Таинственный, как незримая сторона луны

      — Леди Сесилия Риддл, урождённая Темплтон, жена твоего отца, — представил её Томас Риддл черноволосому мальчику в серой крестьянской одежде.       Ребёнок, как две капли воды похожий на её мужа, склонил голову в поклоне, и Сесилии стало неловко. Семь лет их брак не давал плоды. В глубине души женщина боялась, что лорд Риддл винит её в отсутствии законных внуков. Она думала, что возненавидит плод любви Томмена и той чужеземки, но вместо злости женщина чувствовала вину за свои недобрые мысли по отношению к мальчику.       — Приведите его в порядок, — лорд Риддл отдал распоряжение слугам, и те увели ребёнка наверх, в заранее приготовленные покои.       — Я назвал его Томменом, в честь моего сына. Между тем, почему он не пришёл с тобой? — поинтересовался он.       — Томмену нездоровится, — Сесилия выдала заранее приготовленный ответ. — Мейстер Умберт посоветовал ему сегодня оставаться в постели.       Они оба знали истинную причину болезни Томмена. Когда женщина впервые предложила ему выпить снадобье мейстера, это уязвило гордость мужа, и он выбросил чашу в окно. Все его усилия были тщетными, в иной раз Томмен даже боялся попробовать. Каждую ночь он без сил ложился на кровать и притворялся спящим, пока Сесилия мечтала о наследниках.       — Мы попробуем завтра, — утешала она мужа и нежно гладила его слипшиеся от пота волосы. Томмен неловко целовал её и крепко держал в своих объятьях. Она не собиралась силой заставлять его принимать целебный отвар.       Женщина давно поняла, что матерью ей быть не суждено. Она всем сердцем любила Томмена и не хотела причинять ему ещё больших страданий. После того как Сесилия сообщила ему о решении лорда Риддла узаконить незаконнорождённого внука, он замкнулся в себе и ни с кем не желал говорить, пока не свыкнулся с мыслью, что теперь им придется каждый день видеть его бастарда.       — Я хочу проведать миледи, — нарушил молчание лорд Риддл. — Составишь мне компанию, дочь?       Каждый день хозяин Сфинксова Удела совершал этот ритуал. Лежащая на кровати полумёртвая женщина больше не пугала Сесилию своим видом. Лорд Томас наклонился и поцеловал худую руку супруги.       — Здравствуйте, матушка, — Сесилия привыкла делать вид, что всё хорошо в присутствии леди Мирии.       — Дорогая моя, — прошептала женщина. — Как хорошо, что ты приехала к нам за неделю до торжества.       Сесилия так и не застала свою свекровь в здравом рассудке. Тогда ещё юная девушка жутко боялась не понравиться леди Сфинксова Удела. Она наслушалась рассказов своих братьев о том, что Риддлы происходят от грозных Красных королей, Болтонов, но их дом достаточно молод. Ещё отец лорда Томаса стал первым главой семьи. Юный Томмен Риддл, тогдашний наследник дома, был воспитанником у её отца. Сначала он показался ей легкомысленным и надменным. Юноша вместе с братьями Сесилии любил подшучивать над сквайрами и заставлял женщин краснеть от своих непристойностей, но то было всего лишь ребячество. Молодые люди оба разделяли любовь к лошадям и вскоре поладили. Дни в Долине Аррен они проводили на соколиной охоте, где Томмен наградил её первым поцелуем. Тогда Сесилия без страха смотрела в глаза цвета льда — единственное, что было у него от Болтонов. Когда им обоим было по шестнадцать лет, лордом стал старший брат девушки и дал своё согласие на женитьбу.       Но в день, когда Томмен привел в дом беременную любовницу, его мать упала с лошади и лишилась памяти, что, конечно же, посчитали дурным знаком. Миледи забыла всё, что было перед их с Томменом свадьбой, и, как одурманенная, каждый раз спрашивала, когда же будет церемония. Сесилия благодарила богов за то, что ей не пришлось увидеть ту блудницу рядом с Томменом. Лорд Риддл выгнал женщину из замка, и несчастная скончалась, забытая всеми, даже своим возлюбленным. Сесилия считала, что отец и сын поступили слишком жестоко, но иногда, в минуты особой злобы из-за отсутствия возможности стать матерью, она была рада, что разлучница получила по заслугам.

***

      Иначе представляла Сесилия, оставившая родную Долину, и свою свадьбу. Её родственники и прочие гости перешёптывались, пока жених и невеста стояли на коленях перед молодым сердце-деревом, которое посадил лорд Риддл в дни своей молодости, и приносили немые клятвы богам. Сам глава дома недолго пробыл на свадьбе сына: он находился у ложа больной жены.       «Все мужчины подвержены греху похоти, нам остается только смириться», — говорила её набожная матушка. Лорд-отец Сесилии обзавелся бастардом в своё время, а жена так и не простила его даже после смерти.       Во всех случаях связи на стороне и незаконнорожденные дети — не причина, чтобы разрывать помолвку.       «Но разве отец трясся, как от лихорадки, после того как возлежал с той пастушкой?» — размышляла Сесилия.       Руки Томмена дрожали, когда он надел ей на плечи плащ с родовым гербом — чёрным сфинксом. Дева с телом льва стыдливо прикрывала обнажённую грудь кожистыми крыльями. Чувство вины за произошедшее с матерью пожирало его изнутри, и неизвестная хворь, принесённая чужеземкой, оставила на нём свой отпечаток.       На свадебном пиру все яства казались девушке пресными, а вино — кислым. В их брачную ночь Томмену не удалось осуществить супружеский долг. Со злости он безжалостно рвал простыни и слал проклятия в пустоту. Сесилия закрыла уши, и одинокая слеза скатилась у неё по щеке. Они продолжали делить постель, но надежды с каждым днём становилось всё меньше и меньше.

***

      Как и ожидала женщина, Томмен не покидал их спальни.       — Как ты себя чувствуешь? — когда Сесилия покинула мужа, тот находился в постели, но теперь, похоже, ему стало чуточку лучше.       — Я не мог уснуть, пока Умберт не дал мне сонного вина, — уставшим голосом ответил Томмен. — Как матушка?       — Мейстер советует ей чаще бывать на свежем воздухе, — сам Томмен не осмеливался посетить больную мать. Было очевидно, что леди Мирия никогда не станет прежней. Не было возможности оттягивать предстоящий разговор.       — Я… видела твоего сына, — неуверенно начала Сесилия. — Он похож на своего отца. Женщина опасалась вывести Томмена из равновесия. Тот не спеша повернулся к ней и внимательно выслушал.       — Мне не сбежать от прошлого, — мужчина закрыл лицо руками. — Верно, отец не хочет, чтобы наша линия пресеклась.       Сесилия осторожно обняла Томмена за плечи. Она чувствовала его учащённое сердцебиение. Голубые глаза Сесилии встретились с его серыми. Томмен принялся гладить её светлые волосы, как любил делать во времена их юности.       — Может нам сегодня поужинать в зале? — предложила женщина. — Всё-таки теперь мы будем жить под одной крышей, как семья.              — Да, — выдавил из себя Томмен. — Ничего не поделаешь.

***

      Но всё опять пошло не так, как планировала Сесилия. Сын Томмена сидел рядом с дедом, а её муж словно воды в рот набрал. Слуги молча сновали между столами и разносили еду. Из всех присутствующих только женщина пыталась поддержать беседу.       — Мейстер Умберт обучит тебя чтению и письму, — сказал лорд Томас мальчику. Слуги одели его в цвета дома Риддлов — синий и чёрный.       Сесилия заметила, что тот пристально рассматривает своего отца, а Томмен всячески избегает его взгляда. Женщина нежно гладила трясущуюся руку мужа. Удивительным было то, что ребёнок тоже дрожал, не то от холода, не то от страха перед лордом Риддлом.       — Томмен, тебе холодно? — спросила Сесилия. Её муж непроизвольно дернулся, услышав своё имя. — Я прикажу подкинуть в очаг дров.       — Благодарю вас, миледи, не стоит, — вежливо ответил мальчик.       Её мужа охватил приступ панического страха. За время ужина он дважды ронял на пол нож.       — Милорд, прошу у вас разрешения удалиться, — пришла ему на помощь Сесилия. — Томмен плохо себя чувствует.       — Желаю тебе скорейшего выздоровления, сын — кивнул лорд Риддл.

***

      — Отец зол на меня, — причитал Томмен. — Думает, что ему достался сын-калека! Я столько мерзостей наговорил матушке в тот день… Он никогда не будет относиться ко мне, как прежде!       Лорд Риддл имел обыкновение скрывать раздражение за холодной учтивостью. Конечно же, он лишь делает вид, что все обиды, которые нанёс сын ему и леди Мирии, забыты, бесполезно лгать Томмену и убеждать его, что это неправда.       — Почему ты отводил от него взгляд? — спросила Сесилия.       — У него колдовские глаза, — понизил голос Томмен. — Когда смотрит на тебя, кажется, что он знает всё, о чём ты думаешь. Мейга…       «Что за вздор!»       Да, она слышала слова септонов о том, что бастарды рождены от похоти и лжи, но считала это не более чем назиданием.       О возлюбленной Томмена слуги рассказывали, что более уродливой женщины на свете нет. Сам мужчина несколько раз называл её мейгой, что на чужом языке значит «ведьма». Но мальчик… Он ведь не виноват, что его мать засмотрелась на чужого жениха.       Томмен тяжело дышал, его снова охватил страх.       — Прости меня, — спохватилась Сесилия. В тот миг она забыла, что мужа ранит любое неосторожное слово. — Сейчас я прикажу позвать мейстера.       Женщина помогла ему подняться вверх по лестнице и дала нужные указания служанкам.       Позже она смотрела на спящего Томмена и нежно гладила его по голове. Сонное вино помогло ему забыться.       — Наше счастье покоится в могиле той ведьмы, — с досадой сказала вторая леди Сфинксова Удела.

***

      Сесилия наблюдала с крыльца, как мальчик упражняется владению мечом под присмотром мастера над оружием. Младший Томмен Риддл уверенно держался в седле, но, несмотря на его высокий рост, воинское дело давалось ему с трудом. Других детей, равных ему по возрасту, в округе не было, и женщина считала, что пасынок чувствует себя одиноко. На мгновение она ощутила на себе взгляд его изумрудных глаз и еле заметно улыбнулась.       Женщина отстегнула свой плащ и сняла перчатки: к счастью, наступила оттепель, и Сесилия прекрасно чувствовала себя в лёгком домашнем платье голубого цвета.       Лорд Риддл огромное значение уделял воспитанию внука и тоже пришёл посмотреть на его тренировку. Он нахмурился, подозвал к себе Пейта и что-то прошептал ему на ухо.       — Хозяин приказывает, чтобы вместо упражнений ты трижды объехал вокруг замка, — сквайр привёл рыжего пони и коня самого лорда Риддла.       На лице мальчика промелькнуло едва уловимое недовольство, но он послушно оседлал пони и, под присмотром Пейта и лорда-деда, направился за ворота, а Сесилия молча проводила его взглядом.       Из-за тяжёлого состояния свекрови она выполняла обязанности леди Сфинксова Удела, благо их было не так много. Сесилия следила за тем, как идут дела в замковом дворе, и её внимание привлек разговор прачек. Женщины стирали одежду и делились свежими сплетнями.       — Какой красивый бастард получился у молодого лорда! — щебетала одна из них своей товарке.       — Жаль, нелюдим, — поддакнула ей курносая девушка.       — И хорошо, что не в мать пошел, — присоединилась к разговору самая старшая из них. — Я как увидела ту ведьму, то чуть не лишилась чувств от ужаса. Видно, одурманила она молодого лорда, что теперь он и тени своей боится…       — Марла! — окликнула её Сесилия.       Женщина от неожиданности уронила уже выстиранное бельё в лужу.       Взяв свои юбки, Сесилия быстрым шагом подошла к прачкам.       — Простите, миледи, — виновато пролепетала Марла.       — Тебе стоит быть повнимательнее, если ты хочешь продолжить работать в замке, вместо того, чтобы лясы точить, — сделала выговор Сесилия.       «Слуги должны знать своё место. Я никому не позволю распространять сплетни и насмехаться над моим мужем».       Томмен целыми днями пропадал на охоте. Ему было всё равно, если он возвращался домой без дичи, лишь бы не находиться в одних стенах с мальчиком. Сесилия приказала младшим сквайрам сопровождать мужа, учитывая его нынешнее состояние.       На кухне также возникла ссора, и ей пришлось отчитать дерущихся поварят. Когда женщина хотела ещё раз навестить больную свекровь, возле лестницы её догнал сын Томмена. Мальчик уже успел сменить костюм для верховой езды на домашнюю одежду.       — Миледи, Вы оставили свои вещи на крыльце, — мальчик протянул ей плащ, перчатки и напоминание о родном доме — Семиконечную Звезду.       Из-за постоянных тревог за мужа она стала забывчивой.       — Благодарю тебя, Томмен, — женщина беспокойно поправила сеточку для волос. — Твои занятия уже закончились?       — Мейстер Умберт сейчас занимается своими воронами, наши уроки начнутся позже.       — Тогда мы можем прогуляться до молодого чардрева. Уверена, когда-нибудь богороща Риддлов не будет уступать садам других северных лордов.       — Разве поблизости нет септы? — удивился мальчик.       Сесилия качнула головой. Лорд Риддл был из тех северян, которых раздражало само упоминание Семерых, хоть он и проявлял вежливость по отношению к невестке. Даже на свадьбе они ограничились лишь клятвами перед Старыми Богами.       — Но где же вы молитесь своим богам? — поинтересовался младший Томмен.       — По праздникам я уезжаю в Белую Гавань, с позволения твоего лорда-деда, — любопытство ребенка удивило Сесилию.       Ни муж, ни тем более его отец никогда не проявляли интерес к подобным занятиям. Иногда женщина чувствовала себя полностью одинокой в холодном замке, будто в Долине она оставила часть своей жизни, которую больше не вернуть, но разговор с пасынком поднял ей настроение. Знания мальчика об андальских традициях поразили женщину. Вероятно, занятия со странствующим септоном, о котором поведал ей сын Томмена, пошли ему на пользу.       Для родни Сесилии было огромным оскорблением узнать, что в замке появился бастард, по воспитанию ничем не отличавшийся от крестьянского мальчишки. Мать и брат женщины хотели бы лично приехать в Сфинксов Удел и добиться разъяснений от лорда Риддла, но Сесилия ясно дала понять, что ссоры не улучшат их отношений. Ей пришлось написать, что если они продолжат стоять на своем, то не получат от неё больше ни единого письма. К тому же, мальчик очень старателен, несмотря на внешние обстоятельства. Отец его сторонится, дед требует подчинения и вряд ли будет любить как настоящего внука. Не удивительно, что мальчик выглядит угрюмым. Он вынужден привыкать к новой жизни и играть роль наследника, а те крестьяне, у которых Томмен воспитывался, похоже, не испытывали к нему тёплых чувств. Даже имя у её пасынка было другое, но дед забрал у мальчика даже это напоминание о прошлом. Порой лорд Риддл поражал Сесилию своей скрытой жестокостью.       Они оба были совсем одни в холодном замке.       «Сфинксов Удел полон одиноких душ».       — Мне бы тоже хотелось попросить Семерых о благословении, — мальчик снял перчатки и просительно сложил руки.       — Это из-за твоих тренировок? — женщина заметила свежие синяки на его запястьях. — Дай мне взглянуть.       Несмотря на относительно тёплую погоду, руки мальчика были холодными как лёд.       — Мастер над оружием говорит, что я неправильно держу меч, — ребёнок казался расстроенным. — В бою меня смогут легко разоружить, и клинок достанется моему врагу. Хочу, чтобы Воин помог мне стать сильнее.       «Отец мог бы научить тебя управляться мечом», — с горечью подумала Сесилия. Томмен отлично владел клинком и мог одолеть в бою любого из её братьев.       Сесилия услышала лошадиное ржание: старший Томмен возвращался с охоты. Впереди него бежали гончие, а сзади догоняли юные прислужники. Когда он подъехал ближе и увидел сына вместе с Сесилией, в его глазах вновь промелькнула тень страха. Вдруг его лошадь ни с того ни с сего споткнулась, и всадник не удержал поводья. Он упал бы, но один из сквайров метнулся к Томмену и помог своему господину осторожно слезть с лошади. Кобыла повалилась на бок и жалобно заржала.       Другой сквайр подошёл к несчастному животному.       — Похоже, ногу сломала, бедняга. Придётся забить. На ровном месте-то!       Вместо того чтобы тоже броситься на помощь Томмену, как она делала уже много раз в подобном случае, Сесилия стояла неподвижно, как статуя, обхватив руками мальчика. К ним подбежал старик Пейт.       — Забери его отсюда, — опомнилась женщина.       Немногословный сквайр увёл мальчика прочь со двора.

***

      — И зачем было уезжать из дома в таком состоянии? — недоумевала Сесилия. — Не хватало ещё мальчику отца лишиться из-за треклятой охоты!       Мужчина сидел в кресле у камина и молча слушал укоры жены.       — Томмен, — женщина старалась говорить спокойно. — Ты боишься ребёнка. С тех пор как твой сын появился в Сфинксовом Уделе, ты каждый день сбегаешь в лес. Мальчик растёт как сирота при живом отце.       — А ты никак очарована им, — проронил он.       — Я устала, Томмен, — призналась Сесилия. — Устала от того, что ты мне ничего не рассказываешь. Кем была та женщина, которую вы все здесь называете ведьмой? Что она сотворила с тобой в ту ночь?       — Я не хочу вспоминать былое! — воскликнул Томмен.       — Думала, твоя жена имеет право знать о случившемся! — гнев, который она так долго прятала в глубинах своего сердца, вырывался наружу. Сесилия приняла то, что ей не стать матерью законных детей Томмена, но она оставалась его супругой.       Томмен сорвался с места и оставил её одну, хлопнув дверью.       — И в этой просьбе мне отказано, — странно, но в тот миг ей не хотелось плакать и жаловаться на судьбу.       Ужинать теперь она стала вместе с лордом Риддлом и сыном Томмена. Она с восхищением слушала, как мейстер хвалит мальчика за его знания, дед не убавлял строгости.       — Неужели книжником вырастет? — неслышно сказал лорд Риддл, когда они с Сесилией остались одни. Мальчику по-прежнему не доставало воинского мастерства. Сесилия знала, что он каждый день просит Воина о силе, и ничего не рассказывала лорду Риддлу о его детских молитвах.       И всё же Сесилия не могла долго злиться на своего мужа. Ночью она неслышно поднялась в их спальню, легла рядом с Томменом и нежно обняла его за плечи. Ответом ей был робкий поцелуй. Так прошло их немое примирение.

***

      Как только мальчик подрос, лорд Томас стал брать внука с собой в Дредфорт, чтобы уладить дела с родственниками. Напряжение между отцом и сыном возросло ещё сильнее, а избегание друг друга превратилось в стычки. Однажды Сесилия стала свидетельницей их ссоры на конюшне.       — Не смей трогать моего коня! — Томмен со злостью вырвал седло из рук сына и швырнул его на землю. — Боги, тебя и близко нельзя подпускать к животным!       — Как вам угодно, отец, — в голосе повзрослевшего мальчика Сесилия заметила некоторую насмешливость, чего младший Томмен никогда не позволял себе в её присутствии.       — Иногда мне кажется, что своих лошадей вы любите больше, чем родного сына…       — Томмен! — крикнула женщина. Оба Риддла обернулись, не зная, к кому именно она обращалась. При виде мачехи мальчик виновато опустил голову.       — Сейчас же извинись перед отцом за свою дерзость! — Сесилии было трудно поверить, что вежливый мальчик способен на прямое неповиновение.       — Мне жаль, отец. Простите меня, миледи, — он подобрал брошенное седло и быстрым шагом вышел за ворота конюшни.       — Ты мог бы помягче отказать ему. Неужели тебя способен вывести из себя двенадцатилетний мальчишка? — удивилась Сесилия.       — Пусть знает, что мне известно обо всех его… выходках, — Томмен погладил по голове своего коня.       Злость не оставила его и в конце дня.       — У юнца совсем нет уважения, — говорил Томмен. — Он смеет бросать издевательства мне в лицо! Наглец становится старше, и дерзость его тоже растет.       «Наверное, не только в словах о лошадях было скрыто оскорбление», — Сесилия понимающе выслушивала Томмена.       Женщина решила не принимать чью-либо сторону в бессмысленных ссорах между мужем и пасынком.       — Мне нужно успокоиться, — Томмен сделал глоток из чаши, но на этот раз в ней было не вино.       — Ты был у мейстера Умберта? — спросила Сесилия.       — Может, хоть на этот раз у меня получится… — робко проговорил он, снимая с себя одежду. Сегодня Томмен смог побороть свой стыд и обратиться за помощью.       Только тогда Сесилия осознала, насколько скучала по их близости. Холод присутствовал везде: как в замке, так и в их браке. Губы Томмена касались её шеи, а взгляд был полон огня и страсти.       После их близости самочувствие женщины ухудшилось, а мейстер Умберт подтвердил её догадки.       Сесилия сообщила радостную новость мужу.       «В ту ночь произошло чудо», — был его ответ.       — Пожалуйста, не говори ему о своём положении, — Томмен поцеловал Сесилию в живот. — Знаю, ты не веришь мне, но я боюсь потерять тебя и нашего нерождённого ребенка.       Мысль, высказанная им, была, по меньшей мере, неразумной. Рано или поздно пасынок заметит происходящие с ней изменения. Лорд Риддл, скорее всего, прикажет прятать от своей жены ещё и второго внука, ведь для неё они с Томменом и вовсе не женились.       Помня о нраве матери, Сесилия осторожно подбирала слова, когда писала письмо в Долину. Пусть её дитя и не станет хозяином Сфинксова Удела, зато младший Томмен будет не так одинок. Хорошо, что она ещё молода.       Сесилия нашла пасынка в замковой библиотеке, где мальчик сидел, склонившись над книгой о государствах Эссоса, написанной на валирийском языке. Он часто погружался в старинные истории, чтобы скрыть своё беспокойство.       — Лорд Риддл говорит, мы снова должны навестить родственников, — ответил Томмен на вопрос Сесилии о причине его тоски. — Через четыре года мы вместе с Тией, старшей дочерью лорда Болтона, сочетаемся браком.       В его красивых зелёных глазах не было ничего, кроме скуки, когда он вспоминал о будущей невесте.       — Послушай, — Сесилия присела рядом с ним. — Ты ведь знаешь, что не стоит судить книгу по обложке, правда?       — Я… не думаю, что мы подходим друг другу, — уклончиво ответил Томмен. Он взглянул на потрёпанный переплёт книги и отодвинул её от себя.       Таинственный, как незримая сторона луны — девиз дома Риддлов подходил юному наследнику как нельзя лучше.       — Юная леди Болтон может стать тебе хорошей женой, если ты будешь к ней менее требователен.        Сесилия понимала, что бастарду, хоть и узаконенному, будет трудно подобрать невесту. Просто удивительно, что лорд Дредфорта согласился на помолвку.       — Вам стоит попытаться понять друг друга за предстоящие четыре года. К тому же младший брат или сестра тоже сможет побывать на твоей свадьбе.       — Миледи, вы… — мальчик опасливо протянул руку в сторону Сесилии. Женщина улыбнулась и приложила его ладонь к своему растущему чреву. Она действительно не верила, что сын Томмена как-то способен навредить ребёнку.       — Не разговаривай больше так с отцом, Томмен. Ты должен уважать его, несмотря на ваши разногласия, — Сесилия поцеловала холодный лоб мальчика.       Даже надевая тёплую одежду он никогда не мог согреться.

***

      По совету мейстера Томмен ждал, пока жена разрешится от бремени у двери их опочивальни.       — Сын мой, — он первым взял на руки новорождённого мальчика и ласково взъерошил его светлые кудряшки. Позже ребёнка пришли навестить дед вместе с внуком. Томмен с опасением смотрел на старшего сына, но мальчик только улыбнулся и поцеловал брата в макушку, по примеру лорда Риддла.       — Вы придумали для него имя? — спросил лорд Риддл.       — Раймонд, — тихо сказал её муж и передал ребёнка кормилице.       — Позднее дитя — всегда долгожданная радость, — на лице лорда Риддла появилась странная улыбка.       После рождения сына Сесилия чувствовала себя так, будто победила в войне.

***

      Время летело незаметно, и вот уже Томмену исполнилось четырнадцать, а его брату — всего два года. Мать Сесилии прислала подарки для Раймонда. В своём послании бабушка невзначай называла мальчика «маленьким лордом». Сесилия, выдавив из себя скупую улыбку, приложила письмо к горящей свече.       «Всё равно никому из сыновей не стать лордом Сфинксова Удела раньше отца».       Младший Томмен собирался ехать сегодня в Белую Гавань вместе с Пейтом и своими сквайрами. Лорд Риддл приказал начать приготовления к грядущей свадьбе. Раньше Томмен несколько раз сопровождал мачеху в Белую Гавань. Пока Сесилия молилась в септе, мальчик со слугами ожидал её снаружи.       — Жаль, что в этот раз ты едешь один, — в последний раз Сесилия любовалась красотой Снежной Септы ещё до рождения Раймонда. Теперь заботы материнства легли ей на плечи. Отец мальчика вместе с лордом Риддлом уехали в Дредфорт, чтобы обсудить все условия союза. Впервые за долгое время Томмен занимался делами правления.       — Прощайте, матушка, — юноша поцеловал её руку.       Он впервые назвал её матерью. На щеках Сесилии появился еле заметный румянец.       Она обняла его на прощание.       Когда Пейт и мальчишки-сквайры вернулись в Сфинксов Удел через пару дней, Томмена с ними не оказалось.       — Молодой хозяин сказал, что хочет сам поговорить с портным, но, когда я вернулся в положенный срок, никого из них не было в назначенном месте! — молоденький сквайр трясся от ужаса в ожидании сурового наказания.       — Мы попросили помощи у лорда Мандерли, обыскали всю Белую Гавань, но не нашли молодого хозяина, — подтвердил Пейт.       — Этих зевак выпороть, — приказал лорд Риддл.       Как всегда, он держался достойно, но, если бы сфинксы умели метать молнии из глаз, он испепелил бы бедных сквайров.       — Милорд, прошу вас! — Пейт упал на колени. — Моей обязанностью было защищать молодого хозяина, накажите меня вместо этих зелёных юнцов!       — Уведите их, — сказал лорд Риддл страже, не обращая внимания на просьбу старого слуги. — Ты, Пейт, возьмёшь побольше людей и продолжишь искать моего внука. Не мог же он, в конце концов, провалиться под землю! Обыщите всё: от рыночной площади до Снежной Септы.       Сесилия опасливо поглядела на свекра и нашла в его глазах подтверждение своих мыслей: он знал об их с Томменом тайне. Верный Пейт, должно быть, докладывал обо всём хозяину.       И всё же у женщины хватило смелости произнести вслух свою просьбу.       — Отец, позвольте и мне уехать с Пейтом в город, я могу помочь с поисками. Разрешите мне взять мою лошадь…       Лорд Риддл покачал головой.       — Сейчас у тебя и так полным-полно забот, моя дорогая, мать должна находиться со своим сыном, — вежливый отказ ранил её как лезвие ножа.       «А Томмен — не твой сын», — читалось в его стальных глазах.

***

      «Где же ты, дитя моё?» — Сесилия тысячу раз задавала этот вопрос. Её муж также отправился на поиски старшего сына в город. В отчаянии, женщина даже допустила мысль, что к исчезновению пасынка могли быть причастны её родственники. Не зря же мать назвала Раймонда в письме «маленьким лордом»…       Томмена так и не отыскали днями позже. Пейт, чувствуя свою вину за исчезновение юноши, попросил разрешение у лорда Риддла надеть чёрное. Даже старший Томмен, несмотря на свою неприязнь к незаконнорожденному сыну, впал в уныние. Шесть тягостных лет прошло с тех пор, как Сесилия лишилась сына.