Daydreams and Nightmares

Эдвард беспокойно спал на диванчике, постоянно переворачиваясь с одного бока на другой и что-то шепча. Даже во сне его лицо выражало беспокойство и моральную усталость — бледная кожа и синяки под глазами. Рой тихо подошел к Эдварду и практически невесомо, но очень нежно погладил его по спине, тут же накрывая одеялом. «Хотел бы я сделать больше. Нужно будет показать Стального врачу, когда ему станет хоть немного лучше». Элрик тут же вскочил и отполз в угол дивана, к подушке. «Почему он трогает меня? Зачем заботится? Он что-то задумал или не знает, какой я на самом деле?!» Под «какой я на самом деле» парень видел уж точно не доброго, смелого и самоотверженного себя, каким он является, но представлял злодея и труса. Настолько ужасного, что даже его собственному брату не хочется его видеть. Лицо Эдварда выражало отчаяние, скрытое за маской апатии, но его глаза были абсолютно пусты. Он отчеканил чуть сердито: — Не трогай. Озадаченный Мустанг вздрогнул, но тут же улыбнулся, чтобы не напугать Эдварда и ласково спросил: — Тебе неприятно? Я понял, больше такого не повторится. Идем, тебе надо поесть. Рой протянул ему руку, Эдвард же не двинулся с места и ничего не сказал. «И что мне делать? Я не могу кричать и приказывать ему, пока он в таком состоянии». — Эдвард, твой брат сказал, что ты ничего не ешь уже третий день. Эдвард покачал головой и закрыл глаза, все еще ничего не говоря. «Если я оставлю его одного, он же ничего с собой не сделает? Ладно уж, только быстро». Мужчина почти бегом двинулся в сторону кухни и взял тарелку теплой манной каши. Так же быстро он вернулся в гостиную и облегченно вздохнул — Элрик сидел на диване в той же позе и с тем же выражением лица. — Эй, Стальной, ты сам-то хоть есть сможешь или тебя кормить? Он не отвечает на вопрос Роя и лишь качает головой — мол, есть не буду, хватит обо мне заботиться. Но мужчина воспринимает это по-другому. — Эдвард, я понимаю, что тебе не приятно, но съешь хотя бы три ложки. Давай. Рой берёт в руки полную ложку каши и аккуратно прислоняет ко рту Эдварда. Пара секунд бездействия — и победа. Он все же решил поесть. «Не уйдет ведь, пока не добьется своего. Зачем ему меня кормить? Почему он так беспокоится, я же сам во всем виноват?» Эдвард послушно съел ещё две ложки и покачал головой. Рой убрал кашу и сел на диван рядом с ним. «И почему я думал, что заботиться о нём будет легко? Я только привез его, а вопросов все больше. В любом случае, я не могу его бросить. И ранить снова тоже не могу». — Ну, хоть это съел. Я оставлю тарелку здесь, если вдруг захочешь поесть еще, — мужчина показал на кофейный столик. — Чего тебе хочется сейчас? «Я просто хочу справиться со всем один, я не заслуживаю помощи!» Эдвард не понимал, почему, казалось бы, чужой человек так заботится о нём. Полковник — тот самый ленивый, самонадеянный и саркастичный, никак не соответствовал Рою Мустангу. Именно Рой поправляет Элрику одеяло, прикасается к нему и кормит с ложечки, как собственного ребенка. Полковник же сваливает на него всю работу, чтобы подольше поболтать с очередной девушкой и подшучивает порой так, что становится обидно. «Полковник притворяется Роем или Рой — полковником?» — Эй, Стальной, ты чего завис? Эдвард вздрогнул и посмотрел в глаза Мустангу, обдумывая, как донести то, что творится у него на душе. — Уйди. Хочу остаться один. Рой кивнул и молча пошел к выходу из комнаты, напоследок бросив: — Через два часа я приду и уложу тебя спать. Твоему организму сейчас нужен отдых. «Только не спать. Я не хочу снова возвращаться туда». Но Эдвард не смог возразить — Мустанг вышел из комнаты и закрыл дверь, снова украдкой посмотрев на него. Свист вскипевшего чайника. Рой сидит за столом и пьет свежий чай из своей любимой кружки, даже не замечая вкуса и температуры напитка. Пьёт до одури, кружка за кружкой, язык уже жжёт и болит — обжегся, но продолжает пить и думать. Думать о своём новом подопечном. «У него были разодраны руки. Царапает себя сам, значит. Нужно будет обработать ему запястья. Как он там вообще? Надо быть внимательнее, а вести себя как? Его будто бесит ласка, но общаться с ним как раньше… Не могу себя заставить. Что со мной вообще? С каких это пор я стал таким нежным?» Проходит время, и из комнаты Эдварда слышится странный звук — как будто кто-то стонет и плачет одновременно. Рой тут же подрывается с места — мгновение, и он открывает дверь. Бледный, напуганный Эдвард лежит на полу и тяжело дышит, зажимая себе рот рукой, второй дергая себя за косу. — Стальной! Рой аккуратно подходит к парню и нежно гладит его по костяшкам и пальцам своей немного шершавой рукой — это нужно, чтобы успокоить Эдварда и не дать ему навредить себе. — Эдвард, пожалуйста, убери руки от своих волос. Не нужно сдерживаться, если вдруг тебе нужно поплакать. Я рядом. Ну давай, обещаю, смеяться не буду. Мустанг продолжает аккуратно гладить пальцы Элрика и разжимать их, пока тот не перестает сопротивляться. — Стальной, что с тобой? — Рой пытается не выдавать страха и волнения, но голос все равно немного дрожит. — Я сейчас обниму тебя, чтобы тебе стало легче, хорошо? Я отпущу тебя, как только ты скажешь. Эдвард все еще напуган, но все же кивает и прислоняется головой к плечу Мустанга, тот нежно обнимает его и гладит по спине. — Ну-ну, тише, с тобой все хорошо. Тебя никто не тронет, и ты всегда можешь поделиться со мной тем, что у тебя на душе. Ты ведь расскажешь мне, что с тобой произошло, когда успокоишься, да? Эдвард покачал головой и отрицательно промычал, но из объятий не вырвался. «И как же вывести его на разговор? Ладно, он у меня только первый день. Понятно, что ему страшно». — Ну хорошо, я не буду заставлять говорить об этом сейчас, но потом мы к этому вернемся. Рой прижал Эдварда к себе и почувствовал, как тот крепко обнимает его в ответ. Мустанг улыбнулся и быстро перенес Стального на диван. — Простудишься ещё. Тут сквозняки иногда бывают. Эдвард так ничего и не сказал. Он лежал на диване и смотрел в потолок — когда Рой пытался смотреть ему в глаза, Эдвард лишь отворачивался. — Стальной, ложись спать. Эдвард перевернулся на левый бок — наивно думал, что от него отстанут. — Если ты не хочешь спать, давай я сделаю тебе чай с мятой и мы вместе посидим? Эдвард закрыл голову руками, как будто пытается спастись от взрыва и ответил: — Пожалуйста, уходи. Я не хочу, чтобы на меня смотрели. Эти слова были сказаны таким несчастным тоном, что Рой начал потихоньку отступать, но напоследок, выходя из комнаты, произнес: — Ты не хочешь, чтобы я ушёл. Тебе стыдно принимать помощь, потому что ты сам считаешь себя плохим. Но я так не считаю, я всегда за тебя, как и твои близкие. Рой снова ушёл на кухню и выпил холодной воды — язык все еще жгло из-за ожога, хоть и не так сильно. Он все же решил заварить Эдварду чай, но принести под дверь его комнаты, раз уж он хочет остаться один. Рой налил кипятка в кружку, добавил заварки с маленькими листками мяты и чуть холодной воды, чтобы Эдвард не обжегся. Следом он добавил таблетку снотворного и помешал, пока та не растворилась. «Ну, надеюсь, это поможет ему уснуть». — Эдвард, я тебе чай сделал. Выпей, пожалуйста, я оставлю его под дверью. Если что, зови. Мустанг постучал в дверь, приоткрыл её и оставил на полу поднос. Эдвард все еще лежал на диване, закрыв голову руками, и Рой все же вышел, чтобы не пугать его. Эдвард недоверчиво покосился на чай и встал с дивана, тут же подходя к чайнику и садясь рядом с ним. «Он не должен обо мне так заботиться просто так! Мустанг, почему ты такой добрый? Зачем ты обнимаешь меня, готовишь мне еду, зачем, черт подери, я тебе нужен? Ты ведь лучше других знаешь, что я сделал, ты видел это своими собственными глазами!» Эдвард все же взял кружку и выпил чай залпом, будто неприятное лекарство. Он не хотел принимать заботу ни в одном из её проявлений — к чему эмоции и жалость, если он слаб и все равно никому не будет нужен? Через десять минут Эдвард почувствовал, как его окутывает огромная волна сонливости — но не хотел спать, понимал, что если уснет, кошмары снова вернутся. Он больно ущипнул себя за руку и прикусил губу, чтобы усталость отступила, но это не помогло. «Что-то он притих, » — подумал Рой, открывая дверь в комнату Эдварда. Стальной безмятежно спал на полу, ни на что не реагируя. Во сне на его изможденном лице прослеживалось некое подобие слабой улыбки — или так показалось Мустангу, который уже и забыл, как выглядит Эдвард, когда улыбается. «Ну и почему надо было на полу засыпать? Есть же диван, а на полу я сам посплю». Мужчина аккуратно взял Эдварда на руки и перенес на диван, тут же накрывая одеялом. Себе же он взял старенький плед, затертый в некоторых местах до дыр — он укрывался этим пледом ещё тогда, когда жил у мадам Кристмас. Рой выключил свет и лег на пол рядом с диваном. Три часа ночи. Эдвард просыпается и оглядывается вокруг — Рой спит на полу, постоянно переворачиваясь с бока на бок и зарываясь в плед. «Ну и дурак этот полковник. Может, хватит уже заботиться о таком, как я, и подумаешь о себе?» Стальной стаскивает с себя одеяло и на цыпочках, стараясь не греметь металлической ногой, подходит к Рою и спотыкается, попытавшись накрыть его одеялом. Он чуть не упал прямо на Роя, но успел отжаться на руках. Тут же Рой приподнимается, и из темноты Эдвард слышит: — А?!