Гермиона тырит коробку крема для лица

Той же ночью она рассказала мужу о визите сестер. Услышав, что они вернутся, он не стал прыгать в восторге по комнате. — Я предупреждал, что они сыграют на твоих чувствах, — сказал он. - Не зови их вновь. Не дай им разрушить наше счастье. Кроме того, - он прижал ладонь к ее животу, - ты должна думать о ребенке. Сердце Гермионы совершило сальто с переворотом. — Я... У нас будет... — Ага, — Ты уверен? — Ага. — Но как? — Я просто знаю. Прошу тебя, больше никаких семейных визитов. Забудь о своих сестрах. Гермиона была бы рада, но теперь, зная, что она ждет ребенка, она должна была по крайней мере сообщить об этом семье... ведь должна? Кроме того, в ее голове продолжал крутиться вопрос сестры: «Он же не монстр?» — Я... Я все понимаю, — сказала Гермиона. - Обещаю, я не позволю им испортить наше счастье. Только дай увидеться с ними в последний раз. Муж отнял ладонь от ее живота. — Я не буду тебя останавливать. Голос его был полон сожаления. В ту ночь Гермиона впервые за все время пребывания в этом дворце долго не могла заснуть на своей комфортабельной постели. Тем временем, как только западный ветер доставил сестер Гермионы назад на скалу, они тотчас принялись жаловаться друг другу. — О боги! — взвизгнула Астория. — Ты видела этот особняк?! — Ты видела эти сады? — вторила ей Лаванда. — Площадку для боулинга? Туалеты при комнатах? Какого Тома?! Мне пришлось выйти за старого лысого царя с ужасным запахом изо рта, и его дом даже вполовину не так хорош! — Хватит ныть! — возмутилась средняя сестра. - У моего мужа больная спина и большие проблемы с личной гигиеной. Он отвратителен! И он точно не обеспечил меня драгоценностями и невидимыми слугами. А тот автомат для приготовления попкорна! — О боги, тот автомат для приготовления попкорна! Сестры вздохнули. Можно было практически невооруженным глазом различить вокруг их голов зеленую ауру зависти. — Мы не можем оставить сестру в таком месте, — заявила старшая. - Ее явно заколдовали! Ее муж наверняка монстр! — Определенно монстр, — согласилась средняя сестра. — Мы должны докопаться до правды, ради ее же блага. — Ради ее же блага, - подтвердила Лаванда. — Боги, как же я ее сейчас ненавижу! — Я так тебя понимаю! Они вернулись во дворец родителей. Озлобленные донельзя, они вместо того, чтобы сообщить маме и папе правду, сказали, что Гермиона умерла. — Мы видели ее труп, — добавила Астория. — От нее мало что осталось, но это точно была она. Жуткое зрелище. — Жуткое, — эхом отозвалась Лаванда. — Мы ее похоронили. Страшная гадость. Эта новость разбила родителям сердца. Не прошло и трех ночей, как царь и царица скончались. Сестры погоревали, но недолго. Ведь теперь царство достанется им. И потом, родители сами виноваты, позволив этой мелкой наглой Гермионе так удачно выйти замуж. М-да... такие вот сестры. Чудесные женщины. В конце недели они вновь поднялись на скалу, где западный ветер подхватил их и отнес к тайному дворцу Гермионы со всем его попкорном и бриллиантами. В этот раз он не бросил их лицами в траву, потому что Гермиона попросила его этого не делать, но отыгрался, «забыв» провести инструктаж о правилах безопасности полетов. Обедать они садились с заранее подготовленным планом разговора. — Итак, — начала Лаванда, - как поживает твой замечательный муж? — О, он... прекрасно, — ответила Гермиона. Астория ободряюще улыбнулась. — Чем, ты сказала, он зарабатывает на жизнь? Гермиона моргнула. Она никогда не умела хорошо лгать и теперь не могла вспомнить, что она сказала сестрам в прошлый раз. — Ну, он пастух... — Пастух. — Да, — слабым голосом подтвердила Гермиона. — Богатый пастух. Старшая сестра с притворным выражением сострадания на лице наклонилась вперед и взяла ее руки в свои, хотя на самом деле ей ужасно хотелось придушить эту возмутительно красивую девчонку, не заслуживающую выпавшего ей счастья. — Гермиона, о чем ты умалчиваешь? На прошлой неделе ты говорила, что твой муж торговец. Теперь он пастух. Мы твои сестры. Позволь нам помочь! — Но... я в порядке. Старшие сестры обменялись понимающими взглядами. - Именно так обычно говорят, когда на самом деле все не в порядке, — сказала средняя сестра. - Гермиона, мы считаем, ты в опасности. Ты же не забыла пророчество Дельфийского оракула? Тебе судьбой предназначено выйти замуж за монстра — чудовище, которого страшатся даже боги. Пророчества всегда исполняются. Папа так из-за него переживал. Он постоянно только об этом и говорил до самой своей смерти. Гермиона подавилась лимонадом. — Погодите. Папа умер? — Да. От тоски, потому что ты его не навещала. Но сейчас это не важно. Ты должна нам сказать, кто на самом деле твой муж? Гермионе почудилось, что её по самую шею закопали в песок. Отец скончался. Сестры хотели ей помочь. Пророчества никогда не ошибались. Но ласковый голос ее мужа, его доброта... - Я не знаю, кто он, — призналась Гермиона. — Мне не позволено его видеть. — Что? — воскликнула Астория. — Так-так, полегче. Давай-ка сначала и расскажи нам все. Гермиона не должна была этого делать, но она поведала им о невидимости своего мужа, о его ночных визитах и его отказе называть свое имя. Рассказала о будущем ребенке, пижамах с принтом «Му Little Pegasus» — обо всем. — Все хуже, чем я думала, — сказала Лаванда. - Ты ведь понимаешь, что происходит? — Нет, — ответила Гермиона. — Твой муж - дракон! — заявила старшая сестра. - Драконы могут принимать человеческий облик. Они умеют становиться невидимыми и творить другую магию. Готова поспорить, он лишь ждет, когда ты достаточно откормишься, а потом... — Сестра! — запротестовала Гермиона. — Это невозможно! И это гадко! — Но она права, — заметила средняя сестра. - С драконами это происходит постоянно. — П-правда? — растерялась Гермиона. Старшая сестра мрачно кивнула. — Ты должна защитить себя! Сегодня ночью, когда твой муж заснет, зажги лампаду или еще что-нибудь. Проверь, кто он на самом деле. Надеюсь, я ошибаюсь. Я очень на это надеюсь! Но едва ли. Не забудь положить поблизости нож или бритву. Когда увидишь его чудовищную морду, тебе придется действовать очень быстро. Отрежь ему голову! Затем призови нас в долину, и мы поможем тебе бежать отсюда. - А сокровища поделим между собой, — сказала Астория. — Хотя это не имеет никакого значения, — поспешно вставила Лаванда. — Совершенно никакого, — подтвердила средняя. - Нам важны лишь твои безопасность и счастье, Гермиона. Мы заберем тебя домой и найдем тебе достойного смертного мужа, такого, как у нас. — Да. — согласилась старшая, думая при этом: «Дряхлого и вонючего старика». — Я... Я не знаю... — колебалась Гермиона. — Я не могу... — Просто подумай о наших словах, — настаивала Лаванда. — И ради всех богов, будь осторожна! Тщательно настроив Гермиону на разрушение собственной жизни, сестры, воспользовавшись услугами «Зефир Эйрлайнс», вернулись в мир смертных. Той ночью Гермиона подготовилась к самой большой глупости в истории. В одной из ванных комнат она нашла бритву — одну из тех старомодных штуковин в стиле Суини Тодда, что послужила бы отличным оружием, напади на вас гигантская дикая свинья (хотя я в этом мало что понимаю). Она положила бритву в прикроватную тумбочку рядом с лампадой с оливковым маслом и коробком спичек, или чем они в то время зажигали огонь. Понятия не имею. Как обычно, ее муж прибыл с наступлением темноты. Свечи и лампады погасли, он зашел в комнату, сел на кровать, и они немного поговорили. Как прошел день? / О, отлично. Сестры не сказали ничего такого, чтобы вызвало у меня паранойю и желание лишить тебя жизни. / Замечательно, рад это слышать. Люблю тебя. Спокойной ночи. Или что-нибудь вроде того. Примерно в три часа ночи, убедившись по его ровному дыханию, что муж спит, Гермиона соскользнула с кровати и, достав из тумбочки бритву и лампаду, зажгла ее. На простыни лег тусклый красноватый свет. Муж спал на боку, отвернувшись от нее. Вдоль спины лежало перьевое одеяло... Постойте... Это было не одеяло. Гермиона изумленно уставилась на огромные белые крылья, вырастающие из лопаток мужа. Как такое было возможно? Она никогда не чувствовала на его спине крыльев! Но... если она умудрилась не заметить крылья, что еще укрылось от ее внимания? Вдруг его лицо на самом деле не было красивым — может, даже не было человеческим, — в противоположность тому, что ощущали ее пальцы в темноте? Твой муж — дракон, — прозвучал в голове шепот сестры. Чудовище, которого страшатся даже боги. Сердце Гермионы забилось о ребра. Медленно она обошла кровать и остановилась перед мужем. Тени скользнули прочь с его спящего лица. Гермиона придушенно ахнула. Ее муж был... невероятно красив. (И вновь, друзья, я оставляю вам свободу самим додумать детали.) Он был великолепен! Настолько, что руки Гермионы стали ватными. Лампада задрожала. Бритва вдруг показалась ужасно тяжелой. Гермиона не понимала, почему ее муж так не хотел, чтобы она его видела. Зачем ему было скрываться? Затем она заметила еще кое-что — на крючке над его тумбочкой висели лук и колчан, полный стрел. Крылья... Лук и стрелы... Лицо, слишком прекрасное, чтобы принадлежать смертному... Психея вдруг все поняла. — Драко, — прошептала она себе под нос. — Мой муж — это Драко. Совет профи: произносить имя бога — не самая лучшая идея, если вы не хотите привлечь его внимание. Произносить имя бога, пока вы стоите над ним с бритвой и лампадой? Определенно не стоит. Судя по всему, Драко ощутил ее присутствие совсем рядом с собой. Он что-то пробормотал во сне и перевернулся, испугав Гермиону. С лампады сорвалась капля горячего масла и упала прямо на голое плечо бога. — АЙ! — Драко резко сел и распахнул глаза. Муж и жена уставились друг на друга, застывшие в красном свете лампады. За доли секунды выражение на лице Драко изменилось: сначала это было сожаление, а затем на нем отразились горечь и боль. Он сдернул с крючка лук и колчан, расправил крылья и оттолкнул Гермиону в сторону. — Нет! — Гермиона выронила бритву и лампаду и прыгнула, в последний момент успев схватить бога за левую лодыжку, прежде чем тот взлетел. — Прошу тебя! Мне так жаль! Драко, таща Гермиону за собой, вылетел в окно. Когда они пролетали над садом, ее руки соскользнули, и она упала. Драко, невольно замешкался. Он опустился на верхушку кипариса и посмотрел вниз, желая убедиться, что с Гермионой все в порядке. Не то чтобы это имело какое-то значение. Их отношениям пришел конец. Съежившись в комок, она лежала на земле, рыдая и зовя супруга по имени, но сердце его не желало отзываться. Та единственная капля масла вызвала такой сильный ожог, что из-за боли он едва мог соображать. — Глупая Гермиона, — сказал он с вершины дерева. — Я предупреждал тебя. Клянусь всеми богами, я тебя предупреждал! — Драко! Пожалуйста, я не знала! Прости меня! — Простить?! — закричал он. — Ради тебя я пошел против своей матери! Я рискнул всем! Нарцисса приказала влюбить тебя в самого ужасного человека на свете, какого я только смогу найти. Вместо этого я полюбил тебя. Я создал эту долину — дворец, слуг, все, - чтобы спрятать тебя от взора матери. Мы могли спокойно жить здесь. Но как только ты увидела меня, как только произнесла мое имя, чары разрушились! Смотри! Дворец позади них обрушился кучей пыли. Сады засохли. Долина превратилась в голую пустыню, мертвую и серую в лунном свете. — Ты послушалась своих сестер, - продолжал Драко. - Они этого хотели. Хотели видеть твое горе. Я предупреждал тебя, но ты решила поверить им, а не мне. Теперь моя мать все узнает. Это только вопрос времени. Правда откроется. Никто не избежит ее гнева. Беги, пока можешь, Гермиона. Она не остановится, пока не покончит с тобой. Ты опозорила ее. А теперь ты опозорила меня. — Я люблю тебя! - рыдала Гермиона. — Прошу тебя, мы можем все исправить! Мы можем... Драко расправил крылья и скрылся в ночи, оставив Гермиону с разбитым сердцем, беременную и одинокую.