Take Me to Church

      Я почувствовал, как к глазам подкрадываются слезы, и решил, что хватит с меня. Развернулся и побежал прочь из Церкви. Я не стану плакать. Ни на глазах у всех этих… ни на собственных похоронах!       — Подождите!       «Кристиан бросился за мной?»       — Постой! Питер!       Я замер — гребанная реакция на его голос. На него.       Он догнал меня и потянул за руку, разворачивая к себе лицом.       — Питер? Это правда ты? Но… как?!       — Если ты не знаешь, то мне откуда? Я ж не маг какой-нибудь, я в этой вашей сверхъестественной хрени не разбираюсь, я вообще не знал, что такое возможно!       — Потому что это невозможно.       — Ага, и поэтому я не стою здесь и не разговариваю с тобой.       Кристиан пожал плечами.       — Может я вконец свихнулся, моя магия вышла из-под контроля и создала твою проекцию.       — Замечательно. Раз я не я, то и чувства не мои, и это ты сам на себя злишься?       — Ты злишься?       — Злюсь. Да я в ярости! Но больше всего меня сейчас бесит то, что вот это вот было в каком-то фильме, а я не могу вспомнить в каком. Ничего не могу вспомнить! В голове туманней, чем в Лондоне… Я так мечтал побывать в Лондоне, а теперь…       Меня начало трясти.       — А теперь…       — Тихо-тихо-тихо, — прошептал Кристиан, приобнял меня за плечи и усадил на лужайку, куда предварительно бросил свой пиджак. — Видишь, не так уж тут туманно.       Я поднял голову и увидел Тауэрский мост, пересекающий Темзу, красные автобусы, огромные стеклянные здания и сам Тауэр, старый, серый, из последних сил цепляющийся за жизнь на этой земле.       — Мне казалось он больше.       — Слова твоей подружки, — сказал Крис, хохотнув, и мгновенно посерьезнел. — Извини.       Он сел рядом, на мокрую от росы траву. Это перед кем он пытается строить из себя херова джентльмена? Последний пиджак он отдал, ага, я прям так и купился. За секунду преодолеть семь тысяч километров — не проблема, а достать из воздуха плед что-то нереальное, да?       — Тебя там не потеряют на твоем празднике жизни?       — Я могу еще раз извиниться, но…       — Но что это изменит, да?..       — Но не за что.       — А, такая постановка вопроса, понятно. Да и вправду, что это я? Уже почти трое суток прошло, а ты все еще один. Как тебе эта девушка, а? — Я разгладил юбку и изящно выгнулся, ну, попытался. — Она, кстати, суициднулась, судя по тому, что я проснулся в ванной весь в крови, поэтому…       — О, — Крис усмехнулся, — тогда она точно в моем вкусе, у меня же есть определенный типаж.       — Я себя не убивал.       Кристиан отвел взгляд.       — Ты мне не веришь. Значит, и я тебе зря верил. Да. Глупо было купиться на сказки про одного-единственного, и… мне просто интересно, сколько раз ты уже приходил в церковь по такому поводу?       — Конкретно в ту?.. — Он улыбнулся, а затем вздохнул и ответил, на секунду прикрыв глаза. — Много.       Я рвано выдохнул.       — Знаешь, когда это говорит тот, кто прожил больше трехсот лет, это звучит «охуеть как много»!       — Ты знал, что в моем прошлом было много людей.       — Знал. Но я понятия не имел, что они все умерли.       Он вздрогнул.       — Это правда? Никто не… ушел, не сбежал, не бросил тебя, никто тебе не наскучил? Они все… умерли? И ты все равно подошел ко мне.       — А что я должен был? Запереться в какой-нибудь башне? Спрятаться ото всех и провести всю свою не короткую жизнь в одиночестве? Да, я хоронил своих любимый столько раз, что уже не уверен в том, что все счастливые моменты стоят той опустошающей боли, которая меня сжирает, когда я вас теряю, но…       Я горько усмехнулся.       — Такая честь… быть одним из «нас».       — Я не, — начал он и замолчал. — Ты, — и снова замолчал. — Я любил тебя, — сказал он наконец, коснувшись моего плеча.       Я посмотрел на его руку и понял, что больше не хочу ни видеть, ни чувствовать его.       — Нет, это я тебя любил.       Я одернул плечо и встал. Почувствовал, как по щекам потекли слезы. Кристиан тоже встал, но я отшатнулся от него.       — Не подходи ко мне!       — Любимый…       — Нет! — закричал я. — Не смей! Тебе пора идти, искать новую жертву, которой ты будешь говорить, что я для тебя ничего не значил!       Я побежал так быстро, насколько было способно это тело.       — Питер! — крикнул он.       И я обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на заворожившие меня сиренево-золотые глаза. И я увидел страх в его глазах, и услышал автобус, который через мгновение в меня врезался, и подумал — это так странно, умереть два раза за два дня двумя разными смертями и каждый раз чувствовать, будто тебе вонзают нож в сердце.