Тоска по дому

Томми ворвался в кабинет Паффи, не заботясь о таких мелочах, как закрытие двери или стук. Хотя, оглядываясь назад, возможно, стук в дверь был бы правильным решением. — Капитан, мне очень жаль, клянусь, я не прыгал в лаву в Пустоте и не был уничтожен… Любой, кто хочет моего исчезновения сейчас. Честно говоря, я понятия не имею, их много. Томми сделал паузу, прерывая свой надвигающийся монолог — в Паффи было что-то такое, чему легко было довериться. Даже если первые несколько сеансов были для него трудными, что означало, что он приуменьшил некоторые из своих переживаний, не желая показывать слабость, он довольно быстро раскрылся — ну, для него — постепенно начав говорить о своих травмах. Офис Паффи был уютным, с удобными стульями разных размеров, письменным столом и множеством подушек. Хотя он должен был признать, что не был фанатом висящих там мотивационных плакатов. Глядя на лозунги на них, может показаться, что терапия была простой и приятной и всегда приносила прогресс, хотя на самом деле Томми не раз хотел покинуть здание, чтобы отправиться на поиски любого конфликта, который дал бы ему повод напасть на окружающих его людей. Единственный плакат, который ему понравился, был перед столом, за креслом Паффи. Он изобразил его в пиратской одежде, готовой к приключениям. Он выглядел полным позитива, его губы изогнулись в искренней улыбке. Подросток задавалась вопросом, была ли эта фотография сделана до того, как она попала в SMP, до того, как он увидел, что такое война, предательство и разрушенная дружба. Он почувствовал, что у него пересохло в горле, и ему пришлось с усилием удержаться от приступа кашля. Сэм сидел в кресле рядом со столом, сжимая в руках одну из подушек. Томми почувствовал, что у него начинают дрожать руки. Он стиснул зубы, немедленно отводя взгляд от мужчины. Паффи вздохнул с облегчением, как будто он не заметил неловкой тишины. — Томми! Я так волновался. Рад видеть тебя снова! — Конечно. Хорошо. Сэм, казалось, нервничал так же, как и Томми, все сильнее и сильнее вцепляясь в подушку. Он посмотрел вниз, и его нога начала нервно покачиваться. — Я зайду позже? — Томми сказал, не колеблясь, направляясь к двери. Паффи кивнул, слегка улыбаясь. — В комнате ожидания есть свежая вода, и у меня есть печенье, если ты захочешь. — Паффи, я думаю, это может быть важнее. Ты сказал, что он ушел на неделю. Я думаю, это должно быть вашим приоритетом, — Сэм говорил неуверенно, даже не глядя на подростка. Мужчина говорил так, как будто ему было стыдно находиться с ним в одной комнате. Паффи не был глупым, он знал, что сделал Сэм, Томми рассказал ему об этом на одном из сеансов, выкрикивая те же слова, которые он когда-то слышал на одном из сеансов Таббо. — Он должен был защищать меня. Он обещал не причинять мне вреда. Сэм был его другом, но он совершил много ошибок, особенно тех, которые он абсолютно не хотел признавать. Или которых он просто не заметил. — Не говори так, нет более важных чувств и вопросов. Когда у кого-то есть проблема, ее нельзя сравнивать с проблемой другого человека. Паффи посмотрел на Томми, его лицо покраснело. Он почувствовал, как его сердце растаяло. Конечно, он знал, что Томми на самом деле был очень любящим человеком, который винил себя, когда что-то шло не так. Конечно, он не хотел бы, чтобы его чувства были приоритетными. — Томми прав, Сэм. Мы находимся в процессе обсуждения некоторых вопросов. Если Томми уверен, что он может подождать и что с ним все будет в порядке, тогда я доверяю его мнению. — Эрет сказал бы, что твои чувства имеют значение, или что-то такое, — сказал Томми, все еще глядя куда угодно, только не на Сэма, — я же не собираюсь выходить и прыгать на башню дурацкого Эрета. У меня на уме другие вещи. Паффи выглядел немного недовольным шуткой. Тем не менее, он еще раз кивнул, пообещав освободиться и быть готовым поговорить через несколько минут. Сам Сэм выглядел внутренне противоречивым. И чувство вины. Только когда Томми повернулся, направляясь в комнату ожидания, он посмотрел на подростка. — Паффи, у тебя когда-нибудь было чувство, что ты безвозвратно повредил что-то важное? Что ты сломал что-то, что не можешь исправить? Паффи печально кивнул, понимая, что имел в виду гибрид крипера. Томми простил слишком быстро, если только его друзья не были вовлечены. Если им что-то угрожало, Томми мог вечно держать на кого-то обиду, поэтому он не пытался убедить Сэма, что все будет хорошо. Он знал, что совершил ошибку, но он должен был попытаться ее исправить. Когда он закончил сеанс с Сэмом, он попрощался с ним и пошел к двери. Томми сидел в коридоре, напевая себе под нос знакомую мелодию. — Томми? Он встал, хотя его взгляд был немного отсутствующим, как будто он был чем-то глубоко обеспокоен. — Итак, Томми, как ты себя чувствуешь сегодня? — Хорошо, — он ответил, зная, что это было искренне. Он не чувствовал себя так хорошо уже несколько месяцев. Думая о теплом доме, который ждал его, он почувствовал, как будто пустота, которую он ощущал с момента своего восстановления, исчезла. — Как будто я цел. — Что ты имеешь в виду? Томми подумал об этом, нахмурившись. Он закусил губу и начал покачивать ногой, слегка подергиваясь. — Как будто я наконец нашел то, что искал. Мир. Главное. Я не знаю. — Не хотел бы ты сказать, где ты это нашел? Или где ты был последние шесть дней? Он напрягся, оглядывая комнату. Он почувствовал, что ему становится душно. — Я просто осматривал достопримечательности. Я нашел хорошее место. Думал, что останусь там. Ты знаешь, мой дом постоянно разрушается, и у всех в радиусе нескольких десятков километров странная любовь к динамиту, поэтому я предпочел бы сохранить информацию об этом месте при себе. — Ты чувствуешь себя там в безопасности? — Как никогда раньше. Паффи сделал несколько заметок, внимательно наблюдая за Томми. — Я должен был сказать, что я в порядке, — он застенчиво пробормотал, избегая его взгляда. Паффи просветлел. — Пожалуйста, не забывай об этом, есть много людей, для которых ты много значишь. Мы волновались. Томми хотел указать, что никто не беспокоился о нем во время его изгнания или даже раньше; во время войны в Л’Манберге, во время Погтопии, когда он целыми днями проводил в пещере, не видя солнца, вынужденный слушать бормотание Уилбура. Что никто не заботился о нем, даже когда он был маленьким мальчиком, оставшимся один в доме, который был слишком пуст. Хотя нет, с последним он был не совсем одинок. Тогда с ним был Уилбур; настоящий. Тот, по которому он так скучал, тот, который был всего в дне ходьбы от офиса Паффи. Тот, который пах подсолнухами, ручьем, блинами и герберами. Уилбур, которого он думал, что потерял навсегда. Вместо того, чтобы ответить, сделать неприятный комментарий, он кивнул. — Я знаю, Таббо должен волноваться. Паффи улыбнулся. — Что ты можешь рассказать мне об этом месте? — Это замечательно. Я чувствую себя как дома. Безопасно. У Таббо и Ранбу есть свое место, у тебя есть свой офис, у Эрет есть замок, каждый занимается своим делом. Я также хотел найти что-то свое. — Я горжусь тобой, Томми. Он часто повторял это, как будто убеждал его. Обычно он отшучивался от этого шутками или нервным смехом, никогда не чувствуя, что он этого заслуживает. Но мысль о друзьях, которые защищали друг друга, которая поддерживали друг друга, которые гордились такими тривиальными вещами, которые не нуждались в славе и известности, чтобы чувствовать себя счастливым, заставила Томми заткнуться, никак не отвечая на слова. Возможно, на этот раз Томми поверил ему. Выйдя из его офиса, он сразу же направился к Сноучестеру, мысленно готовя себя к выговору от своих друзей. Когда он шел по тропинке, вдалеке мелькнул знакомый коричневый плащ, поэтому он быстро предпринял тактическое отступление. Он прыгнул в кусты и пополз через них так тихо, как только мог, к Сноучестеру. Уилбур уверенно прошел мимо своего убежища — Томми заметил, что их походка была похожа. Солдат, решительный. По общему признанию, у Томми была хромота — Понк смог объяснить ему после Судного дня, что это то, что, скорее всего, останется с ним навсегда, эффект ходьбы по снегу без обуви и прыжков с башни Логстедшир. — Где он? Маленький засранец. Томми зажал рот рукой, пытаясь провалиться сквозь землю. У него не было планов противостоять Уилбуру. Он предпочитал думать о том, кто держал миску с лососем в своей комнате, кто каждое утро стоял в дверях его комнаты, пока Томми его не заметил. Он только что вернул своего друга, он не хотел портить его имидж этой версией Уилбура. В конце концов, старший прошел мимо, и Томми продолжил путь к штаб-квартире своих друзей. Когда он постучал в дверь, его встретил Таббо, выглядевший не столько удивленным, сколько усталым. Томми оценил тот факт, что его друг не бросил в него ближайшую туфлю и не попытался заставить его войти — он знал, что Таббо справился бы, он был собран. — Неделя. Томми сжался в комок, чувствуя, как его лицо краснеет от смущения. Таббо положил руки на бедра и выпрямился. Блондину не нужно было видеть его глаза, чтобы знать, что он смотрит на него с чистой яростью. — Никакого общения, никакого сообщения о том, куда ты направлялся, даже обычного «привет, я цел». — Я… — Я подумал про себя — по крайней мере, мне не нужно гладить свой костюм — у тебя такая склонность к опасности. Я ожидал, что Бэд придет и с улыбкой скажет, что он пожертвовал тобой, или что Уилбур и Квакити пришлют открытку с объяснением, что они разделили тебя пополам. Буквально. Томми вздрогнул, но не осмелился прервать Таббо. Его друг освободил для него место в дверях, приглашая его внутрь взмахом руки. — Возможно, Техноблейд решил уничтожить тебя, The Pit 2.0., на этот раз вы сражаетесь до конца. Или, может быть, я получу информацию о том, что Сэм повесил тебя на трезубец! Целая неделя. Неделя. Тебе повезло, что я тебя знаю. Ранбу был уверен, что с тобой что-то случилось, и мне пришлось все время убеждать его, что ты просто не в опасности и что ты обязательно вернешься. Хотя, честно говоря, тебе пришлось исчезнуть всего через несколько недель после того, как ты признался, что думал о прыжке с высоты, чтобы присоединиться к Гостбургу? — Это было несколько недель назад, ты знаешь, что у меня больше нет таких мыслей. — Так же, как я знаю, что они не исчезают просто так. Ты слишком стараешься доказать всем, что у тебя нет слабостей. Мы говорили об этом. После конфронтации с Дрим их отношения были особенными, они оба ушли и позаботились о себе. После того, как Томми восстановился, они избегали любого взаимодействия друг с другом, пока, в конце концов, Томми не начал время от времени нянчиться с Майклом, что привело к нескольким разговорам, в которых Томми наконец заговорил о терапии. Этот момент определенно ознаменовал их дружбу. Можно даже сказать, что это исправило ситуацию. Таббо, по настоянию Томми и Ранбу, начал сам навещать Паффи. У него даже было несколько сеансов, чтобы наладить связь между ним и Томми. Они оба приходили на эти визиты, желая доказать, что они важны друг для друга. Они рассказали о своих чувствах и переживаниях, и Паффи был отличным беспристрастным посредником. Таббо, наконец, признался в кошмарах о казни, о стрессе, который он испытывал во время пребывания в должности, о том, как сильно он не хотел быть вторым Шлаттом, об ужасе и постоянной паранойе от того, что он шпион в эпоху Погтопии, о кошмарах о Последней диспетчерской, домах и лесах, охваченных пламенем, к страху перед фейерверками и громкими звуками, к тому, что он хотел быть не чьей-то тенью, а самим собой. Он рассказал о том, как сильно его пугает Техноблейд, как сильно он жаждет момента покоя и отдыха от конфликта. Томми рассказал о Погтопии, о том, как он иногда винил себя за то, что недостаточно старался помочь Уилбуру, о кошмарах о предательстве, о страхе одиночества, об изгнании и о том, что это принесло с собой. О том, как он снова и снова обвиняет себя, чувствуя, что он всех подводит, только совершает ошибки. О пустоте, которую он временами чувствовал, о тоске и абсолютном ужасе при одной мысли об этом. Они покидали эти визиты с чувством уязвимости, наконец-то поделившись своими самыми большими слабостями. Было бы так легко использовать их против самих себя. Это действительно помогло со временем. В конце концов, они были дуэтом. Лучшие друзья. Очевидно, что они знали друг друга вдоль и поперек, что один знал о слабости другого. Доверие всегда было основой их отношений. Хотя Томми все еще чувствовал себя одиноким, временами подавленным и подавленным, он старался не забывать, какой важной частью был Таббо. Им нужно было время друг без друга. Даже много. Они должны были помнить, что они были отдельными людьми и не могли полностью зависеть друг от друга. Однако неделя отсутствия контактов была чем-то действительно тревожным. Если бы Томми сказал, что собирается в экспедицию раньше, это не имело бы большого значения. Но исчезнуть, не сказав ни слова… С тех пор, как он сказал Таббо, что у него есть эти мысли, старший подросток пытался сделать все возможное, чтобы помочь. Он не стал относиться к Томми по-другому, что говорило о том, что мальчик многое ценит, но он также хотел убедиться, что с ним все в порядке. — Прости, Таббо. — Я знаю босса. Ты не ответил ни на одно сообщение, поэтому я начал немного беспокоиться. Можно я тебя обниму? Томми кивнул, развел руки и закрыл глаза. Он вздрогнул, когда Таббо обнял его, но ни один из них не упомянул об этом. Они крепко обняли друг друга, стоя так несколько минут, наслаждаясь их теплом и присутствием. В конце концов Томми позволил своим рукам упасть с квадратов Таббо, мягко отстраняясь. — Ну, ты собираешься сказать, где ты был? Томми подумал о том, чтобы солгать. Он не хотел, чтобы его счастье было отнято у него за то короткое время, которое он его получил. С другой стороны, Таббо был его лучшим другом. Он даже рассказал ему об атаках. Еще! Он дал ему одну по его просьбе! — Ты мне не поверишь. Серьезно. Не делай такое лицо, я серьезно. — Ты пробовал портал из светящегося камня и воды, и это действительно сработало? — Пошел ты. Томми откинулся в кресле, положив ноги на стол. Таббо проигнорировал его — он сам сел аналогичным образом, не обращая внимания на грязь и снег, которые он оставил на мебели. Что ж, это будет проблемой Ранбу, а не его. — Ты знал, как ты основал Сночестер? Что ты чувствовал, когда начал находиться здесь? — Ну, в безопасности? Что я наконец обрел покой? Я имею в виду, я чувствовал себя на месте, ты знаешь… Да, безопасное — лучшее слово для этого. А потом Техноблейд и его Синдикат решили сделать все невыносимым. Снова. — Техноблейд — мразь. — Он такой, да?! Для человека, выступающего против власти, он ужасно очарован этим. Томми улыбнулся, когда Таббо поворчал на его отсутствие покоя. Они бросили несколько оскорблений в адрес анархиста. — Я нашел место, которое стало моим Сноучестером. Знаешь, я много думал в последнее время и… — Ну, это что-то новенькое. — Таббо, я слышал эту шутку столько раз за последнюю неделю, что спущу шкуру со следующего, кто ее скажет. — Ого. — До меня дошло, что у меня на самом деле нет своего места, верно? У вас с Ранбу Сноучестер, у Квакити Лас-Невада, у Паффи… Честно? Я не знаю, что делает Паффи, когда его нет с нами. — Верно? Это так странно. Например, он определенно делает что-то помимо того, что является нашим терапевтом, но что? Ты думаешь, он находится на корабле? Как ты думаешь, у него есть настоящий пиратский корабль? Блондин пожал плечами. Пиратский корабль звучал круто. — У Эрета есть замок, у Сапнапа и Гоги есть Королевство Киноко, Техно и Филза живут вместе. Кажется, каждый находит свое место, верно? Все движутся вперед. Паффи сказал ему, что ему решать, когда он начнет двигаться вперед, оставить прошлое позади. На это нужно время, повторил он. Однако мысль о том, что все меняются и развиваются, может ошеломить его. У него было впечатление, что он совсем не изменился, что он остался там, где был, наблюдая, как другие уходят. Он боялся перемен. Вот почему он все время упрямо перестраивал свой дом, не ища нового места. — Неделю назад вечером я отправился на прогулку и в итоге гулял всю ночь. И я нашел это место и — Таббо, это здорово. Наконец-то я смог проспать всю ночь, не держа в руке меч. Это было безопасно. Это чувствовалось… Я чувствовал себя как дома. Томми посмотрел вниз. Показывать свои эмоции все еще было нелегко, но с Таббо он позволил себе показать свою уязвимость. — Я боюсь, что если я привяжусь, я потеряю это. Уилбур хочет, чтобы я остался с ним. Как в старые добрые времена, верно? Л’Манберг, Погтопия — я все время был рядом с ним. Но я не хочу… На этот раз я не хочу оставаться в его тени. Я хочу чувствовать себя в безопасности. Я просто хочу что-то свое. Если Уилбур узнает… Что, если он уничтожит его? Что, если кто-то другой заберет это у меня в качестве акта мести? Что, если это место совсем не так хорошо, и мне это только кажется, и мной снова манипулируют? Таббо повернул к нему голову. Его волосы скрывали его глаза, но Томми чувствовал на себе его пристальный взгляд. На мгновение он повторил в своей голове, что это была не жалость, а беспокойство. Беспокойство, которое было совершенно нормальным для друзей, особенно друзей, которые прошли через многое и заботились друг о друге. — Тебе там лучше? — Лучше, чем здесь, большой человек. — Тогда ничто не мешает тебе остаться там. Я имею в виду — ты все равно должен посетить нас. Не думай, что я так легко тебя отпущу. Но у тебя должно быть свое место, Томми. Все движутся вперед. Может быть, тебе пора? Просто позволь себе быть эгоистичным раз. Эгоистичный. Они оба испытывали большие трудности из-за этого слова, но Томми знал, что на этот раз оно было произнесено искренне. — Где Майкл? — он сменил тему. Говорить об эмоциях все еще было немного неудобно, особенно в долгосрочной перспективе. — Он играет в своей комнате. Недавно он провел неделю, следуя за Ранбу. Томми тут же ухмыльнулся. Он посмотрел на Таббо, вытирая его глаза. — Он так быстро растет. Как он узнал такое замечательное слово и почему? — Ранбу не хотел давать мне несколько изумрудных кубиков, и когда я одолжил их, он поднял меня за рубашку и держал над землей, пока я не вернул их ему. — Мразь. — Да. О, и официально Майкл узнал это от тебя. — Мило, — Томми отдал честь, зловеще улыбаясь, — я и не ожидал ничего другого. Мой маленький солдат, готовый встать на пути сеяния хаоса. — Если Ранбу откажет мне в нескольких тотемах, следующим словом, которое Майкл выучит, будет Ранбуб. — Мило. Теперь я надеюсь, что он откажет тебе, — Томми рассмеялся, ударив Таббо по плечу. Брюнет зловеще рассмеялся. Они просидели там еще несколько часов, потягивая чай, который тем временем приготовил Таббо, и поедая сладости. Вечером они услышали стук в дверь. Они оба вскочили со своих мест, в панике оглядываясь. — Ключи у Ранбу, Паффи дал бы мне знать раньше. Фулиш и Фанди в Лас-Невадасе до следующих выходных. У Эрета особый стиль стука, поэтому я всегда знаю, что это он. Томми кивнул, взял свою чашку и тарелку с печеньем и тихо удалился в квартиру. Таббо посмотрел в конец коридора, подняв три пальца. Младший друг медленно подкрался к стене, отодвигая панели. Третья из них сдвинулась, открыв пустое пространство. Он тихо проскользнул в него, сдвинув панель, чтобы прикрыть свое укрытие. Таббо поспешил к столу, вытирая рукавом остатки грязи Томми. Он посмотрел вниз на пол, морщась от следов, очевидно, не принадлежащих ему. Он оглядел комнату, затем схватил чайник, пролив большую часть его содержимого на пол, а затем с глухим стуком уронил его. Лужа, образовавшаяся на полу, стерла следы их обуви. Таббо вздохнул с облегчением при виде этого. — Я иду! — он кричал, все еще убеждаясь, что Томми хорошо спрятан. Блондин постучал пальцем по стене с его стороны, давая ему понять, что ему не нужно беспокоиться. У него было еще несколько минут, прежде чем клаустрофобия Томми преодолела адреналиновый порыв и страх. Таббо открыл дверь, убедившись, что он был достаточно забрызган, чтобы все выглядело так, будто он споткнулся, неся кувшин с чаем. Перед ним стояли Филза и Уилбур во всей своей красе. Таббо скривился, сложив руки на груди. — Что ты здесь делаешь, — сказал он, глядя на них. Филза мягко улыбнулся. — Добрый вечер, приятель. Мы надеемся, что не побеспокоили вас. — Я пролил свой чай из-за тебя. Знаете ли вы, сколько времени требуется, чтобы правильно подготовить листья для настоя? Было бы неплохо, если бы я получил предупреждение о том, что ты собираешься усложнить. Уилбур попытался заглянуть внутрь здания через плечо Таббо, вытянув шею и осматривая комнату. — Ты видел Томми? Его не было целую неделю, он не появлялся в наших покоях. — Я не его знакомый. Наши пути немного разошлись, большой человек. Томми может делать, что хочет, я здесь не для того, чтобы присматривать за ним. Уилбур выглядел удивленным. — Он не с тобой? — Нет? С чего бы ему быть? — Ну, вы, ребята, лучшие друзья. Вы всегда держались вместе, поэтому я подумал… — У Томми свои дела. — Так ты его не видел? Ты не волнуешься? — Это Томми. Ему нравится исчезать. Он слишком хаотичен, чтобы за ним следить. Теперь, если вы пришли беспокоить меня только об этом… На самом деле я был в разгаре уборки. Фил виновато улыбнулся, стоя перед Уилбуром, который что-то бормотал себе под нос. Он посмотрел на Таббо, его крылья слегка приподнялись. — Как Майкл? — Отлично, он учится ругаться и рисовать, и это здорово. Ему еще не снились кошмары о зомби, и я бы хотел, чтобы так и оставалось, — он сердито посмотрел на Уилбура. Его пальцы сжались на двери, готовые захлопнуть ее перед посетителями. Фил поклонился, приподняв шляпу. Он схватил Уилбура за руку, качая головой. — Мы приносим извинения за вторжение. Спокойной ночи. — Я хотел бы пожелать вам того же, но это было бы неискренне, — брюнет ответил с улыбкой, закрывая дверь и поворачивая ключ в замке. Он стоял у окна, наблюдая за уходящей парой, затем подождал еще несколько минут, прежде чем двинуться дальше, чтобы показать дыру в стене, где прятался Томми. Блондин вышел из укрытия, явно дрожа, но, тем не менее, он улыбался, взял руки Таббо и сжал их. — Это укрытие — блестящая идея. Страшно, тесно и неудобно, но все равно блестяще. — Ну, да. В конце концов, это моя идея. Конечно, это гениально. Томми направился на кухню, взяв тряпку из шкафа. Он вернулся в гостиную, вытирая лужу чая с пола. Таббо достал тарелку и чашку Томми из тайника и поставил их на стойку. Наконец, после нескольких минут молчания, Таббо посмотрел на Томми, закусив губу. — Я думаю, тебе стоит вернуться. — Что? — В то место. Если ты чувствуешь себя там в безопасности… Томми, Уилбур, может, и не такой, как в Погтопии, но больно видеть, как ты с ним тусуешься. Он может и не манипулировать тобой, но он все равно использует тебя. Он хочет, чтобы ты был с ним. Ты должен иметь возможность выбирать, что ты хочешь делать, и не позволять другим решать это. Томми вздохнул, кивая. — Это был хороший перерыв. На этой неделе. Мне не нужно было беспокоиться о своей коже… — он начал осторожно, время от времени поглядывая на своего друга. Подросток ободряюще улыбнулся. — Томми находит домашнюю дугу? — Пошел ты. Они смеялись. — Ты не проводишь меня немного? Если потребуется, ты будешь знать, где искать меня. Таббо сморщил нос. — Зачем мне это искать? — Сейчас ты просто пытаешься заставить себя быть злым. — Когда ты немного отдохнешь, приходи, и мы пойдем на пикник. Я тоже хотел пойти на свидание с Ранбу, так что тебе нужно будет присматривать за Майклом. Так что вы должны быть на связи. — Серьезно, Таббо? Это все, что я для тебя значу? Я просто дешевая рабочая сила? Моя единственная роль — присматривать за Майклом, когда ты и твой отвратительный муж отвратительны и заняты тем, что отравляете поверхность этого мира своими ужасными отношениями? — Ты должен посылать мне сообщения каждый день, иначе я найду тебя, сниму с тебя шкуру. — Сообщение тебе. Каждый день. Понятно. Таббо мило улыбнулся.