Daydreams and Nightmares

Время уже близилось к вечеру, а Эдвард так и не сказал ни слова. Он просто лежал на диване, накрывшись одеялом, а когда Рой подходил к нему, он передвигался на другую сторону дивана или вообще порывался уйти в другую комнату. Рой зашел с подносом, на котором стояла тарелка хлебных лепешек и кружка чая. Он поставил поднос на диван, ласково посмотрел на Эдварда и сказал: — Я пойду пока поработаю, так что ты на время останешься один. Если что-то нужно — зови. Поешь, кстати. Пожалуйста. Мустанг тут же вышел из комнаты и пошел на кухню, держа документы в руках. «Боюсь я оставлять его одного, а то вдруг что случится… Хотя, что может произойти? Я же вынес из его комнаты все острое, так что, думаю, все будет хорошо. Должно быть». Рой взял ручку и начал аккуратно, но достаточно быстро заполнять бумаги. Ему приходилось очень внимательно следить за тем, что он пишет — мысли были совершенно о другом. Десять минут, полчаса, час — тишину прерывает странное шипение из комнаты Эдварда. Рой, тут же забывая обо всем, вбегает в их комнату, чуть ли не врываясь внутрь, на что старая дверь отзывается противным треском. На полу сидит Стальной, его железная рука над ладонью превращена в лезвие, а на левой, живой, множество порезов, на коже выступает кровь. — Стальной, что же ты наделал… Рой тут же подбегает к Эдварду и берёт его за правую руку, чтобы тот прекратил, а затем аккуратно берёт его на руки и несет в ванную. — Сейчас я промою раны… Потом зеленкой смажем и забинтуем… Мустангу стало плохо при виде Эдварда, он хотел закричать, заплакать, но не смог. Он должен быть сильным ради Эдварда. Рой аккуратно подставил руку Эдварда под струю теплой воды и бережно намылил, боясь навредить ещё больше. Когда раны стали слабее кровоточить, Рой аккуратно вытер руку чистым полотенцем и отнес Элрика на кухню. — Зелёный будешь теперь, — задумчиво произнёс Мустанг, как будто не шутил, а констатировал факт. Зеленка больно щипала повреждённую кожу, Эдвард шипел и иногда даже вскрикивал от боли. — Потерпи, Стальной, я почти закончил… Я знаю, что больно, но если начнется заражение крови, будет еще больнее. Ну, вот и все! — сказал Рой, смазав последний порез. Мустанг аккуратно забинтовал руку Эдварда и поцеловал его запястье. — Знаешь, я сам виноват, что оставил тебя одного, а ведь мог бы догадаться. Прости меня за это. Если бы я не ушёл, ты бы не… — и Рой порывисто обнял юношу, прижимая его к себе и продолжая говорить уже шепотом, но с такой интонацией, будто сейчас заплачет. — Как бы я хотел, чтобы тебе стало лучше… Как бы я хотел, чтобы ты был счастлив и здоров… И я больше никогда не оставлю, только не делай так больше. И убери, пожалуйста, этот нож. Преобразуй его обратно в руку. Эдвард, обескураженный реакцией Роя, послушался и преобразовал свою железную руку обратно. — Ты не виноват. Я виноват. Это ты меня прости, — так же тихо ответил Эд и прижался носом к изгибу шеи Мустанга. –Я больше так не буду, только не грусти… Рой аккуратно приподнял лицо Эдварда, придерживая за подбородок, и мрачно произнёс: — Пожалуйста, хватит просить прощения. Если кого-то и стоит винить, то уж точно не тебя. Мустанг тут же убрал руку с подбородка Эда и снова обнял его — в это краткое мгновение Рой хотел поделиться с ним своей теплотой, защитить его и подарить все то, чего им обоим так не хватало в детстве: заботу, внимание, любовь… К удивлению Роя, мгновение превратилось в пять минут, пять минут — в десять, а десять — в полчаса. Они так и сидели, обнявшись, будто слились друг с другом телами и разумами, стали единым целым. Вместе, в тишине, они просидели на кухне, пока Эдвард не начал засыпать в кольце сильных рук полковника. Тогда Рой бережно перенес его на кровать, накрыл одеялом и сидел рядом, пока Эд не заснул — Мустанг уже начал и сам засыпать, но вспомнил о недописанных бумагах. Хоть их оставалось совсем немного, Рой помнил, что нужно будет сдать их завтра, поэтому, пересилив себя, встал с кровати и вернулся на кухню. Буквально за десять минут Рой доделал бумаги и быстро вернулся обратно — а вдруг Эдвард уже заметил, что его нет рядом и испугался? К счастью, Стальной спал, хоть и ворочался из-за очередного кошмара, иногда быстро и прерывисто дыша. Эдвард стоял перед дверью дома бабули Пинако и Уинри. Он подошел чуть ближе, постучался — за дверью послышался радостный женский возглас и смех. Дверь открыла Уинри, а Пинако подошла следом и улыбнулась, втягивая табак через дымящуюся трубку. — С возвращением, Эдвард! Мы ждали тебя. Уинри тут же вприпрыжку повела его на кухню и достала из печи горячий, свежий яблочный пирог. — Садись-садись, это тебе! Я училась готовить это специально для тебя, и… Я надеюсь, что он получился, как у твоей мамы. Эдвард обнял Уинри и поблагодарил её: — Уин, спасибо тебе большое. Я не ожидал, но… Спасибо. Стальной отрезал себе кусок и укусил, тут же проглатывая и улыбаясь подруге ещё больше. Из гостиной послышался жалобный скрип дверных петель и треск древесины — всю эту какофонию звуков враз перекрыл душераздирающий крик бабули. И резкий звук падения… Кухня мигом залилась белым всепоглощающим светом, а там, где раньше была стена, образовались Врата Истины — Эдвард только сейчас подметил, как же они похожи на огромный глаз. Его и Уинри подхватили тонкие, но невероятно сильные чёрные руки — ощущение, будто тело распадается на атомы, тут же настигло обоих. Они оказались во Вратах. Уинри осела на пол и закрыла лицо руками — до неё только сейчас дошло, что её бабушку убили, а она сама оказалась неизвестно где. Эдвард же начал кричать: — Истина, какого черта?! Мы с братом — ладно, но Уинри и бабуля… Зачем ты мучаешь их?! Разве в этом, мать его, истина?! Где справедливость? — Справедливость, ха? Ты не согласен с самим Богом, малец? — Истина издевательски оскалился, обнажая такие же белые, как и он сам, зубы. — Истина же в том, что такие, как ты, будут расплачиваться за содеянное годами. Я же говорю тебе об этом каждую встречу, почему ты до сих пор не запомнил? Алхимишка… Рой нежно обнял юношу со спины и погладил его по волосам, следом целуя в загривок. «Когда же эти кошмары закончатся?» Мустанг чуть крепче прижал Стального к себе — тот, до этого беспрестанно ворочавшийся, постепенно начал успокаиваться и расслабляться. Издав страшный крик, Уинри начала исчезать, испаряться в воздухе. Эдвард схватил ее за руку, пытаясь спасти, а по его щекам текли слезы… Неожиданно послышался щелчок пальцами — Истина тут же загорелся и обратился в пепел, страшно крича, извиваясь и изгибаясь, будто змея. Унри тут же опустилась на землю — Эдвард выдохнул, когда увидел, что она вернулась целой и невредимой. Белый фон рассосался. Они снова оказались дома, в Ризенбурге, а бабушка весело улыбалась им и курила. Ничего не было — ни крови, ни следов сражения. Дверь была на месте. Утром Рой проснулся раньше Стального — он попросил Хоукай приехать и забрать бумаги. Женщина знала о ситуации с Эдвардом — раньше уже заезжала к Рою, но благоразумно молчала, да и нечего толком было рассказывать — когда она приходила, Стальной всегда прятался и не поддерживал разговор. В этот раз Риза решила не задерживаться. Она поздоровалась с Роем, забрала документы и коротко спросила: — Как он? — Все неоднозначно. Он все еще не до конца восстановился, но больше мне доверяет… Один раз он даже спутал меня с отцом, — Рой произнес это, улыбаясь. — Думаю, у меня удастся поставить его на ноги, но не знаю, как скоро. В любом случае, я верю в него. — Вот как… — призадумавшись, ответила Риза. — Тогда я пойду и не буду мешать. До свидания, полковник Мустанг. Рой попрощался в ответ, и Хоукай вышла из квартиры. Закрыв дверь, мужчина тут же вернулся к Эдварду в комнату — тот уже проснулся и сидел на кровати. — Эдвард, как ты? Все в порядке? Не хочешь есть? Ты, кстати, вчера ничего так и не съел. — Не хочу есть. Съешь сам, — отстраненно ответил Стальной. — Эд, о чем мы вчера говорили? Ты обещал, что больше не будешь вредить себе, а морить себя голодом — это такой же вред, как и… Кхм. Я принесу тебе свежую еду. Лепёшки, наверное, уже засохли, поэтому идем на кухню. Сам выберешь, что тебе больше нравится, хотя, у нас особо не из чего и выбирать… — Рой открыл дверцу холодильника, и его ладонь легла на плечо Эда, подталкивая сделать выбор. Эдвард даже не задумывался над выбором — он не хотел есть, он лишь хотел, чтобы Рой отстал… ну, и не беспокоился за него. Поэтому Стальной показал пальцем на случайную кастрюлю, даже не помня толком, что в ней — каша, вроде? — Ну, суп так суп. Подожди здесь, пожалуйста, мне так спокойнее, — внезапно попросил Рой. Эдвард тихо сел за стол и уставился на солонку — первое, на что упал его взгляд. Мысли же были лишь о сегодняшнем сне. «Щелчок, огонь, Истина умер. Неужели в моем сне его убил Рой? Как он вообще там оказался? Он же не видел, и… Черт, да это же вообще не аргумент, там ведь была Уинри!» — Не хочешь поговорить о чем-нибудь, Стальной? Как ты себя чувствуешь вообще? — Рой обернулся к Эдварду, перемешивая ложкой суп на плите. — Я… Ну, как обычно, — неуверенно, будто спрашивая, ответил Эдвард. — Кстати, ты снова во сне дергался. Могу ли я узнать, что тебе снилось? Если ты расскажешь, мне будет легче понять тебя, да и тебе станет легче, если выговоришься. «Раз уж в этом сне появился он, да и… Он искренне хочет мне помочь, но как же всё сложно! Я должен быть сильным, а не плакаться по каждому поводу! Ещё и веду себя в последнее время, как ребенок». — Н-нет, я в порядке. Мне не нужна помощь, — неуверенно прошептал Эдвард. — Всем нужна помощь, даже мне. Если ты расскажешь о своём самочувствии, ты не станешь хуже или слабее. Я тебя внимательно слушаю, — Рой снял суп с плиты, налил в тарелку и поставил перед Эдвардом. «Вообще, если я расскажу только о том, что видел сегодня, это не будет считаться ложью. Он же не спрашивал про все, верно?» Эдвард сжал руки в кулаки и посмотрел в потолок, коря себя за мнимую слабость. Он хотел было встать и уйти, но вместо этого подошел к Рою — мужчина все еще стоял около стола, и коснувшись его локтя, начал рассказывать. Разговор давался юноше нелегко — он постоянно прерывался и запинался, смотрел в пол и иногда сжимал трясущиеся руки в замок. Рой заботливо погладил его по плечам и улыбнулся, но позволил Эдварду продолжать рассказ, сам не говоря ни слова. — Ну и… Вот так все закончилось, я… Знаешь, я пойду. Потом поговорим! Эдвард метнулся в ванную, Рой — за ним, но тот уже успел запереть дверь. — Стальной! — только и успел крикнуть Мустанг.