Daydreams and Nightmares

Рой подошёл вплотную к двери, будто пытался пройти сквозь неё, прорваться к Эдварду. «А что, если он опять сделает что-то с собой? Я не знаю, как, но я должен войти туда любым способом!» Мустанг чувствовал себя виноватым за то, что уделил недостаточно внимания состоянию Эдварда во время диалога — если бы он только был чуть-чуть повнимательнее, Стальному не нужно было сбегать и запираться. — Стальной! Эдвард, открой дверь! Я переживаю за тебя, выходи, пожалуйста, мы должны поговорить! Если ты сейчас замкнешься в себе, потом тебе станет ещё хуже, чем раньше, поверь, я знаю, о чем говорю! Сначала за дверью не было никаких звуков, но потом Рой уловил еле слышное «м-м». «Вот черт! Ну и как я должен его убедить?!» — Эдвард, я понимаю, что ты винишь себя за то, что открылся. Для тебя это означает дать слабину, но послушай, это не правда! Друзьям можно и нужно доверять, а без друзей очень сложно чего-то достигнуть! Эдвард все так же не открывал, но, судя по звукам за дверью, вреда себе он тоже не причинял. — Не хочешь видеть меня сейчас, да? Ну что ж, буду стоять у двери, а заодно и поговорим. Жаль только, что не в той обстановке, в которой такие разговоры должны проводиться. За дверью Эдвард встал с пола и начал прислушиваться к словам Роя, при этом стараясь не шуметь. Он сел на пол ближе к двери, и тут же Мустанг начал говорить: — Мы с тобой очень похожи, на самом деле. Я в каком-то плане даже вижу в тебе себя, и, знаешь, отчасти я помогаю тебе из-за этого. Ну, это так, лирика. Слушай, если хочешь, я могу рассказать тебе о своей жизни, чтобы тебе не было так стыдно из-за того, что ты поделился? История грустная, правда, если ты чувствуешь, что тебе после этого станет хуже, скажи, и я не буду рассказывать. — Я хочу знать, — неожиданно для Роя ответил Эдвард. В его голосе слышался неподдельный интерес и нетерпение, хоть он и пытался сказать это твердо. — Ну, тогда слушай. Я тоже потерял родителей, правда, чуть раньше, чем ты, мне было где-то пять лет, и, знаешь, я даже не уверен, что помню, как выглядела моя мать. Когда я пытаюсь её вспомнить, в моих мыслях возникает только образ Мадам Кристмас — это моя тетя, она меня усыновила. Я был разбит тогда, но она помогла мне встать на ноги и снова начать жить, даже стал учеником Бертольда Хоукая. Правда, когда я вернулся из военной академии, он уже был при смерти, и хотел меня вышвырнуть — армейский пес, все дела… Раньше я даже был влюблен в его дочь, и, так вышло, что он оставил свои исследования на её теле. А потом, в Ишваре, она попросила меня их сжечь — она не хотела, чтобы в этом мире появлялись другие Огненные алхимики. — Вы про лей… — Да, про неё. Сейчас чувства, конечно, уже прошли, но она все еще незаменима для меня как подчиненная. Знаешь, когда я вернулся из Ишвара, — Рой явно избегал рассказа про войну. — Это было самым счастливым периодом в моей жизни, и, к счастью, он длится до сих пор, хотя многое не дает покоя. Ну, да что уж. Главное, что сейчас все хорошо, верно? — Расскажи про Ишвар. Что было там? — Да нечего и рассказывать, война везде одинакова: кровь, убийства, страх, жестокость. Эта история для другого раза, — неуверенно пообещал Мустанг. — Если хочешь, сейчас я могу оставить тебя одного ненадолго. Скажи, примерно через сколько ты собираешься выйти? Я как раз заварю нам чай или кофе, если хочешь, могу и еды разогреть. Эдвард долго не отвечал, но все же произнес: — Я выйду через полчаса. Ничего не надо, даже чая. — Уверен? Эдвард утвердительно промычал и отошел от двери к ванне. «Думаю, он не будет против, если я приму душ. Я ведь не мылся с того самого дня, как попал сюда». Стальной включил воду и, быстро раздевшись, залез под душ. Своей личной мочалки у него не было, поэтому ему пришлось тереть мыло об кожу. «Помоюсь в холодной воде» — внезапно промелькнувшая в сознании мысль заставила Элрика выкрутить ручку горячей воды на минимум, и тут же из лейки полилась ледяная. Стальной, сжав зубы, простоял под душем ещё минуту и вышел. Он тут же вытерся полотенцем и оделся, но это почти не помогло. «После душа протезы надо смазать. Масло, черт, оно же в соседней комнате… Я не хочу выходить сейчас, но ведь ничего страшного не случится, если я немного посижу здесь? Уинри не говорила, что смазывать нужно сразу же после выхода из душа». Через пятнадцать минут Эдвард вышел: до этого же он сидел на холодном полу, все еще мокрый и замерзший после душа. — О, Стальной! Иди сюда! — П-протезы н-надо смазать, — зубы Эдварда стучали, и он говорил немного невнятно. — Ну ладно… Погоди-ка, ты что, замерз? Раз уж идешь в комнату, переоденься во что-нибудь потеплее! Можешь даже мою одежду взять, если нужно. Эдвард кивнул и быстро прошмыгнул за дверь комнаты, закрывая её. Стальной быстро переоделся, смазал протезы, подождал, когда дрожь пройдет и вышел из комнаты, направляясь к Рою. «Сейчас уже не так холодно. Я быстро согреюсь». Эдвард сел на стул рядом с Роем и выжидающе посмотрел на него. — Да ничего я не хотел, — Мустанг понял, что хотел сказать Эдвард. — Просто поболтать. Как ты вообще замерзнуть умудрился, м? В ванной же горячая есть. Эдвард ничего не ответил и просто пожал плечами — если скажет, что помылся в холодной, Рой снова начнет читать лекции. — Сейчас-то хоть не холодно? Если что, могу свитер дать. Эдвард покачал головой и подпер щеку рукой, стоявшей локтем на столе. Рой улыбнулся, и его ладонь аккуратно легла на плечо подростка чуть ближе к шее. — Ну смотри мне. Я вот что подумал, кстати. Ты на улицу не выходишь, сидишь тут целыми днями. Не хочешь прогуляться вместе по району? — Нет. «На улице еще опаснее, чем дома. В последний раз, когда я там был, мне стало гораздо хуже, чем было до этого. И этот… Истина может снова появиться». — Ну, тогда отложим это на потом… Может все-таки хотя бы во двор дома выйдем? Ты свежим воздухом вообще не дышишь. Все будет в порядке, я же с тобой, да и долго мы там не пробудем. Пойдем домой тогда, когда захочешь. Эдвард, немного помявшись, кивнул и встал из-за стола. Рой и Эдвард вышли на улицу. Солнце уже начинало опускаться за линию горизонта, а за облаками прослеживался еще бледный силуэт растущей луны. С непривычки у Эдварда даже закружилась голова из-за свежего воздуха. — Знаешь, а я раньше и не замечал, насколько прекрасно это место. Тоскливо жить одному, а теперь на душе легко. Спасибо. Рой обнял Эдварда, решительно, но ласково прижимая его к себе. Удивленный, Эдвард сначала не мог пошевелиться, но все же обнял Мустанга и тихо прошептал: — Пойдём домой. С приходом темноты Стальной начал чувствовать себя странно: обычно он не мог уснуть до самого утра, но теперь он чувствовал себя ужасно уставшим и расплавившимся. Эдвард лег на кровать и накрылся одеялом, мелко дрожа от накатившего озноба. Рой перетащил столик из гостиной в комнату, чтобы работать, не теряя мальчишку из вида. — Эй, Стальной, ты чего? Тебе плохо? Эдвард промычал что-то несвязное и повернул голову в противоположную от Роя сторону — голова болела от громких звуков. Рой встал с стула и подошел к Эдварду, тут же дотрагиваясь до его лба. Кожа Стального будто изучала тепловые волны. — Эдвард, да ты же весь горишь! Ты заболел, — мужчина неожиданно встал с кровати и подошел к двери. — Я сейчас вернусь, погоди. Все, что было у Роя дома — градусник, аспирин и ромашковый чай. «Даже меда нет… И чем мне его лечить? Я лекарства сто лет не покупал, но как его одного оставишь? Ну, для начала надо померить температуру, если высокая — сбить. Это можно. А завтра попрошу Ризу занести мне лекарств». Мустанг быстро взял все, что нужно и вернулся в комнату. Эдвард лежал в такой же позе и зажмуривал глаза от яркого света. Рой аккуратно положил градусник под мышку Эдварда и погладил его по голове. — Ну и дурак я… Зачем тебя только на улицу потащил? Прости меня, Стальной. — Мм-м… Что? — измученным, тихим голосом произнес Эдвард. — Все хорошо. Отдыхай. Через десять минут Рой вытащил градусник и тут же чуть его не выронил: — Тридцать девять и шесть… Пиздец. Мустанг убрал градусник и помог Эдварду выпить таблетку аспирина — тот находился в практически бессознательном состоянии и вряд ли смог принять лекарство сам. «Теперь остаётся только ждать, когда лекарство подействует». Ночь. Рой снова ушёл спать на пол, чтобы не заразиться от Эдварда, и сейчас лежал, накрывшись пледом. Он уже почти заснул, но тут из темноты послышался странный звук, а после него что-то будто упало на пол. — Стальной?