную смену принимает Ёнсу. Но не сказал. Решил, что вывезет это сам. Дверь открылась и на пороге показался Ёнсу. — Решил найти индивидуальный подход ко мне? — бесстрашно кинул омега, поднимаясь со своего места. — Я хочу помыться и наконец-то поесть, — он закинул полотенце на плечо, — подходя к нему ближе, парень угрожающе задержал взгляд на расслабленном выражении лица вертухая. — Ну что ж, — без колебаний ответил мужчина, отступая вбок, — проходи, раз так хочешь. Ответ прозвучал странно, не свойственно гадкому Ёнсу. Проходя мимо под изучающий взор, омега учитывал, что этот человек ему едва ли не вывернул кишки наизнанку. Чёрная дубинка красовалась на поясе, напомнив ему о том дне. Зайдя в прохладный душ, он поплёлся к последней кабинке, как вдруг остановился. — Мойся в первой кабинке, — приказным тоном прозвучал мужчина. Омега медленно развернулся. — С какого перепуга? — Я так сказал, — кратко и чётко, — разве этого не достаточно? — он показательно положил руки на пояс, мерзко прищуриваясь. Парень сжал челюсть, подходя к первой кабинке. Ёнсу внимательно следил за действиями Тэхёна. Скользил за тем, как по обнаженным ягодицам стекали струи холодной воды. Омега стиснул зубы, не выдавая своего недовольства. За пару лет так и не привык купаться в леднике. Он нутром чувствовал молчаливое наблюдение со спины. Знал, что это очередная попытка его унизить, напугать и оскорбить. Бывал в ситуациях и похуже, чем эта. Конечно, он бы не отказался прикрыться шторкой (которых тут и подавно не было), но стратегия была немного другой. Как можно быстрее принять душ и пойти к ребятам. Чем больше свидетелей вокруг, тем меньше у этого подонка возможностей навредить ему. Тэхён не отрицал вероятную попытку изнасилования, но что-то ему подсказывало, что сегодня это не было приоритетной мыслью в больной и извращённой фантазии этого вертухая. — Довольно, — грубо прервал его мысли Ёнсу. — Хватит плескаться. Омега не успел смыть пену, как чужая рука самостоятельно прикрутила кран. Он повернулся к нему, близко столкнувшись лицом к лицу. Медленно стянул своё полотенце с перегородки, не отводя взора с издевающихся чёрных глаз. Мужчина резко вырвал полотенце из рук, отступив назад. — Вперёд, — противно ухмыльнулся он. Как же мне хочется разодрать тебе глаза. Омега через злобу и невероятно кипящую ярость прикрылся руками, ощутив холодок от коридора. Слабо сдерживая дрожащее тело, покрытое мурашками, он быстрым шагом направился в свою комнату. Благо, она была прямо напротив адского душа. Зайдя в неё, он тут же поплёлся к кровати. Достав оттуда нижнее чистое белье и натянув его, парень схватился за второе маленькое полотенце и протёр лицо. — Тельце у тебя ничего, — хмыкнул сзади вертухай. Кидая тэхёново полотенце на пол возле кровати, он скрестил руки, опираясь о дверь. — У тебя есть минута, чтобы собраться в столовую. Если опоздаешь, останешься без завтрака. — Сладко улыбаясь, он добавил: — время пошло. Омега даже не посмотрел в его сторону, подняв с пола махровую вещь на койку. Надев на себя лёгкий серый свитер и синие штаны для заключённых, он оперативно обулся в тёплые ботинки и подошёл к вертухаю, рефлекторно протянув руки для наручников. — Всегда был таким покладистым? — удовлетворённо хмыкнул мужчина, застегнув металлические наручники. — Тебе просто повезло, что у меня хорошее настроение, — съязвил Тэхён, замечая промелькнувшую злость на лице у вертухая. — Тогда, — он наклонился к его лицу, мерзко промолвив, — тебе повезло, что я и мои дружки насытились вчера другой омежкой вроде тебя. Кучерявый заиграл желваками на лице. — Ходить в открытую по лезвию опасно, — молвил омега, — рано или поздно, каждый ответит за поступки. Разве я не прав? — Прав, — тот отстранился, выпрямляясь в широкой спине. — Только, кто-то отделается выговором, а кто-то, — он растянул на лице довольный оскал, — будет пожизненно отплачивать за свои грехи. Тэхён никак не отреагировал. Просто смотрел в одну точку, подавляя свой кипяток и жар внутри. Думал о том омеге, который пострадал от зверской пятёрки. Его грубо схватили за плечо и выволокли в коридор. Затем, толкнули в сторону направления к столовой. Без лишних слов. Но парень то знал, что это всего лишь начало.

♱♱♱

Подвальное помещение. Приглушенная лампочка. Стол, стулья. Юнги ожидает человека, с которым давно хотел переговорить. Руки от наручников освободили сразу же, как он переступил порог. Омега прищурился, когда почувствовал нотки корицы и цитруса. Не оборачиваясь к альфе, его голос прозвучал довольно серьезно и уверенно: — Вы опоздали, Пак Чимин. Вертухай расслабленно хмыкнул, обходя стол и встречаясь с проницательным взглядом. — Напомню вам, что здесь условия ставлю я, время назначаю я, — он присел на стул, занимая открытую позу, — и имею право опаздывать тоже я. — Да, но за мной стоят более важные лица, — блондин взмахнул бровями. — Давайте перейдём ближе к сути, — паренёк скрестил руки перед собой. — На этот раз крупный предприниматель, — Чимин раскрыл папку, достав оттуда парочку фотографий. — Его имущество наворованное, — он секундно заострил внимание на лице омеги, который всерьёз рассматривал обличие очередного гадкого типа на снимках, — весь его бизнес состоит из подстав и крови. В помещении прозвучал язвительный смешок. — Тривиальный вор, — кинул Юнги, подняв заостренный взор исподлобья. — Меня засунули в эту колонию только для этого дела? — он притворно надул губы. — Скучно, хочу другого. — Это задание специального назначения, — поправил его альфа, откинувшись на спинку неудобного стула. — Если вы раньше просто грабили и возвращали процент в государственную казну, то на этот раз, — он снизил тон, — вам предстоит его убить. По комнате промчалась двухминутная тишина. Юнги смотрел то на снимки, ровно разложенные перед ним на столе, то на мужчину, не сводящего с его лица взаимного взгляда. — Какая плата полагается мне? — осведомился омега. — 40% от награбленного и один месяц отдыха. — В любой стране? — загорелся Юнги. — Какой пожелаете. Парень искренне улыбнулся. — С вами приятно иметь дело, Пак Чимин. — Я не больше чем представитель государства и справедливого наказания всем неугодным стране мразям, — пауза, — в том числе извращенцам, вроде этого. В очередной раз заинтересованно пробежавшись по фото, Юнги наклонился ближе. Очередная его жертва, смотрящая в объектив камеры. Не более, чем простой семьянин для народа, не более, чем убийца и банальное «дело» для него. — Он заставлял своего сына снимать школьные издевательства, — продолжал мужчина, — после, продавал весь материал сайтам с таким контентом. Жертв у его сына было много, и так, как информацию об этих людях я ещё не получил, предоставить вам не могу. — Где же сейчас его сыночек? — усмехнулся Юнги. — Не поверите, но его уже нет в живых. — Как же? Чимин на пару минут замолк, доставая несколько листов А4. Закурив сигарету, он протянул один из них вперёд: — Думаю, у меня есть ещё много чего, чем я смогу вас заинтересовать. В глазах омеги вспыхнуло искреннее неподдельное любопытство. — С этого момента поподробнее.

♱♱♱

Очередной шум в столовой. Звук ложек и вилок в столкновении с тарелками, частый смех и стойкий аромат свежей приготовленной каши. Тэхёну было трудно переносить острое наблюдение Ёнсу, стоящего вдалеке. Юнги как назло куда-то запропастился, а Джин вообще несвойственно молчал. Ему казалось, что мерзавцу не хватило издёвок в душевой. Ему надо было насытиться мучениями омеги сполна. Кучерявый редко ошибался и был предан своей интуиции. Он готовил себя к новым выходкам ублюдка, морально настраиваясь на покорность. Если он пойдёт излюбленным путём, разбив ему лицо, то окажется в гнилом и сыром карцере. Без Чонгука. Без тёплых поцелуев и многочисленной поддержки. Звонкий стук вмиг разнёсся по помещению эхом. Тэхён не шелохнулся в отличии от Джина и всей грудью вдохнул воздух, поворачивая голову в сторону причины такого резкого звука. Ёнсу стоял в шести шагах от него, возле очередного длинного металлического стола. Тарелка с кашей раскинулась перед его ногами, а омега, которого лишили ужина, жалостливо смотрел на свою разлетевшуюся еду. — Сейчас тебе новую порцию принесут, не ной, — гаркнул мерзавец, щёлкнув пальцами в воздухе. Через пару минут туда пришёл уборщик, но Ёнсу его отослал. Без средств для уборки. — Номер 1067, — громко заявил он, — поднимись. Тэхён было уткнулся в свою тарелку, как из рта вертухая вырвался его регистрационный номер. Он выдохнул. Началось. Поднялся, становясь лицом к усмехающемуся Ёнсу. Хосок кинул ухмылку своей шайке, наблюдая за зрелищем сбоку. — Подойди сюда и убери здесь всё. Да побыстрее! Брюнет устремил свой коронный заостренный взгляд исподлобья. — Вы скинули тарелку, вы и убирайте. Ну уж нет. Тут моей виной даже и не пахнет. — Я не ясно выразился? — мужчина поднял одну бровь вверх. — Или мне повторить? — он в который раз положил руку на пояс, указывая на чёрную дубинку. — Я повторю, — все в столовой затихли, — я не обязан убирать. Я не мусорил, а сидел и молча ел. Убирайте сами. Парень резко сел на своё место и как ни в чём не бывало, продолжил кушать невкусную и надоевшую кашу. Джин с открытым ртом глядел на друга, а все присутствующие омеги даже боялись шелохнуться лишний раз. Альфы лишь сдержанно улыбались, продолжая ужинать. Ёнсу издал смешок, медленно переступая через раскинутую еду. Подошёл ближе к тэхёновой спине, без каких либо рассуждений схватив его за шиворот. Одним движением выволок к центру. — Убирай! — грубо прорычал вертухай. Омега отряхнулся, повернувшись к нему лицом. — И не подумаю, — стойко держался кучерявый. — Тебе напомнить карцер? — пошёл в обход мужчина. — А за что? — секундно усмехнулся Тэхён, раскинув руки по бокам. — Ну давай, за что ты меня сейчас наказываешь? За что исправительные роботы? — громко, на всю столовую выкрикивал он, обращая как можно больше внимания. Другие вертухаи с осторожностью смотрели на главного, то есть Ёнсу, который продолжал издеваться над омегой. — У меня власть, — тихо рявкнул мужчина, — а ты ничтожество, — вертухай мгновенно приблизился и, схватив парня за тонкую изящную шею, толкнул вниз. Тот упал на пол прямо перед тарелкой. — А с ничтожествами только так и поступают, — добавил мужчина и подтолкнул ногой тарелку к тэхёновым коленям. — Забыл, где находишься? Забыл, с кем разговариваешь? — он медленно вытянул чёрную дубинку в руки. — Я тебе сейчас напомню, кто есть кто. Кучерявый постепенно перевёл злой взгляд на довольное лицо Ёнсу. Однажды я перегрызу тебе глотку, тварь. Мужчина почти что замахнулся на лицо, как сбоку резко прозвучал грубый глас, заставив его остановиться в самый последний момент. — Оставь его. Чонгук исцеплял недовольным взором, нахмурив чёрные острые брови. Готов был растерзать его прямо сейчас. Разбить лицо до неузнаваемости или забить. Забить так, чтобы тот даже пошевелиться не смог. Внутренне скитался от зелёных глазок, наполненных отчаянием, но в то время противоречием — надеждой. Они смотрели на него снизу, застыв то ли от удивления его раннего появления, то ли от шока, что за него заступились. Мужчина мельком глянул на омегу. Почти что его омегу, которого ещё не может звать так. Знает, что рушит все границы в своей голове, но сердце давно решило за них двоих. Подав руку вперёд, Чонгук помог Тэхёну подняться с пола. Тщательно скрыв заботливый взгляд от других, но максимально раскрыв его мальчишке, брюнет с неохотой выпустил холодную руку из своей тёплой. — Ёнсу, у тебя есть какие-то претензии к этому человеку? Его утончённый древесный запах… Слишком душно. Тэхён не мог отвести глаз от лица брюнета, тем самым проигрывая надзирателям. Они уже что-то заподозрили. — Хи́мико, разве ты не рано вышел? Тебе полагалось… — Я задал ясный вопрос, — прервал его Чонгук, показывая всем главного и единственного авторитета в этой колонии, — что он натворил? Что сделал такого, — один шаг вперёд к Ёнсу закрыл широкой спиной омегу сзади, — что ты готов был разукрасить ему лицо? — Если ты забыл, то я… — Значит никакого, — усмехнулся брюнет. Он творит немыслимые вещи. Идёт против закона. Может пострадать, ради чего? Ради меня? — То есть ты публично нарушил правила? — Чонгук не отводил ехидного взгляда от слегка потерянного выражения лица мерзавца. — Ты сейчас их нарушаешь, — не унимался Ёнсу, — грубишь вертухаю. Знаешь, что за такое полагается? — Тебе выговор, — победно прошептал Чонгук, а затем громко заявил: — статья номер 43, часть пятая, блока В, — пауза, — лица, олицетворяющие закон в тюрьме, не имеют морального, физического прав унижать достоинство заключённых при обстоятельствах не носящих за собой поступка, нарушающего порядки тюрьмы. Мужчина медленно обошёл вокруг Ёнсу, сложив руки в карманы синих спортивок. — В случае нарушения статьи 43, части пятой, блока В, при публичном зафиксированном случае, голосование проходит среди лиц, отбывающих свой срок, — Чонгук поднял руку вверх, оглядываясь по сторонам. — В случае большинства голосов «за», — он сделал паузу, замечая как много рук неуверенно потянулось вверх, — лицу, олицетворяющие закон в тюрьме, приписывается выговор, в дальнейшем рассматривающийся руководством. Вертухай стиснул челюсти, а следом сжал руки в кулаки. Нервным быстрым шагом вышел из столовой, заставив многих расслабиться и вдохнуть полной грудью. Хосок и его шайка были недовольны покровителем их мутных дел. Чонгук сдержанно улыбнулся остальным, замечая как вертухай по имени Намджун тайно ухмыльнулся после ухода Ёнсу. Это была маленькая победа. Его люди, в его же смене, не поддерживали грязной и несправедливой идеологии. Мужчина направился к своим друзьям, напоследок подмигнув омеге. Кричал внутри оттого, что не мог дотронуться до него. Не мог обнять и поцеловать мягкую макушку. Тэхён ошарашенно вернулся за свой стол под очередное молчание Джина. Даже тот был в таком шоке, что от его болтовни не было и следа. Зато теперь омега знал — он был не один. Все обещанные слова Чонгука сбылись. Он не предал его, а рискнул своей свободой. Парню оставалось лишь одно — не выдать своих чувств на всеобщий глаз.

♱♱♱

Когда Тэхён и Джин вернулись в комнату, Юнги уже ожидал их на койке. Расслабленный и довольный вилял ногой, напевая какую-то американскую песенку. — Счастье наше вернулось, — Джин устало плюхнулся на кровать. — Ты где пропадал? Ты такое пропустил... — Что пропустил? — оживлённо поинтересовался блондин. — А ну, рассказывайте быстро! Кучерявый притулился к стене, развалившись на мягком матрасе. В некоторых местах дырявом, но зато мягком. Дверь неожиданно открылась, а на пороге появился Намджун. — Тэхён, давай на выход. Омега напрягся. — Куда так поздно? — Узнаешь, — немного грубо кинул вертухай. — Пошевеливайся! Парень неохотно поднялся с кровати и подмигнул ребятам. Выйдя в коридор, на него надели наручники и повели к лестничной площадке. Они преодолели два этажа, поднявшись на последний. Дойдя до обшарпанной металлической двери по мягкому коричневому линолеуму, Намджун оперативно освободил его руки. — Меня здесь убьют? Изнасилуют? — Тэхён пытался заглянуть в глаза вертухаю. — Заходи давай, — он толкнул его в спину и приоткрыл дверцу. В буквальном смысле запихнув его в помещение, мужчина закрыл дверь на замок и удалился по коридору дальше. Омега от тревожного состояния не мог сглотнуть слюну. В нос ударил запах лекарств вперемешку со старыми книгами на полках. В комнате было тепло, даже душновато. В конце ряда шкафов с научной литературой, которая сразу бросилась в глаза, парень приметил жёлтый приглушённый свет. Когда кучерявый смог добраться туда, через силу удерживаясь на ногах от страха неизвестности, он застыл, приметив длинный стол возле окна. На нем стояло куча разных стеклянных колб, от больших до маленьких. В шкафах рядом лежали журналы и разместились чистые, пустые емкости. Что-то вроде маленькой лаборатории. Древесный запах мгновенно ударил в нос. Парень почувствовал прилив успокоения и мурашек. Чонгук аккуратно, чтобы не испугать, коснулся его рук, подходя впритык со спины. Уткнулся носом в кучерявую макушку, вдыхая любимый карамельный запах. Обнимая омегу, мужчине хотелось взглянуть в омут манящих глаз. Плавно разворачивая его за талию к себе лицом, он учуял податливость. Взаимное желание. Омега удивился, приметив очки с чёрной оправой на Чонгуке. Не знал, что у него плохое зрение. Слабо улыбнулся от растерянности и тихого приятного шепота. — Вот мы снова вместе, карамелька, — молвил брюнет. Истинные чувства. Манящие. Крепкие.