Искусство верить

— Бро, мне нужна твоя помощь. — начал Куроо, огромным сгустком печали группируясь на диване. Такой расклад дел был крайне редким явлением. Так уж повелось, что помощь в их дуэте нужна была в основном Бокуто: какую газировку выбрать в автомате — колу или дынную, умерить запал разбушевавшейся тревоги, усмирить зарождающуюся панику по любому поводу, в миллиардный раз напомнить о собственной значимости и индивидуальности. Куроо всегда рассуждал здраво и как-то даже по-взрослому, однако, относительно себя самого совершенно это применять не умел. Его суперспособностью на все времена было умение накапливать проблемы, отмалчиваться до самого конца, пока ситуация не доходила до точки кипения, а потом в панике решать всё разом в рекордные сроки. Не без потерь, естественно, но он всегда понимал, что сам виноват, так что Бокуто остаётся только поддерживать его и помогать по возможности. Если тот вообще соглашался эту помощь принять, а то ж он такой, что и отпираться может сотню лет, даже если ситуация ну совсем патовая. Словом, удивительный человек, конечно. — Короче, эм, — продолжил он, ероша свой кошмар стилиста на голове, — Ну, типа…эээ, представь, ты типа… Блять, короче, — резко выпрямившись и хлопнув себя по ляжкам, Тецуро посмотрел на друга, — Представь, у тебя есть лучший друг- — Бро, мне не надо представлять, ты — мой лучший друг. — не понял Бокуто, демонстративно громко серпая колу через трубочку, чтобы подкрепить свое непонимание. — Это, конечно, да, но я сейчас не об этом. Слушай и не перебивай: вот у тебя есть лучший друг, супер интровертный, закрытый, нетактильный и необщительный. Вы друг друга знаете ещё со времён динозавров, уже в любом виде друг друга видели, вот ничо уже не удивит, да, окей? — Подожди, ты про Кенму что ли? — Подожди, ты слушай дальше. Представил? — Ну да. — Представь, что у тебя дома уже какой день-месяц-год, долго короче, творится лютый пиздец, родители срутся на грани развода и все как бы понимают, к чему всё ведёт, а ты думаешь, лишь бы эти два долбоёба уже развелись и не ебали никому мозги. И вот, представь, что они опять срутся, твоя старшая сестра оперативно съебалась к своему парню, а тебе, ну, типа, некуда съебывать. Представил? — У меня дома такого нет… — Бо, ты представил? — Да, представил. — с готовностью слушать дальше кивнул Бокуто, отставляя колу в сторону. — Ну так вот. Ты пишешь этому своему лучшему другу, который уже давно в курсе, что у тебя дома происходит, мол, чувак, можно у тебя перекантоваться, и он такой: «хуйня вопрос, заваливайся». А тебе хуёво, ну мочи нет, и ты думаешь, типа, ладно уже, ничо не случится, если один раз в слюни набухаться, тем более, есть оправдание. — Куроо судорожно перебирал пальцы, нервно улыбаясь. — Та-ак… — понятливо протянул Бокуто, красноречиво изгибая бровь. — И вот, короче, ты к нему заваливаешься с бутылкой саке, он видит, как тебе хуёво, не возражает, так что вы с ним коллективно упиваетесь в хлам. — Тецуро кинул беглый взгляд на парня, видимо, проверяя его реакцию. Бокуто, для надёжности, потому что, если реакция будет не та, Куроо может не дорассказать, показывает пиковый уровень заинтересованности. Тецуро кивает и снова упирается глазами в пол. — Ну, и так получается, что ты по приколу предлагаешь пососаться. По-дружески, потому что вы друг другу чуть ли не братья, так что если думать тут о романтике, то это почти инцест, ну, в общем зашквар. А он по приколу соглашается, потому что тоже пьяный. Ещё один проверочный взгляд. Бокуто всеми силами старается подавить удивлённый взгляд, ведь Кенма это человек-прикоснёшься-ко-мне-и-я-разобью-тебе-лицо-приставкой, но, по-видимому получается так себе, потому что Куроо тяжко вздыхает, но продолжает: — Ну, и в общем вы почти что ебётесь- — Ты переспал с Кенмой? — всё-таки не удержался Бокуто и прикрыл рот ладонями. Куроо измученно выдыхает. — Почти. Не переспали, но было близко. — Ого. — Да, охуеть можно, но я не закончил. Парень резко хватает свою банку и, опустошив её в один присест, тараторит: — В последний момент он отталкивает тебя и говорит, что ему неприятно, просит уйти спать в другую комнату и оставить его одного. А утром ты просыпаешься и видишь сообщение, в котором он просит не трогать его пару дней. И он всё ещё отвечает мне односложно и просит не писать, пока он сам не напишет. — с металлическим хрустом сжав пустую банку в кулаке, Куроо снова зарывается пальцами в волосы, подытоживая: — В общем, походу, я испортил многолетнюю дружбу с Кенмой. Папа однажды сказал такую вещь: «Выход всегда есть. Если тебя съели, то их даже два». И Бокуто честно ему поверил, сделав это своим очередным жизненным принципом. — Я тебя понял, бро, — он успокаивающе гладит друга по спине. — Я в пизде. — Ну, не настолько… — Чувак, настолько. Что бы ни случалось между нами, Кенма никогда не говорил ему не писать. Он либо просто сам начинал меня игнорировать, но в итоге писал через пару дней, когда восстанавливал силы на соц. взаимодействия. А сейчас Кен чётко расставил границы. — Он тебе нравится? — решил попробовать зайти с другой стороны Бокуто, присаживаясь рядом с ногами друга на пол. — Как лучший друг — да, он мега крутой, я безумно его люблю, как брата почти. Но как партнёра я его не вижу и не хочу видеть. — Думаешь, он неправильно тебя понял? — Я просто боюсь, что сделал ему больно и он будет думать, что я повторю это. Бокуто задумчиво свёл брови к переносице. Он понимал, насколько Козуме замкнутый и не тактильный (ему как-то действительно прилетело приставкой по лбу после попытки обнять парня, так что это не пустые угрозы). Но с другой стороны, между ним с Куроо практически нет границ, потому что за те года, что они общаются, уже просто притёрлись и привыкли друг к другу, так что в сторону Тецуро, конечно, тумаки тоже летят, но прощается излишнее внимание гораздо быстрее. Да и в целом, Тецуро Кенма прощает всегда, просто вредничает какое-то время. И, если так подумать, если бы он не хотел ничего изначально, то не позволил бы. У Кенмы слишком чёткие понятия о собственном личном пространстве, он бы не стал пренебрегать им только, чтобы поддержать друга. — Бро, он же давал согласие на всё, что вы делали? — спросил Бокуто в подтверждение своих умозаключений. — Да. До момента, пока он не сказал, что ему неприятно. — Ты не делал ничего против его воли? — Нет, я же не совсем долбоёб, — пожал плечами Тецуро. — Тогда, может, подождешь, пока он тебе напишет и вы просто поговорите? Куроо посмотрел на него, как на придурошного. «Да чего я не так сказал-то?» — Если бы всё было так просто, я бы тут сейчас не сидел, — Тецуро обвёл рукой комнату. — Ну ты сам подумай: ты не делал ничего против его воли, а значит, к тебе тут претензий никаких быть не может. Он давал согласие на всё, что ты делал. Так что вам нужно просто решить между собой, есть ли у кого-то из вас чувства друг к другу. Может, дело в этом. Вдруг Кенма подумал, что ты это сделал, потому что он начал тебе нравиться, и испугался? Тецуро откинулся на спинку дивана и с предельно сосредоточенным видом стал рассматривать потолок. Бокуто даже посмотрел в то же место, а то мало ли, родители нашли ему квартиру, а тут потолки в аварийном состоянии. Но об этом позже. На потолке ничего опасного не оказалось. — Бо, а ты ведь прав. — заключил Куроо и гордый собой Бокуто расплылся в широчайшей улыбке. — Спасибо. — Да не за что, бро!!! Рад, что смог помочь! — Бокуто аж с пола подскочил от радости. — Ещё бы ты не помог, — Куроо усмехнулся, растянув свою фирменную ухмылку, и выставил кулак. Бокуто, победно стукнул по нему своим и ладони отлетели друг от друга с двойным «Пуууф!». — А тебе, кстати, когда на курсы? Ты тут как, привык уже? Может, тебе еды какой принести с дома? А то я тут пришел со своими проблемами и даже не поинтересовался, как ты на новом месте. Он на секунду завис и хозяйский холодильник начал истерично пищать, чтобы его закрыли. БО чертыхнулся и толкнул дверцу. — Ну-ууу, курсы начинаются послезавтра, а сегодня мне ещё к репетитору по голове, — протянул Бокуто, почёсывая затылок. — Оно тебе так сильно надо? У тебя ж всё хорошо с рисунком. — Дополнительная тренировка лишней не будет. — он пожал плечами. — Ладно, как знаешь. Только не перетрудись, не забывай об отдыхе. Кстати о репетиторах, — Куроо поднялся, оглядывая комнату в поисках каких-нибудь своих вещей, закинул портфель на плечо и кошачьей походкой двинулся в сторону входной двери. — Мне пора. — Понял. Заходи, если что, всегда приму, если дома буду, — предупредил Бокуто, наблюдая за тем, как друг обувается. — Да куда ж ты денешься, — усмехнулся Тецуро, застёгивая куртку. — Бывай, братан, ещё увидимся. — Давай!!! Из-за своих переживаний на конкурсе в тот раз Бокуто не прошёл в тройку победителей. Никакого места он не занял, так что теперь дополнительных баллов или шанса пройти без экзаменов у него не оставалось и нужно было надеяться только на свои силы. Конечно же, в моменте, когда результаты только стали известны и Бокуто не нашёл своей фамилии в списке финалистов, воспринялось это как вселенская трагедия. Там и без мыслей о собственной ничтожности и заявлений, что он «ничего не добьется и обязательно умрёт в канаве» не обошлось, но родители этого так не оставили. Прекрасно зная способности сына к саморазрушению в моменты падений, они предложили ему альтернативу: если так не уверен в своих силах и в том, что сможет достаточно подготовиться, чтобы поступить на бюджет с первого раза (никак не на коммерцию, хотя его отговаривали все, у Бокуто слишком завышенные к себе требования), то они могут снять ему квартиру в Токио и оплатить подготовительные курсы в этом же вузе и доучиться последний класс в школе Куроо, чтобы было легче адаптироваться. Позже встал вопрос и о репетиторе по академической голове, потому что «у меня самые низкие баллы по рисунку, я точно завалю вступительный экзамен по нему, я ничтожество, как я мог так оплошать?..». К тому, что без поддержки со стороны парень в норму не придёт, привыкли все, поэтому очень удачно приехавшая в отпуск старшая сестра работала за двоих, потому что средняя сама старалась не умереть в преддверии надвигающейся сессии. Родственники старательно оказывали младшему совёнку знаки внимания, так что он вскоре пришёл в норму и после переговоров насчёт родительской идеи с Куроо пришёл к консенсусу, что это именно то, что ему надо. «Заодно попробуешь взрослую жизнь на вкус, бро. А то, сам подумай, резко падать в омут студенческой жизни и оставаться одному после поступления будет тяжко. А так и я рядом всегда буду!» — аргументировал как-то Куроо выгоду переезда в Токио. Бокуто покумекал, на ближайших каникулах собрал монатки, намотал сопли на кулак и преисполненный энтузиазмом приехал в Токио в полной боевой готовности. Хозяйкой квартиры, в которую парень заселился, оказалась милая бабулечка лет семидесяти с хвостиком. В первый день вместе с ключом она принесла ему пакет конфет и, всем своим видом источая старческую мудрость и запах мыла, с кривоватой доброй улыбкой наказала не шуметь, тусовки не устраивать, чтобы на него соседи не нажаловались, и держать своё гнёздышко в чистоте. Бокуто настолько растаял от такого старушачьего обаяния, что не растерялся и в тот же день пригласил её на чай. А когда та, разморенная долгой беседой с таким активным юношей и уютом уходила, он даже впаял ей пакет яблок, которые передала мама. Как выяснилось, эту квартиру ей подарили дети, чтобы старушка жила поближе к ним, но она не смогла расстаться с родным домом, хранящем в себе уж слишком много воспоминаний об умершем пару лет назад муже. Сын со своей женой очень старался заманить мать в неё, но сошлись они на том, что бабулечка будет сдавать её, так что заботливый отпрыск сдался. Уютная однушка спокойно впустила в себя нового жителя, приветливо треща лампой на потолке и гудя холодильником. Бокуто к новому дому отнёсся радушно: любовно обклеил стены плакатами, спрятал за диван гантели, в углу комнаты умастил на пьедестал из положенных друг на друга хозяйских справочников на табуретке драгоценную голову Аполлона, которую долго уговаривал папу привезти сюда, расставил на небольшом стеллаже учебники из новой школы и справочные материалы из своей прошлой художки, с горем пополам собрал и закрепил на узеньком столе настольную лампу, развесил гирлянды. В общем, навёл уют. Когда Куроо впервые пришёл в его новую обитель, то долго восхвалял хозяйский ковёр и, раскинувшись звездой посреди комнаты, рассматривал стены, составляя список того, чем они могут заняться до конца каникул, и рассуждая, как круто будет видеться каждый день в школе. Так что к началу учёбы Бокуто был воодушевлён и в будущее смотрел с оптимизмом. Всё-таки, у него есть семья и Куроо, чтобы увидеться с которым теперь достаточно прийти на уроки. После ухода Куроо, Бокуто принялся готовить себе еду на вечер и параллельно собираться на занятие. Жить самому означало и то, что если сам о себе не позаботишься, то вечером тебе никто комплексный ужин не приготовит, так что опыт готовки с сестрой в свое время очень сейчас очень пригождался. Он всё гадал, каков же будет преподаватель по рисунку? Что если это умудрённый опытом профессор? Или статный мужчина в странном пиджаке? В его старой художке был такой педагог по скульптуре — до невозможности серьезный и требовательный, но на нём всегда был такой шкодный цветастый пиджак с длинными полами, что удачно сглаживал всю страшность его обладателя. Бокуто думалось, что если бы он его не носил, то явно пугал бы не то что учащихся одним своим видом, его бы и другие преподаватели побаивались. Много ли детей к нему ходит? Сможет ли парень с ними подружиться? Какие они, токийские архитекторы? Будут ли они серьёзными и самодовольными выскочками? Или, может, неординарными персонами, вроде Тендо? Будет ли там кто-то, похожий на Акааши? Бокуто фыркнул. Из всей этой тучи вопросов с уверенностью он мог ответить только на один — никого настолько же утончённого и изящного, как Акааши нет и быть не может. А, если бы был, то Бокуто бы уже его увидел. Всё просто. После этих размышлений всю оставшуюся дорогу и в метро, и пешком, Бокуто думал о своей неслучившейся дружбе с Акааши. Одна только мысль, что он дважды упустил возможность познакомиться с кем-то настолько уникальным и необыкновенным, удручала. Его мучали противоречия: с одной стороны, теперь, когда он и сам живёт в Токио, шансы встретить его снова на пару долей процентов увеличиваются, потому что вряд ли такой манерный и аккуратный человек, как Акааши, будет жить в какой-то глубинке (ему хотелось в это верить), да и обычно большинство токийских конкурсантов проходят на финальный этап; а с другой, Токио — миллионник, и выцепить одну какую-то особу, зная только одно его имя да внешность, практически невозможно. Но мысль о том, что он бы узнал его из тысячи лиц на улице, грела душу. По приезду к нужному зданию у Бокуто случился лёгкий приступ топографического кретинизма, потому что он буквально запутался в трёх соснах, а точнее, трёх этажах, пока искал нужный кабинет. — Здравствуйте!!! — парень гордо завалился в аудиторию, озаряя её взглядом в поисках преподавателя, чтобы убедиться в своих догадках — мудрый старец или смешной пиджак? Но увидел того, кого никак не ожидал тут увидеть. От его громгласного приветсвия на двери кабинета были устремлены взгляды всех собравшихся, посему прямо на него смотрел он. Акааши. Акааши Кейджи ходит к тому же репетитору по голове. С приподнятыми от непонимания и, возможно, секундного испуга, бровями, он смотрел прямо на Котаро с нечитаемым выражением лица. Его тёмно-зеленые глаза были открыты шире, чем тогда. Меланхоличность и отстранённость того Акааши-конкурсанта сейчас сошла на нет и сейчас перед ним был всё ещё прямой и изящный, но уже чуть более расслабленный и по-необыкновенному статный Акааши. К такому хотелось обращаться на «семпай». О Боже, это что, галстук с вышивкой? — Я знал, что снова увижу тебя, Акаа-аши!!! Я знал! — вылупя на него оба своих глаза-алмаза, декламировал Бокуто. Парень от упоминания своего имени вздрогнул, а от такого заявления опешил. Нервно поправляя очки, он пару раз, как рыба, открыл и закрыл рот. — И-извините?.. — Это судьба! — не унимался он. Сбоку послышался предупредительный кашель. Наконец вспоминая, где он находится, местный нарушитель спокойствия оглянулся и выцепил взглядом стоящего рядом низенького старичка. «Мудрый старец.» — подумал Бокуто, а приветственно поклонившись и заметив нелепые лакированные красные туфли, улыбнулся сам себе. — «В странных туфлях.» — Бокуто? — Да, Некомата-сенсей! Преподаватель вздохнул и, как только Котаро выпрямился, похлопал его по плечу. Ну, как, по плечу. По руке. До плеча он не дотянулся. — Твои родители, конечно, говорили, что ты шумный, но я не представлял, что настолько. — снова опечаленно вздохнул он. — Извините, Некомата-сенсей… — уже тише добавил Котаро, продолжая тайком кидать неверящие счастливые взгляды в сторону Акааши. Тот изучающим и все ещё непонимающим взглядом смотрел на него в ответ. Преподаватель в тысячный раз устало вздохнул. Кажется, это его фишка. — Прекрати отвлекать мне учеников и покажи, на чем ты остановился, чтоб я знал, за кого тебя сажать. На перерыве ещё наговоритесь, если очень хочется. Бокуто кивнул и, силясь, оторвал взгляд от Акааши, уверяя себя, что теперь будет видеть его каждую субботу. Так что ещё насмотрится. После досконального просмотра папки с работами, Некомата-сенсей усадил Бокуто за ненавистного для Куроо Гермеса-бычью-рожу. В целом, преподаватель оказался настолько же опытным и умелым, каким его описывали родители, но всё это отошло на второй план после того, как парня оставили наедине с работой. Акааши сидел относительно недалеко от него, буквально через пару человек, сосредоточенно штрихуя Венеру. С этого ракурса нашему герою-любовнику была видна его работа и, ничуть не удивившись, он обнаружил, что она так же хороша, как и сам автор. Штрихи ровные и гладкие, построение идеальное, передние пряди прорисованы в меру дотошно и конкретно, затылок мягко уведён в полу-тон, контрасты на лице выдержаны сбалансированно и ничего ни с чем не спорит. В общем, идеальные люди идеальны во всём. Мечтательно подперев щёку кулаком, он опустил взгляд на руки. Руки, что называются, как у пианиста. Длинные тонкие пальцы и вытянутая сама по себе ладонь, а сами руки… …трясутся. Бокуто резко ощутил укор вины. Может, он всё-таки слишком перевозбудился и напугал его? Не факт, конечно, что руки у него трясутся именно из-за нервов, но извиниться всё-таки стоит. Он не мог дождаться перерыва.

***

— А?.. Акааши удивлённо смотрел на протянутую ему в широкой ладони конфету и непонимающе хлопал глазами. — Я в общем…ээ. извиниться хотел, что испугал. Это тебе. — тараторил Бокуто, неловко почёсывая затылок. — Можете не волноваться, всё в поряд- — Нет-нет, мне правда стыдно. Просто давно хотел познакомиться. Меня зовут Бокуто Котаро. Парень сжал тонкие губы в полоску. — Это я уже понял. Акааши Кейджи, приятно познако- — Я уже знаю, как тебя зовут. Акааши нахмурился. — Не перебивайте меня, пожалуйста, Бокуто-сан. Не могли бы вы объяснить, откуда вы меня знаете и с чего вдруг такой интерес? Я вас нигде не видел. Бокуто мысленно стукнул себя по лбу. Ну супер, теперь он выглядит, как сталкер. Расстройство о том, что Акааши его не запомнил, было принято запихнуть куда подальше. — А, ой, прости-прости, точно. Я за тобой не слежу или типа того, ты не подумай, просто мы оба участвовали в одном конкурсе два года подряд и я всё хотел подойти, но боялся. В общем-то, я просто хотел подружиться. Но подумал, что тебе там было как-то не до того, чтобы друзей заводить. Акааши нахмурился ещё сильнее и сделал настолько непроницаемое лицо, что, казалось, отгородил себя стеной из пуленепробиваемого стекла от внешнего мира. В первую очередь, от него. Да и в целом вид у него был настолько суровый, что Бокуто уже начал подумывать о том, чтобы дать заднюю и попробовать в следующий раз. — Ясно. Вы правильно подумали, мне было не до новых знакомств в тот момент. Бокуто широко улыбнулся довольный тем, что Акааши ему хотя бы ответил. — Но сейчас-то поспокойнее, так что, я надеюсь, мы подружился, Акаа-аши! — с наслаждением растягивая слог в чужом имени, выдал Бокуто, чуть ли не прыгая от воодушевления. — Мне, конечно, очень приятно с вами познакомиться, но я искренне не понимаю такой тяги к дружбе со мной. — Да как же?! — Говорите, пожалуйста, тише, Бокуто-сан. — спокойно упрекнул его парень. Бокуто немножко сжался, словно то, что он станет малость меньше (как будто такая махина может уменьшиться только от того, что втянет в себя плечи), поможет ему стать менее громким. Однако, продолжил он уже тише: — Как же? Ты выглядишь очень вежливым, аристократичным и интересным. Загадочный весь такой. Мне было интересно, что ты за человек, ты сильно выделяешься среди остальных. На слове «выделяешься» Акааши выразительно приподнял бровь и смерил его недоверчивым взглядом — Я думаю, ваши аргументы недостаточно весомы, чтобы ответить на мой вопрос. — Мне просто кажется, что мы бы могли подружиться. Это что-то вроде шестого чувства. Подсознательное такое. Снова недоверчивый взгляд. — Неужели? — О, да. — Интересно, конечно. Но тогда мне придётся вас разочаровать- — О, я в этом очень сомневаюсь. — усмехнулся Бокуто. Акааши мимолётно закатил глаза и очень медленно выдохнул. Кажется, он посчитал до десяти. — Не перебивайте меня, Бокуто-сан. Это выглядит крайне некрасиво с вашей стороны. — Ох, Боже, прости, пожалуйста, Акааши. — Спешу вас разочаровать, что я не настолько интересный собеседник, как вы думаете. — На конкурсе ты читал «Божественную комедию» Данте Алегьери. Думаю, что люди, которые читают подобное, по определению интересные. Акааши снова приподнял брови. — А вы читали «Божественную комедию»? — Нет, но знаю, что она сложная. Акааши понятливо кивнул. — А ты можешь её посоветовать? — попробовал свести беседу в более позитивное русло Бокуто. — Вы же сами сказали, что она сложная. — Но если ты её посоветуешь, я прочту. — и, немного подумав, добавил: — Правда. — Не стоит читать её только по этой причине. Литература хороша только в том случае, если вы сами проявляете к ней интерес. — А что ты можешь посоветовать прочесть? Акааши на секунду задумался и выдал: — Достоевский «Идиот». — Чего ты его обзываешь, я не помню о нем ничего особо, но не думаю, что его можно такими словами называть, вроде, нормальный мужик… Парень снова закатил глаза. Медленно выдохнул. — Это произведение. — А. «Пизда.» — вторил в голове Бокуто голос Куроо. — Понял. Так…ты возьмёшь конфету? Кейджи смерил её оценивающим взглядом. — Не ем сладкое. Я на диете. — О, ну, это, конечно, правильно, да, я так и думал, но иногда же можно позволить себе слабость?.. Будто бы задумавшись, парень осмотрел его непонятным взглядом из-под полу-опущенных век, поднялся. — У меня диабет. И изящно прошествовал к своему месту. А Бокуто подумал, что это полный провал. И без помощи Куроо ему точно не обойтись.