Здравствуй, Серый, Новый Год!

На ту сторону Сережа не вышел, а выпал. Да еще спиной, точнее задницей – на что-то очень твердое и очень холодное. Сверху по коленям пребольно стукнула тяжелая папка. - Ай, – пожаловался Сережа в пустоту и огляделся, пытаясь понять, куда его занесло. А занесло его… на каток. Находился этот каток, по всей видимости, на площади большого города. Мимо то и дело проносились люди на коньках и санках. Над бугристым льдом клубилась серебристая пыль, в чистом небе сияло солнце, мороз пощипывал лицо. Благоразумно не пытаясь пока вставать, Сережа приподнял папку и, насколько получилось, оглядел себя. На ногах были коньки, и сразу сделалось понятно, почему он упал: на коньках Сережа кататься не умел. Тем более на таких – со странными лезвиями, загнутыми впереди большими крючками. Присмотревшись, Сережа понял, что лезвия не прибиты, а держатся на обуви с помощью такой-то матери и потрепанных веревок. А сама обувь представляет собой грубые деревянные башмаки. Нидерланды, Швеция, Дания, начал гадать Сережа. И какой век, интересно? Больше ничего особенно любопытного он в себе не нашел. Толстенные шерстяные носки, штаны, слишком тонкая для такой погоды курточка. Все потертое и явно не современное, хоть и чистое. И ни следа шапки. Прощайте, уши, здравствуй, менингит. - Чего расселся? – очень знакомым голосом спросили сзади. Вслед за этим сильные руки ухватили его под мышки и легко вздернули вверх. Сережа встал на ноги с грацией новорожденного жеребенка – враскоряку и пошатываясь. Прижал к груди отчет, кое-как развернулся и пораженно выдохнул: - Олег? Он бы кинулся обниматься, но, во-первых, побаивался снова навернуться, а во-вторых, не следовало скидывать со счетов возможные Птичьи козни. Хотя последнее вряд ли. Глюк в глюке – это уже немного перебор. Оторвавшись от лица, Сережа скользнул взглядом ниже и прикусил губу. Выглядел Олег презабавно. Такие же лезвия на таких же башмаках, длинная, до самых щиколоток красная юбка, куртка, красные рукавицы и уморительная теплая шапка типа капора. Шапку, впрочем, Сереже тут же захотелось экспроприировать. Да и от рукавиц он бы не отказался. Олег на его удивление никак не отреагировал, и Сережа, так и не придумав, что сказать, снова плюхнулся на задницу и принялся дергать веревки. Надо было отнести отчет Дубину, а с этими штуковинами на ногах далеко не уйдешь. Знать бы еще, куда уходить... Веревки были завязаны на совесть, да еще узлы маленько приморозило, но с помощью Олега пыточные орудия оказались побеждены, а сам Сережа – отбуксирован к краю площади, где льда уже не было. Там он потер замерзающие уши и начал думать логически. Если Дубин – мент, то искать его надо где? Правильно, в полицейском участке. О том, сколько участков может быть в большом городе, Сережа старался не думать. Тут тебе не там, в базе не посмотришь, кто где служит… Сережа открыл рот, чтобы спросить Олега, не в курсе ли он случайно, где ближайшая ментовка, но тут в лицо ударила целая охапка снега. Одновременно на предплечье сомкнулись железные пальцы и резко дернули, почти швырнули в сторону. Когда Сережа прокашлялся и проморгался, то увидел на месте, где только что стоял, великолепные белые сани. Похоже, Олег спас его от безвременной гибели под полозьями. Или копытами. Или одно другому не мешает. Интересно, в собственном глюке можно умереть? - Спасибо, – слегка прослезившись не то от благодарности, не то от запорошившей глаза снежной пыли, сказал Сережа. Олег, угукнув что-то неопределенное, натянул ему на голову свой капор, от чего Сережа окончательно расчувствовался и все-таки бросился обниматься. Его глюк – что хочет, то и делает, имеет право. - Может, еще поцелуетесь? – ехидно предложили сзади. - Может, на права сдашь? А то ты их явно купил, – огрызнулся Сережа. Развернулся и вздрогнул. На него глядело собственное лицо, только острое, хищное, да еще глаза горели желтым. - Черт! – выругался Сережа, отшатнувшись. - Не черт, а Королева, – пропел Птица, жеманно оправляя воротник роскошной белоснежной шубы. – Снежная. И тут до Сережи дошло. Может, дошло бы и раньше, но все-таки в сказке Кай катался на санках, а не на коньках. И Герды рядом с ним на тот момент не было. Или все-таки была? А, какая разница. Едва ли стоит ждать точности от отравленного лекарственной химией мозга, да и сказку с мультиком Сережа помнил разве что в общих чертах. - Я ничего привязывать к твоим саням не собираюсь, – сразу обозначил свою позицию он. – Даже если бы и собирался, то нечего. - А ты ножками беги, – осклабился Птица, и Сереже захотелось влепить ему в зубы снежком. Увесистым таким, с ледышкой внутри. – Ладно, ладно, шучу. Залезай. Сережа не двинулся с места. - Меня в детстве учили, – сказал он, – к чужим дядям… и тетям… в сани, машины и кареты не садиться. Я сейчас полицию позову. Хорошая идея, кстати. Может, тогда Дубин сам явится, и никого искать не придется? Птица посмотрел снисходительно. - Ну зови. А я тогда всех этих детишек, – он обвел площадь рукой в белой рукавице, – превращу в ледяные статуи. Ты же любишь статуи, а, Сереженька? И не жалко деток? Сережа поджал губы и пожалел, что осколков тролльего зеркала ему ни в глаз, ни в сердце, видимо, не подвезли. Иначе плевал бы он на этих деток, тем более они все равно воображаемые. А так да, было жалко. И проверять, не блефует ли Птица, не хотелось. - Или пусть подружка твоя залезает, – сладким голосом добавил Птица. – Мне, в общем-то, все равно, кто будет ледышки перекладывать. “Подружка” сжала немаленькие кулаки в пушистых рукавицах, но промолчала. Очевидно, конечное решение было за Сережей – что, в общем-то, неудивительно. Но все-таки он вопросительно посмотрел на Олега. Тот пожал плечами, мол, как скажешь, так и будет.